Бойцы

Деревянко Илья

Нечаев и Кознов – профессионалы высочайшей квалификации. Оба прошли специальную подготовку, в совершенстве владеют всеми видами оружия, а также приемами рукопашного боя. Любой из них способен убить человека легким движением руки. Когда-то они были близкими друзьями, но теперь очутились по разные стороны баррикады. И вскоре им предстоит сойтись в жесточайшей схватке, исход которой предсказать невозможно, ведь силы-то фактически равны...

 

ПРОЛОГ

25 марта 1980 г., Москва

Несмотря на раннюю весну и довольно-таки слякотную погоду, тренировка проходила в лесопарке. Бледное солнце скупо освещало голые черные ветви озябших за зиму деревьев, мерзлую землю с остатками выцветшей прошлогодней травы, грязноватые островки нерастаявшего снега. Двое семнадцатилетних парней, потные, всклокоченные, одетые в перепачканные тренировочные костюмы, из последних сил отжимались на пальцах. Они уже полностью вымотались, однако Андрей Николаевич Моргунов не собирался баловать своих питомцев.

За долгие годы службы в специальных диверсионных частях он прочно усвоил мудрую заповедь генералиссимуса Суворова: «Тяжело в учении, легко в бою».

– Веселей, ребята, не отлынивать! – добродушно покрикивал Моргунов. – Валера, почему морщишься? Ты должен улыбаться!

Валерий Кознов послушно растянул губы чуть ли не до ушей, хотя в настоящий момент ему больше всего на свете хотелось завыть. Его товарищ, Иван Нечаев, огромным усилием воли сохранял каменное выражение лица.

Андрей Николаевич, худощавый, подтянутый старик с ярко-синими глазами и абсолютно седой головой, едва заметно улыбался краешками губ.

– Достаточно, – сказал наконец он. – Вставайте.

Ребята медленно поднялись на трясущиеся от усталости ноги. Мышцы у них болели, головы кружились, дыхание со свистом вырывалось из груди, в висках стучала кровь, весенний лес казался окутанным мутной красноватой дымкой.

«Садист проклятый!» – подумал измученный Кознов и тут же услышал голос Моргунова, будто прочитавшего его мысли:

– Нет, ребята, я не садист и не изверг! Просто я хочу сделать из вас хороших бойцов, ведь вы сами об этом просили. А настоящие бойцы выковываются только так: через пот и кровь, через боль и усталость! На каждой тренировке вы должны доходить до предела своих возможностей и даже немного дальше. Лишь тогда вы будете прогрессировать...

Старик внезапно замолчал и посуровел лицом. На лбу пролегла складка морщин. Ученики удивленно переглянулись. Прошла минута, другая.

– УНИБОС не спорт, а оружие. – Андрей Николаевич пристально посмотрел на ребят. – Причем крайне опасное! Но главное в другом. Само по себе оружие нейтрально, важно, кто им владеет! Возьмем, к примеру, острый хирургический нож. Им можно вырезать аппендицит, а можно убить человека... Ладно, надеюсь, вы меня поняли. На сегодня все. Идите домой. Кстати, советую хорошенько пропариться в бане, снимете усталость, расслабите натруженные мышцы...

– А вы, Андрей Николаевич? – робко спросил Нечаев.

– Я немного погуляю, подышу воздухом. В моем возрасте полезно...

Оставшись один, Моргунов уселся на поваленное дерево и, подперев голову руками, глубоко задумался. Имел ли он право обучать мальчишек этим приемам? Не имел! Правда, они вроде хорошие пацанята, но все равно!

«Ну ничего, – утешил сам себя Андрей Николаевич. – Я поступаю правильно. Иван с Валерой вырастут порядочными людьми, патриотами, защитниками Родины. Сердцем чую!»

На самом деле Моргунов занимался самообманом, верил в то, во что хотел верить, и ничего не чуял. Просто у него не было никого, кроме старого сонного кота Барсика, а Кознов и Нечаев в какой-то мере заменяли старику детей. Просидев в лесопарке с полчаса, он вернулся домой, накормил кота и прилег на диван в надежде уснуть, но неожиданно остро заболел простреленный в трех местах правый бок. Моргунов стиснул зубы, сдерживая стоны. Обычно ленивый, неповоротливый, Барсик, почувствовав состояние хозяина, вскочил на диван и, мурлыча, пристроился к больному месту.

– Хороший ты мой, – прошептал старик, почесывая Барсику шейку. – Настоящий друг!

Польщенный кот заурчал еще громче. Постепенно боль стихла. Андрей Николаевич задремал.

 

ГЛАВА 1

Несколькими месяцами раньше

Зима 1979, г. Москва

– Ичь, ни, сан, си, го... – Лицо сенсея Аркадия Евгеньевича Зюйкова излучало надменность и неприступность. Заложив руки за спину, он неторопливо расхаживал вдоль строя учеников, в такт счету наносящих левый ёко-гери по воздуху. – Курикай, – резко скомандовал сенсей и продолжил счет. – Ичь, ни, сан, си... Молодец! – похвалил он Кознова, нарочито повышая голос, чтобы слышали остальные. – Так держать!

Валера затрепетал от радости и, не удержавшись, бросил торжествующий взгляд на стоящего рядом Ивана Нечаева. Они были друзьями и пришли в секцию одновременно, примерно полтора года назад, но Валера, по словам сенсея, делал большие успехи: и стойки у него получались красивее, и удары. В школе Сэн-э первостепенное значение придавали внешнему эффекту. Поэтому злые языки из других школ называли сэнэйцев «балеринами» и жестоко избивали даже на полуконтактных соревнованиях. Ивану комплиментов от тренера не перепадало, однако он не завидовал другу и искренне радовался за него.

– Яме, – сказал наконец тренер. – Лечь, расслабиться. – Ученики послушно растянулись на полу, готовясь выслушать очередную восточную «премудрость», которыми сенсей щедро пичкал их на каждой тренировке.

– Ваши головы освобождаются от всех мыслей, становятся пустыми и легкими, чувства, желания, заботы уходят прочь, – монотонно начал Зюйков. – Тела утрачивают вес, медленно воспаряют в синюю высь. Ничто вас не беспокоит, не тревожит. Покой, полный покой. – Между нами говоря, Аркадий Евгеньевич имел слабость считать себя незаурядным гипнотизером, что вовсе не соответствовало действительности... – Вы впадаете в состояние нирваны...

Иван Нечаев добросовестно расслабил мышцы, однако воспарить, тем паче «впасть в нирвану», у него никак не получалось. «Бездарность я! – горько думал Иван. – То ли дело Валерка!»

– Теперь слушайте китайскую притчу и вникайте, – голос сенсея приобрел загробные интонации. – Шли по дороге семь мудрецов и встретили дурака. «Уважаемые старцы, – сказал дурак. – Вы так мудры, вы все постигли, объясните мне – в чем смысл жизни». Один остановился и начал объяснять. Шесть мудрецов пошли дальше, а на дороге осталось два дурака...

– Тате, – помолчав с минуту, рявкнул Зюйков. Ученики поспешно вскочили на ноги.

– Отожмись двадцать раз на кентусах, – отрывисто бросил сенсей. – Потом займемся растяжкой...

* * *

После окончания тренировки ученики встали на колени.

– Сэн-э-рей! – выкрикнул семпай.

– Рей! – хором ответили ребята, коснувшись лбами пола.

– Сенсей-рей!

– Рей! – еще раз лбами об пол!

– Додзо-рей!

– Рей! – то же самое.

– На сегодня все! – объявил Зюйков и величественно удалился.

Ученики оживленной, галдящей толпой повалили в раздевалку. Там они скидывали мокрые от пота кимоно, занимали очередь в душевые кабинки. Слышались смех, шутки, анекдоты. «Знаешь, как называют школу Киу-ка-шинкай – Калека-шинкай! Ха-ха-ха! Очень верно... Не скажи, на последних соревнованиях... Тише, а то семпай услышит, вылетишь из секции!.. Мишка, ты заснул там, под душем?! Вылазь в темпе, люди ждут!.. Поручик Ржевский танцует на балу с Наташей Ростовой. Она морщит нос от неприятного запаха и наконец спрашивает: «Поручик, вы меняете когда-нибудь свои носки?» – «Да-с, но только на водку!»

Нечаев, успевший помыться одним из первых, уже оделся и, сидя на лавке, поджидал товарища.

«Надо побольше работать над техникой, – думал Иван. – Сенсей обещал сократить группу вдвое, отчислить неспособных, тех, кто не сдаст на белый пояс».

– Чего приуныл? – услышал он веселый голос Валеры. Кознов только что вышел из душа и с наслаждением растирался махровым полотенцем. Лицо его сияло. Валера не сомневался, что получит вожделенную эмблему-нашивку раньше других. А там, глядишь, и красный пояс не за горами.

– Одевайся быстрее, иначе на автобус опоздаем, – ответил Нечаев.

Тренировка начиналась в девять вечера, а заканчивалась примерно в половине двенадцатого. Ехать же предстояло далеко. Метро в их район еще не провели.

– Сколько на твоих? – спросил Кознов.

– Без десяти...

Действительно, нужно поторапливаться!

На автобус они все-таки не успели. Подбежав к остановке, ребята увидели лишь тускло светящийся зад общественного транспорта, неторопливо сворачивающий за угол.

– Проклятие! – яростно воскликнул Валера. – Это последний! Придется топать пешком!

* * *

Под ногами скрипел пушистый снег. Из окон домов падали желтоватые блики света. Морозный воздух пощипывал лица и глаза. Улицы в этот час были пустынны. Ребята успели пройти почти две трети пути, когда заметили группу подвыпивших парней, кучковавшихся в подворотне. Один держал в руках завывающий дурным голосом магнитофон, другие передавали по кругу пузатую бутылку с дешевым, темного цвета вином. Судя по гримасам, сопровождающим каждый глоток, вкусовые качества «плодово-ягодного вина», или попросту «бормотухи», оставляли желать лучшего. Тем не менее по мозгам она шибала капитально, и компания жаждала приключений.

– Гля, пацаны, – громко сказал кто-то из гуляк, – два недоноска шкандыбают!

Остальные весело заржали.

– Что ж вы так поздно, детки?! – юродски заверещал самый мелкий из парней. – Мамочки ругаться станут, ремнем по попке надают!

– Смотри, как бы тебе не надавали, – хмуро ответил Нечаев. Ивану не хотелось ввязываться в драку, но глотать безмолвно оскорбления он не мог, да и не было смысла. Дерзкие, вызывающие реплики всегда служат лишь прелюдией, после которой стая уличных шакалов набрасывается на жертву, а огрызнешься ты или нет – безразлично.

– Че-е-го? – возмутились хором выпивохи. – Вякает, сука, в рыло хочет!

Восемь расхристанных, воняющих перегаром фигур быстро окружили Нечаева с Козновым.

Недолго думая, Иван ударил первого попавшегося кулаком в лицо, а Валера попытался нанести другому ёко-гери в голову, но, поскользнувшись, упал на землю.

– У-у-у! – злобно взвыли хулиганы, набрасываясь на друзей.

– Бей каратистов!

Четверо сгрудились вокруг Кознова, пиная ногами извивающееся тело. Остальные принялись за Нечаева. Иван успел пнуть кого-то в пах, врезать ребром ладони по наглой губастой физиономии. Но силы были явно не равны. Из глаз Нечаева сыпались искры, из разбитого носа и рассеченной губы струилась кровь, однако он еще ухитрялся сохранять вертикальное положение.

Внезапно ситуация резко изменилась. Двое из нападавших мешками свалились на землю, трое, нелепо размахивая руками, полетели в разные стороны, оставшиеся бросились бежать. Утирая окровавленное лицо, Нечаев обернулся и обомлел. Он ожидал увидеть некое подобие Шварценеггера, а рядом стоял всего-навсего старик: высокий, худощавый, одетый в поношенное пальто на «рыбьем меху».

«Не может быть! – подумал ошеломленный Иван. – Неужели этот дед так их разделал?! Наверное, я сплю или сошел с ума!»

Старик улыбнулся.

– Помоги подняться товарищу, сынок, – негромко сказал он. – Похоже, ему крепко досталось!

Так они и познакомились.

Первым опомнился Валера. Когда Моргунов собрался уходить, Кознов вцепился ему в руки и принялся умолять взять их с Иваном к себе в ученики. Андрей Николаевич долго колебался, но потом согласился...

 

ГЛАВА 2

Конец августа 1996 г.

Москва

На кладбище было тихо. Легкий ветерок осторожно перебирал густую листву деревьев, в зелени которых то здесь, то там виднелись красные и желтые пятна – признаки надвигающейся осени. На скамейке возле могилки со скромным, незамысловатым памятником сидел, задумавшись, крепкий мужчина в кожаной куртке и остановившимися глазами смотрел куда-то вдаль. Мускулистые плечи ссутулились, в уголках рта залегли резкие морщины, в висках серебрилась ранняя седина. Он машинально достал из кармана пачку сигарет, повертел в пальцах, однако закуривать не стал.

– Эх, Андрей Николаевич, Андрей Николаевич, – грустно сказал Нечаев. – На кого вы меня покинули?! Впрочем, пожалуй, к лучшему, что вы не видите творящихся в стране безобразий! – Иван тяжело вздохнул. Кадровый офицер, он ушел из армии в тысяча девятьсот девяносто третьем году, в знак протеста против расстрела «Белого дома». Правда, безработным Нечаев не остался и сейчас трудился в солидной охранно-детективной фирме. Платили там весьма неплохо, но на душе у Ивана все равно было муторно, а от телевизионных новостей просто тошнило. Чеченская война! Посылают в бой необученных пацанов, не знающих, с какого конца автомат стреляет. Спецназ, предназначенный для диверсионных действий в тылу противника или уличных боев, бросают в лобовую атаку на станицу Первомайскую, а танки, которые должны это делать, загоняют в Грозный, в ловушку, где нет возможности для маневра, а у каждого второго дудаевца гранатомет. Вот машины и горят, как спичечные коробки, вместе с экипажами. Лишь только наши войска начинают развивать наступление, а «воины ислама» в панике драпать – поспешно заключается перемирие, чтобы чечены могли прийти в себя, собраться с силами. Затем снова война. Теперь же воинские части оттуда вовсе выводят, оставляя на произвол судьбы русское население республики. И зачем, спрашивается, угробили столько ребят?!

В свое время Нечаев служил в Афганистане. Там за десять лет наши потеряли гораздо меньше человек, чем в Чечне за два года, хотя афганские моджахеды были не чета чеченским воякам...

В небе сгущались тяжелые тучи, на землю упали первые капли дождя. Нечаев взглянул на часы – половина шестого, пора домой. Он пружинисто поднялся, шепнул, обращаясь к могиле: «Я скоро приду снова, Андрей Николаевич», – и направился к выходу с кладбища...

* * *

Убийца хорошо знал свое ремесло и, хоть дело предстояло довольно сложное, не сомневался в успехе. «Нам не нужна лишняя шумиха. Все должно выглядеть как несчастный случай или самоубийство. Здесь тебе решать», – сказал шеф.

Убийца раздумывал недолго. Несчастный случай подстроить проще, но дружки жертвы тоже не лыком шиты. Могут почуять неладное, а он обязан действовать наверняка, благо что клиент живет один. Убийца осторожно поковырялся отмычкой в замке, досадливо поморщился. Не поскупился, гад! Хитроумное устройство! Ну ничего, не с такими справлялись! Через несколько минут дверь бесшумно отворилась. Убийца довольно улыбнулся. Сигнализации можно не опасаться. Он точно знал, что здесь ее нет. Прокравшись на цыпочках через темную прихожую, он очутился в спальне. С кровати доносилось мерное похрапывание. Убийца извлек из-за пазухи веревку с заранее заготовленной петлей, накинул на шею спящего человека и резко рванул. Хрустнули шейные позвонки, тело неестественно выгнулось и обмякло. Теперь оставались сущие пустяки. Он подтащил труп к намертво вделанной в потолок люстре. На всякий случай проверил ее надежность. Укреплена добротно, выдержит. Потом, подняв тело на нужную высоту, привязал к основанию люстры конец веревки. Подставил под ноги убитого стул. Мысленно чертыхнулся. Не рассчитал, твою мать! Одного сантиметра не хватает. Ладно, ерунда, сойдет! Убийца поднял правую ногу на уровень ступней повешенного и с силой толкнул стул. Все о'кей, можно уходить! Человек сам повесился на люстре. Ха-ха-ха!

* * *

– Нет! Не могу поверить! Это совершенно невозможно! – Глава охранной фирмы Евгений Петрович Зарубин нервно курил одну сигарету за другой. Глаза у него ввалились, кожа приобрела землистый оттенок, пальцы дрожали.

– Почему невозможно? – поинтересовался Нечаев, сидевший в кресле напротив. – Сейчас многие кончают с собой!

– Костя Митин был настоящим христианином. – Голос шефа осекся.

– Тогда понятно, – кивнул Иван.

– Правда?

– Конечно, я сам верующий.

Зарубин испытующе поглядел на Нечаева.

– Помимо прочего, Костина смерть кое-кому очень выгодна, – продолжил он после небольшой паузы. – Митин случайно разузнал некоторые вещи...

– Какие именно?

– Точно не знаю. Костя сказал лишь, что, разыскивая пропавшего сына Смирнова, наткнулся на такую грязь...

– Он называл конкретные факты, имена?..

– Нет, не успел.

– А что говорит милиция?

– Самоубийство! Бесспорный, мол, факт!

– Гм, ленятся по-настоящему работать, паразиты, – криво усмехнулся Нечаев.

– Может, ленятся, а может... не хотят. Слушай, у тебя вроде старый приятель там служит, попробуй побеседовать с ним...

– Попробую, – немного подумав, ответил Иван. – Правда, мы давно не виделись, не знаю, какой он теперь...

– Попытка не пытка, – голос Зарубина принял умоляющее выражение. – Ну пожалуйста!

– Хорошо, сегодня зайду...

* * *

В кабинете начальника следственной части Н-ского ОВД майора юстиции Валерия Николаевича Кознова кипела работа: полная, завитая мелким барашком дама отстукивала на машинке какие-то архисрочные документы, внимательно изучал уголовное дело адвокат, его подзащитный курил, выпуская кольца дыма и меланхолично глядя в окно, а сам Валерий Николаевич, не стесняясь в выражениях, распекал проштрафившегося подчиненного.

– Идиот! – рычал багровый от бешенства Кознов. – Лентяй! Дармоед!..

Подчиненный преданно взирал на начальника, думая про себя: «Чтоб ты подавился, сволочь!» Неожиданно дверь отворилась.

– Я занят! – рявкнул Валерий Николаевич. – Вы разве не слышали?! – И вдруг осекся, узнав Нечаева. – Иван? Ты? Какими судьбами?!

– Нам нужно поговорить, конфиденциально...

Кознов в раздумье поморщил лоб.

– Ладно, свободен, – махнул он рукой подчиненному и учтиво обратился к адвокату: – Вам долго еще, Вадим Юрьевич?! – Тот неопределенно пожал плечами.

– Давай побеседуем на улице? – предложил Нечаев. – Душно здесь, да и людям мешать не будем.

* * *

Возле здания милиции, окруженная чахлыми топольками, стояла деревянная беседка, сооруженная с претензией на декоративность. Внутри чесали языками два сопливых юнца-альтернативника. При виде майора, славившегося крутым характером, они мгновенно испарились.

– Зачем ты так бедолагу лейтенанта охаивал, да еще при посторонних людях? – спросил Иван, присаживаясь на лавочку и закуривая сигарету.

– Заколебали меня эти болваны, – скривился Кознов. – Ни черта не умеют и не хотят уметь! Век бы их не видеть! Все нервы истрепали, охламоны!

– Хрен с ними, – прервал излияния майора Иван. – Я по другому поводу!

– Нет проблем! Для старого друга все что угодно! – лучезарно улыбнулся Валерий.

– Ты в курсе дела об убийстве Митина?

– Убийстве? – еще шире улыбнулся Кознов, однако Иван заметил нехороший огонек, мелькнувший в глазах майора. – Не было никакого убийства, он покончил с собой!

– Ты уверен?

– Конечно, я сам присутствовал при осмотре места происшествия. Митин повесился на люстре, следы борьбы в комнате, а также какие-либо травмы на теле полностью отсутствуют.

– Где труп?

– Зачем тебе?

– Ты не ответил на вопрос.

– В морге, разумеется.

– Дозволь взглянуть.

– Я тебя не понимаю, Иван, – в голосе Кознова зазвучало плохо скрытое раздражение. – Или ты некрофил?

– Митин работал в нашей фирме... Я полагаю, его убили!

– Послушай, мы оба с тобой профессионалы. Неужели ты считаешь, что я не смогу отличить настоящее самоубийство от инсценированного?

«Врет, – убежденно подумал Нечаев. – Точно врет!»

Но почему?

* * *

Служитель больничного морга Н-ского района Александр Дмитриевич Мясников, или попросту Митрич, отличался исключительным пристрастием к «зеленому змию». Он даже время измерял не часами, как все люди, а стаканами. После второго стакана привезли нового жмурика... Когда по телевизору показывали футбол? Ну, примерно после шестого стакана... Обычный человек давно загнулся бы от таких доз спиртного, принимаемых ежедневно, но Митрич, вопреки всем законам физиологии, почему-то не загибался и даже ухитрялся, когда требовалось, довольно твердо держаться на ногах.

Сегодня Митрич дежурил в ночь. В больничный морг, в отличие от обычного городского, мертвецы поступали довольно редко и только из больницы. Правда, менты привезли недавно одного самоубийцу. Их начальник лично договорился с главврачом, с которым, судя по всему, был хорошо знаком. Зачем? Не все ли равно покойнику где лежать? Впрочем, Митрич не утруждал себя излишними размышлениями. Привезли так привезли, пусть лежит, места хватит!

В настоящий момент его волновал другой животрепещущий, исключительно важный вопрос, а именно: где достать выпивку?! Он тоскливо глядел на почти пустую банку из-под медицинского спирта. Горючее на исходе, карманы безнадежно пусты. Беда!

Неожиданно в дверь позвонили.

– Кого там черти носят?! – недовольно прохрипел Митрич и, слегка пошатываясь, направился открывать.

– Привет, дружище! – улыбнулся ему незнакомый мужчина лет тридцати с небольшим и достал из полиэтиленовой сумки две бутылки водки. – Хочешь выпить?!

 

ГЛАВА 3

Расставшись с Козновым, Нечаев долго размышлял о странном поведении Валерия. Почему он так насторожился, когда разговор зашел о Митине, почему отказался дать разрешение взглянуть на труп? Может, оскорбился за недоверие к его профессионализму?

Покойный Андрей Николаевич Моргунов научил их многому. Затем они вместе закончили одно и то же погранучилище, прошли специальные курсы диверсионной подготовки, где овладели всеми возможными способами убийства. Потом пути друзей разошлись. Ивана отправили в Афганистан, а Кознов обосновался в одном из пограничных военных округов. В конце восьмидесятых он по неизвестной Нечаеву причине уволился из армии и поступил на службу в милицию. С тех пор они почти не встречались, и теперь Ивана неприятно поразила произошедшая со старым другом перемена. Нет, не внешняя, а, если можно так выразиться, – энергетическая. Нечаев почти физически ощущал исходящее от Кознова зло. Кроме того, с одной стороны, Иван был почти на сто процентов уверен, что Костя Митин, искренне верующий христианин, никогда не стал бы кончать с собой, с другой – Кознов, отлично владеющий УНИБОС, моментально отличил бы настоящее самоубийство от инсценированного.

При обычном повешении смерть наступает от удушения, причем человек в процессе какается, писается и даже кончает. Но иногда в старину палач или из гуманных соображений, или по просьбе родственников, или согласно секретному пункту приговора облегчал страдания жертвы. Он надевал на шею казнимому петлю и резким, незаметным для посторонних глаз движением стягивал ее, ломая шейные позвонки и избавляя беднягу от дальнейших мучений. В комнате и на теле Кости отсутствовали следы борьбы, но это ничего не доказывало. Убийца, подобно палачу-«гуманисту», мог сперва сломать Митину шею, а потом повесить на люстре. Если смерть наступила в результате удушья, то у Кости должно быть посинелое лицо, вываленный язык и другие характерные признаки, если же его сперва убили и лишь потом повесили...

«Надо любой ценой осмотреть тело», – решил наконец Иван и отправился в городской морг, заведующего которым хорошо знал...

– Нет такого, – развел руками заведующий, грузный румяный старик в белом халате с плохо застиранными пятнами крови. – Можете проверить, Иван Станиславович!

– Ни к чему, – вежливо улыбнулся Нечаев. – Я вам на слово верю.

Старик расплылся в довольной улыбке.

– Попробуйте поискать в морге больницы Н-ского района, – сказал он. – У начальника отделения с главврачом, как бы это сказать... э-э-э... плотные завязки! Тьфу, проклятие, по-блатному заговорил, самому не верится!

– Ничего страшного! – утешил его Нечаев. – Сейчас даже дикторы Центрального телевидения стали «по фене ботать». Только и слышишь: «разборка», «беспредел», причем, заметьте, речь идет не о бандюгах, а о политиках...

– Не вижу между ними особой разницы, – нахмурился заведующий. – Впрочем, мы отвлеклись... Итак, советую – загляните в больничный морг. Служителем там некто Митрич, мой сосед по лестничной площадке, алкаш с большой буквы! Прихватите с собой пару бутылок спиртного покрепче, и он ваш с потрохами. Кстати, вчера днем Митрич ошивался возле пивнушки, значит, сегодня дежурит в ночь...

– Большое спасибо, – горячо поблагодарил Иван...

* * *

После беседы с заведующим смутные подозрения Нечаева переросли в уверенность. Менты намеренно спрятали труп Митина в надежном месте, где «все схвачено, за все заплачено». Стало быть, есть на то причина.

Дождавшись наступления темноты, Иван затарился водкой в первой попавшейся коммерческой палатке и направился к больнице. Морг, одноэтажное здание из красного кирпича с замазанными белой краской окнами, располагался неподалеку от нее, в глубине больничного сада. В душном воздухе августовской ночи не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Было на удивление тихо. Сквозь редкие просветы в кронах деревьев воровски проникали бледные лучи лунного света. К моргу вела выложенная бетонными плитами дорожка. Нечаев, верующий, но отнюдь не суеверный человек, не боялся ни привидений, ни «оживших мертвецов», ни прочей чепухи, которой до предела нашпигованы низкопробные фильмы ужасов, однако в настоящий момент он чувствовал себя довольно неуютно. Подойдя к моргу, Иван позвонил в дверь. Внутри послышались приближающиеся тяжелые шаги и невнятные ругательства. Наконец дверь распахнулась. Митрич действительно являлся алкашом «с большой буквы» и распухшей сизой физиономией напоминал утопленника, пролежавшего в воде по меньшей мере неделю. На мгновение Нечаев усомнился, действительно ли это сам служитель или один из его «подопечных»?..

– Привет, дружище, – оправившись от удивления, изобразил дружелюбную улыбку Нечаев, – хочешь выпить?..

При виде водки Митрич встрепенулся и плотоядно потер руки. В глазах сверкнул дьявольский огонь. Служитель радостно оскалился, продемонстрировав покрытые никотиновым налетом зубы.

– Заходи, – прохрипел он. – Чего тебе нужно? – вылакав без малого полбутылки, поинтересовался Митрич.

– Недавно сюда привезли самоубийцу.

– Ага, и-ик...

– Так вот, я хотел бы взглянуть на него...

– Зачем?

– Это мой друг.

– Пожалуйста, смотри, мне не жалко! – согласно кивнул Митрич и налил себе очередную дозу... – Холодильник внизу, в подвале. Держи ключи...

* * *

«Холодильник» представлял собой подобие камеры с нарами в три яруса. На них как попало были свалены голые трупы. Мужчины и женщины вперемешку, без всякого уважения к покойным. Некоторые лежали друг на друге. «Жилищный вопрос в нашей стране неразрешим даже после смерти», – грустно подумал Нечаев. Митину повезло больше других, он находился на металлической каталке, стоявшей в дальнем углу помещения. Иван внимательно осмотрел мертвеца. Ни синяков, ни ссадин, но лицо!.. Лицо Константина никоим образом не напоминало удавленника. Судя по всему, смерть наступила мгновенно, бедняга даже не успел понять, что с ним случилось. Трупное окоченение уже прошло, и Иван тщательно ощупал тело. Так и есть!!! Смещены шейные позвонки, разорван спинной мозг. Вне всякого сомнения, тут «поработал» профессионал высочайшей квалификации. Не всякий палач так сумеет! Нечаев мысленно представил себе картину убийства: на шею ничего не подозревающей жертве накидывается петля, резкий рывок, короткая агония, и душа отправляется в загробный мир, а ее оболочку на той же самой веревке подвешивают к люстре, имитируя самоубийство. Но почему Костя, отлично владеющий приемами самбо, дал застать себя врасплох? Упился вдупелину? Глупости, Митин не злоупотреблял спиртным. Значит, его убили во сне... Покинув холодильную камеру, Нечаев поднялся наверх и зашел в тесную комнатушку, где Митрич наслаждался любимым напитком. В отсутствие Ивана служитель не терял даром времени. Первая бутылка полностью опустела, во второй оставалось не более трети содержимого.

– Во что был одет Митин, когда его привезли? – спросил Иван.

– А-а? – удивленно вытаращил Митрич мутные пьяные глаза. – Какой Митин?!

– Ну тот, повешенный!

– В трусы, и-ик.

– Это точно?

– В н-натуре! В-век воли не видать!

– Ладно, спасибо! – Нечаев направился к выходу.

– З-заходи еще! – крикнул вслед Митрич...

* * *

Покинув морг, Иван остановился в больничном саду, прикурил сигарету и прислонился спиной к старому корявому дереву. Теперь он ни на секунду не сомневался, что Костю убили: грамотно, бесшумно, на редкость профессионально. Убийца проник ночью в квартиру, сломал шею спящему Митину и имитировал самоубийство.

Но почему Кознов, который, по его собственному признанию, участвовал в осмотре места происшествия, отрицает очевидное, нагло врет в глаза старому другу? Впрочем, другу ли? За прошедшие годы Валера сильно изменился, не в лучшую, надо сказать, сторону, и теперь Нечаев не испытывал к нему былой симпатии.

«Хороший мент – мертвый мент, – вспомнил Иван любимую поговорку уголовников и горько усмехнулся: – Где-то урки правы». Нынешняя милиция действительно превратилась в нечто невообразимо гнусное, подлое, продажное, а честные люди сейчас либо уходят оттуда сами, либо их выживают под тем или иным предлогом, либо они задыхаются в окружении мерзавцев коллег. «Милиция смутного времени» приносит обществу больше вреда, чем преступники. Новый министр Куликов искренне хочет расчистить эти авгиевы конюшни, но как?

Итак, вне всякого сомнения, Кознов знает, что Костю убили, однако упорно твердит о самоубийстве. Зачем? Дело тут явно не чисто. В лучшем случае он просто не хочет «висяка», а в худшем... Внезапно Нечаев насторожился. Вокруг по-прежнему было тихо, но Иван инстинктивно почувствовал – за ним следят. Недаром он проходил курсы диверсионной подготовки, недаром участвовал во многих сложнейших и рискованных операциях спецназа.

«Интересненько! – подумал Иван. – Уже «хвост» ко мне приставили. Видать, Митин, разыскивая пропавшего сына господина Смирнова, действительно, по выражению Зарубина, наткнулся на такую грязь... Обрубить «хвосты» или изловить да потолковать по душам?..»

Взвесив все «за» и «против», Нечаев решил не делать ни того, ни другого. Пусть неведомые враги считают, что он ничего не заметил...

* * *

– Докладывай, – хмуро приказал сидевший за столом мужчина застывшему у порога белобрысому парню лет двадцати пяти.

Разговор происходил в небольшой полутемной комнате. На столе горела настольная лампа, поставленная так, чтобы освещать только лицо белобрысого. Сидящий же за столом оставался в тени.

– Сперва объект заходил в районный морг, затем ближе к ночи купил водку в коммерческой палатке и направился в больничный морг. Водку отдал служителю, который сразу же впустил его вовнутрь... – отчеканил парень, протирая рукой глаза, покрасневшие от усталости и яркого, направленного прямо на них луча света.

– Проклятие! Как я мог забыть, что Митрич за бутылку мать родную продаст, – глухо донеслось из темноты. – Ладно, продолжай!

– Объект пробыл в морге около сорока минут, потом вышел. Минут пять покурил в саду и вернулся домой...

– Он тебя заметил?

– Нет, я действовал крайне осторожно, я...

– Ты болван, а Нечаев профессионал! Вряд ли он не почувствовал за собой слежки! Хрен с тобой, иди!

Оставшись в одиночестве, мужчина подпер голову руками и погрузился в тяжелые размышления.

 

ГЛАВА 4

Машина, белая «девятка» с затемненными стеклами, застряла в пробке. Явление обычное для современной Москвы. Автомобили сбились в плотную кучу и нетерпеливо бибикали. Водители нервничали, ругались, проклиная всех и вся. Лишь шофер «девятки» сохранял невозмутимое спокойствие. Торопиться ему было некуда. Шеф велел просто покататься по городу, а где и как – безразлично. Сам шеф, Евгений Петрович Зарубин, тихо беседовал на заднем сиденье с Нечаевым. Поговорить в машине предложил Иван. Так надежнее. Вполне возможно, что офис нашпигован «жучками». Нечаев уже понял – покойный Митин каким-то образом перешел дорогу очень опасным людям. Майор Кознов, а может, и все отделение работают на них. Ведь только Валера знал о намерении Ивана осмотреть труп. Сразу после беседы с ним появляется «хвост», который следит за Нечаевым около морга, а потом провожает до самого дома. Помимо прочего, телефон Ивана поставили на прослушивание. Уж кто-кто, а он прекрасно разбирался в подобных вещах.

– Ты уверен, что Костю убили? – еле слышно спрашивал Зарубин.

– Безусловно!

– Так я и думал! А Кознов знает?

– Разумеется, он участвовал в осмотре места происшествия и как профессионал сразу бы отличил настоящее самоубийство от инсценированного!

– Значит, твой дружок...

– Бывший дружок, – поправил Нечаев.

В глазах Ивана на мгновение сверкнула молния. Евгений Петрович, хорошо изучивший своего сотрудника, уловил в его, казалось бы, спокойном ровном голосе тщательно скрытую леденящую ненависть и невольно поежился.

– Да, да, извини. – Слегка подрагивающей рукой Зарубин достал из кармана пачку сигарет. – Получается, Кознов каким-то образом замешан...

– Несомненно!

Некоторое время оба молчали.

– Какие будут предложения? – нарушил тишину глава охранной фирмы.

– Поручи дело Смирнова мне. Во-первых, мы не можем подводить клиента, иначе «потеряем лицо». Во-вторых, я должен найти убийц Кости и воздать им по заслугам.

– Но тогда они набросятся на тебя!

– Вот этого я и хочу. – Нечаев улыбнулся краешками губ. – Ловля на живца! Слыхал о такой?

– А вдруг...

– Перестань! Как говаривал Чингисхан: «Делаешь – не бойся, боишься – не делай!» К тому же нередко дичь превращается в охотника и наоборот...

Пробка постепенно рассосалась.

– Куда, Евгений Петрович? – полуобернувшись, спросил водитель.

– В офис, – вместо Зарубина ответил Иван...

* * *

Виталий Андреевич Смирнов обратился в фирму Зарубина месяц назад с просьбой найти пропавшего сына. Смирнов-старший, преуспевающий бизнесмен, обещал заплатить любую, самую невероятную сумму за розыск своего потомка, хотя тот, согласно собранной информации, являлся, мягко говоря, редкостным мерзавцем и не вызывал у окружающих ничего, кроме отвращения. Гомосексуалист, наркоман, отъявленный лгун... Перечень подобных «достоинств» Вити Смирнова можно было продолжать до бесконечности. Однако бизнес есть бизнес. Зарубин принял заказ и поручил дело Митину.

Надо сказать, Константин не пришел в восторг от задания шефа. «Ублюдкам типа Смирнова-младшего лучше вообще не рождаться на свет, – пожаловался Митин Ивану, опросив Витиных приятелей и более-менее ознакомившись с его личностью. – А мне приходится искать этого говнюка. Тьфу! Прямо с души воротит!»

Тем не менее Митин, будучи сыщиком экстра-класса, работал на совесть (когда-то он считался одним из лучших сыскарей московской милиции, раскрыл множество опасных преступлений, но потом, видя стремительное разложение правоохранительных органов, оттуда ушел и вплоть до самой смерти называл былых коллег не иначе как «мусорами»).

Незадолго до своей гибели Константин вроде взял след, однако делиться добытыми сведениями не спешил, решив сперва довести дело до конца, и лишь однажды в разговоре с Зарубиным бросил в сердцах: «Я там наткнулся на такую грязь!»

Для начала Иван решил обыскать квартиру Митина, признаться, не особо надеясь на успех. Раз менты здесь замешаны, то они, без сомнения, выгребли все бумаги, имеющие отношение к поискам Виктора Смирнова. (Кстати, то же самое мог сделать и таинственный убийца.)

Но попытка не пытка. Авось повезет!

Для проведения намеченной операции Нечаев наметил ночь с субботы на воскресенье, вернее, раннее утро, между четырьмя и пятью часами. К этому времени затихают веселые гулянки, погружаются в тяжелое забытье их участники, и даже телевизионные фанатики, готовые круглосуточно таращиться в экран, укладываются наконец в постель. А ранних пташек – работяг – можно не опасаться. Ведь выходной же! Разве что какой-нибудь мужик, упившийся накануне вдребезину, проснется, терзаемый зверским похмельем, стеная и охая, проковыляет к ближайшей коммерческой палатке за «лекарством», но он в настоящий момент подобен зомби, ни о чем, кроме бутылки, думать не способен и ничего вокруг себя не замечает...

Оставив машину за квартал от дома покойного Митина, Нечаев, одетый в неброскую, незапоминающуюся одежду, неторопливо зашагал по улице. Было тихо. Холодный сырой воздух обволакивал лицо липкой паутиной. Как и предполагал Иван, он не встретил по дороге ни одного человека, если не считать «жертву запоя» с опухшей кривой физиономией, который, спотыкаясь и сипло дыша, брел за опохмелкой. Поднявшись на третий этаж, Нечаев натянул резиновые перчатки, снял наложенные милицией пломбы, вскрыл отмычкой замок и осторожно отворил дверь. Изнутри повеяло спертым воздухом давно не проветриваемого помещения. Иван надел инфракрасные очки, которыми без лишних вопросов его снабдил Зарубин, и, бесшумно ступая, вошел в квартиру. Обыск занял немного времени (жилплощадь покойного Митина не отличалась внушительными габаритами) и, как следовало ожидать, не принес никаких результатов. Присев на стул, Нечаев задумался. Он чуял сердцем, что пришел не зря, но где же, елки-палки, еще искать?! Время полетело незаметно. За окном забрезжил хмурый рассвет. И тут по ушам резанул телефонный звонок. Нечаев вздрогнул. На мгновение ему сделалось немного не по себе. Кто звонит мертвецу да еще в такую рань?! Телефон между тем продолжал надрываться. «Междугородный, – подумал Иван, снимая трубку. – Видно, не знают пока, что Митин погиб».

– Алло, – прикрыв мембрану носовым платком, сказал он.

– Это я, Жора, – донесся издалека высокий, искаженный помехами мужской голос.

– Ну, выкладывай!

– Рыжий выехал в Москву, прибудет завтра.

– У тебя все?

– Да.

– Ладно, куда делся Витька?

– Какой? – Смирнов!

– Да... ведь... я... А-а-а... Это не вы! – Невидимый собеседник жалобно хлюпнул носом, и в трубке послышались короткие гудки.

Нечаев больше ни на минуту не задержался в квартире. Инстинкт подсказал: «Сматывай удочки, становится жарковато». Бывший офицер спецназа привык не искушать судьбу. Разумная привычка, не раз спасавшая ему жизнь в экстремальных ситуациях. Тот же инстинкт погнал Нечаева не вниз, на улицу, а вверх по лестнице, на чердак. Заняв удобную позицию у чердачного оконца, он принялся наблюдать за подступами к дому. Ожидание не затянулось надолго. Спустя четыре минуты к подъезду на бешеной скорости подлетела легковая машина, из которой выскочили трое крепких мужчин...

* * *

– Успел смотаться, гад! – быстро обследовав квартиру, прошипел первый, высокий брюнет с узкими хищными глазами.

– Далеко не уйдет, – отозвался второй, полнолицый, лысоватый, похожий на злого поросенка.

– Хорош болтать, – грубо рявкнул третий, главный в этой компании. – Вы оба прочешите окрестности, а я посмотрю на чердаке! Живее, кретины! Встречаемся на улице, возле дома!

* * *

«Сейчас сюда пожалует гость, – мысленно усмехнулся Нечаев, увидев, что в машину запрыгнули только двое. – Ну иди, милый, иди к доброму дяде Ване!»

...«Ну надо же! Какая досада! – через несколько минут думал Нечаев, разглядывая лежащий перед ним труп с неестественно вывернутой шеей и вертя в руках «макаров». – Крепкий, сволочь! Неплохой боец, да еще ствол вытащил! Ну как тут было иначе? Хорошо хоть выстрелить не успел, а то началось бы – шум, гам, вызов милиции! Тьфу! Не удалось потолковать по душам, а в карманах у паразита ни единого документа! Не к Кознову же обращаться для выяснения личности убиенного, – тут губы Ивана растянулись в нехорошей улыбке. – Однако пора уносить ноги, скоро явятся те прочесыватели окрестностей...»

* * *

– Шеф, Владимир убит! – Голос «злого поросенка» дрожал от волнения. – Оружие исчезло!

– Та-а-ак, доигрались, му-да-ки! Век бы вас не видеть! Документы тоже пропали?

– Нет! Он по рассеянности оставил их в машине!

– И то радость, ослы!

– Он приказал нам обследовать окрестности, а сам решил проверить чердак, – осмелился вставить реплику узкоглазый брюнет. – Мы...

– Заткнись, – в голосе шефа прозвучала лютая ненависть. – Катитесь к ядрене фене! Мне нужно подумать!..

Шеф думал долго, затем снял трубку телефона и набрал номер...

 

ГЛАВА 5

Вернувшись домой, Нечаев попытался задремать, но ничего не получилось. Он прилег на диван и курил одну сигарету за другой, задумчиво глядя в потолок.

«Кто такой Жора?.. Что за Рыжий приедет завтра? Как все это связано с исчезновением Смирнова-младшего?.. Кто и зачем прослушивал телефон Кости Митина?.. Кознов несомненно замешан в сию грязную историю, но до какой степени?.. Кто он, бывший друг, – пешка или ферзь?» – неотступно вертелось в голове. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Тем не менее дело сдвинулось с мертвой точки. Появились, пускай мизерные, зацепки. «Нужно побеседовать со Смирновым-старшим», – решил в конце концов Иван, наскоро побрился, спрыснулся душистым одеколоном, облачился в элегантный костюм, выпил подряд две чашки крепкого кофе и отправился разыскивать Виталия Андреевича, все координаты которого получил накануне у Зарубина. (Сперва он, конечно, позвонил, однако по домашнему номеру сработал автоответчик, а к рабочему телефону подошла секретарша и предложила перезвонить попозже.) Утро выдалось холодное, но ясное, солнечное. Прозрачный воздух, легкие, пенистые, словно взбитые сливки, облачка в ярко-голубом небе, звонко чирикающие воробьи... Деловая резиденция господина Смирнова, возглавлявшего фирму «Орфей», располагалась на первом этаже добротного кирпичного дома и бдительно охранялась мордастым милиционером с короткоствольным автоматом через плечо.

– Вам кого? – вальяжно спросил он, вперившись в Нечаева заплывшими глазками.

Иван представился и назвал цель визита.

– Нету, – прорычал «цербер».

– А будет сегодня?

– Не знаю, проходите, гражданин. – Охранник недвусмысленно покосился на автомат, одновременно закрывая грудью проход. Конечно, Нечаев мог запросто отлупить этого зажравшегося щенка прикладом его собственного «АКС-74-У» и спокойно пройти вовнутрь, однако в данной ситуации приходилось соблюдать закон.

Дома Смирнова тоже не оказалось.

Тогда Иван зашел в офис своей фирмы.

Евгений Петрович Зарубин выглядел смертельно усталым – под измученными глазами набрякли мешки, щеки покрывала двухдневная щетина.

– Присаживайся, – еле слышно предложил он Нечаеву. – Ты по поводу Смирнова?

– Да.

– Так вот, он отказался от наших услуг.

– Почему?

– Не соизволил объяснить. Да пес с ним, – взглянув на помрачневшее лицо Ивана, добавил Зарубин. – Баба с возу – кобыле легче!

– Слушай, Женя, – голос Нечаева приобрел металлические интонации. – Тебе прекрасно известно, что пропавший педик Витя нужен мне как собаке пятая нога! Я просто хочу найти убийцу Митина.

– Да, да, конечно, – понимающе кивнул Евгений Петрович. – Я тоже, но сейчас столько всего навалилось! Неприятности посыпались как из поганого мешка.

– Поточнее, пожалуйста, – насторожился Нечаев.

– Долго рассказывать. Чиновники разных рангов прессуют...

– А менты?

– Они-то в первую очередь!

– По-ня-ятно! – протянул Иван. – Наверняка все это дерьмо взбурлило из-за пропажи Смирнова-младшего, вернее, из-за той грязи, на которую наткнулся Костя. Его убрали, а тут я начинаю копать по новой, вот ублюдки и всполошились... Знаешь, Женя, я не хочу создавать тебе лишние проблемы, – после небольшой паузы тихо произнес Нечаев. – Давай поступим следующим образом. Я якобы ухожу в отпуск и собираюсь ехать отдыхать на юг. Твоя задача – сделать все возможное, чтобы слухи дошли до ушей наших «друзей». Я, в свою очередь, заставлю их в это поверить. Потом начну действовать по-тихому, конспиративно так сказать...

Зарубин улыбнулся.

– Что касается слухов – нет ничего проще! Мои телефоны со вчерашнего дня «на кнопке». Сейчас звякну одному приятелю, закажу тебе билет на завтра...

– На сегодня!

– Хорошо. Деньги на расходы требуются?

– Не повредят, и, кроме того, одолжи машину понеприметнее.

Евгений Петрович набрал номер, быстро переговорил, затем полез в сейф...

* * *

– Улетел! – запыхавшись, докладывал белобрысый «хвост», следивший накануне за Нечаевым возле морга.

– Ты уверен? – недоверчиво приподнял брови сидевший за столом мужчина.

– Мамой клянусь! – прижал руки к груди белобрысый. – Чуть ли не на пятки ему наступал, почти до самого трапа проводил...

– На пятки наступать никогда не надо, особенно если имеешь дело с такими, как он, – нравоучительно, но без злости сказал мужчина. – Впрочем, хрен с тобой...

– Я могу идти?

– Свободен, как сопля в полете.

Угодливо хихикнув, «хвост» исчез.

Мужчина прикурил сигарету и задумчиво уставился в пустоту. Все складывалось удачно, слишком удачно. Вот именно это «слишком» и настораживало...

* * *

Без труда оставив с носом бестолкового шпика в аэропорту, Нечаев петлял по городу, потом из телефона-автомата позвонил себе домой.

«Я уехал отдыхать. Вернусь через месяц. Нужную вам информацию оставьте после гудка», – бодро отрапортовал автоответчик. Иван усмехнулся. Теперь можно спокойно приступить к работе, если враги не разгадали его уловку, если...

* * *

Виталий Андреевич Смирнов возвращался вечером из офиса в мрачном расположении духа. Шофер и сидящий рядом с ним на переднем сиденье бугай-телохранитель, чувствуя скверное настроение босса, старались вести себя тише воды ниже травы и с огромным удовольствием сделались бы вовсе невидимыми, однако им все равно то и дело перепадало «на орехи».

– Почему встал, кретин?! – злобным фальцетом верещал Смирнов, обращаясь к шоферу.

– Так пробка же, Виталий Андреевич, – робко оправдывался тот.

– Молчать! – багровел от ярости бизнесмен. – Скажи лучше, что ездить не умеешь! Выгоню к чертовой матери, дармоед!

Устав издеваться над шофером, Смирнов обрушился на телохранителя:

– Наел толстую ряху, хмырь болотный, а толку ноль!

Охранник, бывший боксер-тяжеловес, с трудом сдерживался, до боли сжимая кулаки. «Сволочь зажравшаяся! – с ненавистью думал он. – Ох, как бы я тебя отметелил! Ну ничего! Придет время! Вот только найду другую работу и измордую напоследок твою гнусную харю!»

К концу дороги страсти с обеих сторон накалились до предела. Телохранитель не предложил, как обычно, проводить шефа до квартиры, а Виталий Андреевич не стал просить. Бормоча матерные ругательства, Смирнов зашел в подъезд и неожиданно потерял сознание...

* * *

Нечаев поджидал Смирнова давно и после некоторых колебаний решил брать прямо в подъезде. Меньше свидетелей. Предварительно, окольными путями, он выяснил, в какое примерно время Виталий Андреевич возвращается с работы. Узнав о боксере-телохранителе, он слегка поморщился – не хотелось бы понапрасну калечить парня. Однако все сложилось как нельзя лучше. Телохранитель остался в машине, которая сразу же, едва из нее выбрался Виталий Андреевич, укатила. Сперва Нечаев хотел вывезти Смирнова в лес, но потом передумал, слишком много возни, а в доме имеется прекрасный подвал с ерундовым замком. Именно туда, предварительно отключив коротким ударом в основание черепа, Иван и затащил бизнесмена. Затем, надежно забаррикадировав дверь, осмотрел свою добычу. Оплывшее тело с непомерно широким задом и узкими плечами, втиснутое в дорогой костюм, мясистое лицо с маленьким подбородком, безвольным ртом и утопленными в жирных складках глазками, короткие ручки с пальцами-сосисками; одним словом – натуральная карикатура на буржуя, которыми пестрели наши газеты и журналы в эпоху Советской власти. Нечаев даже сплюнул от отвращения. Прошло некоторое время. Смирнов заелозил по полу, постепенно приходя в себя. Полностью очухавшись, коммерсант с ужасом уставился на Нечаева.

– К-к-то в-вы? Ч-что в-вам от м-меня нужно?! – прошептал он трясущимися губами.

– Вопросы здесь задаю я, – ответил Нечаев, изобразив на лице свирепую гримасу.

Виталий Андреевич, не отличавшийся особой храбростью, а точнее говоря, отъявленный трус, вмиг покрылся холодной испариной.

– Сп-прашивайте, – заплетающимся языком пролепетал он.

Иван с трудом удержался от смеха...

– Почему отказался искать сына?!

– Мне з-зап-претили!

– Конкретнее!

– Я н-не могу с-сказать, т-тогда м-меня убьют!

– Слушай ты, дерьмо собачье! – не на шутку рассердился Нечаев. – Если будешь в «кошки-мышки» играть, то сдохнешь прямо сейчас, в этом подвале, мучительной смертью, а расскажешь начистоту – спокойно отправишься домой, и обещаю: никто никогда не узнает ни о нашем разговоре, ни о нашей встрече!

– П-правда?!

– Да, сучий хвост, колись в темпе! Итак, кто запретил! Ну?!

– М-майор Кознов!

– Что именно он сказал?

– Д-дословно т-так: «Сиди тихо, не рыпайся, откажись от услуг частных детективов. Насчет сыночка не беспокойся, но и н-не интересуйся его местонахождением. Тогда все будет путем». – Бизнесмен стал заикаться немного меньше.

– Ясненько! – нахмурился Нечаев. «А Валерка-то, похоже, не просто пешка!» – яростно подумал он и, совладав с эмоциями, продолжил допрос. – Кто такой Жора?

– Витин п-приятель, фамилия, кажется, Ройтман.

– Где обитает?

– Недалеко от метро «Пражская».

– А точнее?

– Не знаю! Правда!

– Ладно, верю. Где работает этот, как его, Ройтман?

– В фирме «Бригантина».

– Теперь поговорим о Рыжем.

Глаза Смирнова округлились, а на физиономии отразился такой животный ужас, что Нечаев понял: Ры-жий – крупная фигура...

 

ГЛАВА 6

Отпустив господина Смирнова и предупредив коммерсанта, что в его же собственных интересах держать язык за зубами, Иван вернулся домой. Было уже поздно. Сгустившиеся в темном небе тучи готовились разродиться дождем. Промозглый воздух застревал в легких. Нечаев зашел в квартиру, не включая света, разогрел на плите нехитрый ужин, наскоро перекусил и устало опустился в кресло.

Рыжий, он же Григорий Ефимович (фамилию Смирнов-старший не знал), – преуспевающий делец, работающий в сфере фармакологии. Незадолго до своего исчезновения Витя (очевидно, после «дозы») разоткровенничался с отцом и беспрестанно твердил, какой крутой человек Рыжий, но он, Витя, его не боится, поскольку имеет компроматик. Потом Смирнов-младший пропал, и Виталий Андреевич обратился за помощью к «крыше». Милиции он, как и подавляющее большинство наших граждан, конечно, не доверял. «Крыша» обещала разобраться и, видимо, действительно навела справки, поскольку через три дня их представитель в резкой форме посоветовал господину Смирнову «заткнуть хлебало и не рыпаться».

Тогда Виталий Андреевич решил прибегнуть к услугам частных детективов. Что из этого получилось, Нечаев уже знал. Итак, исчезновение Вити Смирнова несомненно связано с Рыжим. Стало быть, нужно выходить на него. Тогда ублюдки, убившие Костю Митина, не на шутку обеспокоятся и пойдут на крайние меры, попытаются устранить самого Нечаева. А дальше... дальше охотник превратится в дичь! Бывший офицер спецназа зловеще усмехнулся...

* * *

Сегодня Вася-Американец, главарь банды, взимавшей дань с фирмы господина Смирнова, гулял. Василий Самсонов кличку Американец получил давно и даже не помнил точно, почему именно. Может, из-за пристрастия к жевательной резинке, может, еще из-за чего... Да, собственно, какая разница? Американец ничем не хуже, чем, скажем, Япончик или Монгол. Мысленно сравнив себя со столь знаменитыми личностями, Самсонов невольно приосанился.

Гульба происходила в небольшом частном ресторанчике, арендованном на весь вечер бандой Американца и недоступном по такому случаю для других посетителей. Сам Американец – поджарый темноволосый мужчина лет сорока пяти – восседал во главе стола, щедро уставленного высококачественным спиртным и разнообразными деликатесами. Приближенные в количестве шести человек оживленно переговаривались. По мере того как пустели бутылки, реплики их становились все громче и невнятнее.

«Джип купил новье, целка, ха-ха! А моя тарантайка барахлит. Приезжаю в автосервис. Эта сволочь называет цену. Я говорю – ты чего, козел, офонарел?! И по зубам ему – тресь! Вмиг поумнел!.. Косого завопили... Тьфу, черт, допился! Я х-хотел сказать завалили, вот!.. И кто же?.. И-ик, да пес его знает! Р-р-ребята, может, шлюх вызовем?.. Куда тебе, на ногах не стоишь!.. Главное, чтоб с-стояли не н-ноги, а... Гы-гы-гы!» Американец, сам порядком захмелевший, благожелательно щурился. Он любил такие уютные застолья без лишней помпы в тесном кругу доверенных людей. Мысли в голове текли ленивые, благодушные. С делами полный порядок, все проблемы удачно разрешены... Жена с детьми укатила на курорт! Благодать!

– Вас там какой-то человек спрашивает, – шепнул на ухо незаметно подошедший официант.

– Зови, – распорядился Американец.

– Он хочет побеседовать с глазу на глаз и просит выйти к нему.

– Пусть проваливает! – возмутился Самсонов.

– Он просил передать, что пришел от Рыжего.

При этих словах Американец заметно побледнел. Хорошее настроение бесследно исчезло.

– Скажи, сейчас подойду! – осевшим голосом сказал Самсонов.

– Что случилось? – поинтересовался один из приятелей.

– Не твое дело! – отмахнулся Американец и, справившись с волнением, направился к выходу.

... – Ну? – сипло спросил он стоявшего на улице возле входа мужчину. – Чего надо?

Вместо ответа мужчина сделал молниеносный выпад рукой, и Самсонов надолго отключился...

* * *

В лесу было тихо, мокро и холодно. Крепко связанный и пришедший наконец в себя Американец со страхом смотрел на своего похитителя, сидящего рядом на корточках и подкладывающего таблетки сухого спирта в небольшой костерок.

«Зачем? За что? Почему?» – хотел спросить Самсонов, но не мог – мешал плотно забитый в рот кляп. Поэтому бандит лишь мычал, безуспешно пытаясь освободиться от веревок. Похититель же, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания. Томительно тянулись минуты. Неожиданно вдалеке послышался вой то ли волка, то ли одичавшей собаки. Американец затрясся в ознобе. Он находился на грани истерики. Несмотря на холод, Самсонов обильно потел. Крупные капли пота, скатываясь со лба, щипали глаза. Лицо смертельно побледнело.

«Клиент созрел, – подумал Нечаев, искоса глянув на Американца. – Можно приступать к беседе». Иван специально нагнетал атмосферу, прекрасно зная, что главное – подавить человека морально, а потом из него хоть веревки вей. Так бывает и во время драки, и при допросе. Правда, с сильной личностью подобный номер не пройдет, однако Самсонов к таковым не относился. Это Нечаев, отличный психолог, определил сразу, едва увидев Американца и услышав сиплый подрагивающий голос: «Ну?.. Чего надо?»

Иван вытащил кляп.

Самсонов судорожно вздохнул.

– Тэк-тэк, – хищно потер руки Нечаев. – Сам будешь говорить или как?

– Но в чем дело? – прохрипел Американец. – Я же сделал все, что велел Рыжий!

– Вот и напрасно, – презрительно процедил Иван.

– Что-о-о? – Глаза Американца округлились от изумления.

– Рыжий – битая карта, – продолжал блефовать Нечаев. – Он весьма надоел некоторым влиятельным людям. Придется его убрать, и тебя заодно!

– Меня? – опешил Самсонов. – При чем тут я?

– Сам знаешь!

– Мамой клянусь. – Бандит хотел в знак искренности прижать руки к груди, но они были крепко связаны. – Здесь какое-то недоразумение!

– Неужели? – прищурился Иван. – Ладно, проверим твою честность! Все хаты Рыжего, в темпе!

Самсонов поспешно назвал адрес.

– Это я и так знаю, – соврал Нечаев. – Где он еще появляется?

– В своей фирме «Гиппократ», разумеется...

– Дальше!

– Без понятия! Правда!

– Гм, может, ты и фамилию Рыжего забыл?

– Почему же, Ривкин...

Иван сделал вид, будто колеблется, взвешивает все «за» и «против».

Американец смирился с судьбой. Выбитый из колеи неожиданным похищением и умелым психологическим прессингом, бандит теперь начал постепенно обретать утраченное мужество. Дрожь унялась, пот на лице высох.

– Ну, сволочь, убивай, не томи! – вполне спокойно сказал он.

Нечаев весело рассмеялся.

– Болван ты, хоть и Американец! – успокоившись, сказал Иван. – Мне не нужна твоя шкура, но, если ты хочешь ее сберечь, забудь о нашей встрече! Сявка, я тебя взял на понт, но Рыжий, узнав о твоей разговорчивости, точно тебя замочит! Подумай на досуге об этом...

Нечаев развязал Самсонову ноги и скрылся в темноте. Спустя несколько минут невдалеке послышался шум отъезжающей машины. Американец разразился пятиэтажной руганью...

* * *

Возвратившись домой, Иван принял большую дозу снотворного и впервые за последние несколько дней крепко уснул. Сон был ярким и реалистичным. Иван стоял на бескрайней равнине, отливающей перламутром. Здесь не было ни горизонта, ни неба в нашем понимании, ни солнца. Мягкий, призрачный свет падал непонятно откуда.

– Здравствуй, сынок, – услышал Нечаев тихий голос и, обернувшись, увидел Моргунова.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич! – обрадовался Иван. – Где мы?

– А ты не догадываешься? – грустно улыбнулся старик.

– Значит, я умер?!

– Пока нет, но не будем болтать попусту!

Тут Нечаев подумал, что мертвый Моргунов выражается так же, как при жизни, и по-прежнему не любит терять даром времени.

– Времени у меня теперь хоть отбавляй. Целая вечность, – сказал старик, видимо, прочитав мысли Ивана. – Но тебе нельзя здесь долго задерживаться. Так вот слушай внимательно! На свой страх и риск я посеял два зерна. Побеги получились одинаковые по силе, но противоположные по качеству. Один из них ядовит и крайне опасен. Ты должен его уничтожить. От этого зависит жизнь многих людей и в немалой степени моя дальнейшая загробная участь. Прощай! Мне пора.

Моргунов растаял в воздухе. Равнина заискрилась всеми цветами радуги и исчезла, а Нечаев проснулся. За окном почти полностью рассвело...

 

ГЛАВА 7

Возвращаясь из командировки в Москву, Жора Ройтман не ожидал для себя никакого подвоха. Все, по его мнению, складывалось вполне удачно. Митин щедро заплатил за полученную информацию и обещал еще. Правда, немного настораживал недавний ночной разговор по телефону, и Ройтман сперва перепугался, однако вскоре успокоился. «Митин пошутить захотел, – решил он. – Типичные ментовские приколы! Ничего, пусть покуражится, если ему так хочется! Главное, на бабки не скупится!»

Главной слабостью и, пожалуй, единственной любовью в жизни Жоры были деньги. При виде хрустящих купюр (особенно «зеленых») Жорину душу охватывал сладостный трепет, по телу разливалось приятное тепло и даже слегка кружилась голова. Он и с педиком Витей связался только ради них. По счастью, среди Жориных коллег по работе оказалось несколько типов с извращенными наклонностями, и Ройтман успешно сыграл роль сводни. Кроме того, Жора имел возможность доставать наркотики, не химическую дрянь, которой колются малолетки, а первоклассные, из натуральных продуктов.

Конечно, сейчас достать в Москве «дурь» не проблема, но кто знает, чего тебе подсунут? Ройтман же гарантировал качество. Дела шли прекрасно, и дернул же черт мудака Витю встать поперек дороги Ривкину!..

Трясясь и лязгая, поезд остановился у перрона Киевского вокзала. Пассажиры засуетились как муравьи, норовя быстрее выбраться из душного вагона. Ройтман не спешил.

Дождавшись, пока толпа потных, обремененных многочисленными узлами и чемоданами людей вывалится наружу, он, держа в руке небольшой черный «дипломат», с достоинством вышел на платформу.

– Гражданин Ройтман? – услышал он наглый металлический голос.

– Д-да, – проблеял моментально вспотевший от страха Жора. – В чем д-дело?

– Пройдемте с нами, там разберемся!

– Хорошо, – поник головой Ройтман и в сопровождении двух крепких фигур в милицейской форме поплелся к выходу...

* * *

– Это все, что ты знаешь? – поинтересовался полный рыжеватый мужчина лет пятидесяти, презрительно разглядывая скорчившийся на полу обезумевший от боли кусок мяса.

– И-ик! – давясь рыданиями, ответил Жора и, внезапно обретя дар речи, взмолился: – Не убивайте! Пожалуйста! Я никому не скажу!

Григорий Ефимович Ривкин задумался. Повизгивая от страха, Ройтман на четвереньках подполз поближе и попытался чмокнуть его ботинок. Рыжий брезгливо отдернул ногу.

– Отведите щенка на медосмотр, – приказал он двум мордоворотам в белых халатах, которые словно истуканы застыли возле дверей. – Потом решим!

Жора истерично заверещал...

* * *

– Внутренние органы почти в полном порядке, – докладывал спустя три часа худосочный лысый очкарик.

– Что значит – почти? – резко перебил Ривкин.

– Сердце не ахти...

– Ну, сердце нам сейчас без надобности, – улыбнулся Григорий Ефимович. – Как печень, почки?

– В ажуре! Он, как выяснилось, почти не пьет!

– Великолепно! – потер ладони Рыжий. – Хоть какая-то польза от сучонка! На «склад» его! У нас как раз заказ на печень!..

* * *

– Пощадите! Помилуйте! Не надо! – скулил Жора Ройтман, обращаясь к двум медведеподобным санитарам, деловито и умело привязывающим его к кровати. – Я вас умоляю!

Жора был абсолютно гол, волосы на теле сбриты.

– Не волнуйся, тебе не будет больно, – промурлыкал, заходя в палату, давешний очкарик.

– Изверги! Людоеды! – стонал Ройтман.

– Ай-яй-яй, какой нервный мальчик, – укоризненно покачал головой очкарик и ловко вонзил в Жору шприц. – Сейчас ты успокоишься! У нас хорошие лекарства!

– Сво-ло-чи! – пробормотал Жора. Потом глаза его закрылись. Препарат действовал безотказно и очень быстро...

* * *

– Нужно полностью «зачистить концы», – говорил Ривкин в трубку сотового телефона. – С мальчишкой я разобрался, но меня беспокоит твой частный детектив. Что? Уехал на юга?! Ты уверен?! Ага, не совсем! Я тоже! Телефон слушаете? Ему часто звонят? И все время срабатывает автоответчик. Гм, это ничего не доказывает. Установи за домом постоянное наблюдение. Выясним, действительно ли он уехал... Да, кстати, когда объявится, его надо прикончить. Зачем? На всякий случай! Действуй!

Отложив телефон, Григорий Ефимович лениво зевнул, затем подошел к бару, достал бутылку коллекционного коньяка, налил крохотную рюмочку и, смакуя, выпил. На невзрачном, блеклом лице Ривкина появилось блаженное выражение...

* * *

Проснувшись, Нечаев не терял даром времени. Заехав с утра домой к Зарубину, он попросил как можно быстрее навести справки о фирмах «Бригантина» и «Гиппократ» и к середине дня получил результат. Обе принадлежали уже известному нам господину Ривкину, но на первый взгляд не имели между собой ничего общего. «Гиппократ» официально занимался торговлей медикаментами главным образом с заграницей, а «Бригантина» плавала в водах так называемого «ближнего зарубежья», чего-то там продавая и закупая. Правда, здесь имелась одна интересная деталь. «Бригантина» попутно с торговой деятельностью за минимальную мзду обеспечивала работой и жильем многочисленных русских беженцев из бывших союзных республик, доведенных националистически настроенными правителями этих карикатурных «государств» до полного отчаяния. И вот что странно! Обычно коммерческие структуры, пожертвовав хотя бы копейку на благотворительность, вопят о своем великодушии на каждом углу, а «Бригантина» скромно помалкивала. Впору бы умилиться: ах, какие чудесные люди! Однако Нечаев не был дураком. Проанализировав имеющуюся информацию, он заскрежетал зубами от ненависти и отвращения...

* * *

На сей раз слежка велась более активно, нежели раньше. Один «хвост» замаскировался под калеку-нищего и слезно просил подаяния. («С гримом переборщил», – отметил про себя Иван.) Двое других деловито возились с уличным фонарем, разбитым лет семь назад, а четвертый и пятый усердно изображали алкоголиков, распивающих водку на лавочке возле подъезда.

«Ишь, как засуетились! – мысленно усмехнулся Нечаев. – Аж пятерых оперативников прислали! (Он ни на секунду не сомневался, что все «хвосты» работали в милиции под руководством Валерия Кознова.) Что ж, причину гибели Митина я выяснил, теперь нужно бросить гадам наживку и ждать убийцу».

Иван вылез из машины, нарочито долго провозился с сигнализацией и неторопливо зашел в подъезд.

* * *

– Он дома, – запыхавшись, докладывал старший группы «хвостов». – Собственными глазами видел! Прикажете брать?

– Идиот! – криво усмехнулся Кознов. – Хочешь трупом стать?!

– Я занимался карате! – захорохорился оперативник. – Я три кирпича...

– Заткнись, – грубо оборвал его майор. – И проваливай к чертовой матери. «Брать» будут другие... А впрочем, ладно, подожди за дверью!

Когда оперативник вышел из кабинета, Кознов позвонил Ривкину.

– Наши предположения подтвердились, – сказал он в трубку. – Нечаев никуда не уезжал!.. Я думаю – да!.. Разумеется!.. Ничего, справимся!..

Закончив разговор, Валерий прикурил сигарету и задумался. Кознов понимал – Нечаев засветился специально. Ловит на живца и дожидается убийцу. Вот только не знает Иван, кто именно придет... или знает? Неожиданно Валерия охватило предчувствие беды, на лбу выступила испарина. Ему померещилось, будто в прокуренном воздухе кабинета плавает глумливая бесовская рожа, манит пальцем и плотоядно облизывается. Кознов встряхнул головой, наваждение исчезло.

– Тьфу, проклятие! – прошептал он. «Глюки начались! Заработался! А Ваньку нечего бояться. Он, конечно, профессионал, но и я не хуже, а может, даже и лучше. Чему он научился в своем спецназе? Душманам башки отстреливать да диверсии устраивать? Это любой дурак сумеет. Не знаешь ты, Ванечка, оперативной работы! Думаешь, я приду один и состоится честный поединок бывших друзей? Нет, голубчик, ошибаешься! Не состоится. Я тебя под статью подведу, арестую официально, а потом... потом тебя застрелят «при попытке к бегству», ха-ха-ха! Предлог для ареста?.. Ерунда – придумаем!»

Кознов хотел торжествующе улыбнуться, но внезапно вздрогнул. В дальнем углу опять появилась и сразу исчезла отвратительная морда беса. Майор громко выругался. Затем собрал и проинструктировал группу захвата...

* * *

– Откройте, милиция! – в который раз прокричал чернявый оперативник, не отрывая пальца от кнопки звонка, и вопросительно поглядел на Кознова: – Не отвечают!

– Ломайте дверь, – не разжимая губ, приказал Валерий.

Самый здоровый оперативник, весящий не менее ста двадцати килограммов, ринулся всей массой на дверь и, испуганно охнув, влетел вовнутрь. Замок не был заперт. Скрипнув зубами, Кознов вошел следом и включил свет. На полу, держась за ушибленную при падении голову, сидел незадачливый выламыватель дверей. Группа захвата быстро обшарила квартиру. Хозяина в ней не оказалось. Майор стиснул кулаки, с трудом сдерживая клокочущую в груди ярость, налитыми кровью глазами обвел помещение. Взгляд его остановился на письменном столе, и Кознов невольно вздрогнул. Там стояла большая застекленная в деревянной рамке фотография покойного Андрея Николаевича Моргунова. Старик строго и, как показалось, с презрением глядел на своего бывшего ученика. Рядом лежала отпечатанная на машинке короткая записка: «Н-ское шоссе. Тридцатый километр. Поворот направо. С трех до четырех утра. Привет коллегам».

– Что будем делать, Валерий Николаевич? – спросил один из оперативников, и тут Кознов, нервы которого окончательно сдали, молча врезал ему в челюсть...

 

ГЛАВА 8

Нечаев наблюдал за действиями группы захвата с чердака дома, стоящего напротив его собственного. С освещением в этом районе дела обстояли неважно, но Ивана выручали инфракрасные очки. Около половины двенадцатого к подъезду подкатили темная «девятка» и два «воронка». Из «девятки» вылез Валерий Кознов, а из «воронков» посыпались дюжие оперативники. Через некоторое время в окнах квартиры Нечаева вспыхнул яркий свет. «Валерочка решил подстраховаться, да попал впросак», – констатировал про себя Иван.

«Интересно, какое обвинение он собирался мне предъявить? Впрочем, для нынешних ментов это не проблема! Они и на святого уголовное дело состряпают, а дьявола праведником объявят!»

Вскоре свет потух, и служители закона вышли на улицу. Один держался за челюсть и едва плелся, поддерживаемый товарищем. «Наверное, подвернулся Валерке под горячую руку, – подумал Нечаев. – Если так, то длительный больничный ему обеспечен».

Кознов яростно рванул дверь «девятки» и, взревев мотором, укатил. «Воронки» неохотно потащились следом. Выждав для верности час и убедившись в отсутствии слежки, Нечаев спустился с чердака, вошел в свой подъезд, запер на ключ дверь квартиры и направился в соседний двор, где припарковал машину. Ехать на рандеву с Козновым Иван не собирался. Сподличал Валера в первый раз, сподличает и во второй! В принципе, Нечаев предвидел подобный поворот событий, а записку оставил на случай, если Кознов все же явится один. Но он притащил с собой целую толпу подручных и наверняка запасся ордером на обыск. При обыске обязательно нашлись бы или наркотики, или оружие, или еще что-нибудь криминальное (ловкость рук и никакого мошенничества), потом, разумеется, задержание и вскоре пуля «при попытке к бегству».

«Просчитался ты, гаденыш! – прошептал Нечаев, включая зажигание. – Я начну с другого конца, а потом наступит твой черед!»

* * *

Резиденция господина Ривкина находилась за чертой города, в двадцати минутах езды от Кольцевой дороги. Место считалось престижным, недаром и коммунистические, и демократические номенклатурщики имели дачи именно здесь. Предпочитали строить тут дома и современные нувориши. Григорий Ефимович возвел роскошный трехэтажный особняк возле соснового бора, присоединив часть его к своему «приусадебному участку», размеры которого исчислялись не сотками, как обычно, а гектарами. По сути, это был огромный парк, окруженный высоким забором, освещаемый по ночам мощными прожекторами и патрулируемый бдительными, вооруженными до зубов охранниками. Господин Ривкин всегда уделял должное внимание мерам предосторожности и, несмотря на врожденную жадность, в данном случае не поскупился. Охрану своей драгоценной персоны организовал на высшем уровне. Мышь не проскочит! Однако сегодня Григорию Ефимовичу почему-то не спалось, сердце томилось нехорошими предчувствиями, нервы напряглись до предела. Он принял транквилизаторы (хотя, опасаясь за здоровье, по возможности избегал таблеток), но и это не помогло.

«Чего я психую? – мысленно вопрошал себя Ривкин. – Нет ровным счетом никаких причин для беспокойства. Канал утечки информации ликвидирован, а с не в меру шустрым частным детективом разберется Кознов». За спиной послышался слабый шорох. Григорий Ефимович хотел обернуться, но не успел. Железные пальцы перекрыли сонные артерии, и господин Ривкин потерял сознание...

* * *

Ривкин ошибался, считая свою систему охраны верхом совершенства. Нечаев пробрался в дом без особого труда. Правда, пришлось вырубить троих охранников и для верности вколоть каждому дозу специального психотропного препарата, стирающего память. Когда мордовороты очнутся, то при всем желании не смогут вспомнить, что с ними произошло. Конечно, проще было бы их прикончить, но Иван не хотел лишней крови. Чем виноваты эти гориллы в пятнистых камуфляжах?! Они просто охраняют вверенный им объект и наверняка не знают о грязном бизнесе работодателя. Внутри дома находился еще один. Сидя в холле на первом этаже, он самозабвенно таращился в телевизор и не замечал ничего вокруг. Его Нечаев отключил резким ударом ребра ладони в основание черепа. Ивана бугай не заметил, и потому Нечаев не стал тратить попусту наркотик. Пощупал пульс, убедился, что охранник жив, и отправился наверх, за Ривкиным. Уж эта-то сволочь заслужила смерть, однако Иван решил сперва выслушать исповедь Григория Ефимовича. Тщательно связав Ривкина, Нечаев заткнул ему кляпом рот, взвалил на плечи, бегом преодолел освещенное прожекторами пространство и перебросил через забор бесчувственное тело. Затем перепрыгнул сам и понес Григория Ефимовича к оставленной неподалеку машине...

* * *

Кознов и несколько оперативников всю ночь просидели в засаде на тридцатом километре Н-ского шоссе, но Нечаев не появился. «Учуял, гад, подвох», – понял майор и витиевато выругался. Уязвленное самолюбие ныло, как больной зуб. Валеру бесило, что Иван постоянно опережал его как минимум на один ход.

– Сваливаем отсюда, – грубо бросил он подручным в семь утра. – Даром время теряем!

Те послушно забрались в машины, мысленно проклиная начальника и кидая на него полные скрытой ненависти взгляды.

«Взбалмошный кретин! – думали они. – Сереге ни за что ни про что челюсть сломал, гондон! Жизнь собачья! С таким козлом приходится работать!»

Майор Кознов, не обращая ни малейшего внимания на кислые физиономии коллег, уселся в свою «девятку» и поехал домой. От бессонной ночи гудела голова, слипались глаза. – Доберусь я до тебя, Ванечка! – злобно хрипел Валерий. – На части разорву паскуду!

Внезапно майор резко затормозил. Померещилось ему, будто в лобовое стекло смотрит покойный Андрей Николаевич Моргунов. Смотрит с презрением и отвращением.

– Тьфу, черт! – пробормотал Кознов. – Нервы совершенно расшатались! Нужно взять отпуск и как следует отдохнуть на курорте. Вот только с Нечаевым разделаюсь! Довел, сволочь, до ручки, да и Рыжего ослушаться нельзя! Чревато последст-виями!

Благополучно добравшись до дому, майор не раздеваясь прилег на диван и крепко, без сновидений уснул...

* * *

Ривкин, в придачу ко всему получивший сотрясение мозга в результате полета через забор, пришел в себя не скоро. За это время Нечаев успел отвезти его в глухое, безлюдное местечко в пятидесяти километрах от Кольцевой дороги, выгрузить из машины и даже выкурить две сигареты.

– Очнулся, голубчик, – усмехнулся Иван, заметив выпученные от страха глаза Григория Ефимовича. – Так вот ты какой, Рыжий!

– У-бу-бу! – давясь кляпом, ответил белый как мел Ривкин.

Разговор происходил в лесу, на небольшой поляне. В прояснившемся небе появилась луна, дававшая достаточное количество света. До проселочной дороги, где Нечаев оставил машину, было не менее двух километров.

– Сейчас ты ответишь на все мои вопросы! – сказал Иван. – Тогда, может быть, останешься жив. Согласен?

Григорий Ефимович утвердительно закивал головой. Нечаев вытащил кляп.

– Кстати, орать, звать на помощь бесполезно, – добавил он. – Никто не услышит, а мне придется вырвать тебе язык. Уразумел?!

– Да-да, – простонал Ривкин.

– Прекрасно. Итак, приступим! Для начала обрисуй в общих чертах сферу деятельности фирм «Бригантина» и «Гиппократ».

Рыжий дрожащим голосом начал рассказ. К концу его Нечаев сделался мрачным как туча, хотя и ожидал услышать нечто подобное. «Гиппократ» для отвода глаз действительно приторговывал медикаментами, однако основным источником дохода являлись люди, вернее, их внутренние органы, предназначенные для трансплантации зарубежным богатеям, а также кровь для переливания. Особенно ценилась детская. Сперва Ривкин использовал в качестве сырья бомжей, но среди них немногие обладали хорошим здоровьем, поэтому Григорий Ефимович обратил свои взоры в сторону стран «ближнего зарубежья». Вот тут-то и пригодилась «Бригантина», до сих пор занимавшаяся под прикрытием торговли товарами широкого потребления ввозом в Россию наркотиков.

Агенты «Бригантины» предлагали русским, замордованным местными националистами, работу и жилье. Те, разумеется, соглашались и чуть ли не молились на «благодетелей». Все они потом бесследно исчезали, но это никого не беспокоило. Гражданами России без вести пропавшие не являлись, а самостийным властям и подавно было наплевать. Кстати, помимо русских, в сети «Бригантины» угодило немало украинцев, досыта наевшихся «прелестями» независимости. Попадались и люди других национальностей. После развала империи процветали только новоиспеченные удельные князьки и их холуи, остальным же приходилось несладко.

Благосостояние господина Ривкина стремительно росло. Он перечислял миллионы долларов на счета швейцарских банков, скупал недвижимость за границей. Не забывал Григорий Ефимович и о своей безопасности, прикармливал чиновников высокого ранга, завел прочные связи в милиции. Валерий Кознов являлся всего лишь одним из многих, но последнее время Ривкин уделял ему особое внимание, поручал наиболее сложные задания. Профессионалы такого уровня на дороге не валяются!

– Та-ак, понятно, – протянул Нечаев, передергиваясь от омерзения. – Теперь скажи, куда подевался Витя Смирнов?

– Он случайно узнал от одного из своих любовников об основной деятельности «Гиппократа» и попытался меня шантажировать. Пришлось убрать. Болтливого любовника тоже...

– Отправили на «склад»?

– Нет, у них все внутренности оказались гнилыми. Просто прикончили, а трупы спрятали...

– Почему убили Митина?

– Разыскивая Смирнова-младшего, он слишком близко подобрался ко мне...

– Через Жору?

– Да...

– Кто убийца?

– Кознов. Мы опасались связей Митина и решили имитировать самоубийство. К сожалению, не получилось. Как вы догадались?

– Не твое собачье дело, – отрезал Нечаев и вплотную подошел к Ривкину. – Сейчас ты, паскуда, прогуляешься в ад. Тебя там давно заждались!

– Но вы обещали сохранить мне жизнь! – взвизгнул Григорий Ефимович.

– Я пошутил, – усмехнулся Иван, схватил Ривкина обеими руками за отвороты рубашки и, используя их в качестве упоров, вторыми суставами указательных пальцев зажал сонные артерии, одновременно надавив большими пальцами в основание кадыка. Потом он снял с трупа веревки (пускай менты, если найдут Ривкина, поломают голову, от чего наступила смерть. В данном случае это практически невозможно), сбросил тело в небольшой грязный овраг и тщательно замаскировал грудой хвороста и опавших листьев. Подступы к оврагу Нечаев присыпал так называемой «индийской смесью». Затем быстрым шагом направился к машине. Близился рассвет. Следовало поторапливаться...

 

ГЛАВА 9

Бесследное исчезновение Рыжего не на шутку встревожило майора Кознова. Больше всего настораживала таинственность произошедшего. Охранники абсолютно ничего не помнили, только мучились жуткой головной болью, следы борьбы в доме отсутствовали, а Григорий Ефимович будто в воду канул. Причем все три его машины («Мерседес», «Вольво» и «Порш») остались в гараже, так что сам он уехать не мог. Впрочем, Кознов и не надеялся на это. Едва взглянув на охранников, Валерий сразу уяснил – головы у амбалов болят вовсе не с похмелья. И насчет потери памяти они не врут. Просто их молниеносно и основательно отключили. «Нечаевская работа», – с ненавистью подумал майор. Внезапно его охватил страх. Кознов догадывался, кто следующий на очереди. Сам не зная зачем, он набрал номер Нечаева. «Я уехал отдыхать. Вернусь через месяц. Нужную вам информацию оставьте после гудка», – отчеканил автоответчик.

Бросив трубку, Кознов грязно выругался...

* * *

Примерно на неделю Нечаев затаился. Нужно было досконально продумать план дальнейших действий. К тому же пускай приутихнут страсти по поводу исчезновения Ривкина, да и Валерка немного понервничает. Иван обосновался на даче Зарубина в тридцати километрах от Москвы. Добротный, но без выкрутасов двухэтажный дом стоял немного наособицу от дачного поселка. Чуть дальше начинался лес. Целыми днями бродил Нечаев среди деревьев. Он не обращал внимания ни на сырость, ни на периодически моросящий дождь. Грусть и тоска переполняли сердце. Во что превратился бывший друг детства?! В скользкую гнусную гадину, питающуюся человечиной, убившую по приказу хозяина-вурдалака Костю Митина, подстраивающую ему, Ивану, коварные ловушки! Каково сейчас на том свете Андрею Николаевичу? Бедный старик! Недаром он просил уничтожить ядовитый побег. Моргунов прав. Кознов чрезвычайно опасен для общества. Беспринципный, продажный тип, владеющий страшными приемами УНИБОС, по сравнению с которыми дрыганье ногами американских и китайских кинозвезд просто детский лепет. Профессиональный убийца, обученный не оставлять следов. Кознова необходимо убрать. Но как это лучше сделать? Нечаев предпочел бы открытый, честный поединок, однако Кознов, хотя силы их примерно равны, притащит за собой целую свору легавых. Для подстраховки, так сказать, чтобы наверняка! Ну что ж, господин Кознов, раз дуэли вы не желаете, придется с вами поступить иначе!.. К концу недели план был разработан до мельчайших подробностей...

* * *

После исчезновения Рыжего Кознова каждую ночь терзали кошмары. То разъяренный Моргунов грозил кулаком и называл ублюдком, то в багровом адском пламени кривлялись омерзительные призраки, манили к себе кривыми лапами. Иногда на кровать к Валерию присаживался огромного роста человек с темным лицом, ласково улыбался и говорил: «Попался, сука! Никуда ты от меня не денешься! У-тю-тю! Люблю таких, как ты, помучить!» Майор Кознов просыпался в холодном поту, с застывшим на губах криком отчаяния и ужаса. Он здорово осунулся, посерел и вымещал зло на подчиненных, превратив жизнь последних в сущий ад.

«У, сволочь! – шептались они за спиной начальника. – Натуральный черт! Только рогов да хвоста не хватает! Чтоб ты сдох... сдох... сдох». К концу недели нервозность Валерия достигла апогея. Он сделался совершенно невыносим для окружающих, и даже жена сбежала от него к теще под предлогом «проведать маму».

В эту ночь, чтобы покрепче заснуть и втайне надеясь избежать страшных сновидений, Кознов принял огромную дозу снотворного, которая могла запросто свести в могилу любого обычного человека. Обычного – да, но не обладавшего железным здоровьем Валерия. Спустя несколько минут он с облегчением почувствовал, как путаются мысли и наваливается блаженное забытье. «Наконец-то по-настоящему отдохну, – радостно подумал Кознов. – А потом доберусь до Ваньки и убью-у-у-у...»

Радость майора оказалась преждевременной. Перед ним возник Моргунов. Старик плавал в воздухе, не касаясь ногами пола.

– Гаденыш, – процедил Андрей Николаевич. – Выродок!..

– Убирайся, старый хрен! – ответил Валерий. – Тебя больше нет, а я жив и буду жить дальше!

– Не будешь, – усмехнулся Моргунов. – Хватит! Достаточно нагадил!

Внезапно майор ощутил резкую боль в области шеи, поспешно вскочил на ноги и с изумлением увидел свое собственное тело, неподвижно вытянувшееся на кровати. Шею туго стягивала петля, а конец веревки находился в руках у...

– Чего вытаращился? Пошли с нами! – рявкнуло скрипучим хором несколько голосов. Из стены вышли черные человекообразные существа с отвратительными лицами злых карикатур.

– Не-е-ет! Не надо-о-о! Отпустите! – заголосил Кознов.

Ничего не ответив, черные грубо схватили душу Валерия и поволокли в бездну...

* * *

– Не по-рыцарски, конечно, – прошептал Нечаев, глядя на мертвое тело Кознова. – Я бы предпочел честный поединок, но ведь ты не хотел играть по правилам. Эх Валера, Валера! Ну почему ты стал таким?

Иван утер рукавом неожиданно набежавшие на глаза слезы. Затем подтащил труп к люстре. Укреплена добротно, выдержит! Он заранее проверил ее надежность. Нечаев поднял тело на нужную высоту, привязал конец веревки к основанию люстры, поставил ноги убитого на стул, мысленно похвалил себя (рассчитано с точностью до миллиметра) и, подняв правую ногу на уровень ступней мертвеца, с силой толкнул стул. Теперь можно уходить. Майор сам повесился на люстре, так же, как Костя Митин. В комнате ни следов борьбы, ни отпечатков пальцев. Ажур! Опять эти проклятые слезы! Ладно, хватит сантиментов. Нечаев вышел из квартиры и осторожно прикрыл за собой дверь. Негромко щелкнул замок. Он прислушался. Ни звука. Жильцы дома крепко спали. Иван спустился вниз по лестнице, сел в машину и погнал ее в сторону Петербурга. Отъехав немного от Москвы, он затормозил, снял осточертевший парик, накладную бороду и резиновые перчатки, отнес их в глубь лесополосы, спрыснул бензином и сжег. Затоптав пепел, Нечаев вернулся обратно.

Прибыв в Петербург и оставив машину на платной стоянке, он первым же рейсом вылетел на юг, в гости к Коле, старому сослуживцу по Афганистану. Коля надежный друг и в случае надобности обязательно подтвердит, что Иван находился тут с тех самых пор, когда якобы отбыл на отдых...

 

ЭПИЛОГ

Нежась под лучами южного солнца, не палящего, как летом, а ласкового, осеннего, Нечаев неторопливо размышлял о дальнейшем. Впереди предстояло много работы, ведь фирмы «Гиппократ» и «Бригантина», хотя и лишившиеся хозяина, по-прежнему продолжали свою поганую деятельность...

Ссылки

[1] Кошку ученые называют «домашний доктор» или «энергетический костер». Когда хозяину плохо, она пристраивается к больному месту и, отдавая часть своей жизненной энергии, облегчает боль.

[2] Раз, два, три, четыре, пять... – японский счет, команды и различного рода ритуалы широко применялись почти во всех школах карате.

[3] Тренера (буквальный перевод – учителя).

[4] Удар ребром стопы.

[5] Поменялись, в данном контексте поменяли ногу.

[6] Шаповалов и Касьянов представляли собой исключение, но Касьянов – прирожденный боец, мастер спорта по боксу и просто на редкость крепкий мужик, а Шаповалов основную подготовку получил в школе Шитокан и лишь потом перебрался в Сэн-э.

[7] В полуконтактном бою запрещено наносить удары по лицу и ниже пояса (по лицу можно только обозначать), лишь в корпус (от пупка до верха груди) можно бить до нокаута.

[8] Прекратить, в данном контексте – закончить упражнение.

[9] Это не сатирическая выдумка автора. Примерно такую «проповедь» я сам слышал в одной из секций школы Сэн-э в конце 70-х – начале 80-х годов.

[10] Байка, безусловно, красивая, но любой христианин сразу поймет ее полную нелепость.

[11] Встать.

[12] На кулаках (искаженный японский).

[13] Помощник тренера.

[14] Традиционное для сэнэйцев воздание знаков уважения школе, учителю и залу.

[15] Киу-ка-шинкай – более серьезная школа. Правда, они неважно работают руками.

[16] В школе Сэн-э всего четыре пояса: белый, красный, коричневый, черный. Чтобы получить белый пояс, нужно выдержать определенный экзамен, заключающийся в демонстрации техники нанесения ударов. Решающее значение придавалось красоте исполнения. Получивший белый пояс имел право пришить на кимоно эмблему школы Сэн-э, не получивший в большинстве случаев отчислялся из секции.

[17] В данном контексте – жертва.

[18] Для христианина самоубийство – тягчайший, непростительный грех. В крайнем случае, если уж совсем невмоготу, он может пойти на уловку, как, например, М.Ю. Лермонтов, который специально спровоцировал дуэль с Мартыновым, и, хотя, будучи прекрасным стрелком, мог уложить противника с одного выстрела, спокойно ждал, пока его прикончат. Правда, Бога не обманешь.

[19] Многие приговоры, по крайней мере во Франции, особенно когда преступника приговаривали к колесованию или сожжению, действительно смягчались секретным пунктом, согласно которому палач перед началом казни незаметно для окружающих ломал жертве шею (см. Сансон Г. Записки палача, т. 1. М., 1993, с. 273). Подобная практика часто применялась и при повешении.

[20] Разговаривать на блатном жаргоне.

[21] Как правило, окоченение тела продолжается от шестнадцати до двадцати четырех часов.

[22] На милицейском жаргоне – нераскрытого преступления.

[23] Начало слежки.

[24] Оторваться от слежки.

[25] Подслушивающими устройствами.

[26] На прослушивании.

[27] Мелкий воришка.

[28] Замести следы.

[29] Подобные препараты действительно существуют и применяются в практике спецслужб многих стран.

[30] Точнее, в артерию, питающую мозжечок. Такой удар средней силы надолго вырубает человека, а сильный убивает.

[31] Это один из приемов УНИБОСа. Смерть наступает мгновенно в результате полного прекращения поступления крови в головной мозг.

[32] Махорка, смешанная с кайенским перцем. Часто используется диверсантами, поскольку отбивает нюх у собак и сбивает их со следа. Кроме того, небольшая щепотка «индийской смеси», брошенная в лицо, моментально выводит человека из строя.