Блейз

Кинг Стивен

Глава 21

 

Алберт Стерлинг дремал в одном из огромных кресел в кабинете Джерарда, когда первые признаки зари прокрались в окна. Начинался новый день, первое февраля.

В дверь постучали. Глаза Стерлинга открылись. На пороге стоял Гранджер.

– Возможно, у нас кое-что есть.

– Поделись.

– Блейсделл вырос в сиротском приюте… или детском доме, находящемся на содержании штата… назывался он «Хеттон-хауз». И расположен в том самом районе, откуда поступил звонок.

Стерлинг выпрямился.

– Он еще работает?

– Нет. Лет пятнадцать как закрылся.

– Кто там сейчас живет?

– Никто. Город продал его каким-то людям, которые пытались организовать там дневную школу. Они разорились, и город забрал дом. С тех пор он пустует.

– Готов спорить, Блейсделл там. – Стерлинг руководствовался интуицией, но чувствовал, что на этот раз она его не подведет. Не сомневался, что уже утром они возьмут этого мерзавца и любого, кто составлял ему компанию. – Позвони в полицию штата. Мне нужны двадцать патрульных, как минимум двадцать, плюс мы с тобой. – Он задумался. – И Франкленд. Вытащи Франкленда из офиса.

– Он же должен спать до…

– Вытащи его сюда. Нормана тоже. Будет сидеть здесь на телефоне.

– Ты уверен, что нам…

– Да. Блейсделл – преступник, он идиот, а еще он ленив. – Утверждение, что преступники ленивы, являлось догматом веры в персональной церкви Алберта Стерлинга. – Куда еще он мог пойти? – Стерлинг посмотрел на часы. Без четверти шесть. – Я все-таки надеюсь, что ребенок еще жив. Но биться об заклад не стал бы.

Блейз проснулся в четверть седьмого. Повернулся набок, чтобы посмотреть на Джо, который проспал всю ночь рядом с ним. Тепло тела Блейза, похоже, пошло малышу на пользу.

Кожа стала прохладной, хрипы в дыхании – не такими сильными. Но вот красные пятна на щечках остались. Блейз сунул палец в рот ребенка (Джо тут же начал его сосать) и нашел новое вздутие на десне слева. Когда надавил, Джо застонал во сне и отвернулся.

– Чертов зуб, – прошептал Блейз. Посмотрел на лоб Джо. Рану покрывала запекшаяся кровь, и Блейз подумал, что шрама скорее всего не останется. Его это порадовало. Лоб у человека всю жизнь на виду. Не самое лучшее место для шрама.

Закончив осмотр, он продолжал зачарованно разглядывать лицо младенца. За исключением рваной, заживающей царапины, кожа у Джо была идеальной. Белой, но уже с намеком на смуглость. Блейз подумал, что с такой кожей Джо никогда не обгорит на солнце, а вот загар у него будет темным, таким темным, что некоторые, возможно, будут принимать его за негра. Сам-то он становился красным, как вареный рак. Веки у Джо были чуть синеватыми. Между неплотно сомкнутыми краями проглядывали голубые радужки. Губы у ребенка были розовыми и слегка надутыми.

Блейз взял одну из ручонок, поднял. Крохотные пальчики мгновенно сжали его мизинец. Блейз подумал, что у Джо будут большие руки. И придет день, когда они смогут держать молоток плотника или гаечный ключ механика. А может, и кисть художника.

От мыслей о будущем мальчика по телу Блейза пробежала дрожь. Ему хотелось разбудить ребенка. И зачем? Чтобы понаблюдать, как глаза Джо раскрываются и смотрят на него? Кто знал, что увидят эти глаза через годы? Но они оставались закрытыми. Жизнь Джо оставалась закрытой. Напоминала удивительную, захватывающую книгу, написанную невидимыми чернилами. Блейз осознал, что деньги его больше не волнуют, совершенно они ему не нужны. Ему хотелось другого: увидеть, как слова будут появляться на этих страницах. Вместе с картинками.

Он поцеловал чистую кожу повыше раны, потом отбросил одеяло, подошел к окну. Снег продолжал идти, за стеклом белел воздух и белела земля. Блейз прикинул, что за ночь уже нападало добрых восемь дюймов. А снегопад и не думал заканчиваться.

Они почти схватили тебя, Блейз.

Он развернулся.

– Джордж? – тихо позвал он. – Это ты, Джордж?

Не Джордж. Голос прозвучал в голове. Но откуда у него взялась такая мысль?

Он вновь выглянул в окно. Изуродованный лоб наморщился в раздумье. Они знали, кто он. Он сглупил, назвав телефонистке свое настоящее имя, вплоть до «младшего» на конце. Считал себя умным, а оказался дураком. Снова. Глупость – это тюрьма, выйти из которой невозможно. Каким бы хорошим ни было твое поведение, тебе придется отбывать там пожизненный срок.

Джордж, конечно, высмеял бы его. Джордж сказал бы: «Готов спорить, они сейчас роются в твоем прошлом. Изучают все хиты Клайтона Блейсделла-младшего». И они наверняка изучали. Узнали о религиозной афере, о его пребывании в «Саут-Портленде», о долгих годах в «XX»…

И вот тут в голове, словно метеор, мелькнула тревожная мысль: он же сейчас в «XX»!

Блейз в панике огляделся, чтобы убедиться, что так оно и есть.

Они почти схватили тебя, Блейз.

Он вновь почувствовал себя дичью, зверем, вокруг которого охотники сжимали кольцо. Подумал о белой комнате для допросов, о желании облегчиться, о вопросах, которые выстреливают в тебя, не давая времени на ответ. И на этот раз судить его будут не в маленьком полупустом зале. На этот раз будет аншлаг, не останется ни одного пустого места. А потом пожизненный срок. И карцер всякий раз, когда он поднимет шум.

Эти мысли наполнили Блейза ужасом, но самым худшим было другое: они же ворвутся сюда с оружием в руках и заберут малыша. Снова похитят ребенка. Похитят его Джо.

Пот выступил на лице и под мышками, несмотря на царящий в комнате холод.

Ты жалкий неудачник. Он вырастет, ненавидя тебя всей душой. Они об этом позаботятся.

И вновь не Джордж. Его собственная мысль, и это чистая правда.

Он прилагал все силы, чтобы заставить голову работать, пытаясь придумать план. Ведь наверняка есть место, где он сможет спрятаться. Должно быть!

Джо зашевелился, просыпаясь, но Блейз не услышал его. Место, где спрятаться. Безопасное место. Тайное место, где они не смогут его найти. Место, о котором не мог знать даже Джордж, место…

Его осенило.

Он развернулся к кровати. Джо лежал с открытыми глазами. Когда увидел Блейза, улыбнулся ему и сунул большой палец в рот, почти что изысканно.

– Ты должен поесть, Джо. Быстро. Мы в бегах, но у меня появилась идея.

Он накормил Джо мясом с сыром. Джо обычно в один присест съедал целую банку, но теперь начал крутить головой после пятой ложки. Когда Блейз попытался и дальше кормить его, заплакал. Блейз дал ему бутылочку. Вот к ней Джо с жадностью присосался. Но, к сожалению, бутылочек осталось только три.

Пока Джо лежал на одеяле, держа бутылочку в крохотных ручонках, Блейз метался по комнате, собирая вещи. Раскрыл коробку памперсов и принялся набивать ими рубашку, пока не раздулся, превратившись в толстяка из «Шоу уродов».

Потом опустился на колени и начал как можно теплее одевать Джо: две рубашки, двое штанишек, свитер, вязаная шапочка. Джо негодующе кричал, ему определенно не нравилось. Блейз не обращал на крики никакого внимания. Одев ребенка, кульком сложил два одеяла и засунул в него Джо.

Лицо младенца побагровело от ярости. Крики эхом понеслись в обе стороны коридора, когда Блейз вынес Джо из кабинета директора, направившись к лестнице. Спустившись с нее, нахлобучил свою шапку на голову Джо, не забыв сдвинуть чуть влево. Шапка накрыла малыша до плеч. После этого Блейз вышел в падающий снег.

Блейз пересек задний двор и неуклюже перелез через огораживающую его бетонную стену. По другую сторону стены находился «Огород победы». Теперь там росли только кусты (над снегом торчали концы веток) да молодые сосны, выросшие из принесенных ветром семян. Блейз бежал, крепко прижимая ребенка к груди. Джо больше не кричал, но Блейз слышал его короткие быстрые вдохи: похоже, морозный воздух неприятно обжигал малышу горло.

С дальней стороны «Огород победы» заканчивался еще одной стеной, сложенной из больших камней. Многие вывалились, так что в стене зияли бреши. Блейз прошел через одну, а потом побежал по уходящему вниз склону. Ноги его при каждом шаге вздымали облака снега. В низине начинался лес, но лет тридцать пять или сорок назад тут случился пожар. Сильный пожар. За последующие годы деревья и кусты выросли вновь, отчаянно борясь за место под солнцем. Повсюду валялись поваленные деревья, большую часть которых теперь скрывал снег, так что Блейзу пришлось замедлить шаг, пусть он и знал, что должен спешить. Ветер ревел в кронах. Блейз слышал, как протестующе скрипят стволы.

Джо заверещал. Звуки шли из горла, казалось, мальчик задыхается.

– Все нормально, – успокоил его Блейз. – Мы почти на месте.

Он сомневался, что сохранился старый забор из металлической сетки, но тот никуда не делся. Впрочем, его полностью занесло снегом, и Блейз чуть не перевалился через него, едва не упав с ребенком в снег. Однако не перевалился – аккуратно переступил и двинулся по уходящей вниз расщелине. Здесь почва разошлась, обнажая скалы. Снега стало поменьше. Ветер продолжал завывать над головой.

– Здесь, – выдохнул Блейз. – Где-то здесь. Всматриваясь в нагромождение скал, торчащих корней, куч сосновых иголок и в заваленные снегом ниши, Блейз закружил по расщелине на полпути к тому месту, где земля становилась пологой. Паника начала подниматься к горлу, грозя захлестнуть с головой. Холод мог прокрасться сквозь одеяла, сквозь одежду Джо.

– Может, чуть дальше?

Блейз продолжил спуск, поскользнулся, упал на спину, по-прежнему прижимая ребенка к груди. Острая боль пронзила правую щиколотку, словно в ней кто-то зажег огонь. A потом он вдруг понял, что смотрит на треугольную тень между двух большущих округлых валунов, которые выступали из стены, как груди. Потащился к тени, с Джо на руках. Да, вот она. Да, да, да. Наклонил голову, согнул колени и медленно протиснулся в пещеру.

Темную, сырую и на удивление теплую. Пол покрывал мягкий слой сосновых веток. Блейза охватило дежа-вю. Они с Джоном Челцманом натаскали сюда веток после того, как случайно нашли эту пещеру, когда нарушили запрет директора, решив погулять за территорией «XX».

Блейз положил младенца на ветки, порылся в кармане, достал коробок спичек, который всегда держал там, зажег одну. В мерцающем свете разглядел надпись, сделанную Джонни на стене.

Джонни Ч. и Клай Блейсделл. 15 августа. Третий год ада.

Написал ее Джонни копотью горящей свечи.

По телу Блейза пробежала дрожь (не от холода, какой тут; холод), он взмахнул рукой, потушив спичку.

Джо смотрел на него из сумрака. Жадно ловил ртом воздух. В глазах его стоял ужас. И вдруг дыхание прекратилось.

– Господи, да что с тобой? – воскликнул Блейз. Скальные стены тут же эхом вернули вскрик ему в уши. Что не так? Что…

Тут он понял, в чем дело. Одеяла. Он туго затянул их, когда клал Джо на ветки. Слишком туго. Ребенок не мог дышать. Трясущимися пальцами Блейз ослабил одеяла. Джо набрал полную грудь влажного пещерного воздуха и начал кричать. Слабо, дребезжаще.

Блейз вытряс памперсы из рубашки, достал бутылочку. Попытался всунуть соску в рот Джо, но младенец отвернулся.

– Тогда подожди, – попросил его Блейз. – Просто подожди.

Взял шапку, надел, чуть повернул влево и вышел из пещеры.

Нашел подходящий валежник в конце расщелины, под ним – несколько пригоршней сухих иголок. Их затолкал в карманы. Вернувшись в пещеру, разжег маленький костер. Трещины в потолке над входом хватало, чтобы большая часть дыма выходила наружу. И он не волновался из-за того, что кто-то увидит дым, во всяком случае, пока дул ветер и шел снег.

Блейз скармливал огню веточку за веточкой, пока тот уверенно не затрещал. Потом положил Джо рядом с костром и согрел его. Малыш уже дышал нормально, но хрипы оставались.

– Надо показать тебя врачу, – сказал Блейз. – Пойдем к нему, как только выберемся отсюда. Он тебя подлечит. Станешь как новенький.

Джо ему улыбнулся, продемонстрировав новый зуб. Блейз ответил улыбкой облегчения. Раз малыш улыбается, значит, не так уж плохо себя чувствует, правда? Он предложил Джо палец. Ребенок тут же ухватился за него ручкой.

– Жму руку, друг, – рассмеялся Блейз. Достал из кармана куртки холодную бутылочку, стряхнул прилипшие иголки, поставил рядом с костром, чтобы она согрелась. Снаружи выл и визжал ветер, но в пещере становилось все теплее. Блейз сожалел, что сразу не вспомнил про пещеру. Здесь было куда лучше, чем в «XX». Не следовало приносить Джо в сиротский приют. Джордж сказал бы, что там плохая аура.

– Ладно, ты о приюте и не вспомнишь. Правда? – спросил Блейз малыша.

Когда бутылочка на ощупь стала теплой, он дал ее Джо. На этот раз ребенок принялся жадно сосать и выпил все. Когда допивал последние две унции смеси, глаза у него осоловели, взгляд устремился вдаль. Блейз уже хорошо знал это состояние младенца. Положил Джо на плечо, покачал из стороны в сторону. Малыш дважды отрыгнул, еще минут пять о чем-то поговорил на своем, никому не понятном языке. Потом замолчал. Глаза закрылись. Блейз все больше привыкал к такому режиму. Знал, что Джо поспит минут сорок пять, может, час, а все утро будет вести активный образ жизни.

Блейзу не хотелось оставлять его, особенно после случившегося прошлым вечером, но он знал, что должен уйти. Интуиция говорила, что иначе нельзя. Он положил Джо на одно одеяло, укрыл вторым, придавил верхнее большими камнями. Думал (надеялся), что Джо, проснувшись, сможет ворочаться, но никуда не уползет. Такой вариант Блейза вполне устроил бы.

Блейз вышел из пещеры, направился к «Хеттон-хаузу» по своим следам. Их уже заметал снег. Он спешил и, выбравшись из расщелины, побежал. Часы показывали четверть восьмого.

Когда Блейз согревал бутылочку, чтобы покормить Джо, Стерлинг сидел на переднем пассажирском сиденье внедорожника, превращенного в штаб операции по аресту преступника и спасению младенца. Вел внедорожник патрульный. Без большой шляпы выглядел он как рекрут морской пехоты после первой стрижки. Для Стерлинга большинство полицейских штата выглядели как морские пехотинцы, только что пришедшие на службу. А большинство агентов ФБР скорее напоминали адвокатов или бухгалтеров, и понятно почему, потому…

Стерлинг ухватил за хвост улетающие мысли и вернул их на землю.

– Не могли бы вы заставить наш автомобиль двигаться чуть быстрее?

– Конечно, могу, – кивнул патрульный. – Тогда остаток утра мы будем выковыривать наши зубы из сугроба.

– Нет никакой необходимости говорить в таком тоне.

– Эта погода меня нервирует, – ответил патрульный. – Дерьмовый снегопад. И дорога чертовски скользкая.

– Понятно. – Стерлинг посмотрел на часы. – Сколько до Камберленда?

– Пятнадцать миль.

– По времени? – Патрульный пожал плечами:

– Минут двадцать пять.

Стерлинг недовольно фыркнул. Это была совместная операция Бюро и полиции штата Мэн, а больше «совместных операций» Стерлинг ненавидел только одно: пломбирование зубных каналов. Возможность неудачного исхода возрастала, когда приходилось привлекать к сотрудничеству местные правоохранительные ведомства. А уж если Бюро заставляли проводить с ними «совместную операцию», неудачный исход становился не просто возможным, но вероятным. А чего еще ждать, если имеешь дело с псевдоморским пехотинцем, который боится разогнаться быстрее пятидесяти миль?

Он заерзал на сиденье, и рукоятка пистолета уперлась в поясницу. Но именно там он всегда носил пистолет. Стерлинг доверял своему пистолету, Бюро, чутью. А чутье у него было, как у хорошей охотничьей собаки, натасканной на птиц. Хорошая собака может не только унюхать куропатку или индюшку в кустах. Хорошая охотничья собака может почуять страх птицы и понять, как этот страх даст о себе знать и когда. Она знала, в какой момент желание взлететь пересилит у птицы стремление остаться в убежище.

Вот и Блейсделл находился в убежище, возможно, в этом брошенном сиротском приюте. И все это хорошо, но Блейсделл наверняка попытается вырваться из приюта. Чутье Стерлинга однозначно говорило об этом, пусть крылья этому говнюку заменяли ноги: бежать-то он мог.

Стерлинг также все больше склонялся к мысли, что Блейсделл действовал в одиночку. Если б у него был напарник (который и спланировал похищение, как поначалу думали Стерлинг и Гранджер), он бы уже вышел на связь, хотя бы по той причине, что Блейсделл туп как дерево. Нет, по всей вероятности, он – один, и скорее всего спрятался в старом приюте («Как голубь, вернувшийся в родную голубятню», – подумал Стерлинг), в полной уверенности, что там его никто искать не будет. И вроде бы есть все основания верить, что они найдут его сидящим под кустом, как испуганную перепелку.

Да только Блейсделл держал нос по ветру. Стерлинг это знал.

Он посмотрел на часы. Чуть больше половины седьмого.

Сеть предстояло набросить на треугольный участок, ограниченный шоссе №9 с запада, местной дорогой, известной, как Лун-Кат, с севера, и старой дорогой для вывоза леса на юго-востоке. После того как все участники операции займут свои позиции, кольцо начнет сжиматься с тем чтобы сомкнуться на «Хеттон-хаузе». Разумеется, снегопад был серьезной помехой, но при этом он удачно скрывал их передвижения.

Все вроде бы рассчитали неплохо, но…

– Не можете вы ехать чуть быстрее? – вновь спроси Стерлинг. Знал, что негоже задавать этот вопрос, негоже подталкивать парня, но ничего не мог с собой поделать.

Патрульный посмотрел на мужчину, который сидел рядом с ним. На маленькое, худощавое лицо и горящие глаза.

И подумал: «Готов спорить, этот первосортный говнюк собрался убить того парня».

– Проверьте ремень безопасности, агент Стерлинг.

– Застегнут, – ответил Стерлинг, подсунув под ремень, словно под жилетку, большой палец.

Патрульный вздохнул и чуть сильнее придавил педаль газа.

Стерлинг отдал команду в семь утра, и участники операции со всех сторон двинулись к «Хеттон-хаузу». Снег местами достигал четырех футов, люди спотыкались, падали, поднимались и шли дальше, поддерживая радиосвязь друг с другом. Никто не жаловался. На кону стояла жизнь младенца. Продолжающийся снегопад только подгонял всех. Выглядели они, как персонажи старого немого фильма, черно-белой мелодрамы, не оставлявшей сомнений в том, кто злодей.

Стерлинг вел операцию, как опытный куотербек, с помощью рации держа в руках все нити. Тем, кто шел с востока, достался более легкий маршрут, и Стерлинг приказал им чуть притормозить, чтобы синхронизировать их появление с теми, кто двигался к «XX» от лесной дороги и спускался с Лун-Кат по Лун-Хилл. Стерлингу хотелось чего-то большего, чем просто окружить «Хеттон-хауз». Он стремился к тому, чтобы птичку спугнули из-под всех кустов и деревьев, где она могла сидеть.

– Стерлинг, это Таннер. Слышите меня?

– Слышу, Таннер. Говорите.

– Мы у начала дороги, ведущей к сиротскому приюту. Цепь перегораживает дорогу, но замок сломан. Он там, все точно. Прием.

– Понял. – Нервное напряжение Стерлинга нарастало. Несмотря на холод, он чувствовал, как пот выступает в промежности и под мышками. – Вы видите свежие автомобильные следы? Следы отъехавшего автомобиля?

– Нет, сэр. Прием.

– Идите дальше. Принято и конец связи. Они его практически взяли. Стерлинг больше всего боялся, что Блейсделл вновь ушел от них. Мог ведь уехать вместе с ребенком, сделав им ручкой… но нет.

Он мягко сказал несколько слов в микрофон рации, и люди прибавили шагу, прокладывая путь сквозь снег, тяжело дыша, будто собаки.

Блейз перелез через стену, отделявшую «Огород победы» от двора «XX». Побежал к двери. В голове все смешалось. Нервы напоминали босые ноги, идущие по осколкам стекла. Слова Джорджа эхом отражались в мозгу, снова и снова: «Они почти взяли тебя, Блейз».

Огромными прыжками он взбежал по лестнице, влетел в кабинет директора и начал загружать все (одежду, еду, бутылочки) в колыбель. Затем скатился с лестницы и помчался к пещере.

Часы показывали 7.30.

7.30

– Внимание, – проговорил Стерлинг. – Всех прошу на минуту замолчать. Гранджер? Брюс? Слышишь меня?

В голосе, который ему ответил, слышались извиняющиеся нотки:

– Это Корлисс.

– Корлисс? Вы мне не нужны, Корлисс. Мне нужен Брюс. Прием.

– Агент Гранджер лежит на снегу, сэр. Похоже, он сломал ногу. Мне прекращать связь?

– Что?

– В этих лесах полно ям, прикрытых валежником, сэр. Он наступил на одну, и валежник под ним провалился. Что нам делать, сэр? Прием.

Время уходило. Перед мысленным взором Стерлинга возникли песочные часы, наполненные снегом, и Блейсделл ускользал через горлышко. На гребаных санках.

– Зафиксируйте ему ногу, укройте чем-нибудь теплым и оставьте ему свою рацию. Прием.

– Да, сэр. Хотите поговорить с ним? Прием.

– Нет. Я хочу, чтобы вы продвигались дальше. Прием.

– Да, сэр. Я понял.

– Отлично. Всем командирам групп, прибавить шагу. Конец связи.

Блейз, жадно хватая ртом воздух, мчался через «Огород победы». Добрался до огораживающей его полуразрушенной каменной стены, перебрался через нее, заскользил на заду вниз по склону, прижимая колыбель к груди.

Поднялся, хотел двинуться дальше, замер. Поставил колыбель на снег, достал из-за пояса пистолет Джорджа. Он ничего не увидел и не услышал, но знал.

Шагнул за большую старую сосну. Снег хлестал по его левой щеке, которая начала неметь. Он ждал, не двигаясь. А внутри бушевала ярость. Хотелось как можно быстрее вернуться к Джо, но он понимал, что должен стоять, не шевелясь, и ждать.

А если Джо вылез из-под одеял и заполз в костер?

«Не заполз, – успокоил себя Блейз. – Даже младенцы боятся огня».

А если он выполз из пещеры в снег? Если прямо сейчас замерзает до смерти, когда он, Блейз, стоит здесь столбом? Не замерзает. Он спит.

Да, но кто знает, как долго он еще будет спать, в том странном месте? А если ветер переменится, и дым заполнит пещеру? Пока он стоит здесь, единственный человек в радиусе двух миль, а может, и пяти…

Не единственный. Кто-то был неподалеку. Кто-то.

Но лес наполняла тишина, если не считать воя ветра, поскрипывания деревьев, слабого шипения падающего снега.

Время идти.

Как бы не так. Время ждать.

Тебе следовало его убить, как я говорил, Блейз.

Джордж. Теперь в его голове. Господи!

Я всегда там был. А теперь иди!

Блейз подумал, что действительно можно двигаться. Потом решил, что сначала досчитает до десяти. Дошел до шести, когда что-то отделилось от серо-зеленого пояса деревьев ниже по склону. Патрульный, но Блейз не испытывал страха. Что-то выжгло страх, и он ощущал абсолютное спокойствие. Если кто и волновал его сейчас, так это Джо, необходимость заботиться о Джо. Он подумал, что коп мог не увидеть его, но вот следы заметит наверняка, и это ничуть не лучше.

Блейз понял, что патрульный пройдет справа от него, и сместился чуть влево, огибая толстый ствол сосны. Подумал о том, как часто он с Джоном, Тоем и многими другими играли в этих лесах в ковбоев и индейцев, полицейских и воров. Удар сучковатой палкой, и ты мертв.

Один выстрел всему положит конец. Даже если не убьет и не ранит кого-то из них, грохота будет больше, чем достаточно. Блейз почувствовал, как на шее пульсирует жилка.

Патрульный остановился. Увидел следы. Наверняка увидел. Или заметил торчащую из-за сосны часть куртки Блейза. Блейз снял пистолет Джорджа с предохранителя. Если уж выстрела не избежать, хотелось бы, чтобы это был его выстрел.

Патрульный двинулся дальше. Время от времени смотрел на снег, но куда больше – на кусты. Он уже в пятидесяти ярдах. Нет… ближе.

Блейз услышал, как слева кто-то провалился в яму или наткнулся на низкие ветви и выругался. Сердце ухнуло. В лесу их полным-полно. Но если… если они все шли в одном направлении…

«Хеттон»! Они окружали «Хеттон-хауз»! Конечно. А если он сумеет добраться до пещеры, то окажется вне их кольца. И тогда… глубже в лес, еще три мили, там дорога…

От патрульного его отделяли двадцать пять ярдов. Блейз еще чуть сдвинулся, огибая дерево. Если бы кто-то выскочил сейчас из тех кустов, то, конечно же, увидел бы его.

Патрульный проходил мимо дерева. Блейз слышал, как скрипит снег под его ботинками. Даже слышал, как что-то позвякивает в карманах… мелочь, может, ключи. И скрипит ремень.

Блейз продолжил огибать дерево маленькими приставными шажками. Подождал. Когда выглянул, увидел уже спину патрульного. Тот еще не заметил следов, но ждать оставалось недолго. Они лежали прямо перед ним.

Блейз вышел из-за дерева и большими бесшумными шагами направился к патрульному. Перевернул пистолет Джорджа, теперь держа его за ствол.

Патрульный посмотрел вниз и увидел следы. На мгновение застыл, потом схватился за рацию, которая висела на ремне. Блейз высоко поднял пистолет и опустил его со всей силы. Патрульный охнул и пошатнулся, но плотная шапка смягчила удар. Блейз снова замахнулся, на этот раз ударил патрульного в левый висок. Что-то чавкнуло. Шапка сползла на правую щеку патрульного. Блейз увидел, что парень совсем молодой, чуть ли не юноша. Колени патрульного подогнулись, он упал, подняв облако пушистого снега.

– Сволочи. – Блейз плакал. – Ну почему вы не можете оставить человека в покое?

Он схватил патрульного под мышки и отволок к большой сосне. Посадил спиной к стволу, поправил шапку. Крови было немного, но Блейз понимал, что ее количество значения не имеет. Знал, как сильно ударил. Никто не мог знать лучше. Пульс на шее патрульного еще прощупывался, но совсем слабый. Блейз не сомневался, что патрульный умрет, если его вскорости не найдут. Что ж, кто просил его приходить сюда? Кто просил высовываться?

Он поднял колыбель и двинулся дальше. В пещеру вернулся без четверти восемь. Джо еще спал, и Блейз заплакал вновь, на этот раз от облегчения. Но в пещере было холодно: ветер и снег задули костер.

Блейз принялся снова разжигать его.

Агент Брюс Гранджер наблюдал, как Блейз спускается по расщелине и исчезает в пещере. Гранджер терпеливо лежал в снегу, дожидаясь, пока охота так или иначе закончится, и кто-то придет, чтобы вынести его отсюда. Нога чертовски болела, и он чувствовал себя круглым дураком.

А теперь выходило, что он – победитель лотереи. Потянулся к рации, которую оставил ему Корлисс, поднес ко рту.

– Гранджер вызывает Стерлинга. Прием.

Помехи. Ничего, кроме статических помех.

– Алберт, это Брюс. По срочному делу. Прием.

Помехи. Гранджер на мгновение закрыл глаза.

– Сукин сын, – пробормотал он. Открыл глаза и пополз к пещере.

8.10

Алберт Стерлинг и двое патрульных стояли в кабинете Мартина Кослоу с пистолетами на изготовку. В одном углу лежало смятое одеяло. Стерлинг увидел две пустые пластиковые бутылочки и три пустые банки из-под концентрированного молока. Вроде бы открывали их ножом. И еще две пустые упаковки памперсов.

– Дерьмо, – прорычал он. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

– Не может он далеко уйти, – заметил Франклин. – На своих двоих. С ребенком.

– Да еще в такой мороз, – добавил кто-то из коридора. Стерлинг подумал: «Может, кто-то из вас скажет что-нибудь такое, чего я не знаю?»

Франклин огляделся.

– А где Корлисс? Брэд, ты видел Корлисса?

– Я думаю, он внизу, – ответил Брэдли.

– Мы идем обратно в лес, – принял решение Стерлинг. – Он должен быть где-то в лесу.

Послышался выстрел. Звук донесся издалека, приглушенный снегом, но ошибки быть не могло.

Они переглянулись. На пять секунд замерли в абсолютной тишине. Может, на семь. Потом бросились к двери.

Джо еще спал, когда пуля влетела в пещеру. Дважды отрекошетила, как сердитая пчела, отшибла кусочки гранита, которые полетели в разные стороны. Блейз раскладывал памперс. Хотел переодеть Джо, чтобы тот отправился в дальнюю дорогу сухим.

Джо разом проснулся и начал плакать. Замахал маленькими ручками. Один кусочек гранита поранил ему лицо.

Блейз не думал. Увидел кровь, и все мысли как отрезало. На их место пришло что-то черное и убийственное. Он выскочил из пещеры и, крича, побежал на звук выстрела.