Блейз

Кинг Стивен

Глава 15

 

Проснувшись с первым светом зари, Блейз поначалу не понял, где находится. Потом сообразил что к чему и рухнул на бок, тяжело дыша. Вся постель промокла от пота. Господи, какой же жуткий сон.

Он поднялся, прошел на кухню, чтобы проверить младенца. Джо крепко спал, выпятив губки, словно обдумывал что-то очень серьезное. Блейз смотрел на него, на то, как медленно поднимается и опускается его грудь. Губки Джо шевельнулись, и у Блейза мелькнула мысль, что младенцу приснилась бутылочка или мамкина сися.

Он сварил кофе, сел за стол в теплом нижнем белье. Газета, купленная вчера, лежала среди обрезков, накопившихся от составления письма родителям младенца. Блейз вновь прочитал заметку о похищении и опять его взгляд упал на строку в рамочке: «Обращение отца к похитителям», стр. 6. Блейз открыл шестую страницу, где и нашел «Обращение», набранное большими буквами и занимающее полстраницы. Он прочитал:

ТЕМ ЛЮДЯМ, У КОТОРЫХ НАХОДИТСЯ НАШ РЕБЕНОК!

МЫ ВЫПОЛНИМ ЛЮБЫЕ ТРЕБОВАНИЯ ПРИ ОДНОМ УСЛОВИИ: ВЫ ДОЛЖНЫ ПРЕДСТАВИТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ДЖО ЕЩЕ ЖИВ. У НАС ЕСТЬ ГАРАНТИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ (ФБР), ЧТО ОНО НЕ БУДЕТ ВМЕШИВАТЬСЯ ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ВАМИ ВЫКУПА. НО МЫ ДОЛЖНЫ ПОЛУЧИТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ДЖО ЖИВ!

ОН ЕСТ ТРИ РАЗА В ДЕНЬ, КОНСЕРВИРОВАННЫЕ ОБЕДЫ ДЛЯ МЛАДЕНЦЕВ И ОВОЩИ, ПОСЛЕ ЧЕГО ВЫПИВАЕТ 1/2 БУТЫЛОЧКИ. СМЕСЬ, КОТОРУЮ ОН ПЬЕТ, СОСТОИТ ИЗ КОНСЕРВИРОВАННОГО МОЛОКА И КИПЯЧЕНОЙ СТЕРИЛИЗОВАННОЙ ВОДЫ В ПРОПОРЦИИ 1:1.

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРИЧИНЯЙТЕ ЕМУ ВРЕДА, ПОТОМУ ЧТО МЫ ВСЕ ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЕГО ЛЮБИМ.

ДЖОЗЕФ ДЖЕРАРД III

 Блейз закрыл газету. От прочтения «Обращения» ему стало дурно, совсем как от песни Лоретты Линн о хорошей девушке, которая решила стать плохой.

– Эй, Джо, бу-бу, – раздался из спальни голос Джорджа, и Блейз аж подпрыгнул от неожиданности.

– Ш-ш-ш, ты его разбудишь.

– Хрен с два. Он не может меня слышать.

– Ох. – Блейз сообразил, что так оно и есть. – Что такое «в пропорции», Джордж? Тут сказано, что смесъ нужно делать в пропорции один чего-то к одному.

– Не важно, – ответил Джордж. – Они действительно о нем тревожатся, верно? «Он ест три раза в день, после чего выпивает половину бутылочки… не причиняйте ему вреда, потому что мы его очень, очень любим». Да, розовые сопли на куче розового дерьма.

– Послушай… – начал Блейз.

– Нет, не буду слушать! Не говори мне «послушай»! Он – все, что у них есть, так? Он, и еще сорок миллионов гребаных гринов! Надо бы взять деньги, а потом отослать им ребенка, порубленного на куски. Сначала мизинец, потом большой палец ноги, потом…

– Джордж, заткнись!

Блейз рукой хлопнул себя по рту, в шоке. Он только что велел Джорджу заткнуться. О чем он думал? Что с ним?

– Джордж? – Нет ответа.

– Джордж, извини. Просто не следовало тебе говорить такого, ты понимаешь. – Он попытался улыбнуться. – Мы должны отдать ребенка живым, так? Как и планировали. Так?

Нет ответа, и теперь Блейза начала охватывать настоящая паника.

– Джордж? Джордж, что не так?

Джордж долго, долго не отвечал. А потом до Блейза донеслось, так тихо, что он, возможно, этого и не услышал, так тихо, что, возможно, словами Джорджа стала мелькнувшая в голове мысль: «Тебе придется оставить его со мной, Блейз. Рано или поздно».

Блейз вытер рот ладонью.

– Лучше бы тебе ничего ему не делать, Джордж. Лучше бы ничего. Я тебя предупреждаю.

Нет ответа.

К девяти утра Джо проснулся и, переодетый и накормленный, играл на кухонном полу. Блейз сидел за столом и слушал радио. Он убрал обрезки газет и затвердевшую пасту, так что теперь на столе лежало только его письмо Джерардам. Он пытался решить, как же его отправить.

Новости Блейз прослушал уже трижды. Полиция арестовала мужчину, которого звали Чарльз Виктор Притчетт, здоровяка из округа Арустук, которого месяцем раньше уволили с лесопилки. Потом его отпустили. Вероятно, этот костлявый Уолш, гребаный охранник, не признал в нем водителя «форда», догадался Блейз. Жаль. Хороший подозреваемый мог на какое-то время облегчить ему жизнь.

Он нервно ерзал в кресле. Нужно же сдвинуть это похищение с места. Он должен найти способ отослать письмо. Они знают, как он выглядит, они знают, какой у него автомобиль. Знают даже цвет автомобиля… и все из-за этого мерзавца Уолша.

Голова у него работала медленно, с трудом. Он встал, сварил еще кофе, вновь достал газету. Хмурясь, всмотрелся в полицейский рисунок. Большое, с квадратной челюстью, лицо. Широкий плоский нос. Густые волосы, давно не стриженные (последний раз его стриг Джордж, воспользовавшись кухонными ножницами). Глубоко посаженные глаза. Только намек на мощную шею – вероятно, они и вообразить не могли, какие у него габариты. Люди никогда не могли такого себе представить, когда он сидел, потому что ноги были самой длинной частью его тела.

Джо начал плакать, и Блейз согрел бутылочку. Младенец оттолкнул ее, поэтому Блейз посадил его себе на колени. Малыш сразу успокоился и принялся разглядывать мир с новой, куда более высокой позиции: три вырезанные из журналов фотографии красоток на дальней стене, засаленный асбестовый экран, прикрученный к стене за плитой, окна, грязные изнутри и с морозными узорами снаружи.

– Не очень-то похоже на тот дом, откуда ты пришел, а? – спросил Блейз.

Джо улыбнулся, затем попытался рассмеяться, еще так неумело, вызвав улыбку и у Блейза. У малыша уже прорезались два зуба, только-только приподнялись над десной. Блейз задался вопросом, а вдруг режутся и другие, доставляя ему неприятные ощущения. Джо часто жевал пальчики и иногда вскрикивал во сне. Теперь у него изо рта потекли слюни, и Блейз вытер их старой бумажной салфеткой, которую выудил из кармана.

Он не мог снова оставить младенца на Джорджа. Джордж вроде бы ревновал или что-то в этом роде. Джордж словно хотел…

Он, должно быть, весь напрягся, потому что Джо развернулся и посмотрел на него с таким забавным вопросительным выражением на лице, будто говорил: «Что такое, дружище?» Блейз этого не заметил, потому что… речь шла о том… теперь он был Джорджем. И получалось, что какая-то его часть хотела…

Вновь он отпрянул от этой мысли, и тут же его мятущийся мозг нашел, за что ухватиться.

Если он куда-то ехал, значит, Джордж ехал туда же. Если он теперь Джордж, это был совершенно логичный вывод. «А» ведет к «Б», просто, как ясный день, сказал бы Джонни Челцман.

Если он уезжал, уезжал и Джордж.

А это означало, что во время его отсутствия Джордж не мог причинить Джо вреда, как бы ему того ни хотелось.

Внутреннее напряжение ослабло. Его по-прежнему не радовала перспектива оставить ребенка одного, но лучше уж пусть малыш побудет один, чем с человеком, который может причинить ему вред… и потом, письмо нужно отправить. А кроме Блейза, никто не мог этого сделать.

И ему, конечно, следовало изменить внешность, раз уж у них был этот рисунок и все такое. Все равно что натянуть на лицо черный чулок, только обойдясь без лишних атрибутов. Но как?

К нему пришла идея. Не озарила, а пришла, медленно. Поднялась из глубин сознания, как пузырь поднимается на поверхность жидкой грязи.

Блейз положил Джо на пол, сам прошел в ванную. Достал ножницы и полотенце. Потом взял из шкафчика-аптечки электробритву Джорджа, «Норелко». Там она пролежала со дня его смерти, с накрученным на нее шнуром.

Волосы он отстригал длинными прядями, пока не остался короткий ежик. Потом включил «Норелко» и сбрил остальное. Водил бритвой по черепу, пока та не стала горячей, а кожа на голове не порозовела от раздражения.

С любопытством всмотрелся в свое отражение в зеркале. Вмятина на лбу стала заметно больше, впервые за долгие годы ее даже частично не закрывали волосы, и выглядела она ужасно. Такая глубокая, что в ней уместилась бы чашка кофе, если б он лежал на спине. Но теперь, по мнению Блейза, он не очень-то напоминал безумного похитителя детей с полицейского рисунка. Скорее, выглядел иностранцем, из Германии, или Берлина, или откуда-то еще. Только глаза остались теми же. И что будет, если его выдадут глаза?

– У Джорджа есть солнцезащитные очки, – вспомнил Блейз. – Это выход… верно?

С одной стороны, он отдавал себе отчет, что выглядит даже более подозрительным, чем прежде, но, с другой – может, и нет. И потом, что еще он мог сделать? Уменьшить рост точно не получилось бы. Оставалось лишь одно: заставить внешность работать на него, а не против.

Конечно, он не понимал, что, пожалуй, поработал над изменением образа даже получше Джорджа, не понимал, что нынешний Джордж – продукт его подсознания, яростного, наполовину безумного, которое существовало под наружным слоем глупости. Долгие годы он полагал себя тупицей, принимая собственную глупость как непременный элемент жизни вроде вмятины во лбу. И тем не менее какая-то часть мозга продолжала функционировать глубоко внутри, под сильно поврежденным наружным слоем. Продолжала функционировать в полном соответствии с инстинктом выживания, свойственным живым существам. Точно так же личинки, черви, микробы продолжают жить под поверхностью полностью выгоревшего луга. Эта часть помнила все. Каждую нанесенную обиду, каждый случай жестокого обращения, каждую пакость, с которой он сталкивался в этом мире.

Он прошел немалую часть лесной дороги от Апекса, когда огромный, старый, под завязку загруженный лесовоз нагнал его и остановился рядом. За рулем сидел небритый мужчина в клетчатой шерстяной куртке, из-под которой выглядывала теплая нижняя рубашка.

– Залезай! – крикнул он.

Блейз вскочил на подножку, с нее перебрался в кабину. Поблагодарил водителя. Тот кивнул.

– Тебе в Уэстбрук?

Блейз поднял сжатые в кулаки руки, оттопырив большие пальцы. Водитель переключил передачу, и лесовоз тронулся с места. Хотя, похоже, не очень-то и охотно.

– Видел тебя раньше? – прокричал водитель, перекрывая рев мощного двигателя. Стекло в его окне было разбито, так что холодный январский воздух, врываясь в кабину, боролся с теплым, из обогревателя. – Живешь на Палмер-роуд?

– Да! – прокричал в ответ Блейз.

– Джимми Каллэм раньше там жил. – Водитель предложил Блейзу невероятно измятую пачку «Лаки страйк».

Блейз взял сигарету.

– Хороший парень, – кивнул Блейз. Его начисто выбритую голову скрывала красная вязаная шапочка.

– Уехал на юг, наш Джимми. Слушай, а твой друг еще с тобой?

Блейз догадался, что водитель спрашивает о Джордже.

– Нет. Нашел работу в Нью-Хэмпшире.

– Да? Эх, нашел бы он там работу и мне.

Они перевалили вершину холма и покатились вниз, набирая скорость. Кабину немилосердно трясло на разбитой дороге. У Блейза возникло ощущение, что незаконный груз подталкивает их сзади. Он и сам водил перегруженные лесовозы. Однажды вез в Массачусетс рождественские ели, суммарный вес которых на полтонны превосходил разрешенный предел. Раньше его это никогда не беспокоило, но теперь ситуация изменилась. Потому что только он стоял между Джо и смертью.

После того как они выбрались на асфальтированную дорогу, водитель упомянул про похищение ребенка. Блейз напрягся, но не сильно удивился.

– Когда они найдут парня, который похитил этого малыша, им следует повесить его за яйца, – предложил водитель, с дьявольским скрежетом врубая третью передачу.

– Пожалуй, – откликнулся Блейз.

– Это такое же безобразие, как и захваты самолетов. Помнишь о них?

– Да. – Блейз ничего не помнил.

Водитель выбросил окурок в окно, тут же закурил следующую сигарету.

– Это нужно прекратить. Они должны ввести смертную казнь для таких, как этот. Может, и расстреливать их.

– Ты думаешь, они поймают этого парня? – спросил Блейз. У него начало складываться ощущение, что он – шпион в каком-то фильме.

– А у Папы Римского высокая шапка? – спросил водитель, сворачивая на шоссе №1.

– Кажись, да.

– Я хочу сказать, это ясно без слов. Разумеется, они его поймают. Всегда ловят. Но вот ребенок погибнет. Помяни мое слово.

– Ну, я так не думаю.

– Не думаешь? А я знаю. Вся эта идея – чистое безумство. Похищение детей в наши дни? ФБР пометит все купюры, или перепишет серийные номера, или поставит на них невидимые глазу значки, которые проступают только под ультрафиолетовым светом.

– Наверное, да. – Блейз встревожился. Он-то совершенно об этом не думал. Однако, если он собирался продать деньги в Бостоне, парню, которого знал Джордж, какое это имело значение. И Блейз начал успокаиваться. – Ты думаешь, этих Джерардов действительно можно раскрутить на миллион баксов?

Водитель присвистнул.

– Они просят так много?

В тот момент Блейз с радостью откусил бы свой язык и проглотил его.

– Да, – сказал он и подумал: «Ох, Джордж».

– Это что-то новое, – заметил водитель. – В утренней газете ничего об этом не написали. Ты услышал по радио?

– Убей его, Блейз, – ясно и отчетливо сказал Джордж. Водитель приложил руку к уху.

– Что? Я не расслышал.

– Да, слышал по радио. – Блейз смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Большие руки, сильные. Одна из них сломала шею колли, а ведь он тогда был еще ребенком.

– Они смогут получить такой выкуп, – водитель выбросил в окно окурок второй сигареты и закурил третью, – а вот потратить – нет. Нет, сэр. Никогда.

Они ехали по шоссе №1 мимо замерзших болот и закрытых на зиму садков, где выращивали моллюсков. Водитель не хотел выезжать на платную автостраду с расположенными на ней пунктами взвешивания. Блейз прекрасно его понимал.

«Если я ударю его в шею, в адамово яблоко, он проснется на небесах до того, как поймет, что умер, – подумал Блейз. – А потом я смогу перехватить руль и перетащить его сюда, на пассажирское сиденье. Любой, кто увидит его, подумает, что он решил немного вздремнуть. Бедняга, решат они, наверное, сидел за баранкой всю…»

– …надо?

– Что? – переспросил Блейз.

– Я говорю, тебе куда надо? Забыл.

– А. В Уэстбрук.

– В миле отсюда я сворачиваю на Мара-роуд. Встречаюсь с приятелем, знаешь ли.

– Да, конечно.

«Ты должен сделать это сейчас, Блейзер, – сказал Джордж. – Подходящее место, подходящее время. Вот такой у нас расклад».

Блейз повернулся к водителю.

– Еще сигаретку? – спросил тот. – Будешь? – И склонил голову набок. Подставляя шею.

Блейз напрягся. Руки, лежащие на коленях, дернулись.

– Нет, – ответил он. – Хочу завязать.

– Да? Это правильно. Кабина холодная, как сиська ведьмы. – Водитель чуть сменил позу, готовясь к повороту. Внизу раздалась серия взрывов: двигатель плюнул горючим в проржавевший глушитель. – Обогреватель на последнем издыхании. Радиоприемник сломался.

– Хуже некуда. – В горло Блейзу словно швырнули пригоршню пыли.

– Да-да, жизнь уходит, а потом ты умираешь. – Водитель нажал на педаль тормоза. Раздался жуткий скрип, словно души грешников кричали от невыносимой боли. – Тебе придется спрыгнуть на ходу. Прости, но на подъеме она глохнет на первой!

– Конечно. – Теперь, когда желание убить появилось и прошло, Блейза мутило. И он боялся. Жалел о том, что повстречался с этим парнем.

– Передавай привет своему другу, когда увидишь его. – Водитель переключил передачу, и перегруженный лесовоз свернул, как предположил Блейз, на Мара-роуд.

Блейз открыл дверцу, спрыгнул на промерзлую обочину, захлопнул дверцу. Водитель нажал на клаксон, и лесовоз, выпустив облако сизого дыма, покатил к вершине холма. Скоро остался только звук, потом стих и он.

Блейз зашагал по шоссе №1, засунув руки в карманы. Он находился в южном пригороде Портленда и через милю или две добрался до большого торгового центра с магазинами и кинозалами. Напротив прачечной «Чистая стирка» увидел почтовый ящик и бросил в него письмо с требованием выкупа.

В прачечной стоял автомат по продаже газет. Блейз вошел, чтобы купить сегодняшний номер.

– Посмотри, мама! – воскликнул маленький ребенок, мать которого выгружала белье из стиральной машины. – У того человека дыра в голове!

– Тихо, – одернула его мать.

Блейз улыбнулся мальчишке, который тут же спрятался за ногу матери и принялся разглядывать его из этого безопасного убежища.

Блейз купил газету и вышел из прачечной. Пожар в отеле сместил историю о похищении младенца в нижнюю часть первой страницы, но его портрет остался. Заголовок гласил:

«ПОИСКИ ПОХИТИТЕЛЕЙ ПРОДОЛЖАЮТСЯ».

Блейз сунул газету в задний карман. Ни на что она не годилась. Пересекая автостоянку, заметил старый «мустанг» с ключом в замке зажигания. Не раздумывая, сел за руль и уехал.