Библия, которую читал Иисус

Книга помогает современному читателю увидеть актуальность Ветхого Завета. В беседе о книге Иова, Второзаконии, Псалмах, Екклезиасте, пророческих книгах автор показывает, что они раскрывают нам суть человеческой природы, рассказывают о ценности человеческой личности.

Ветхий Завет — биография Бога, история Его страстного романа с людьми. Ветхий Завет — это вступление к рассказу о жизни Иисуса Христа, ведь именно Христос дал ответ на вопросы, беспокоившие пророков древности. И автор напоминает нам: Ветхий Завет — это не старинная непонятная книга. Это — та самая Библия, которую читал Иисус Христос, которую Он знал и любил. «Чем лучше мы поймем Ветхий Завет, тем лучше мы сможем понять Иисуса Христа» — пишет Филип Янси.

Филип Янси

пишет для журнала «Христианство сегодня». Он автор одиннадцати книг, среди которых «Иисус, Которого я не знал», «Что удивительного в благодати?», «Ты дивно устроил внутренности мои», «По образу Его», «Много шума из–за церкви». Его отличает честный и вдумчивый взгляд на мир, церковь, жизнь христианина. Он не боится называть вещи своими именами и поднимать вопросы, которые принято избегать.

Предисловие

Прежде всего приношу извинения за то, чего вы не найдете в этой книге. Хотя я пишу здесь о Ветхом Завете, о «Библии, которую читал Иисус», я не чувствую в себе ни склонности, ни права рассуждать о таких проблемах, как авторство и датировка, или погружаться в дебри литературного анализа и анализа жанра. Я читаю Библию как рядовой читатель, вступая во взаимодействие с ее контекстом, стараясь понять изначальный замысел автора. Поскольку сам я зарабатываю на жизнь пером, я порой пытаюсь «заглянуть за кулисы» и угадать, почему автор выбрал определенный образ, создал непривычную метафору или начал свое повествование с этого момента, а не с какого–нибудь другого.

После главы, описывающей Ветхий Завет как целое, я поставил ряд глав, посвященных важнейшим разделам Библии: ее исторической части, пророкам, поэзии и притчам. Почему я выбрал именно эти книги? Освальд Чемберс сказал как–то, что Псалмы учат нас молиться, книга Иова — страдать, Притчи — жить, а Екклесиаст — радоваться жизни. Хотелось бы и мне относиться к чтению Библии с таким же ясным оптимизмом, но, боюсь, мой выбор — книга Иова, Второзаконие, Псалмы, Екклесиаст, пророки — отражает скорее мои сомнения и тревоги, а не надежду, что именно эти книги раскроют мне тайну жизни. Они стали для меня верными спутниками в моем паломничестве. В них я нахожу самого себя. Я пишу о них личностно и субъективно, не подвергая их анализу.

Я начинаю с книги Иова, поскольку уделил в своих работах немало места вопросам, поднятым Иовом. Многие ученые считают книгу Иова древней легендой, запечатленной в Библии, величественной драмой, события которой разыгрались еще до эпохи Авраама. Иов снимает все покровы с взаимоотношений между человеком и Богом — одинокий, нагой человек оказывается лицом к лицу с Господом. В Ветхом Завете часто повторяется одна и та же схема: Бог ограничивает Себя в пользу свободы человека. И тот факт, что книга Иова с ее мощным протестом против несправедливости Бога включена в Библию, усиливает значение этой схемы.

Я выбрал Второзаконие потому, что мне импонирует его интонация меланхолического реализма. Все иудеи спешили как можно скорее перейти реку и войти в Землю обетованную. Но старый мудрый Моисей счел необходимым остановиться и поразмыслить над суровыми уроками, которые его подопечные уже получили, и гораздо более жестокими бедами, с которыми им предстояло вскоре столкнуться. Теперь выражение «перейти Иордан» стало для нас обозначением духовного торжества. Поэтому можно предположить, что мы так и не усвоили основной смысл этой изумительной книги. Другой вариант этой же главы я написал для брошюры, прилагавшейся к мультфильму «Принц Египта». Этот фильм рассказывает историю Моисея и Исхода. В каких–то подробностях я следовал сюжету фильма, расцвечивающего новыми подробностями библейское повествование. Еврейские читатели этой книги были возмущены. Что это за пессимизм, фатализм и даже скрытый антисемитизм в произведении, посвященном великому чуду исхода? Редактор даже написал на полях возле одного из наиболее суровых пассажей: «Это еще откуда?». Мне пришлось объяснить, что все вызывающие протест цитаты заимствованы из Второзакония, книги, которая входит в священную Тору.

Я много лет пытался понять поразительные противоречия, заключенные в псалмах, и пришел к выводу: лучший способ осмыслить их — откровенно признаться в том, что меня волнует и тревожит. Когда я сделал это, Псалтирь превратился в мою самую любимую книгу. В хоре составивших его голосов мы можем различить все интонации, какие только могут возникнуть при общении с Богом.

Глава первая.

Стоит ли чтение Ветхого Завета наших усилий?

Мой брат, учившийся в библейском колледже, в пору своей легкомысленной юности любил шокировать группы верующих, цитируя свои «любимые стихи». Дав время всем остальным произнести благочестивые высказывания из Притчей, Послания к Римлянам или к Ефесянам, он поднимался и с непроницаемо серьезным лицом быстро говорил такую строчку:

Его соученики глубокомысленно морщились, пытаясь понять, какое духовное сокровище находит он в этой строке. И вообще, на каком языке он говорит?

К чему все это?

В этой книге рассказывается о том, как я начал читать Ветхий Завет и в конце концов полюбил его. Признаюсь, что сначала меня побуждали к чтению не слишком возвышенные мотивы: мне за это платили, потому что я редактировал «Библию для студентов». И все же спустя много лет после того, как «Библия для студентов» была издана и попала на полки книжных магазинов, я продолжал возвращаться к этому чтению.

И здесь мой читательский опыт совпал с тем, который я получил раньше, читая Шекспира. В приступе идеализма я дал новогодний обет осилить за год все тридцать четыре пьесы великого драматурга. Поездки, переезд через всю страну и другие обстоятельства вынудили меня продлить этот срок. И все же, к моему удивлению, осуществление этой задачи оказалось скорее удовольствием, чем тяжкой работой. Сперва приходилось разыскивать в словаре архаизмы, стараться не перепутать различных персонажей и приспособиться к трудному жанру пьесы. Однако вышло так, что по мере продвижения вперед я привыкал и к ритму, и к языку. Отвлекающие моменты отходили на второй план, и я с головой погружался в драму. Вскоре я уже с нетерпением ждал наступления вечера, отведенного для чтения Шекспира.

Я надеялся больше узнать о мире писателя и о живших в этом мире людях. Но на деле я гораздо больше узнал из этих пьес о своем собственном мире. Этот драматург остается неизменно притягательным для нас именно потому, что его гений позволил ему проникнуть в тайны людских сердец. Его искусство и ныне, через несколько столетий после его смерти, привлекает к нему читателей в Штатах, Китае, Перу, в самых разных уголках мира. В его драмах мы встречаемся с самими собой.

Через тот же процесс мне пришлось пройти и при чтении Ветхого Завета. От первоначального неприятия его я нехотя перешел к пониманию того факта, что обязан прочитать три четверти Библии. Преодолев первые препятствия (похожие на те, что возникли при знакомстве с Шекспиром), я почувствовал потребность читать дальше. Мне страстно захотелось получить то, чему эта книга меня учила. Наконец, я уже и сам хотел прочесть все тридцать девять книг, утолявшие во мне некий голод, не подвластный никакой другой книге, даже, полагаю, Новому Завету. Книги Ветхого Завета учили меня жизни с Богом — не тому, как следовало бы ее строить, а тому, как она строилась на самом деле.

Нелегко обрести награду, которую сулит нам Ветхий Завет. Чтобы привыкнуть к его текстам, потребуется и время, и немалое усилие. Всякое достижение, будь то в области скалолазания, игры на гитаре или спортивных состязаний, требует такого же упорного труда. Мы преодолеваем препятствия, потому что верим в грядущее вознаграждение.

Одного завета недостаточно

Христиане любой конфессии согласны по крайней мере в одном: мы знаем, что не можем удовлетвориться только Ветхим Заветом. Иисус Мессия принес нам «новый завет» и теперь, вслед за апостолом Павлом, мы можем воспринимать ветхозаветный период как подготовку к новой эре. Я безусловно согласен с этим. Однако я все больше убеждаюсь в том, что одним только Новым Заветом мы тоже не вправе ограничиваться. Сам по себе, без Ветхого Завета, он оказывается недостаточным для понимания Бога и нашего мира.

Для своей книги «Дары Иисуса» Томас Кахилл придумал подзаголовок: «Каким образом племя кочевников–номадов изменило образ наших мыслей и чувства». Он, безусловно, прав. Все основания западной цивилизации покоятся на краеугольном камне Ветхого Завета: вынь этот камень — и наша цивилизация рухнет. Кахилл указывает, к примеру, что иудаистский монотеизм привил нам веру в Великое Целое, в однородную вселенную, которая, будучи порождением единого Творца, может быть подвергнута научному исследованию и даже техническому преобразованию. Как ни смешно, первоисточником технологических достижений современного мира можно назвать племя, кочевавшее когда–то в пустыне.

Евреи дали нам и то, что Кахилл назвал «совестью Запада», а именно, убеждение, что присутствие Бога проявляется не столько в неких внешних феноменах, сколько в «тихом слабом голосе» совести. Бог любви и милосердия печется о всех Своих творениях, в особенности о человеке, созданном «по Его образу и подобию», и призывает нас поступать так же. Каждый человек на земле обладает Божественным достоинством. Повинуясь заповедям Бога, евреи подали пример для великих освободительных движений современной истории и первыми попытались создать справедливые законы для защиты слабых, угнетенных, различных меньшинств.

Согласно Кахиллу, без евреев

«Скорей скажи, как выглядит Бог»

Элен Сторки рассказывает, что с этой просьбой — «Скорей скажи, как выглядит Бог» — пятилетняя девочка обратилась к своему новорожденному брату, когда впервые увидела его в больничной палате. Она решила, что младенец, только что явившийся с Небес, должен обладать какой–то «внутренней информацией». К сожалению, малыш только гулил в ответ да закатывал глазки.

Ветхий Завет выполняет просьбу этой девочки. И его объяснение отличается от того, которое мы могли бы получить, если бы ограничили свое чтение исключительно Новым Заветом. Хотя Иисус и является «образом невидимого Бога», Он лишил Себя многих прерогатив Бога, чтобы сделаться человеком. Профессор Лэнгдон Джилки говаривал, что если евангельское христианство можно назвать ересью, то лишь потому, что оно пренебрегает Господом Отцом и Создателем, правящим всей человеческой историей и любым человеческим сообществом, в пользу Сына Иисуса, обращающегося лично к каждому — к его душе и судьбе.

Если бы мы располагали только Евангелиями, мы бы знали лишь ограниченного, чересчур очеловеченного и довольно слабого Бога — ведь Иисус закончил Свой путь на кресте. Именно это вызывало столь упорное сопротивление иудеев: несмотря на Свои дерзновенные претензии, Иисус не соответствовал их представлениям о Боге. Они отвергли Его потому, что с их точки зрения Он не годился на роль Бога. Откровение представляет нам иной портрет Иисуса — ослепительный свет, вершина славы, безграничная власть. И Ветхий Завет также предлагает нам совершенно другое изображение Бога. Мы нуждаемся в этом фоне, как нуждались в нем первые ученики Иисуса, чтобы оценить ту любовь, которая решилась на Воплощение. Только так мы сумеем понять, чем Бог пожертвовал ради нас.

Отказываясь от чтения Ветхого Завета, мы существенно обедняем свои знания о Боге. Бог — это не философская концепция, а Личность, действующая в истории. Это Он создал Адама, заключил завет с Ноем, призвал Авраама, назвал Себя по имени, представ перед Моисеем, и согласился жить в шатре посреди пустыни, чтобы быть рядом со Своим народом. С первой главы книги Бытия на всем протяжении Ветхого Завета мы постоянно видим, что Бог хочет открыться людям, желает, чтобы Его узнали. Ветхий Завет — это самое полное повествование о том, «как выглядит Бог».

Джон Апдайк заметил, что «мозги наши больше не приспособлены для почтения и преклонения». Даже сами эти слова звучат несколько старомодно, причем именно в той мере, в какой мы отклонились от верного понимания образа Божьего, запечатленного в Ветхом Завете. Мы уже не в состоянии ни принять этот образ, ни обоснованно отвергнуть его. Бог стал для нас чуждым и таинственным Другим, а не Тем Богом, Который казался нам таким предсказуемым. Этому Богу никто не может указывать, что Ему делать (именно об этом Господь гневно и грозно говорит Иову).

Можно ли назвать Бога благим?

Тысячелетиями евреи повторяли молитву: «Возблагодарите Бога всемогущего, ибо Господь благ и любовь его пребывает вовеки». Надо бы поразмыслить над этой молитвой, ибо ныне мы привыкли сомневаться как раз в этих двух утверждениях. Действительно ли Бог благ? В самом ли деле Его любовь пребывает вовеки? Достаточно беглого взгляда на прошлое или на заголовки сегодняшних газет — и любой разумный человек усомнится в справедливости этих утверждений. Вот и еще одна причина вглядеться в Ветхий Завет: в этой книге сами евреи вслух выражают сомнение в истинности своей же молитвы. Как и следует в любовных отношениях, они высказывают свои сомнения другому — Самому Богу — и получают от Него прямой ответ.

Из Ветхого Завета мы узнаем кое–что о действиях Бога — совсем не то, чего бы мы ожидали. Бог действует медленно, непредсказуемо, парадоксально. Первые одиннадцать глав книги Бытия полны сообщений о бесконечных поражениях и неудачах человеческой расы, которые поставили под вопрос весь замысел творения. Бог в двенадцатой главе намечает новый план, который должен исправить все эти ошибки: основные проблемы человечества будут разрешены благодаря тому, что Он изберет одно семейство, одно племя (Израиль, позднейшее название «евреи») и через посредство этого народа, который станет колыбелью Воплощения, сумеет исцелить всю землю и вернуть мир к первоначальному состоянию.

Начертав этот план, Бог приступает к его осуществлению весьма странными способами. В качестве родоначальника избранного племени Он призывает язычника из области, которая ныне называется Ираком, и подвергает его ряду испытаний. Причем большинство проверок этот человек не выдерживает. К примеру, в Египте Авраам выказал куда более низкую мораль, чем местные солнцепоклонники.

Пообещав произвести от Авраама потомство такое же многочисленное, как звезды в небе и песчинки на берегу моря, Бог затем демонстрирует чудеса исцеления бесплодия. Авраам и Сарра дожили до девяноста лет, прежде чем дождались первенца. Их невестка Ревекка тоже некоторое время не могла рожать, а их внук Иаков четырнадцать лет дожидался желанной ему невесты, которая также оказалась бесплодной. Три поколения бесплодных женщин — не слишком удачный способ положить начало великому народу!

Подобным же образом, пообещав Аврааму целую страну (до этого Авраам владел лишь участком для захоронения в Ханаане), Бог ведет Израиль кружным путем в Египет, где избранный народ пребывает четыреста лет, пока Моисей не возглавляет поход в Землю обетованную. Это злосчастное путешествие вместо ожидаемых двух недель продлилось сорок лет! Похоже, что у Бога часы идут иначе, чем у нас, нетерпеливых смертных.