Бег к смерти

Деревянко Илья

ГЛАВА 7

 

После смерти матери и брата ленивой Алисе Лычковой волей-неволей пришлось зарабатывать на пропитание самостоятельно. Правда, в замаскированном под горшок с кактусом и известном дочери тайнике покойной мадам Лычковой хранились две толстые пачки долларов по десять тысяч каждая, но... ленивая от природы Алиса безмозглой отнюдь не являлась! Более того, обладала шустрым, вертким умом и хорошо понимала – заначка предназначена на черный день, на самый черный. Ну, допустим, прожрешь ее, а дальше? Зубы на полку? Стало быть, надо изыскать способ добыть хлеб насущный, а «стратегический запас» без крайней надобности не трогать. Поскольку, кроме как вертеться перед зеркалом, делать избалованная девчонка ничего не умела, да и не хотела, она без колебаний выбрала «древнейшую профессию». Необходимо отметить, что действовала Лычкова-младшая крайне осмотрительно: на панель не выходила, «интимных» объявлений в газеты не давала. Умненькая Алиса отлично знала – работа проститутки опасна. Неизвестно, в чьи руки попадешь! Элементарно можно здоровья лишиться, а то и жизни.

Поэтому предусмотрительная Лычкова-младшая стала обслуживать исключительно старых друзей «безвременно почившей» Лилии Петровны: магов, «целителей», «психотерапевтов» и т. д.

Бизнес быстро пошел в гору. Друзья были старыми не только в переносном, но и в прямом, физиологическом смысле, а потому предложение «попользовать» симпатичную белокурую малолетку преимущественно оральным способом приводило пожилых полуимпотентов в бешеный восторг. Особую пикантность ситуации придавало то обстоятельство, что старательно работающая пухлыми розовыми губками юная минетчица – круглая сирота, дочь их близкой, ныне покойной знакомой и соответственно степень греховности возрастает в геометрической прогрессии! В общем, маститые чертопоклонники аж млели от восторга и расплачивались, не скупясь.

25 февраля 2000 года Алиса «обслужила» в шесть утра тощего плюгавого Шмуля Фишера, представлявшегося клиентам «академиком Высшей магии Петром Германом», получила оговоренную мзду и, спровадив Шмуля-Петра восвояси, улеглась дальше досыпать. Достаточно необычное время проведения сеанса объяснялось «техническими» особенностями дряхлой плоти «академика». Проблески вялой эрекции возникали у него лишь ранним утром, да и то если основательно потрудиться... Проспав вплоть до середины дня, Алиса лениво поднялась с постели, нюхнула «ради бодрости» кокаина (к наркотикам девушка пристрастилась одновременно с братом, но к более дорогим), умылась, собралась приготовить чего-нибудь перекусить, и тут неожиданно зазвонил телефон.

– Ал-ле-е-е? – мелодично пропела Лычкова-младшая, сняв трубку.

– Здравствуй, Алисочка! Говорит Андрей Кошелев! – услышала она на другом конце провода знакомый голос. – Нам надо обязательно встретиться!

– С какой стати? – презрительно фыркнула Алиса.

– С такой! – по-жеребячьи хохотнул Кошелев. – Я в курсе твоего бизнеса и на правах старого знакомого не прочь получить долю женской ласки. За хорошую плату, само собой!

– Тебе это не по карману! – надменно отрезала малолетняя проститутка, слышавшая о жалком положении бывшего компаньона Тараса.

– В корне ошибаешься, детка! – горделиво возразил Андрей. – На днях я удачно провернул прибыльное дельце. Денег – куры не клюют!.. А ты, Алисочка, мне давно нравишься, – умело придал голосу влюбленные интонации Кошелев. – Я твой страстный поклонник. Запал с первого взгляда! Матерью клянусь! Но раньше не решался признаться в чувствах... Короче, пятьсот долларов устроит?

Лычкова-младшая замялась в нерешительности.

– Тысяча! – учуяв ее состояние, удвоил цену Андрей.

– Ладно, подъезжай через час, – сдалась Алиса, повесила трубку на рычаг, взяла косметический набор, уселась перед зеркалом и стала усердно наводить макияж. Мысли девушки неотступно вертелись вокруг звонка новоиспеченного клиента. Она изначально презирала Кошелева до глубины души, не без основания считая Андрея безвольным, слабохарактерным типом. Прирожденным холуем с собачьим сердцем! На интимную встречу с ним Лычкова согласилась исключительно из корыстных побуждений. Тысяча долларов! С ума сойти! Целое состояние по нынешним временам! Столькоей еще никто не предлагал и вряд ли предложит впредь. А за подобный гонорар меркантильная Алиса была готова совокупиться с кем угодно, хоть с самым жутким уродом из Санкт-Петербургской кунсткамеры.

– Интересно, откуда у сопляка Андрюшки такие бабки? – аккуратно подводя тушью длинные густые ресницы, шептала Лычкова-младшая. – Небось ограбил кого-нибудь или убил по заказу... Впрочем, какая разница! Деньги не пахнут, а хлебать тухлую тюремную баланду (если попадется) ему, а не мне!

Алиса ни на миг не допускала мысли, что Андрей блефует насчет «прибыльного дельца» и уж тем паче злоумышляет против нее, «единственной-неповторимой». Всосав с молоком матери-ведьмы непомерную дьявольскую гордыню, она была стопроцентно уверена в собственной проницательности, а также в безусловной женской неотразимости. Кроме того, девушка помнила жадные, похотливые взгляды, которые полгода назад украдкой бросал «прихвостень Андрюшка» на ее гибкую точеную фигурку. «У болвана всегда слюнки при виде меня текли, но раньше он не смел и на метр приблизиться к сестре старшего компаньона, к дочери главной руководительницы их автомобильных афер! Зато сейчас, разбогатев, осмелел! К тому же мать с братом в могиле, тормознуть Кошелева не способны. А я вынуждена путанить. Вот он, разжившись гринами, и решил использовать единственный шанс воплотить в реальность свои давнишние онанистические грезы», – с непоколебимой уверенностью решила проститутка...

Покончив с косметикой, она надушилась французскими духами и набросила прямо на голое тело изящный полупрозрачный халатик, выгодно подчеркивающий и почти не скрывающий упругие девичьи формы.

– Ну иди, иди сюда, дурачок! – подготовившись к встрече, насмешливо улыбнулась она. – Тебя, Андрюшенька, я вытрясу как Буратино. Без копейки останешься! Хи-хи-хи!..

В дверь по-хозяйски позвонили. Посмотрев в «глазок», Алиса увидела на лестничной клетке чисто выбритого расфранченного Кошелева с букетом дорогих темно-красных роз в руках. Профессионально улыбаясь, Лычкова-младшая отворила дверь, ласково промурлыкала: «Заходи, Андрюша», и... в следующий момент, получив сильный удар кулаком в лицо, рухнула на пол...

* * *

Под предложенной Костылю «богатой хатой без облома» Андрей подразумевал жилище Лычковых, в настоящий момент заселенное одной лишь проституткой Алисой. Кошелев твердо знал две вещи. Во-первых, у Лилии Петровны всегда имелась внушительная «неприкасаемая» сумма валюты на черный день (о «стратегическом запасе» однажды хвастливо проболтался одурманенный наркотиками Тарас). Во-вторых, расчетливая Алиса наверняка до сих пор хранит баксы в неприкосновенности, очевидно, намереваясь вообще не притрагиваться к «стратегическому запасу». По крайней мере до выгодного в материальном плане замужества. В противном случае зачем ей сразу после похорон матери и брата начинать бойкую розничную торговлю собственным телом? О занятиях Алисы Кошелев узнал еще в дурдоме от знакомого наркомана из соседнего с Лычковыми двора, прибывшего на излечение в ту же клинику в начале сентября 1999 года. План раскулачивания «сучки белобрысой» созрел в мозгу Андрея в считанные секунды и был предельно прост: под видом богатого клиента проникнуть в квартиру бывших друзей-хозяев, двинуть девке по башке, связать ее, пытками и угрозами заставить указать тайник, а после строго-настрого предупредить: «Ежели, шалава, стукнешь мусорам – угодишь на кладбище к маме с братиком. Лично глотку перережу, а сам в тюрягу по-любому не сяду! Гы-гы, удивлена? Да я ж псих! Состою на учете. Вот справка, полюбуйся!» Вкратце обсудив детали операции, подельники принялись с воодушевлением претворять план в жизнь. Сперва Андрей, мастерски сыграв роль возжелавшего «любви» богатого фраера, договорился с Лычковой-младшей о встрече, потом побрился, причесался, расфуфырился в пух и прах (в кладовых Костыля нашлось достаточно шикарного ворованного тряпья) и бодро сказал напарнику:

– Трогаем, Гена! Золотые горы с нетерпением ждут нас!

Согласно кивнув, Геннадий набросил на плечи утепленную лисьим мехом кожаную куртку, а также сунул за пояс брюк пистолет «ТТ».

– На серьезное дело собрались! Мало ли чего! – со степенной важностью пояснил он. Костылев имел слабость воображать себя крутым, безжалостным, матерым гангстером, эдаким подобием персонажей скандально знаменитой американской киноленты «Криминальное чтиво». Кошелев не возражал. По дороге они прикупили в фирменном цветочном магазине букет роз (Костыль раскошелился). По тайному замыслу вдохновителя операции Андрея Кошелева, шипастые красавицы приобретались не только ради притупления бдительности жертвы. Не-е-ет! «Добрый» Андрюша предусмотрел для них и иное, сугубо «практическое», абсолютно не вяжущееся с прекрасным обликом и чарующим запахом оранжерейных аристократок применение. Когда Кошелев жал кнопку звонка, Геннадий стоял сбоку, за выступом стены, вне поля зрения «глазка»... Оглушив Алису «прямым справа в пятак», Андрей захлопнул дверь, вместе с Костылем подхватил бесчувственную проститутку под мышки, отволок в бывшую спальню Лилии Петровны, сорвал с Лычковой-младшей эфемерный халатик, торопливо связал обнаженную девицу заранее запасенными хозяйственным Костылем веревками и, сноровисто порыскав по хорошо знакомой квартире, отыскал некоторые предметы, способствующие развязыванию упрямых языков, а именно нож, паяльник и длинную вязальную спицу...

* * *

Очнувшаяся Лычкова-младшая сглотнула кровь (удар «страстного поклонника» вдребезги расквасил ей нос), ощутила на теле колкие упаковочные веревки, заметила краем глаза припасенный Кошелевым «инструмент» (уже подготовленный к применению) и зарыдала взахлеб.

– Глохни, лахудра! – прошипел склонившийся над пленницей Андрей со страшно перекошенной физиономией, в мутных глазах которого вспыхивали зловещие багровые искры. – Иначе язык отрежу да зенки выколю! Гы-гы!!!

Губ девушки коснулось холодное лезвие ножа, а перед глазами замелькало острие спицы. Алиса испуганно притихла.

– Акт первый, профилактический, – отрывисто бросил подельнику Андрей, беря с кровати большую пуховую подушку.

Костыль молча протянул Кошелеву раскаленный добела паяльник. Бывший младший компаньон Тараса погано осклабился, с силой зажал Алисе подушкой рот, острым коленом пригвоздил к полу содрогающееся потное тело и с нескрываемым удовольствием несколько раз подряд прижег концом паяльника нежную кожу. Проститутка забилась в диких конвульсиях боли. По ногам потекли желтоватые струйки мочи. Из плотно придавленного рта вырывалось надсадное мычание.

– Возьми, – вдоволь насладившись мучениями «сучки белобрысой», вернул Геннадию паяльник Андрей и вкрадчиво обратился к сестре покойного друга-покровителя: – Обещай не шуметь, тогда сниму подушку. А то ведь задохнешься, дура! Ну, согласна? Если да – мигни!

Лычкова-младшая усиленно заморгала. Кошелев отбросил подушку. До крови прикусив губы, девушка сдавленно застонала.

– Будешь паинькой, разойдемся мирно! – сипло пообещал Андрей. – Нам необходимо услышать от тебя лишь одно: где именно дражайшая Лилия Петровна спрятала, по выражению Тараса, «стратегический запас»? Ты лучше не упрямься, крошка, не вынуждай уродовать до неузнаваемости твое молоденькое аппетитное тельце! У меня в запасе прек-к-к-ра-а-асные сюрпризы! Например, розы! Да-да, розы! Прелестные цветочки, не правда ли? Как приятно любоваться на них, вдыхать волшебный аромат!.. Но есть обратная сторона медали... – На физиономии Андрея внезапно появилась отвратительная гримаса взбесившейся обезьяны. – У роз, помимо прочего, имеются шипы! – странно изменившимся, почти нечеловеческим голосом проскрежетал он. – Острые такие, длинные, коварные... Первый цветочек можно запихнуть в прямую кишку, второй – во влагалище, хе-хе... Ощущения неописуемые. Не желаешь ли попробовать, а?!

Истерично плачущая девчонка отчаянно замотала головой.

– А вот мне, представь, интересно посмотреть, каков получится натюрморт! – откровенно издевался Кошелев. – Допустим, этот бутончик! – Примерившись, Андрей выдернул из букета самую пышную розу.

– Умоляю, не мучьте! – взвизгнула белая от ужаса Алиса. – Полочка с кактусами! Крайний горшок слева... Там... под землей... в целлофановом пакете!

Отпихивая друг дружку локтями, подельники бросились потрошить заветный горшочек, а Лычкова-младшая, пока на нее не обращали внимания, принялась яростно грызть острыми зубами веревки на запястьях...

Алиса не соврала. На дне горшка под толстым слоем земли действительно лежали две пухлые, перетянутые резиночками и бережно упакованные в целлофан пачки зеленых заокеанских купюр. Грабителей захлестнула безумная радость. Начисто позабыв о Лычковой-младшей, успевшей, кстати, довольно быстро освободиться от пут, они огромными блохами скакали по комнате, ухая, охая, ахая и восторженно повизгивая. Между тем Алиса, воспользовавшись охватившей подельников эйфорией, осторожно поднялась с пола, тихонько приоткрыла не заклеенное на зиму окно, выпрыгнула наружу, удачно приземлилась в сугроб и, голая, окровавленная, побежала по улице, пронзительно крича:

– Люди добрые!!! Помогите!!! Позвоните в милицию!!!

– Б...дь!!! – дико заорал опомнившийся Андрей. – Перехитрила, сука драная!!!

Резким движением он вырвал из-за пояса остолбеневшего Костыля «ТТ», передернул затвор, досылая патрон в патронник, до пояса высунулся из окна, с демонической усмешкой на сиреневых губах прицелился в спину стремительно удаляющейся Алисы и плавно нажал на спуск. Пуля угодила точно под левую лопатку, насквозь продырявив сердце. Сделав по инерции пару неверных шагов, мертвая девчонка уткнулась носом в снег.

– Мудак!!! – завопил перепуганный Геннадий. – На хрена палил! Это ж голимая мокруха! Мы так недолго... – Ненароком заглянув в багровые глаза Андрея, в которых не осталось абсолютно ничего человеческого, Костыль мгновенно осекся.

– А я люблю мокруху! – жутким чужим голосом произнес Кошелев, выстрелив подельнику в грудь. – Очень люблю!– добавил он, всаживая вторую пулю в голову свалившегося на пол Геннадия...

Спустя минуту входная дверь сорвалась с петель под мощным ударом ноги. Андрей порывисто обернулся и встретился с суровым серо-стальным взглядом Виталия Федорова. В правой руке начальник СБ «Славянки» сжимал рукоятку табельного «макарова» со спущенным предохранителем.

– Брось оружие и останешься жив, – тихо, властно скомандовал Виталий.

– Ну-у-у не-е-е-ет!!! – сатанински расхохотался одержимый, вскидывая «ТТ»...

* * *

На месте происшествия Федоров оказался по чистой случайности. Он торопился на важную деловую встречу, но на Рябиновой улице внезапно образовалась гигантская автомобильная пробка, и Виталий, нетерпеливо посматривая на часы (время поджимало), свернул в объезд, на Гороховую. К злополучному дому Лычковых начальник СБ «Славянки» подъехал в самом финале разыгравшейся здесь трагедии. Он увидал бегущую босиком по проезжей части голую, зареванную, окровавленную, громко взывающую о помощи девчонку, моментально позабыл о «важной встрече», до отказа выжал тормоз и пружинисто выпрыгнул из машины. Почти сразу вслед за тем из окна второго этажа рявкнул выстрел, сразивший девчонку наповал. Чуть позже внутри дома приглушенно хлопнул второй и третий.

– Маньяк! Маньяк объявился! – по-кликушечьи заголосила толстая баба с авоськой, три минуты назад вышедшая из того самого подъезда.

– Однозначно маньяк!.. У него там десяток заложников!.. Одного за другим расстреливает!.. Самолет до Стамбула требует!!! – вразнобой вторила ей кучка незнамо откуда взявшихся всезнающих зевак обоих полов.

– Номер! Номер квартиры! Живо! – бестактно тряхнул за плечо голосистую тетку Виталий, выслушал сбивчивый ответ, крикнул окружающим: – Вызывайте милицию! В темпе, мать вашу!!! – и, выхватив из кобуры пистолет, вихрем взлетел на второй этаж. С разбегу высадив ногой прочную дверь, он столкнулся лицом к лицу с изменившимся до неузнаваемости, похожим на беса во плоти Андреем Кошелевым.

Вопреки клеветническим заявлениям зевак, никаких заложников в квартире не наблюдалось. Андрей был совершенно один, если не считать скорчившегося у ног Кошелева трупа чернявого, отдаленного похожего на жука мужчины.

– Брось оружие и останешься жив, – тихо, властно скомандовал Федоров.

– Ну-у-у не-е-ет!!! – сатанински расхохотался бесноватый, вскидывая «ТТ».

Оба выстрелили одновременно и практически в упор. Однако Господь Бог помиловал верного раба своего. Выстрел Кошелева лишь слегка задел левое плечо Виталия, а крупнокалиберная пуля федоровского «макарова» разворотила Андрею грудную клетку и отбросила мертвое тело к стене.

* * *

Милиция со «Скорой помощью» приехали весьма оперативно – пяти минут не прошло. Рану Федорову сноровисто обработали, перевязали и незамедлительно потребовали объяснений. Он предъявил документы, разрешение на ношение оружия и вкратце описал произошедшее. Остальное дополнили красочными подробностями сбежавшиеся соседи, оказывается, отлично знавшие, чтотут творилось... Дожидаясь окончания составления протокола, Виталий устало опустился в кресло. В комнате воняло потом, кровью, паленым мясом, пороховой гарью... и злом!!!

Неожиданно взгляд Федорова наткнулся на большой фотопортрет полной пожилой женщины с пронзительными черными глазами.

«Лычкова Лилия Петровна. 1949—1999 гг.» лаконично сообщала надпись печатными буквами на укрепленной под рамкой белой табличке в траурном ободочке.

– Умерла, сердешная. Прошлым летом. В один день с сыном Тарасом. Парень, говорят, отравился чем-то! – услужливо доложил Виталию один из соседей-понятых, седенький клочковатый дедок, сильно напоминающий старого взъерошенного скворца.

Федоров механически кивнул.

– А доченьку младшенькую, лапулю ненаглядную, тот негодяй сегодня прикончил, – продолжал «скворец», указывая на труп Кошелева. – Бедная Лиля небось в гробу перевернулась! Столько добра людям принесла, а взамен... Ай-яй, кошмар! – Дедок уныло повесил длинный горбатый нос.

– Она занималась целительством? – негромко спросил разговорчивого понятого Виталий.

– Да-да, многих вылечила! Особенно алкоголиков! Не счесть числа! – шепеляво залопотал клочковатый старикашка. – Большой души женщина была! Буквально святая!

– Вы ошибаетесь! – сквозь стиснутые зубы недружелюбно буркнул начальник СБ.

– Ась? Чего? – придурковато встрепенулся неряшливый «скворец».

– Да так, ничего! – Федоров демонстративно отвернулся. «Вот, Андрюха, и закодировался ты от пьянства, – с щемящей тоской в сердце подумал он, – «исцелился»... от жизни! Впрочем, сатана уничтожил и ту особу, которая преданно ему служила! Даже ведьмино потомство не избежало страшной безвременной кончины!.. Что ж, вполне закономерно. Глупо ожидать благодарности от злейшего врага рода человеческого!»

* * *

«Могут ли сатанисты ждать от рогатого „папаши“ отцовского покровительства?.. Калиостро внушал всем мысль о собственном могуществе, но трусливо выдал свои тайны суду инквизиции и сгнил в каземате. Кроули проповедовал: „Сатана – это свет и любовь“. Умер в нищете, в грязной лондонской гостинице от передозировки наркотиков... Чарльз Мэнсон стремился к безграничной свободе действий, а ныне отбывает пожизненное заключение... Тысячи юных гордецов в стремлении к обещанному „полету духа“ стали рабами руководителей сект... А там, за чертой смерти никакой благодарности они не дождутся. Там раздается смех инфернальных эгоистов: иди сюда, дурачок (на муки вечные. – И. Д.). Как хорошо, что ты не на небе, а здесь!» (Ю. Воробьевский. «Точка Омега». М., 1999, с. 227—228, 230).