Бег к смерти

Деревянко Илья

ГЛАВА 6

 

СЕМЬ С НЕБОЛЬШИМ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ.

ПЯТНИЦА, 25 ФЕВРАЛЯ 2000 ГОДА

Денек выдался погожий. В безоблачном голубом небе ярко светило солнце, отражаясь на снегу крохотными веселыми искорками. Щеки прохожих приятно пощипывал и румянил легкий бодрящий морозец. С утра столбик ртутного термометра показывал около десяти градусов ниже нуля – сущая безделица для средней полосы России. Где-то в отдалении радостно лаяла выведенная на прогулку собака. Вдоль тыльной стороны старого пятиэтажного «хрущевского» дома с наигранной беспечностью праздношатающегося оболтуса прохаживался худой иссиня-бледный человек неопределенного возраста с мутными, шальными глазами, одетый в старое поношенное пальто, давно не стиранные мятые джинсы, стоптанные ботинки и с вязаной черной шапочкой на голове. Лишь с огромным трудом в этом костлявом замызганном типе можно было опознать некогда опрятного, пышущего здоровьем, спортивного Андрея Кошелева двадцати пяти лет от роду. Андрея интересовало одно из окон на первом этаже. За ним в квартире номер 43 проживала двоюродная сестра Кошелева Ольга. Время от времени тусклый взгляд Андрея задерживался на слегка приоткрытой форточке заветного окна, и тогда по сизым губам парня проскальзывала тень злорадной усмешечки. Дело в том, что, по слухам, сестра получила от скончавшегося месяц назад мужа-коммерсанта богатое наследство. В настоящий момент Ольга лежала в больнице с сердечным приступом, и Кошелев намеревался самым бессовестным образом обокрасть больную родственницу. Нежелательных встреч с остальными обитателями квартиры Андрей не опасался. Он точно знал – десятилетняя дочь Ольги Аня находится в школе, а Анина бабушка Елена Ивановна, родная тетка Кошелева, десять минут назад отправилась за покупками на рынок и вернется не ранее чем через час. Приоткрытая форточка предназначалась семейному любимцу коту Барсику, не желавшему подолгу сидеть взаперти и то и дело совершавшему глубокие рейды по окрестным дворам в поисках различного рода кошачьих развлечений. В общем, «почва» для кражи – лучше не придумаешь! Оставалось дождаться благоприятного момента, когда поблизости не останется ни единого свидетеля, залезть на невысокий карниз, через форточку открыть оконные шпингалеты и пробраться вовнутрь к «сокровищам Али-Бабы» (так мысленно окрестил Кошелев наследство покойного супруга Ольги)... Став законченным наркоманом в считанные недели, Кошелев до сих пор не подох подобно Тарасу по одной простой причине. Бросившемуся по приказу ведьмы под автомобиль Андрею пришлось долго проваляться по больницам: сперва в травматологии со сломанной ногой, разбитой головой и вывихнутым плечом, потом, как только установили его личность, – в психушке. Вы скажете, что согласно нынешнему законодательству принудительное психиатрическое лечение назначается исключительно по приговору суда. Да! Но не в таких случаях, как с Андреем. Ведь он пытался совершить сначала убийство, а потом самоубийство. Короче, опасен для окружающих. В результате бывшему «младшему компаньону» скончавшегося от передозировки Тараса пришлось провести около полугода под бдительным присмотром психиатров. Те без особых проблем сняли наркотическую ломку, добросовестно обследовали пациента, настойчиво поинтересовались мотивами совершенных деяний, душевным состоянием Андрея в момент нападения на Федорова и, едва услышав про таинственный «голос», с ходу поставили звучный наукообразный диагноз: «галлюционидно-параноидный синдром шизофрении», а также прописали курс лечения нейролептиками: тиопроперазином, галоперидолом и т. д. Пребывая в стенах дурдома, Кошелев не терял даром времени, а именно свел знакомство с неким Геннадием Костылевым по прозвищу Костыль (речь о котором еще пойдет в дальнейшем). Вечерами в курилке они подолгу беседовали, шепотом обсуждая планы на будущее... Костыль выписался в конце октября, Андрей двумя месяцами позже, в канун Нового года, и незамедлительно сел на иглу по-новой, отпраздновав таким образом наступление третьего тысячелетия. А насчет «шизофрении»... Гм-м, на первый взгляд могло показаться, будто Кошелев и впрямь от нее избавился. Так считали психиатры, так думал сам Андрей. И действительно, неведомый голос больше не звучал в мозгу, не командовал, не угрожал... Значит, ушел под воздействием современных психотропных препаратов? Нет, господа хорошие, не обольщайтесь! Нечистого духа нейролептиками не выгонишь! Плевал он на них с Эйфелевой башни! Молчание голоса объяснялось другой причиной: с течением времени демон ухитрился столь успешно овладель душой жертвы, что больше не считал необходимым открыто обнаруживать свое присутствие. Теперь он попросту камуфлировал команды под якобы собственные мысли Кошелева...

Деньги на дозы Андрей добывал путем разбойных нападений и квартирных краж.

К кражам Кошелев относился лучше, чем к грабежам, но вовсе не из-за отвращения к насилию. После «лечения» у ведьмы Лычковой он приобрел помимо прочего ярко выраженные садистские наклонности. Нелюбовь Кошелева к грабежам объяснялась сугубо прагматическим расчетом – «Стремно!». Конечно, наброситься на школьника, слабосильную старушку-пенсионерку или пьяненького мужичка-работягу хилой комплекции просто, но... много с них не поимеешь! Так, гроши. В лучшем случае на одну дозу. А с крутыми ссориться чревато, в чем наркоман имел несчастье дважды убедиться на личном горьком опыте. Однажды поздно вечером Андрей попытался ограбить вдребезину пьяного бандитской внешности мужчину с толстенной золотой цепью на шее, который с огромным трудом выкарабкивался из новенькой красивой машины. Андрей рассчитывал на богатейший улов, но... уклюкавшийся до поросячьего визга браток (а может, сотрудник какой-нибудь спецслужбы, или солидной охранной структуры, или... Да кто их нынче разберет!)... В общем, намеченная «жертва», не мудрствуя лукаво, выхватила пистолет, и Кошелеву пришлось улепетывать сломя голову, по-заячьи петляя, спасаться от выстрелов, иногда падать ничком в снег, снова вскакивать и снова драпать... Пули не попали в цель лишь благодаря тяжелейшей степени опьянения владельца толстой золотой цепи и красивой машины... Второй раз Андрей подстерег в темной подворотне солидную женщину в норковой шубе, угрожая кухонным ножом, вырвал у нее сумочку (где впоследствии оказалось пять тысяч рублей), стащил с запястья золотой браслет и, ликуя, смылся.

Спустя ровно сутки за Кошелевым пришли. Нет, не милиция, а муж ограбленной женщины, носящий имя Николай, с двумя свирепого вида плечистыми друзьями. Николай оказался тесно связан с... ну вы сами понимаете, и поиски заняли совсем немного времени. Сначала Андрея заставили вернуть браслет, сумочку, деньги (в том числе возместить уже потраченную сумму), а затем затолкнули в машину и увезли на заброшенное старое кладбище «получать моральную компенсацию». Там Кошелева жестоко избили (вышибли несколько коренных зубов, опустили почки, сломали пару ребер), под дулом пистолета заставили испражниться «по-большому» и сожрать собственное дерьмо. Далее один из экзекуторов предложил «кастрировать пидораса», достал из-за пазухи финку, но... неожиданно в ход событий вмешался не кто иной, как Николай.

– Не пачкай руки, Вася! – брезгливо сказал он приятелю. – Наркоша достаточно получил... Но не дай бог попробуешь по-новой! Тогда живьем в землю зарою! Обещаю! – обратился он к трясущемуся, перемазанному экскрементами Андрею и рявкнул: – Катись, выродок!!!

Итак, умудренный плачевным опытом, Кошелев предпочитал воздерживаться от разбойных нападений и прибегал к ним в самых крайних случаях, когда ну нигде больше не получалось добыть денег на дозу! Жертвами наркомана становились, естественно, только слабые, беспомощные, фактически нищие люди. Существенной прибыли они, понятно, не приносили...

Кошелев воровато оглянулся. Наконец-то! Примыкающий к задней стене дома дворик был пуст, как голова фашиствующего молодчика со свастикой на рукаве, истерично орущего «Хайль Гитлер!» под усатеньким лупоглазым портретом давным-давно жарящегося в преисподней Адольфа Шикльгрубера. Забравшись на карниз, Андрей через «кошачью» форточку открыл окно, ступил на подоконник и спрыгнул вниз на разукрашенный синими цветочками пушистый ковер. Выпрямившись, он прислушался: «Чем черт не шутит! Вдруг племянница, притворившись больной, слиняла из школы и бездельничает, зараза! В телевизор пялится!»

Прошло несколько томительных секунд. В безлюдных комнатах не раздавалось ни звука. «Чисто!» – с облегчением убедился Кошелев и суетливо занялся поисками сокрытых богатств, грубо выворачивая содержимое шкафов, тумбочек, сбрасывая с полок книги, шаря под ванной, за унитазом... Андрею не везло. Ничего похожего на «сокровища Али-Бабы» он не находил.

– Где ж сука паршивая заныкала золото, доллары? – беспорядочно разбрасывая вещи и роняя мебель, с ненавистью рычал наркоман. – Гнида, мразь, шлюха подзаборная!!! Чтоб ты сдохла в своей больнице!!!

Миновало десять минут, пятнадцать, двадцать... Результат по-прежнему оставался нулевым. Между тем неумолимо надвигался час, когда Андрею надлежало сделать очередную инъекцию героина. Появились первые признаки коварно подкрадывающейся ломки. Кошелев стал ощущать себя глубоко несчастным, брошенным, никому не нужным. На глаза навернулись слезы. Одновременно Кошелева охватила болезненная, гипертрофированная нервозность. Он начал бесцельно метаться по квартире, натыкаться на стены и бормотать бессвязные жалобы-ругательства. Неожиданно в прихожей послышался металлический скрежет отпираемого замка. «Тетка-стерва вернулась раньше обычного, – со звериной яростью подумал Андрей. – Не успел! Или придушить старую крысу да закончить «работу»? Нет, к сожалению, нельзя! Подозрения однозначно падут на меня! И ломка, ломка на подходе!.. Выход один – бежать к Костылю! Но улова-то нет!.. Дозу задарма не дадут! О е-мое-е-е!!!» Запаниковавший наркоман сгреб в охапку первое, что подвернулось под руку – стоящий на видном месте видеомагнитофон, – и с разбегу сиганул в распахнутое окно...

* * *

– Боже милостивый! Грабители! Мы разорены! – отперев дверь, увидав разгромленную квартиру и выронив тяжелые хозяйственные сумки, прошептала побелевшими губами Елена Ивановна. – Петя умер! Оля в больнице! Чем кормить ребенка? Бедная Анечка!

Минут через пять, оправившись от первоначального шока, она, тяжело дыша, бросилась проверять заветный тайник, хранящий пятнадцать тысяч долларов, оставшиеся от покойного зятя. К величайшей радости женщины, деньги оказались на месте.

– Слава тебе господи! – истово перекрестилась Елена Ивановна, в изнеможении опускаясь на стул.

Пропажу видеомагнитофона она обнаружила лишь по прошествии получаса.

«Взбесившийся наркоман в окно залез, благо первый этаж, пытался найти деньги... но не получилось. Тогда он схватил первый попавшийся ценный предмет да понесся менять на свое дьявольское зелье! – пришла к справедливому умозаключению женщина. – Надо от греха подальше установить на окнах железные решетки».

Добродушной Елене Ивановне и в голову не приходило, что взбесившимся наркоманом был не кто иной, как ее любимый племянник Андрюша...

* * *

Геннадий Костылев по прозвищу Костыль – приземистый, обрюзгший, черноволосый, смахивающий на навозного жука ровесник Кошелева – промышлял перепродажей краденого и розничной торговлей героином, который, кстати, сам активно употреблял. Геннадий жил один в однокомнатной квартире на третьем этаже девятиэтажного многоподъездного дома, по стечению обстоятельств расположенного неподалеку от городского морга. Большую часть его жилплощади заполняли различные коробки и свертки. Костылев поддерживал тесные связи с несколькими заядлыми наркоманами и зачастую вместо денег соглашался принять от них товар. По наидешевейшим расценкам, естественно... К нему-то и прибежал взмыленный, находящийся на пороге ломки Андрей. Успевший вовремя ширнуться Костыль встретил взбудораженного Кошелева понимающим взглядом и молча, посторонившись, запустил вовнутрь.

– Вот! – выпалил Андрей, поставив на стол уворованный у тетки видак. – Японский! Отдам за тысячу или рассчитаемся прямо «герасимом». Один грамм.

– Ну ты, брат, ляпнул сгоряча! – трагически развел короткопалыми волосатыми руками Геннадий. – Тысяча! Гм-м... Аппарат не новый, без документов и, как тебе известно, абсолютно не дефицитный в нынешние, изобилующие видеотехникой времена... Короче, нереально! Ты уж, дружище, не обессудь, я не занимаюсь благотворительностью! Не по карману!

– А с-сколько р-реально? – содрогаясь в ознобе, прохрипел Кошелев. Госпожа ломка потихоньку вступала в законные права. Резко подскочила температура. Андрея тошнило, лихорадило, трясло. Тело наполнялось тупой изнуряющей болью. – С-с-сколько?! – с придыханием повторил наркоман, с ужасом осознавая, что вскоре станет го-о-о-ораздо хуже!

– Максимум двести пятьдесят рублей или, если натурой, 0,25 грамма, – с притворным сокрушением вздохнул оборотистый Костыль. – Больше просто несерьезно!

Проклятая ломка стремительно набирала обороты. Суставы, кости Андрея, казалось, начали перемалываться гигантской невидимой мясорубкой... 0,25 грамма составляли одноразовую дозу Кошелева (а следовательно, обеспечивали на целых шесть часов отсутствие ломки) и потому, не в силах больше терпеть все нарастающие адские муки, он выдавил со стоном:

– Л-ладно! Д-д-давай натурой! Д-д-давай!!!

Получив маленький пакетик с вожделенным зельем, Андрей, испросив разрешения хозяина квартиры, прошел на кухню, бережно ссыпал белый, слегка розоватого оттенка порошок в специальную изогнутую ложку с замотанной изолентой ручкой, добавил воды, подогрел содержимое ложки на огоньке зажигалки до кипения, извлек из кармана шприц, намотал на кончик иглы кусочек ваты, втянул сквозь вату раствор в шприц и, с огромным трудом разыскав на теле более или менее целую вену, сделал инъекцию.

После этого Кошелев расслабленно опустился прямо на грязный, заплеванный пол и блаженно прижмурил глаза, ловя знаменитый кайф наркомана, заключающийся все-навсего во временном отступлении дьявольской ломки...

* * *

– Эксплуатируешь ты нас, Гена, – развалясь на диване и попыхивая сигаретой, хмуро бурчал Андрей. – Видаку от силы полгода, а ты двести пятьдесят рублей... Некрасиво выходит!

– Зато дозу своевременно получил! Помнишь поговорку: «дорога ложка к обеду»? – цинично усмехался устроившийся в кресле напротив Геннадий. – К тому же учти степень риска при дальнейшей реализации! Барахлишко-то краденое. Могу спалиться запросто! Да и навариваю я на вещичках сущую ерунду! Только-только на насущные потребности хватает. – В первую очередь Костыль имел в виду, конечно же, наркотики.

– Другое дело – упакованную хату взять, – заметно оживившись, продолжил Геннадий. – Битком набитую баксами, брюликами... Деньги там небось не меченые, камушки я имею возможность загнать серьезным, надежным людям по настоящей цене, при полном сохранении тайны сделки, а не грязным базарным чуркам, с которыми сейчас волей-неволей приходится якшаться. Черножопые стремятся заполучить по дешевке телик, видик и т. д. Но раскалываются в ментуре, как гнилые орехи, при первом же шухере, стоит менту им издали кулак показать.

– «Упакованная» хата... – нежно повторил Геннадий. – Тогда навара по гроб жизни хватит. И тебе, и мне. Представляешь, лафа: ни о чем не беспокоишься, круглые сутки отдыхаешь и знай себе ширяешься высококачественным «герасимом», без примесей!

Круглые глаза Костыля замаслились. Некрасивая угреватая физиономия приобрела сладкое, мечтательное выражение. Впрочем, практичный Геннадий быстро спустился на землю с заоблачных высот.

– К несчастью, столь идеальный вариант малоправдоподобен, – раздраженно, отрывистым голосом заговорил он. – Нужна конкретная наводка, точное знание месторасположения загашников! В противном случае либо облом вроде твоего сегодняшнего, либо «веселое» путешествие по этапу. Третьего не дано!

Вспомнив о неудаче с теткиной квартирой, Кошелев кисло сморщился, но тут его внезапно посетила весьма интересная идея.

– Ха-а-а-та! – нараспев произнес Андрей. – Богатая хата с баксами, с брюликами... Есть такая на примете, и если по-умному, то возьмем без облома! Однако мне потребуется твое непосредственное участие. В одиночку не справлюсь!

– Ну-ка, ну-ка, выкладывай! – мигом навострил уши Костыль.

Выслушав предложение Андрея, Геннадий надолго задумался. Он тщательно взвешивал все «за» и «против», оценивал степень риска и рентабельность мероприятия.

– А сучонка не проболтается впоследствии? – приняв наконец решение, так... ради профилактики поинтересовался Костылев.

– Ни в коем разе! – ощерившись в зверском щербатом оскале, заверил Андрей. – Она ссыкливая! Не посмеет!..