Бег к смерти

Деревянко Илья

ГЛАВА 4

 

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ.

СРЕДА, 21 ИЮЛЯ 1999 ГОДА

Андрей проснулся без пяти шесть утра, взглянул на часы и, чувствуя неумолимое приближение ломки, принялся торопливо готовить очередную инъекцию героина. Начав с «травки», он вскоре почти синхронно с Тарасом пересел на иглу, и теперь Кошелеву, дабы нормально функционировать, требовались ежесуточные четыре дозы – по 0,25 грамма в каждой. Обещанный Лычковым «райский кайф» повторился ровно столько раз, сколько потребовалось времени (совсем, кстати, немного!), чтобы поставить Андрея в жесткую героиновую зависимость, и... бесследно исчез! Отныне Кошелев был вынужден регулярно вводить себе наркотик лишь во избежание чудовищной ломки, при одном воспоминании о которой кожа покрывалась ледяным потом, сердце порывалось выскочить из груди, а все поджилки начинали одновременно судорожно трястись. Завершив приготовления, Андрей наполнил шприц вожделенной прозрачной жидкостью, отыскал на левой руке «рабочую» вену, сделал укол, бросил шприц в выдвинутый ящик письменного стола и, опустив веки, расслабленно плюхнулся в кресло, с невероятным облегчением ощущая, как отступает, проваливается в глубины ада уже практически настигнувшая его зверская ломка. Посидев без движения минут пять, Кошелев открыл глаза, глубоко вздохнул, закурил сигарету, щелкнув пультом дистанционного управления, включил видеодвойку и, лениво жмурясь, начал смотреть какую-то дебильную американскую комедию (из новых).

Сегодня Лилия Петровна нежданно-негаданно дала Андрею выходной, и Кошелев еще не представлял, чем конкретно займется. Тем не менее сам факт получения выходного радовал. За истекшие два месяца Андрей изрядно вымотался и не только благодаря наркоте. С каждым днем их с Тарасом совместный бизнес шел все хуже и хуже. Крутиться приходилось с утра до поздней ночи, а толку – пшик! Доходы стремительно сокращались. Получалось, как в известной прибаутке про свинью: «визгу много, шерсти мало!» Хорошо хоть на дозы пока хватало... На экране комики из породы «Мade in USA» вытворяли черт-те что: заклеивали друг другу тортами физиономии, блевали на голову соседу по обеденному столу, смачно портили воздух в общественных местах, корчили дурацкие рожи и так далее в том же духе. В промежутках между разнообразными скотскими выходками они щедро сыпали плоскими, вульгарными остротами. Сие непотребное действо сопровождалось периодическими взрывами записанного на пленку истерического хохота за кадром. Так режиссер давал понять среднестатистическому американцу (или американоподобному зрителю), где именнонужно смеяться. Отупевший от наркотиков Кошелев послушно гоготал вместе с фонограммой в указанных местах. Без пятнадцати восемь фильм закончился традиционным хеппи-эндом.

Андрей нажал на пульте кнопку «STOP», закурил новую сигарету и неожиданно ощутил дикий, неистовый приступ темной удушливой злобы. Зубы оскалились, глаза вылезли из орбит, челюсть судорожно затряслась, к вискам прилила кровь, а сердце забилось в два раза быстрее обычного. Грязно выматерившись, Кошелев швырнул в стену пульт, но злоба не ослабла, а, напротив, многократно усилилась. Перед помутившимся взором Кошелева закувыркались аляповато-яркие разноцветные треугольники. Горло медленно сдавливала невидимая петля. Чугунно-отяжелевшие легкие с огромным трудом впускали-выпускали воздух. Спустя несколько секунд откуда-то со стороны к Андрею пришла непоколебимая уверенность – он обязательно должен кого-то убить, иначе попросту задохнется, и вскоре Кошелев понял, кого конкретно– начальника службы безопасности фирмы «Славянка» Федорова Виталия. Едва Андрей уяснил задачу, его самочувствие отчасти улучшилось: взгляд прояснился, «удавка» ослабла, дыхание более или менее стабилизировалось, а прямо в мозгу Кошелева вкрадчиво зашептал гипнотизирующий демонический голос: «Он виновен во всех твоих бедах, из-за него ухудшился бизнес, пошла наперекосяк жизнь. Избавься от злодея, и все наладится! Избавься... избавься... избавься!!!»

– Да-да, верно, так и поступлю! Сегодня же! – заикаясь, бормотал наполовину спятивший наркоман. Самое интересное, что Андрей не считал вышеописанное воздействие на психику чужим вмешательством! С момента завершения «лечебного сеанса» у колдуньи Лычковой голос посещал «подопечного» регулярно, в любое время суток. Иногда давал «ценные» советы (например, у кого из розничных торговцев в настоящий момент подешевле приобрести наркотик). Таким образом, голос давно уже сделался привычным, своим... «Встреться с ним под благовидным предлогом, на правах старого знакомого, – продолжал поучать бес. – Заговори зубы, усыпи бдительность, отвлеки внимание и с ходу мочи! Фактор внезапности сыграет в твою пользу!»

Завершив инструктаж Кошелева, демон умолк. Далее зомбированный Андрей действовал «самостоятельно». Он обшарил квартиру в поисках оружия, сначала хотел взять «на дело» большой кухонный нож, но в конечном счете отдал предпочтение топору. «Против ножа Виталик небось приемчики разные знает, а топор – штука серьезная. Попробуй, хе-хе, заблокируй!» – укладывая в спортивную сумку «инструмент», злорадно думал одержимый. Затем Кошелев позвонил домой Федорову (втайне надеясь, что тот пребывает в очередном запое), но, услышав лаконичный ответ Татьяны: «Уехал на работу», бросил трубку на рычаг, изрыгнул витиеватое проклятье и начал торопливо одеваться...

* * *

Центральный офис «Славянки» находился в одном из престижных районов столицы и занимал целых три этажа в высотном, помпезном, но добротном здании сталинской архитектуры, в котором обосновались по крайней мере еще семь-восемь разнокалиберных фирм. Тем не менее вход в «Славянку» был отдельным и постоянно охранялся вооруженным табельным пистолетом секьюрити. Сегодня на проходной дежурил Павел Якушев.

– Андрюха, какими судьбами? – завидев высадившегося из красной «восьмерки» и суетливо подбежавшего к дверям Кошелева, удивленно воскликнул он.

– Я к Виталику, – намереваясь пройти вовнутрь, бормотнул Андрей.

– Зачем? – закрывая грудью проход, поинтересовался Павел.

Якушева сразу насторожили мутные, блуждающие глаза бывшего коллеги, крайне неприятное, злое выражение сильно изменившегося, испитого лица и странно-лихорадочная манера поведения.

– Зачем? – настойчиво повторил он.

Кошелев замешкался с ответом. «Ты раздобыл сверхважную информацию, напрямую затрагивающую вопросы безопасности фирмы, и должен незамедлительно переговорить с Виталием. Конфиденциально!» – прошипел внутри головы наркомана инфернальный советчик.

– Я раздобыл сверхважную информацию, напрямую затрагивающую вопросы безопасности фирмы, и должен незамедлительно переговорить с Виталием. Конфиденциально! – попугайски отчеканил Андрей.

– А что у тебя в сумке? – не отставал дотошный Паша.

«Возмутись», – порекомендовал голос, и Кошелев «возмутился».

– Гаубица, блин!!! Баллистическая ракета!!! – с истошной визгливостью, заставившей бы подохнуть от зависти самую скандальную базарную торговку, завопил он. – Атомная бомба с часовым механизмом, замаскированная под бетономешалку! Плюс удостоверение профессионального террориста, подписанное лично Басаевым и Хаттабом! В придачу можешь обшарить каждый миллиметр моей одежды! Капсулу с боевыми отравляющими газами в прямой кишке поискать! А ногти у меня сплошь контактным ядом намазаны! Раздевай догола, вызывай ФСБ, экспертов, а заодно саперов и «Службу спасения»! Ну, что рот разинул?! Давай, Паша, действуй!!! Авось орден дадут!

– Ладно, Андрюха, не психуй! – подавленный яростным натиском Кошелева, смутился Якушев. – Проходи, Виталий на первом этаже, в комнате охраны, проводит инструктаж...

* * *

Комната охраны представляла собой почти лишенное мебели (если не считать стола, стула и длинной лавки у стены) просторное светлое помещение. Недостаток мебелировки объяснялся не скупостью хозяина фирмы, а рационалистическим расчетом начальника службы безопасности. Комната охраны по совместительству выполняла функции временного спортзала. Последние полтора месяца Федоров в часы незапланированного досуга (допустим, если Борисов, запершись в кабинете с пуленепробиваемыми стеклами, устраивал длительные совещания) собирал здесь оставшихся не у дел секьюрити, кроме тех, кто сторожил входы-выходы, и проводил с ними факультативные занятия по рукопашному бою, обучая ребят некоторым специфическим приемам из арсенала спецназовцев, которые позволяли федоровским воспитанникам без особого труда расправляться в рукопашной схватке и с каратистами, и с боксерами, и с борцами. Сам Виталий впервые познакомился с УНИБОС, проходя срочную службу в спецназе, в Афганистане. В последующие годы он, черпая из разных, но неизменно надежных источников, постепенно расширял круг познаний и особенно преуспел в данной области, воюя в Чечне под чутким руководством командира взвода спецназа ВДВ старшего лейтенанта Олега Авдеева, ныне более известного как Бритый. Скрестив руки на груди, Федоров неторопливо расхаживал вдоль скамейки, на которой чинно расселись сотрудники, благоговейно внимающие каждому слову начальника...

– Особых проблем на данный момент не предвидится. Последние, с кем мы враждовали, – азербайджанцы, но им вправили мозги. Вряд ли сунутся, – услышал тихонько зашедший в комнату Андрей низкий, приятный, слегка хрипловатый бас Виталия. – Однако... береженого бог бережет! При нашей профессии нельзя расслабляться ни на миг! Возможно, есть некие «подводные» камни, о которых мы не знаем. Поэтому еще раз подчеркиваю – ни вкоем случае не расслабляться, не почивать на лаврах!!! В то же самое время некоторые из вас этого, похоже, не понимают! – Тут стальной взгляд начальника СБ остановился на персональном шофере Борисова Дмитрии Королеве. – Сотню раз тебе втолковывали – не парковать «Мерседес» шефа над канализационным люком! – В голосе Виталия зазвучали раздраженные, сердитые нотки. – Сотню раз объясняли: человек, имеющий план подземных коммуникаций города или просто взявший в проводники опытного диггера, способен, улучив момент, присобачить намагниченную бомбу к днищу автомобиля спустя минуту после того, какребята проверили машину миноискателем! К несчастью, подобные умники водятся не только в модном телесериале «Улицы разбитых фонарей», но и на самом деле. Мне лично известны по крайней мере два аналогичных факта... А ты, Дима, вчера поставил!

– Извини, Виталий, больше не повторится, – сконфуженно пробормотал Королев, светловолосый, коротко стриженный парень лет двадцати с небольшим. – До сих пор не пойму, как так получилось? Не иначе черт попутал!

– Не исключено! – на полном серьезе согласился Федоров. – Между прочим, не мешало бы освятить машину! Да и ты, Дима, о Боге не забывай! Ладно, приступайте к работе, – помолчав секунд тридцать, с ворчливым добродушием распорядился он. Охранники «Славянки» деловито направились к выходу.

– Я к тебе, Виталий, – посторонившись и освободив им дорогу, глухо произнес Андрей.

* * *

Начальник службы безопасности ощущал себя в превосходной физической и моральной форме. Ровно два месяца назад он собственными силами выбрался из описанного нами в первой главе запоя: проспал ночь, в субботу утром, решительно отвергнув предательскую мыслишку об «опохмелке», отмок в горячей ванне, отпился чаем, минералкой... В воскресенье сходил в православный храм, исповедался, получил от батюшки благословение и спустя неделю приехал в город Серпухов в Высоцкий мужской монастырь к чудотворной иконе Божьей матери «Неупиваемая чаша». В тот же день Виталий целиком и полностью избавился от алкогольной зависимости. К спиртному его больше абсолютно не тянуло, хотя в особых ситуациях Федоров мог, «не заводясь», выпить две-три рюмки в хорошей компании и по случаю большого праздника, как, например, недавно на крестинах новорожденного племянника Вити – сына своей младшей сестры Ирины. Одновременно с регулярными «штопорами» бесследно исчезли многочисленные хвори, внутренние органы ни разу не напоминали о себе... Едва завидев явившегося без приглашения Кошелева, Виталий неприятно поразился произошедшей с парнем метаморфозе. Поразили Федорова вовсе не испитое, осунувшееся лицо Андрея, не исхудавшая фигура, не болезненно-дерганые телодвижения (мало ли, может, захворал человек?). Настораживало другое – под внешней, телесной оболочкой парня явственно угадывалось постороннее, гадкое, враждебное присутствие.

– С чем пожаловал? – испытующе оглядывая бывшего сотрудника, ровным тоном осведомился начальник СБ.

Кошелев без запинки выложил подсказанную на проходной демоном басню «о сверхважной информации, напрямую затрагивающей вопросы безопасности фирмы».

«Врет, – убежденно подумал Виталий. – Стопроцентно врет! Что-то тут нечисто».

– Конкретизируй, пожалуйста! – попросил он, тщательно фиксируя малейшие движения Кошелева.

«Наплети про документы в сумке, достань топор и, не давая опомниться, бей!» – посоветовал одержимому демон.

– Я принес документы, – вслух сказал Андрей. – Вот, взгляни сам. – Он расстегнул «молнию», выхватил топор и с размаху рубанул стоящего неподалеку Федорова по темени. Однако Виталий недаром долгие годы изучал изощренную технику УНИБОС, да в придачу прошел две войны, где ему неоднократно доводилось сходиться врукопашную с вооруженными озверелыми моджахедами, которых тоже готовили опытные инструкторы. Федоров действовал скорее рефлекторно, нежели осознанно. Резко сорвав дистанцию, он заблокировал правую руку Андрея так называемой «вилкой», безжалостно вывернул кисть (топор со стуком упал на пол) и задней подножкой под обе ноги повалил Кошелева на спину. Из положения лежа Андрей попытался ударить Виталия пяткой в пах, но тот легко защитился согнутым коленом и двинул в ответ начавшего садиться Кошелева обратной стороной ступни чуть выше переносицы. Андрей опрокинулся навзничь, больно ударившись затылком о деревянные доски пола. Сознание его меркло, ускользало. Кровь из разбитых бровей заливала глаза.

– Почему, подонок, напал? Топор приволок! Специально небось подослан!.. У-у-у, сволочь!!! – проваливаясь в беспамятство, услышал он напоследок негодующе-возмущенные крики сбежавшихся на шум борьбы секьюрити. Затем все звуки исчезли, и черная бездонная дыра окончательно поглотила Кошелева...

* * *

Андрей очнулся минут через сорок. За это время его успели обыскать, крепко связать, а учрежденческий врач наложил на рассеченные брови швы и мокрым полотенцем стер кровь с лица (по инициативе Борисова в центральном офисе «Славянки» постоянно функционировал пункт неотложной медицинской помощи). Открыв глаза и полностью придя в сознание, Кошелев обнаружил, что лежит на полу, а рядом на лавке сидит ссутулившийся Виталий Федоров с дымящейся сигаретой в руке.

– Почему ты пытался меня убить? – встретившись взглядом с Андреем, спросил начальник СБ.

«Коси под сумасшедшего! – властно зашептал в кошелевской голове демонический голос. – И не вздумай упомянуть обо мне сейчас! Этотточно раскусит! Не смей, понял? Иначе удушу! Потом психиатрам про «голос» болтай сколько угодно... Но потом!!!»

– Итак, почему? – между тем спокойно переспросил Виталий.

– Ты собирался меня кастрировать! А я не согласен! Падла ты кровожадная! Изверг! Вурдалак! – покорно выполняя волю нечистого духа, понес агрессивную околесицу Андрей. – Не хочу становиться евнухом! Слышишь, не хочу-у-у!!! – Тут он возвысил голос до визга. – Я размножаться собираюсь! В массовых количествах!!! – Кошелев забился в искусно разыгранной истерике.

– Да у него ж все вены исколоты! Наркоша отпетый! А потому двинулся по фазе! – прокомментировал бредовые выкрики Андрея знакомый читателю крепыш Саша Маслов. – А вот вещественные доказательства. Полюбуйтесь! Джентльменский набор наркомана! – Саша указал на изъятые у Кошелева при обыске шприц, жгут, а также крохотный полупрозрачный запечатанный пакетик с «дежурной» дозой героина (в настоящий момент и то, и другое, и третье лежало посреди стола).

– Отдайте, су-у-уки!!! – на сей раз без подсказки демона, брызгая слюной и закатывая мутные глаза, бешено заорал Андрей. – Вы не понимаете, идиоты! Ни хрена вы, гады, не понимаете! Без своевременного укола мне кранты! Отда-а-айте-е-е!!!

– Ишь разволновался, паразит! – брезгливо фыркнул успевший смениться с поста на проходной Павел Якушев. – Ума не приложу, почему я сразу тебя не вычислил? Ведь прямо на лбу написано «нар-ко-та», и восклицательный знак стоит. Век себе не прощу! – Паша в сердцах треснул кулаком по голой стене.

– От-да-а-айте-е-е-е!!! – продолжал надрываться Кошелев.

– Не беспокойся, болезный, тебя вылечат! – недружелюбно буркнул Маслов. – Я вызвал по телефону «психовозку»! Жди дядю доктора, мудак! А будешь дальше шуметь – рот скотчем заклею! Надо ж, чуть Виталика не зарубил! – Лицо крепыша исказилось в приступе ярости, стиснутые кулаки побелели.

– Перестаньте, ребята, – устало махнул рукой Федоров. – Не сотрясайте понапрасну воздух! Что же касается «психовозки» – гм-м... Саша, разумеется, поступил правильно, но сдается мне... в данной ситуации больше нужен не психиатр, а священник, изгоняющий дьявола. Парнишка здорово смахивает на одержимого нечистым духом (кстати, наркомания очень часто тесно сопряжена с одержимостью и, наоборот, одержимость с наркоманией). Однако экзорцизм, или по-нашему, по-русски «очистка» – отнюдь не одноразовое «магическое» действо! Для успешного изгнания дьявола обязательно требуется добрая воля самого погибающего, а ее-то в Андрюшке, к сожалению, пока не замечаю!

– Ты кодировался от пьянства у Лычковой? – вспомнив разговор двухмесячной давности, внезапно спросил Кошелева Виталий. – Быстро отвечай, кодировался или нет?

«Тебя разоблачили! Плохо притворялся! – злобно громыхнул в голове Андрея бес. – А ну расстарайся, сучонок, если не желаешь сей секунд сдохнуть!»

– Лычкова, Сверчкова, Сморчкова, Зрачкова, – дурашливо захихикал Кошелев. – Всех трахал! Всех до единой! И в квартире, и на крыше, и в сарае, и в чистом поле! И даже на люстре в фойе Большого театра!

– Голимый шизоид! – повертел пальцем у виска Саша.

– Кроме того, я постоянно сожительствую с лохнесским чудовищем, – развивая успех, доверительно сообщил Андрей. – Оно гермафродит!..