Бег к смерти

Деревянко Илья

ГЛАВА 3

 

По поводу времени Лычкова не соврала. Сеанс занял от силы пятнадцать минут. «Исцеленный» Кошелев, ощутивший вдруг зверский голод, с разрешения Лилии Петровны вернулся в столовую подкрепиться. Там по-прежнему работал челюстями (правда, чуть медленнее) прожорливый Тарас. Оставив молодых людей наедине друг с другом, «психотерапевт» в сопровождении дочери величественно удалилась смотреть по телевизору очередной «мыльный» сериал. Андрей плюхнулся за стол и с утробным рыком набросился на вкусную еду (надо отдать должное, готовила Лычкова превосходно). Некоторое время в комнате слышалось лишь громкое чавканье да бурчание животов. С удовольствием запихивая в рот пирожки, булочки, плюшки, ветчину, Кошелев ощущал необычайный прилив энергии. Тело покалывали приятные иголочки, словно при погружении в нарзанный источник. Недавно тяжелая, больная голова сделалась легкой и пустой, как воздушный шарик.

– Вижу, полегчало тебе? – набив наконец брюхо до отказа, пробурчал Тарас, ковыряя ногтем в желтых зубах.

– Точно! – подтвердил Андрей. – Будто заново родился!

– Знакомое ощущение! – сыто рыгнул Лычков. – Меня мать тоже закодировала. Раньше, знаешь, как я пил? Кошмар! Лучше не вспоминать! Неделями не просыхал! А теперь – ни капельки не тянет! На бутылку смотрю равнодушно. Никаких желаний не возникает... И здоровья заметно прибавилось. Совершенно другим человеком стал! – Тарас выкатил грудь колесом и гордо поднял прыщавый подбородок, искоса с немалым удовольствием поглядывая на себя, здоровяка, в настенное зеркало.

– Ладно, перейдем к делу, – помолчав минуту и вдоволь насладившись лицезрением, снова заговорил он. – Сегодня предстоит ударно потрудиться. На очереди три тачки, перегнанные через Белоруссию: «Вольво», «Шевроле» и «Ауди-1000». Не сказать чтобы новые, но... в приличном состоянии! Сначала забираем товар у поставщиков, потом катим к майору Яблокову, растаможиваем, ставим на учет и тут же продаем... Хотя нет, обойдемся без учета, загоним по «справке-счету». И «Ауди», и «Шевроле». Покупатели уже есть. Встреча с ними назначена на семь вечера.

– А «Вольво»? – отхлебнув кофе, поинтересовался Кошелев.

– «Во-о-о-ольво»? – Тарас хитро прищурился, выдержал театральную паузу и торжественно объявил: – «Вольво» временно оформим на тебя. Попользуешься пока. Ты ж у нас «безлошадный».

– О-о-о!!! – только и сумел вымолвить обалдевший от счастья Андрей.

– Ну, двигаем! – довольный произведенным эффектом, ухмыльнулся Тарас.

Кошелев поспешно вскочил на ноги. Сердце его, образно выражаясь, пело и плясало.

– Ты свою побрякушку забыл, – напомнил Лычков младшему компаньону, указывая на лежащий среди объедков крест. – Золото все-таки!

Андрей не глядя сгреб крест со стола и сунул в боковой карман куртки. На улице в тот момент, когда они садились в машину Тараса, крест выскользнул и упал на асфальт. Однако обработанный ведьмой Кошелев этого даже не заметил...

* * *

В трудах неправедных день пролетел незаметно. Забрали товар у поставщиков (читай – угонщиков), рассчитались с ними по заранее оговоренному тарифу. Отстегнув майору Яблокову положенную мзду, растаможили все три автомобиля. «Вольво» оформили на Кошелева, а «Шевроле» и «Ауди-1000» тут же перепродали по предоставленным угонщиками поддельным «справкам-счетам»... Из средств, вырученных от реализации «Ауди-1000» и «Шевроле», Тарас выделил Андрею две тысячи рублей «на карманные расходы». Завершив дела, компаньоны вернулись в город (растаможивать угнанный транспорт и встречаться с покупателями пришлось в области), перекусили в маленьком уютном кафе с романтическим названием «Джульетта», заехали в небольшой тенистый дворик в трех кварталах от дома Лычковых, заглушили мотор, выбрались из машин и уселись на лавочку у детской площадки – передохнуть, подышать свежим воздухом.

– Нравится милашка? – ткнув пальцем в сторону темно-синего, 1992 года выпуска «Вольво», небрежно спросил Тарас.

– Да-а-а! – расцвел Андрей. – Очень нравится!

– Со мной не пропадешь, – важно подбоченился Лычков. – Поживешь цивильно, красиво... Месяцок покатаешься на «вольвяшке», потом сбагрим ее, а тебе подгоним новую колымагу, не менее клевую. И деньгами не обижу. Я не жадный. Приятели же твои от зависти полопаются: «Ай да Андрюха! Ай да крутизна! Каждый месяц тачки меняет!..» Представляешь кайф? Это тебе не в «Славянке» лямку тянуть под руководством психа Федорова, который не сегодня-завтра подведет всех вас под монастырь. Помнишь, чтомать рассказывала о выкрутасах Виталика? Небось тиранил сотрудников почем зря? А? Ну скажи по-честному.

– Тиранил! – вспомнив о жесткой дисциплине, царившей в службе безопасности фирмы, вздохнул Кошелев.

– А как конкретно? – не отставал Тарас. – Издевался, избивал, унижал человеческое достоинство?

Андрей задумался. Федоров действительно был строг с подчиненными, но строг в меру, наказывая за провинности в точном соответствии со степенью совершенного правонарушения. Он никогда не хамил, редко повышал голос, старательно воздерживался от рукоприкладства. Правда, однажды, полтора месяца назад... Андрей погрузился мыслями в прошлое.

* * *

Ясным воскресным утром в начале апреля 1999 года два секьюрити «Славянки» – Павел Якушев и приятель Кошелева Максим Скворцов – с «СКС» через плечо заступили на смену по охране загородного особняка хозяина фирмы Борисова Виктора Леонидовича. Работали ребята по графику – сутки дежуришь, двое отдыхаешь. В ту пору Борисов остро конфликтовал с неким Султаном Мамедовым – оптовым торговцем продовольствием, являвшимся одной из влиятельнейших фигур в пресловутой азербайджанской диаспоре Москвы. Узнав о возникших у шефа проблемах, Федоров по личной инициативе предложил Виктору Леонидовичу взять его жилище под круглосуточную охрану. Вплоть до окончательного разрешения конфликта. Хорошенько поразмыслив, Борисов согласился. Всем участвующим в данном мероприятии сотрудникам Виталий дал четкую подробную инструкцию: «Оружие поддерживать в постоянной боевой готовности. При появлении „гостей“ с характерной южной внешностью ворота ни под каким соусом не отворять, а самим действовать следующим образом: один дежурный укрывается за жилым вагончиком охраны возле ворот, второй – за стоящим напротив вагончика толстым старым дубом. Оба берут машину под прицел (таким образом она оказывается под перекрестным огнем) и по сотовому телефону немедленно связываются с ним, с Федоровым. При попытке прорыва стрелять сначала по колесам, а затем, если нападающие вооружены, на поражение...» Столь жесткие меры предосторожности объяснялись просто – Виталий, отслуживший срочную службу в Афганистане, в разведке, а также полтора года провоевавший контрактником в первую чеченскую кампанию, мусульманам принципиально не доверял. Федоров на дух не выносил «черных», не сомневался в их готовности на «любую подлянку», подозревал, что Мамедов направит на Борисова отмороженных соплеменников и... ничуть не ошибся!

В середине дня к усадьбе подрулил битком набитый азербайджанцами громоздкий джип и требовательно засигналил. Следуя инструкции начальника службы безопасности, Якушев дослал патрон в патронник, укрылся за жилым вагончиком и взял кавказцев на прицел, а вот двинувшийся к дубу Скворцов на полпути сплоховал. Завидев в руках одного из сидевших на переднем сиденье южан короткоствольный автомат, он побледнел, изменился в лице, бросил карабин на землю, выронил мобильную трубку и на подгибающихся от страха ногах поплелся отпирать ворота. Джип заехал во двор. Торжествующие дети гор в количестве шести особей повылезали наружу и принялись гортанно горланить, обращаясь к понурому, перетрусившему Максиму: «Ты, щэнок! Тащы суда ишака Барыску с жэной и дэтмы! Наказывать будэм! Уши рэзать, вах!!!»

Оставшийся в одиночестве Якушев мысленно приготовился к худшему, стиснув зубы, прицелился в самого здорового азербайджанца, но тут внезапно – вероятно, сердцем почуяв неладное, – на сцене появился глава службы безопасности фирмы «Славянка» собственной персоной. В распахнутые ворота на полной скорости влетела и, пронзительно завизжав тормозами, остановилась рядом с джипом федоровская «девятка». Из машины проворно выскочил Виталий с «макаровым» в одной руке, гранатой «РГД-5» – в другой и тихо, очень страшно сказал:

– Значится так, чурбанье сраное, автомат медленно, аккуратно кладите на капот. Сами ныряйте мордами в грязь и старательно прикидывайтесь бревнами, иначе... – Тут он выдернул зубами чеку из гранаты.

Моментально растерявшие гонор «джигиты» беспрекословно повиновались.

– Обыщи орлов, – отрывисто скомандовал Федоров вышедшему из-за вагончика облегченно вздыхающему Павлу.

Закинув за спину «СКС», тот добросовестно обшарил одежду не смеющих шевельнуться азербайджанцев, обнаружил два «ТТ», один «кольт» и отдал Виталию. Поблагодарив Якушева кивком головы, Федоров сунул трофеи за пазуху, запихнул за пояс свой «макаров», достал из кармана сотовый телефон и набрал номер... Детям гор пришлось пролежать без движения в грязи не менее сорока минут, пока не подъехала на трех машинах вызванная Виталием «крыша» «Славянки», возглавляемая, между прочим, бывшим командиром Федорова в Чечне, старшим лейтенантом спецназа Олегом Авдеевым по прозвищу Бритый. После короткого разбирательства азербайджанцев затолкнули в микроавтобус «Ниссан» и куда-то увезли. Лишь после этого Виталий удосужился обратить внимание на злополучного Максима.

– Ссыкло дешевое! – окинув Скворцова долгим презрительным взглядом, сквозь зубы процедил он. – Карабин бросил, товарища оставил!.. Подобных тебе субъектов в военное время принято расстреливать на месте!

– Мы не на войне! – осмелился возразить Максим.

– Ах да, конечно! – На губах Федорова мелькнула нехорошая улыбка. – Кроме того, ты безоружен... Так вооружайся!

Виталий бросил проштрафившемуся подчиненному «РГД-5», каким-то чудом умудрившись попасть прямиком в оттопыренный боковой карман черной кожаной куртки. Потом продемонстрировал выдернутую чеку:

– Ой, извини, забыл вставить! Склероз!

С пронзительным визгом Скворцов обмочил штаны, зажмурился в предсмертном ужасе, однако взрыва не последовало.

– Учебная! – с брезгливой усмешкой пояснил Федоров. – Можешь сохранить ее в качестве сувенира на память о сегодняшних событиях, но сперва... Сперва ты, паршивец, отчитаешься перед остальными пацанами за содеянное! Народ должен знать своих «героев»!

Общий сбор охранников «Славянки» состоялся вечером того же дня в арендуемом фирмой спортзале. За исключением двух парней, заменивших Павла с Максимом на посту у дома Борисова, личный состав службы безопасности присутствовал полностью. Для начала Федоров попросил Якушева без утайки, не упуская ни единой подробности, поведать коллегам о произошедшем и в заключение заявил:

– Из-за трусливости Макса Пашка был обречен. Хотя сам он молодчина! Невзирая на предательство напарника, не собирался ни драпать, ни просить пощады! Настоящий боец!.. И тем не менее при сложившемся раскладе его бы однозначно замочили! В лучшем случае тяжело ранили бы. Борисов с семьей попал бы в грязные лапы озверевших чурок. Что отсюда проистекает, полагаю, объяснять излишне. Вы ж не слабоумные! – Виталий выдержал недолгую паузу. – В Чечне я б тебя, гаденыша, пристрелил без базара! – обратился он к Скворцову. – Но как ты изволил выразиться сегодня утром – «мы не на войне». Поэтому твою судьбу решат сами ребята. Посредством сугубо демократической процедуры всеобщего референдума. – Слова «демократическая» и «референдум» Федоров произнес с нескрываемым сарказмом. – Так будет справедливо. Ведь теоретически любой из них мог оказаться в положении Якушева... со всеми вытекающими последствиями!

Секьюрити возбужденно загалдели. «Отмудохать до потери пульса!.. Потроха отбить к чертям собачьим!.. Яйца оторвать!.. Рыло начистить капитально!.. Пускай до конца жизни на аптеку работает, падла!!!» – по очереди выкрикивали они. Виталий молчал, внимательно изучая нюансы поведения каждого.

– Иные мнения есть? – минут через пять спокойно осведомился он.

– Нет!.. Нет!.. Нет!.. – завопил хор негодующих голосов.

– Мера наказания установлена! – констатировал начальник СБ. – Осталось выяснить, кто конкретновозьмется привести приговор в исполнение. Вы все владеете теми или иными видами единоборств. Слабаков тут нет. И экзекуцию должен провести один из вас. Только один!!! Негоже набрасываться на человека толпой. Мы ж не чеченское шакалье!

Охранники мгновенно притихли. Они отлично знали, что Максим пять лет занимался карате, обладает коричневым поясом по стилю «киу-ка-шинкай» и способен оказать нешуточный отпор.

– Кто?!– сурово повторил Виталий.

– Я! – выступил Якушев.

– Нет, я! – возразил невысокий, худощавый, но жилистый и крепкий боксер Игорь Левашев.

– И всего-то?! – поразился Федоров.

– Ну, я тоже! – буркнул коренастый, мрачноватый крепыш Слава Маслов.

Остальные уныло безмолвствовали, переминаясь с ноги на ногу и виновато пряча глаза.

– По-о-о-онятно, – нахмурив брови, протянул Виталий. – Психологический тест, проще говоря – проверку на вшивость успешно прошли трое из одиннадцати присутствующих. Скворцов не в счет. Н-да уж, не густо! Но нет худа без добра. Зато теперь доподлинно известно, кому можно довериться в серьезных делах, а кому нельзя!.. Ладно, добровольцы, расслабьтесь. С предателем разберусь собственноручно!.. Выходи, Максимка, на середину зала да начинай активно разминаться. «Работаем» в полный контакт без правил. Помнишь, как большевички пели: «Это есть твой последний и решительный бой». Прошу извинить за неточность цитаты.

– С тобой я драться не стану! – отведя взгляд, глухо пробубнил мелово-бледный Скворцов.

– Опять обоссался? – прищурился начальник службы безопасности. Максим подавленно молчал.

– Да нет, штанишки сухие! – критически осмотрев Скворцова, проворчал Виталий, неторопливо приблизился к Максиму и неожиданно с силой ударил его головой в лицо. Пролетев не менее двух метров, Скворцов впечатался спиной в деревянную стену. Из переломанного носа обильно хлынула кровь.

– Может, тебе, голуба, перышко одолжить в целях повышения боеспособности? – насмешливо спросил Федоров, не дожидаясь ответа, вынул из-под пояса брюк десантный нож и молниеносным, профессиональным движением метнул. Тяжелый, остро заточенный клинок до половины вонзился в стенку в двух сантиметрах от левого уха Максима.

– Бери, сюсенок! – «дружелюбно» предложил Виталий. Скворцов из бледного сделался зеленым, глаза «коричневого пояса» закатились под лоб, а в воздухе около него распространился запах свежего дерьма.

– В придачу обгадился! – укоризненно поцокал языком Федоров и вдруг рявкнул свирепо: – Пошел вон, засранец! Чтоб духу твоего здесь больше не было!!!

Максим, спотыкаясь, бросился к выходу...

* * *

– Ну так как он над вами измывался? – вывел Андрея из состояния задумчивости нетерпеливый голос Тараса.

– Избивал по поводу и без оного, регулярно оскорблял, хорошего парня Макса чуть не убил из-за сущего пустяка! – охотно полил грязью бывшего шефа Кошелев. – Отпетая сволочь, садист, изверг, самодур!..

Следует отметить одну немаловажную деталь – наглая ложь Андрея объяснялась не только желанием потрафить кормильцу Лычкову, но и ущемленным самолюбием. Как помнит читатель, «проверку на вшивость» он не прошел (хотя о необходимости жестокого возмездия орал громче других), а заслышав суровый вопрос Федорова «кто?!», спрятался за спины товарищей.

Более того, мысленно сопоставив себя со Скворцовым, Андрей пришел к неутешительному выводу – в ситуации с «крутыми» азербайджанцами он, Кошелев, скорее всего скис бы точно так же. В результате сразу после «показательного процесса» над опозорившимся Максимом Андрей принял твердое решение уволиться из службы безопасности «Славянки» от греха подальше. Кстати, примеру Кошелева последовали еще четверо «слабых в коленках» сотрудников...

Кошелев вдохновенно шельмовал Федорова не менее десяти минут. Лычков с удовольствием слушал.

– Короче, клейма ставить негде! – подытожил наконец выдохшийся Андрей.

– Ничего! – покровительственно похлопал по плечу младшего партнера Тарас. – Рано или поздно мерзавцу придется ответить за содеянное. Однажды Федорову повезло (с «тетешной» пулей), но настанет час, и он получит сполна! Вот увидишь!

Тарас обвел ленивым взглядом тихий, безлюдный двор. Пожилые раскидистые тополя, густые заросли колючего кустарника возле проезжей части, покрытый облупившейся прошлогодней краской штакетник, в глубине – несколько гаражей-«ракушек». От всех окружающих предметов веяло невозмутимым спокойствием и ленивой скукой.

– Хлопотный выдался денек! – широко зевнул Тарас. – Не мешало бы стресс снять.

– Дак мы ж не пьем! – неуверенно покосился на него Андрей. – И... не тянет... вроде?

– Есть способы лучше! – игриво подмигнул Лычков. – Спиртное – бычий кайф. Я же предлагаю нечто более утонченное!

Тарас извлек из кармана спичечный коробок, набитый зеленоватым порошком.

– Анаша! – облизнув губы, пояснил он. – Забьем пару косячков, побалдеем всласть! И запаха изо рта никакого! Гаишникам, пардон, гибедедешникам, придраться не к чему!

* * *

Одурманенные наркотиком, Кошелев с Лычковым представляли собой крайне неприятное зрелище. Поначалу они, уподобившись умственно отсталым мартышкам, долго бессмысленно хихикали, пускали слюни, всхрюкивали, взвизгивали и корчили идиотские рожи. Потом ни с того ни с сего преисполнились безудержной агрессивностью.

– Харю бы, блин, кому-нибудь расквасить! В лобешник настучать, под ребра попинать! – злобно хрипел Тарас, вращая одичавшими, налитыми кровью глазами. – Аж руки-ноги зудят! Ух, мать-перемать!!!

– В-в-верно-о-о! – по-гадючьи вторил компаньону Андрей. – К-крови желаю! К-к-к-р-о-о-ови!!!

Казалось, сатана услышал «молитвы» обкуренных отморозков. Задев по очереди плечами обе стены старой обшарпанной каменной арки, во двор проникла тщедушная пьяненькая пошатывающаяся фигурка мужичка-работяги лет сорока пяти—пятидесяти, очевидно, основательно «хряпнувшего» с приятелями после работы. На лице мужичка застыла широкая бессмысленная улыбка. Он заплетался ногами и, неимоверно фальшивя, мурлыкал какую-то народную песенку. Лычков с Кошелевым разом, словно по команде вскочили со скамейки и, не сговариваясь, целеустремленно направились к потенциальной жертве.

– Стоять, сука! – надменно гаркнул Тарас.

– А-а-а?! – удивленно вытаращился работяга. – Вы чего, ребята, чего?!

– Того-о-о-о! – злорадно заржал Андрей и без предупреждения обрушил на челюсть несчастного свой коронный боковой удар справа – тот самый, который давеча не сумел провести Федорову. Чахлое тельце пушинкой отлетело к колючим кустам и замерло на земле в неестественной позе.

– У-у-у!!! – дьявольски взвыл Тарас, остервенело пиная беспомощного оглушенного человечка твердыми носками начищенных до блеска ботинок. Андрей, присев на корточки, самозабвенно орудовал крепкими кулаками. По прошествии двух минут бедняга превратился в слабо шевелящееся, жалобно стонущее кровавое месиво. Компаньоны торжествующе переглянулись.

– Как настроение? – весело поинтересовался Кошелев.

– О-бал-денное!!! – по-упыриному причмокнул пухлыми пунцовыми губами Лычков. – Здорово порезвились... Между прочим, подобного рода «разрядка» чрезвычайно полезна для психики! Необходимо регулярно выпускать наружу природную жестокость, дабы потом без помех любить тех, кто заслуживает любви.

– Какая классная мысль! – придурковато хихикнул Андрей. – Сам до нее додумался или вычитал где?

– Конечно же, сам! – убежденно ответил Тарас. – Мать с раннего детства считала меня исключительно одаренным ребенком. Гы-гы-гы!!!

Последний раз с оттяжкой пнув ногой изуродованное тело, Лычков посмотрел на часы.

– Пора сматывать удочки, хорошего понемножку! – сказал он. – Разбегаемся, Андрюха. Завтра встретимся снова в десять у нас на квартире. Смотри не опаздывай!

– Ни-ни, буду как штык! – заверил Кошелев, старательно вытирая носовым платком забрызганные кровью руки...

* * *

Ночью Андрея мучили непрерывные кошмары: сперва его, неподвижно застывшего на постели, окутало ледяное зловонное облако и, причиняя жуткую боль, постепенно всосалось во внутренности. Кошелев пытался кричать, бежать куда глаза глядят... однако голос пропал, а тело наотрез отказывалось повиноваться. Затем Андрея с ног до головы охватили языки черного, безжалостно палящего пламени. Мысленно рыдающий Кошелев не менее трех часов горел в нем, но не сгорал. И, наконец, Андрей ощутил себя запряженным в какую-то расхлябанную, дребезжащую кибитку с жирной отвратительной бабой на кучерском сиденье.

– А ну пошел, бездельник!!! Шевелись!!! – зычно завопила она, усердно охаживая Кошелева по бокам шипастой плетью. Непроизвольно издавая заливистое конское ржание, Андрей пустился вскачь на четвереньках по скользкой грязной дороге, уходящей в багровую бесконечность...