Альфа-самец. Мочи их, Президент!

Антоновский Роман

Глава 5

 

Михаил Марковский взялся за свою новую работу основательно, но, войдя в курс дела, изрядно озадачился. Как и Зелински, его серьезно беспокоил тот факт, что за последнее время были физически устранены почти все значимые игроки террористического подполья, опытные профи, которых покрывали как западные спецслужбы, так и штрейкбрехеры в российских силовых структурах. Не верилось Марковскому, что ФСБ смогло столь быстро оправиться от ударов, полученных в 90-е, и наносить Клубу такие идеально выверенные уколы. Сделав серьезный втык Агамирову, Михаил приказал ему самым кардинальным образом исправить ситуацию на Кавказе — после уничтожения ключевых фигур бандподполье погрузилось в уныние, и федералы мало-помалу восстанавливали контроль над регионом.

Он решил действовать максимально нагло и решительно. Теракты на Кавказе и в южных округах — это, конечно, здорово, но в России вся жизнь: и политическая, и экономическая — завязана на Москве. Это и есть пульсирующее сердце страны. А ударишь в сердце — забьется в конвульсиях весь организм. Не одну ночь просидел Марковский в компании Агамирова и Сабо, планируя мощную акцию в столице. Некоторые подручные Михаила были не очень-то рады боевой активности в городе, где прочно обосновались они сами, вели бизнес, жили и развлекались. Но Михаил настоял на своем и получил полное одобрение от высшего руководства Клуба, которое общалось с ним либо через флегматичного Зелински, либо по Интернету. У высокопоставленных агентов Клуба был доступ к особому сайту и свой аккаунт. В личном кабинете им полагалось вести отчетность о своих акциях, получать задания и обсуждать их с руководством. С развитием технологий сохранять свою анонимность для магистров Клуба стало проще пареной репы. Теперь они управляли могущественной и разветвленной организацией исключительно виртуально. В XXI веке даже у зла была своя социальная сеть…

…Семенов вместе с высшими чинами ФСБ обходил место ужасной трагедии в московском метро. В воздухе витал запах смерти и паленого мяса. Искаженные лица мертвых людей красноречиво говорили о тех мучениях, которые им пришлось пережить перед смертью. К Семенову подошел с докладом глава ФСБ Володин.

— Ну, валяй! — нарочито бесстрастно бросил Виктор.

— Значит, так, взрывы осуществили террористки-смертницы, а проще говоря, шахидки. Мы уже установили, что в Москву они прибыли в тот же день на автобусах из Чечни и Дагестана. Пять или шесть девушек, в общественном туалете им нацепили пояса со взрывчаткой и отправили в метро. Операция, несмотря на масштаб, очень простая по замыслу и недорогая.

— А что это у вас жены и дочери боевиков свободно разгуливают по всей России? — Семенову все сложнее было сдерживать свои эмоции.

— Так ведь амнистия, — развел руками генерал. — Мы боевиков ловим, а местные власти их отпускают.

Семенов заскрежетал зубами. Генерал был прав: широкая автономия Северного Кавказа и потакание его отдельным князькам были навязаны ему Клубом и олигархами, у которых там было много своих гешефтов. Теперь, когда Клуб сам нарушил пакт и повел войну на уничтожение, пора навести там порядок. Теперь по методу Ермолова.

— Интересная деталь. — Генерал достал из папки листок и протянул Семенову.

— Ну?

— Террористы в основном используют обычный тротил, а здесь мы имеем дело с особой взрывчаткой, на которую не реагируют детекторы, она у нас находится на вооружении лишь у элитных спецподразделений.

Семенов пробежал глазами листок и насупился. Уже не первый раз в руках боевиков оказываются последние разработки российских военных, которых и в армии-то днем с огнем не сыщешь. Какая-то гнида из бывших или действующих высших чинов армии заделалась оружейным бароном и придворным поставщиком Клуба. Что ж, самое время положить этому конец! Вот только бы вывести крысу на чистую воду!

В отдаленной таежной заимке, в окружении дорогих джипов и снегоходов, которые сами смахивали на диковинных таежных зверей, стоял роскошный шатер. Внутри работали обогреватели, стол ломился от выпивки и снеди. Кряжистые толстые мужики с красными от водки лицами шумно матерились. Впрочем, мат был неотъемлемой частью их манеры общаться. На дне рождения миллиардера и кандидата в губернаторы Красноярского края Александра Костина собрались в основном старые вояки и ветераны различных спецслужб.

Костин так же, как и Семенов, был выходцем из рядов ФСБ, а ранее КГБ. Честолюбивый и амбициозный, он вовремя почуял, откуда дует ветер. На излете перестройки Костин начал делать на своих кагэбэшных завязках успешный бизнес, направо и налево продавая секретные технологии, вместе со знакомыми вояками отгружал всему миру оружие с советских военных складов. С его легкой руки наши ракеты и автоматы часто одновременно оказывались в руках противоборствующих группировок по всему миру. Среди его клиентов были исламисты и израильские спецслужбы, колумбийские партизаны и регулярная армия, спецслужбы НАТО и непальские марксисты.

Но миллиардного состояния Костину показалось мало, он хотел реальной власти. Здесь ему тоже помогла интуиция. Вспомнив о своем генеральском чине, Костин начал активно участвовать в политической жизни страны, имитируя бравого волевого вояку, благо актером он был хорошим. Ему удалось сблизиться не только с бывшим президентом, но и со всеми олигархами он завел отличные отношения.

Они чуяли в нем своего, да он и был одним из них, так же питавшимся зелеными бумажками с американскими президентами и запивавшим их нефтью. Был даже момент, когда многие прочили Костину президентское кресло, но предпочтение все же было отдано более верному и надежному, как казалось, Семенову. Хитрый Костин после возвышения Виктора чисто внешне сразу продемонстрировал свою лояльность, крупно вложившись в несколько социальных проектов правительства, а на деле сблизился с агентами Клуба и стал продавать им последние разработки российского ВПК, которые Клуб и сам использовал, и передавал в НАТО.

Партия взрывчатки, с которой смертницы легко миновали все металлоискатели, оказалась у Марковского и Агамирова благодаря пронырливому генералу, который вел двойную игру. Для России он был меценатом, членом проправительственной коалиции «Сильная Россия» и предполагал вскоре стать губернатором богатого сибирского края. Костин еще в КГБ привык работать на два фронта и заранее готовить возможные пути для отступления.

Седой сухощавый Александр благосклонно принимал поздравления и, опрокинув стопку, разбил ее об рынду, услужливо поднесенную его личным проводником. Сегодня главным развлечением должна была стать охота!

…Костин слегка поежился, даже ему, коренному сибиряку, сложно было каждый раз заново привыкать к местным трескучим морозам. Он открыл металлическую фляжку с гербом ВДВ и сделал большой глоток, затем прислонил ружье к дереву и огляделся. Остальных высокопоставленных охотников видно не было. Кто-то остался пить водку в шатре, кто-то пошел с проводником искать дичь. Костин же в этих угодьях ориентировался не хуже егерей и предпочитал ходить за дичью в одиночку.

Александр расстегнул штаны и с наслаждением выпустил тугую струю на белоснежный снег.

— Ну, что, облегчились, генерал? — услышал он смутно знакомый голос. Но повернуть голову ему уже не удалось. В следующее мгновение мощный удар сбил его с ног, и он упал в сугроб. — Что, испугался, торговец смертью? — подошва тяжелого ботинка плотно прижала лицо Костина в снег, не давая подняться. — Ладно, ты человек военный, так что не будем разводить долгих дискуссий. Мы оба знаем, что ты заслуживаешь смерти. А вот ни приднестровские ребята, ни наши солдаты в Чечне, которых расстреливали из нашего же оружия, проданного тобой Дудаеву и молдавским полицаям, смерти не заслуживали. А дети в московском метро от какой взрывчатки умерли, а? Сдохни, падаль!

Костину удалось чуть приподнять голову, и он увидел перед собой невысокого крепкого человека в маске. На его руку было надето странное устройство, представлявшее собой металлическую имитацию медвежьих когтей.

Не успел Костин открыть рот, как эти стальные когти разодрали ему горло, из которого бульканьем полилась кровь. Второй удар довершил начатое. Дважды вздрогнув всем телом, Костин снова упал лицом в сугроб и затих.

— Алексаан Сергеииич, вы где? — послышались из леса пьяные крики.

А человек в маске бесшумно скрылся за деревьями…

… — Слыхали, Виктор Викторович, Костина-то вчера медведь загрыз. — Помощник Володина майор Мезенцев протянул Семенову кипу оперативных сводок.

— Да, дела-а-а, — удивленно протянул Семенов. — И как же это у нас произошло?

— Да, как-как, пошли они, значит, на охоту со всей его шоблой торгашеской, хорошо так выпили, а потом он отделился от компании, и через полчаса его нашли с распоротым брюхом и горлом.

— Бывает, охота — дело опасное, — задумчиво заметил Семенов.

— Я думаю, не все так просто. Сам из тамошних мест, медведей там не видели уже лет десять, отстреляли всех…

— Может, шатун забрел? Ладно, займитесь расследованием; чай, не рядовое событие, когда генерала-миллиардера звери жрут. О ходе расследования докладывайте лично мне.

— Так точно, господин президент! — Мезенцев щелкнул каблуками, развернулся и вышел из кабинета.

В круглом зале посольства США, которое руководители российского отделения Клуба использовали для своих сходок, собрался весь цвет команды Марковского. Однако в этот раз с ними была еще одна красивая женщина.

Изящная загорелая блондинка, чуть за 30, показалась Михаилу смутно знакомой.

— Эстель, Эстель Манони, — поочередно протягивала она руку всем собравшимся в зале.

Галантно-богемный хлыщ Черных припал к ней губами, и Манони заметно поморщилась. Тут Марковский вспомнил, где видел Эстель. Она была всемирно известной топ-моделью, вращавшейся в кругах сильных мира сего, направо и налево крутившей романы, отдавая предпочтение политикам и миллиардерам. Сейчас она встречалась с бывшим сокурсником Семенова Арнаутовым, который возглавлял государственную газовую корпорацию.

— Йонасу пришлось задержаться в Лондоне. Теперь я временно за него. Кроме того, через меня будут идти все закупки оружия, которые вы раньше делали через покойного Костина. К сожалению, теперь поставки будут идти из Европы, это дольше и дороже, но иного выхода у нас нет, — объясняла присутствующим Эстель.

— Может, нас господин Арнаутов субсидирует? Я слышал, все мужчины вам повинуются, — сально осклабился Черных.

— Что мне делать с моими мужчинами, я сама решу. А вот вам, молодой человек, чтобы начать спать с женщинами, стоит постричься, помыться и походить в спортзал. Я бы с вами даже за деньги не легла. — Презрительный взгляд красотки буквально пригвоздил к креслу обычно не лезшего за словом в карман Алексея.

Марковский поймал себя на мысли, что с недавних пор в обществе красивых женщин он невольно начинает себя с ними сравнивать и оценивать произведенное на мужчин впечатление. Агамиров и Сабо, даже зная, что Марковский был в прошлом мужиком, нет-нет да на него засматривались. Но теперь все они с восторгом внимали Эстель, сумевшей довести до совершенства искусство соблазнения.

— Итак, к делу, — вывела она мужчин из легкого оцепенения. — На повестке дня у нас с вами, господа, два вопроса. Первое — новый виток саботажа в стране. Давайте мыслить глобальнее. Результатом наших акций должны быть не просто человеческие жертвы, но долгоиграющие масштабные последствия, вроде Чернобыля…

— Я думал над этим, — поднялся Марковский и прошел к флип-чарту. Взяв в руку маркер, он быстро набросал схему и повернулся к собравшимся. — Это Ачинская ГЭС, довольно старая постройка, которая обеспечивает теплом половину Южной Сибири. Семенов был там с проверкой совсем недавно и лично принял капитальный ремонт. Мы взорвем ее, но сымитируем естественную аварию. Это будет настоящая гуманитарная катастрофа и серьезный удар по репутации президента. Я думаю, данным проектом займется группа Сабо.

— Отлично! Надеюсь, уж эта операция вам удастся. — Эстель ужалила Марковского колючим взглядом. — А вы, Ислам, тоже не останетесь без дела. У Клуба есть кое-какие мысли насчет того, чтобы снова превратить юг России в очаг военных действий. Мы с вами чуть позже это обговорим, а теперь второй вопрос я хотела бы обсудить тет-а-тет с Михаилом. До свиданья, господа.

— До скорой встречи, Эстель, — прошептал Черных.

— Даже не мечтай, малыш, — рассмеялась в ответ красотка, поправив выбившийся непослушный локон.

Когда они остались вдвоем, Эстель выдержала театральную паузу, после чего начала нежным вкрадчивым тоном:

— Миша, Клуб очень взволнован тем, что за последние полгода в России погибло в два раза больше наших агентов и друзей, чем за десять предыдущих лет. Кто бы ни были эти люди, мы должны их найти и уничтожить.

— Если вы скажете как, с удовольствием это сделаю, — невесело улыбнулся Марковский. — Они не оставляют следов, и про них ничего не знают наши кроты в МВД, ГРУ и ФСБ.

— Выход один: ловить на живца. Про вас в новом образе пока не знает никто, а вот Агамиров и Сабо — ребята засвеченные. Нет сомнения, что до них наши таинственные Робин Гуды рано или поздно доберутся. Нужно установить слежку за ними обоими, постоянную и круглосуточную. Наставить жучков в местах, где они часто бывают, и ждать, когда «эскадрон смерти» придет за ними. Я понимаю, это непросто, Ислам и Сабо много переезжают, но у нас нет другого выхода, придумайте что-нибудь… Я или Йонас скоро свяжемся с вами. — Рука в лаковой перчатке ласково потрепала Марковского по высокой скуле.

Ачинская ГЭС под Красноярском была в свое время гордостью страдавшего гигантоманией советского строя. Огромное сооружение питало энергией практически треть Сибири. В 90-е она испытала несколько мелких аварий, но совсем недавно после дорогого ремонта, который контролировал лично Семенов, вновь заработала на полную мощность.

С разных сторон к станции подплыли по мелким таежным речушкам надувные лодки. Чернильная ночь была отменной маскировкой. Из лодок на сушу вылезли крепкие парни в одинаковых черных одеждах. Один из них помигал фонариком в сторону западных ворот станции. Тут же к ним, озираясь, подошел сторож и впустил гостей. Один из них дал ему в руки сверток с деньгами, и он радостно закивал, размахивая руками. Парни закрепили пакеты с пластиковой взрывчаткой около одной из главных опор станции, а уходя, последний из визитеров выстрелил сторожу в затылок из пистолета с глушителем и забрал сверток. Когда диверсанты пересели из лодок в джипы и отъехали на несколько километров, на электростанции раздался взрыв. Опора рухнула вниз, увлекая за собой большую часть постройки, и потоки освободившейся воды в первобытном танце начали крушить все на своем пути.

…Марковский лежал в солярии и удовлетворенно внимал восторженному отчету руководителя группы диверсантов. Закончив разговор, он набрал номер Черных.

— Здорово! Только что под Красноярском рванула Ачинская ГЭС, как мы и планировали. Это гуманитарная и экологическая катастрофа. Собирай своих экологов, антифашистов, леваков, несогласных, и начинайте акции протеста по всей стране. Сам, кстати, тоже можешь сгонять в Красноярск, командировку оплачу, и чтобы уже сегодня на всех форумах, сайтах твоих шло активное обсуждение. Перед отъездом можешь повозмущаться на «Эхо Москвы», я договорюсь. Все, бай!

На столе Семенова замигал тревожный сигнал телефона экстренной связи, в последнее время он звонил чаще обычного.

— Виктор Викторович! — послышался в трубке голос главы МЧС.

— Да, Виталий, говори, что случилось? Ну же! — Семенов нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

— У нас ЧП! Невероятное ЧП! — Обычно сдержанный Виталий Иртеньев был на этот раз чрезвычайно взволнован. — Взорвалась ГЭС в Красноярске, потенциально волной может смыть город, уже есть сотни погибших, накануне зимы пол-Сибири может остаться без электричества.

— Хреново, — мрачно произнес Виктор. — Когда летишь на место?

— Уже лечу, — почти выкрикнул Иртеньев.

— Молодец, докладывай лично мне. Я завтра подтянусь.

У Виктора не было ни малейшего сомнения, что ГЭС рванула не без посторонней помощи. Для этого не надо было даже лететь на место. Но лететь нужно. Походить на месте аварии, выслушать жалобы вдов и сирот, наказать виновных. Людей жалко. Почему все так? Почему не получается построить нормальную страну без большой крови? Почему в России постоянно идет война, скрытая или открытая? Виктор решил переговорить с опальным олигархом Аграновичем, чтобы окончательно убедиться в том, что это именно Клуб нарушил пакт и перемирие. Он взял в руки мобильный телефон и набрал лондонский номер олигарха, потом парижский. Оба телефона молчали. Агранович был связным между Клубом и Семеновым, через него они обсуждали детали пакта и решали спорные вопросы. Обычно Семенову приходилось созваниваться с ним не реже раза в неделю. Сейчас же вестей от Аграновича не было более двух месяцев.

Что ж, придется снова откопать томагавк войны. Другого выбора нет. Судя по масштабам трагедий, которые захлестнули страну, за ними стоит именно Клуб. Больше ни у кого нет таких ресурсов, такой наглости и жестокости. Игнор со стороны Аграновича только подтверждал эти догадки.

Если раньше Клуб считался с Семеновым, то теперь президент перестал для них существовать. Что ж, очень зря! Они, наверное, думают, что кризис опустил Россию на колени и все эти акции устрашения подорвут веру народа в Семенова? Что перед грядущими выборами можно залить его грязью и провести своего кандидата, который выстрелит России в затылок?

Как бы не так! Если для того, чтобы стать для России Спасителем, придется немного побыть Иваном Грозным, он к этому готов. Что ж, сейчас главное найти Марковского и уничтожить тех, кто стоит за терактами и саботажами последнего времени.

Семенов нажал кнопку спикерфона.

— Анатолий, готовьте самолет, завтра мы вылетаем в Красноярск, — отдал он распоряжение личному пилоту…

Больше всего в противоборстве с Клубом Виктора напрягало то, что для его противника не было никаких правил и норм приличий на пути к поставленной цели. Клуб хотел добраться до Семенова, а гибли простые русские люди.

Конечно, если бы Семенов ушел из власти и увел за собой верных ему людей, вся эта свистопляска тут же бы прекратилась. Прекратилась только для того, чтобы обернуться планомерным уничтожением русского народа. Для обслуживания российских месторождений нефти и газа достаточно населения в 15 миллионов. Да и то вряд ли это будут русские — проще завезти послушных таджиков с узбеками и обеспечивать порядок дикими дивизиями с Кавказа. Таким стратеги Клуба видели идеальное будущее России. А русским они уготовили судьбу индейцев Северной Америки. Спиться огненной водой, сколоться маковым зельем и вымереть от голода и болезней. Несогласных в расход…

…На руинах уничтоженной ГЭС Семенов ходил на автомате. Дал пару интервью журналистам, успокоил местных жителей, влупил чиновникам. Иногда приходилось надевать маску безразличия, чтобы защитить себя от того ужаса, который происходил вокруг. Даже он, офицер и ветеран горячих точек, порой содрогался от увиденного. Что же говорить о простых людях?

Тем временем все оппозиционные СМИ уже трубили о халатности руководства ГЭС и федеральных чиновников, тем более что ремонт ГЭС не так давно принимал лично президент.

Семенов листал секретный доклад ФСБ, где было заключение химической экспертизы. Одну из опор ГЭС подорвали пластиковой взрывчаткой. Об этом, конечно, оппозиционные журналисты никогда не напишут, даже если им предоставить полную информацию. А ФСБ, МВД и армейская разведка, подгоняемые Семеновым, работали без выходных и кое-что интересное уже нарыли…

У элегантного ловеласа Ислама Агамирова было идеальное прикрытие. Он никогда не светился среди боевиков; более того, Ислам был видным деятелем пророссийской администрации Чечни и принадлежал к тейпу Салмана Аскаева, президента Чечни, которому Семенов вверил республику после того, как часть влиятельных тейпов признали власть Москвы. Агамиров даже был одним из депутатов Государственной думы от своего региона. Этот статус помогал ему отмазывать от правоохранительных органов чеченских бандитов, которые действовали заодно с боевиками и дестабилизировали обстановку по всей России, руководя наркотрафиком и провоцируя межэтнические конфликты с русскими. Таким образом, для всех Ислам был респектабельным чеченцем, завсегдатаем светских раутов и любимцем либеральной прессы, а на деле едва ли не основным организатором террористических выступлений на Северном Кавказе. Его кипучей энергии хватило бы на десятерых. Раздосадованный последними неудачами, задевшими его гордость горца, он твердо намеревался реабилитироваться и доказать, что ему по силам самому возглавить борьбу против русского президента…

…Тихий южный город Щепинец, что в Ставропольском крае, жил своей размеренной провинциальной жизнью, когда на его окраине появились три грузовика с заляпанными грязью номерами. На них никто не обратил внимания, мало ли грузов проходит по федеральной трассе, которая рассекала город надвое? Между тем, во всех грузовиках находились до зубов вооруженные чеченские боевики. Щедрые взятки и удостоверения сотрудников чеченских и дагестанских силовых ведомств помогли им беспрепятственно проникнуть на территорию города со стороны Чечни. Грузовики спокойно притормозили возле пансионата «Зоркий», где в это время отдыхали по льготным путевкам дети русских офицеров. Крепкие бородатые мужчины, с зелеными повязками на головах, быстро ворвались в ворота лагеря и рассредоточились по периметру. В их задание входило взять детей в заложники и выдвинуть ряд требований Президенту России, а затем, не дожидаясь исхода переговоров, взорвать лагерь и прорываться назад в горы.

«Зоркий» неожиданно встретил их странной тишиной: не было видно персонала, не слышался детский смех. Внезапно над головами бандитов раздался стрекот вертолета, тот самый стрекот, который они так часто слышали во время боев в горах и который никогда не предвещал ничего хорошего. Вот и сейчас, буквально через несколько секунд, стрекот был заглушен грохотом пулеметного огня, заставившего бандитов вжаться в землю, многих — навсегда. Когда вертолеты закончили свой смертельный танец, из здания лагеря выбежали спецназовцы ГРУ, добившие остатки бандитов. У них был президентский приказ — пленных не брать. Скоро все было кончено. Исход этой вылазки мог быть совсем иным, если бы на стол высших чинов ФСБ и армии не легло письмо, предупреждающее о захвате лагеря. В последнее время спецслужбы вообще получали много важной и полезной информации от некоего доброго самаритянина. И никто не мог выйти на его след…

…За несколько дней до теракта готовивший его Ислам, чтобы обеспечить себе полное алиби, вылетел в Москву. В столице его ждал прием в честь приезда руководителей польской правозащитной организации «Свободный Кавказ», которая на деле являлась подставной конторой Клуба, через которую шли непрерывные денежные транши на организацию диверсий.

Агамиров, как всегда гладко выбритый, в идеально сидящем на его подтянутом теле костюме Brioni, был сама любезность. Он успевал везде: в одном конце зала Ислам подливал шампанское дочери известного олигарха, на другом — получал в дар штучное издание Корана от ваххабитского муллы, а вот уже делал комплимент престарелой диссидентке, в молодости клеймившей советскую империю, а теперь так же активно защищавшей права кавказских террористов. Расшаркавшись и раскланявшись со всеми, с кем только можно, Агамиров отошел в пустой зал, чтобы позвонить и узнать, как идет подготовка к теракту.

Когда он собирался уже вернуться обратно к гостям, одна из портьер у раскрытого окна колыхнулась, и странная тень метнулась к чеченцу. Одна рука в перчатке сжала его рот, а другая взяла на удушающий. Нападавший был неестественно силен. Бывший разрядник по вольной борьбе в тяжелом весе, Агамиров ощутил себя беспомощным котенком в его руках. Когда в результате легкого удушения Ислам слегка размяк, человек в черной маске ослабил хватку и, достав шприц, ловко вколол его Агамирову в шею.

— Это сыворотка правды, Ислам; она поможет такому лгуну, как ты, стать немного откровеннее. А теперь расскажи мне о терактах, которые ты готовишь сейчас, и назови ключевые имена на рынке наркотрафика, людей, которые подчиняются именно тебе.

Воля Агамирова просто растворилась, одурманенное сознание постепенно выдавало всю информацию.

— Спасибо, это ценно. А теперь скажи самое главное: кто сейчас руководит деятельностью Клуба в России?

Ислам открыл было рот, но в этот момент послышался шум распахиваемой двери, и пьяная парочка, слившаяся в объятии, ввалилась в зал.

Человек в маске схватил Агамирова и, зажав ему рот, потащил на балкон. В этот момент действие сыворотки стало заканчиваться. Ислам почувствовал это и попытался вырваться. Человек в маске потерял равновесие, и они с Агамировым полетели с балкона вниз. Ислам упал на багажник автомобиля. Антенна пронзила его живот, разорвав белоснежную рубашку, и, дернувшись, Агамиров затих. Изо рта потекла тонкая струйка крови. А человек в маске мягко приземлился, тут же вскочил на ноги и скрылся в темном переулке.

Зелински рвал и метал. Его обычно флегматичное лицо покрылось багровыми пятнами, а тонкие пальцы нервно перебирали кипу донесений…

— Опять, опять кто-то убирает наших лучших людей! Только вроде провели удачную акцию в Ачинске, как мяч снова на стороне наших врагов. Миша, какого черта ваши люди упустили Агамирова? Эстель же приказала строго следить за всеми вашими подручными, а? А без Ислама теперь вообще непонятно, как рулить этими неуправляемыми дикарями на Кавказе. — Зелински закрыл лицо руками и бессильно опустился в кресло.

— Йонас, не надо на меня орать. Ты и сам знаешь, что Ислам был слишком публичной фигурой и что он много нашей секретной инфы сливал своему тейпу, из которого, я тебе напомню, происходит и пророссийский президент Чечни Аскаев.

— Да какой он пророссийский! Аскаев всегда будет с теми, у кого деньги и сила. Сегодня на федеральные бабки кутит, вчера кутил на саудовские и турецкие, послезавтра будет на наши.

— И тем не менее. — Марковский потушил в пепельнице тонкую сигарету. Раньше он не курил, а теперь, в новом образе, полюбил тонкие ментоловые сигареты. — Не бойся, у меня есть план действий, Сабо я не упущу, а моя интуиция подсказывает мне, что следующим станет именно он. Кроме того, есть один сюрприз — скоро у нас появится крот из самого ближайшего окружения нашего гаранта суверенитета. Все будет хорошо, красавчик. — И Марковский приобнял растерянного от неожиданности Йонаса.

Виктор довольно хмыкнул, закрывая окошко электронной почты, где он только что прочитал отчет о ликвидации банды террористов в Щепинце и, потирая сбитые костяшки, снова погрузился в воспоминания. Картины прошлого помогали ему прочистить мозги и сосредоточиться на настоящем, а иногда с высоты прожитого опыта подсказывали верные решения…

…Рваное татами на окраине родного Ленинграда, где он пыхтел после школы, осваивая приемы самбо. Когда-то в школе маленького Витю, который с детства был невысокого росточка и хиленький, все шпыняли. Но от отца он унаследовал жесткую несгибаемую волю, которую демонстрировал еще в детстве.

Пока школьная шпана гоняла мяч и собирала окурки, Витя сразу после уроков бежал в секцию самбо и допоздна возился в пропахшем мальчишечьим потом зале. Бабушке и маме он говорил, что ходит на рисование. Это был их с отцом большой секрет. Папа тоже радовался, что его сын занимается полезным делом, а не пыхтит с девчонками над акварельными красками и альбомами.

Первые тренировки давались Вите очень тяжело, более крепкие сверстники использовали его как мешок для отработки приемов. Но упорство и фанатичная преданность спорту дали о себе знать. Через год Витя стал настоящим крепышом, который не только жестоко наказал своих школьных обидчиков, но и выиграл районный турнир по самбо, получив первый юношеский разряд. Самбо вообще не раз выручало его в жизни — и когда он в составе спецназа КГБ шел в атаку в афганских пылающих горах, и сейчас, когда он стал Президентом России и от него постоянно требуется принятие жестких волевых решений. Резать по-живому Виктору Семенову приходится каждый день. Когда он сел в президентское кресло, многие предсказывали скорый конец России. Демшиза верещала о возвращение призрака Феликса Дзержинского, намекая на кагэбэшное прошлое Семенова, а коммунисты клеймили его карателем и фашистом.

Виктор усмехнулся своим мыслям. Когда он начал управлять страной, ниже падать было некуда. Реформы, проведенные младореформаторами, озолотили их заокеанских хозяев, а страна рухнула в долговую яму. В вонючий зиккурат с размаху влетела великая Империя, которой служил Виктор и перед которой еще недавно величайшие правители мира склоняли, а иногда и складывали головы.

Виктору всегда было омерзительно иметь дело со всеми этими слизнями: бюрократами, политической бюрократией, олигархами. Со всей этой человеческой слякотью и блевотиной. Но поделать он ничего не мог. Измученная страна была не готова к новой революции. Оставалось только одно — идти на сделку с совестью и карабкаться наверх, чтобы спасти свою Родину, оказавшись у власти.

Когда после развала Советского Союза сотрудники КГБ и других правоохранительных органов оказались изгоями, Виктор подал рапорт об увольнении. Наверное, схожие чувства были у ветеранов Вьетнама, когда они возвращались домой и вместо славы и женщин получали плевки и презрение от удолбанных хиппи и их просветленных подруг.

Да, в органах служили и палачи. Да, они часто выполняли карательные функции. Но в большей степени спецслужбы и армия заботились о безопасности страны. При этом стать агентом или сотрудником КГБ было непросто. Люди проходили строжайший отбор, в результате в спецслужбах собиралась элита нации: умные, сильные, образованные, хорошо воспитанные ребята, готовые рисковать ради своей Родины жизнью.

Когда Виктор, достигнув всех высот в самбо, начал ради интереса увлекаться восточными единоборствами, ему попалась самиздатовская копия Кодекса Самурая «Хагакурэ». Молодой человек был поистине заворожен самурайскими правилами, обычаями и ритуалами. «Хагакурэ» быстро стала его настольной книгой.

Тогда же Виктор и вывел для себя формулу свой собственной жизни. Он решил всю ее без остатка посвятить служению Отчизне. Подобно самураям, чьими хозяевами были императоры и именитые дворяне, верность которым они хранили до самой своей смерти, молодой Виктор Семенов обрел смысл жизни в служении одному-единственному хозяину — России.

Не было для него большего счастья, чем служить своей Родине. Если бы на Руси сохранилась монархия, Виктор, не колеблясь, присягнул бы царю. Однако в коммунистической тогда еще стране свое служение он начал с выполнения поручений руководства Советского Союза.

Казалось бы, как можно служить режиму, уничтожившему монархическую Россию? Ничего удивительного для Виктора в этом не было. Если хлеб назвать булкой, он не перестает быть хлебом. Так и в случае с Родиной: под кумачовым советским стягом скрывалась русская плоть России-матушки. После войны СССР окончательно стал русским национальным государством. Россию уничтожали агенты вражеских спецслужб и разнообразная уголовная мразь, из которой состояла ленинская гвардия. Это они устроили кровавый Октябрьский переворот и расстреляли царя. Это они на штыках латышских стрелков и инородных наемников несли смерть и голодомор в русскую деревню. Это они растоптали в пух и прах самую пассионарную часть русской нации — казачество.

Однако гидра съела свою собственную голову, или скорпион ужалил себя собственным хвостом, как вам будет угодно. Сталин стальной рукой передавил глотку змее, которая высасывала из страны и ее народа последние соки. Маленький сухорукий грузин снова вернул русский народ на орбиту большой истории; он уничтожил своих недавних соратников-ленинцев и мобилизовал русский народ на великие экономические, политические и военные свершения. И после его смерти продолжалось развитие уже русского государства. СССР был многонациональной страной, но скрепами его огромного мощного тела была русская культура, язык и, что немаловажно, кровь. Почти во всех столицах союзных республик от Средней Азии до Прибалтики жили большие русские диаспоры, а местных князьков контролировали русские секретари обкомов партии, назначенные из центра.

Виктор вздохнул в такт своим печальным мыслям. Он и сам чувствовал, что формат советского государства себя изжил. Мир стремительно менялся, должен был поменяться и Советский Союз. Реформы напрашивались. К сожалению, благую идею, как всегда, подвели бездарные исполнители.

Вообще-то слабое исполнение — бич всех блестящих идей. Сколько великолепных мыслителей за всю свою историю рождало человечество? И что? Да ничего! Они прославились как гении, но не изменили низменную сущность быдловатого большинства.

Даже нацизм, который стал жупелом всего негативного для самых разных, нередко враждующих друг с другом людей, изначально выглядел вполне благородно. Философы калибра неподражаемого Ницше, чьи работы легли в основу мировоззрения Гитлера и его сподвижников, главной задачей обновленного человечества видели выведение новой породы гомо сапиенс — идеального человека. Красивого, сильного, умного. Эдакого Тарзана с интеллектом Вассермана. А что в итоге? Нацистские бонзы, сами часто не блиставшие арийским происхождением и породистой внешностью, стали уничтожать всех, кто, по их субъективному мнению, был тупиковой ветвью эволюции человека прямоходящего.

То же вышло и с коммунизмом. Друзья-бородачи хотели уравнять в правах всех людей мира, дав широким массам те блага, которыми доселе пользовался лишь ограниченный круг финансовой и аристократической элиты. Весьма благородная цель возвысить уровень жизни рабочего до фабриканта. А что сделали коммуняки? Уравняли всех в нищете. Если раньше купцы кутили, дворяне шастали по балам, а рабочие пыхтели в цехах, то теперь все слои населения России одинаково грустно сосали… хм… лапу в своих однотипных робах и давились баландой из одних и тех же ингредиентов. Дальше пошел только Пол Пот, который вообще физически уничтожил всех тех, кто напрямую не относился к рабочему классу, а оставшихся в живых уравнял не то что в нищете, но в практически животном состоянии живых зомби.

Во имя идей гуманизма и толерантности войска НАТО не первый год утюжат черепа непокорных по всему миру. Этими же идеями прикрывается и неокапитализм с неоимпериализмом во имя своего единственного бога — наживы и извлечения максимальной выгоды…

Прямо в военном аэропорту Ачинска Семенов принял душ, переоделся в свежее белье и новый костюм. Через сорок минут его ждал самолет, который должен был вылететь в Италию. Основные главари кавказских террористов уничтожены неизвестным мстителем, теракт в Щепинце предотвратили спецслужбы, на развалинах ГЭС все под контролем министра по чрезвычайным ситуациям, а в Милане его ждали важные переговоры. Несмотря ни на что, президент обязан заниматься внешней политикой и общаться с лидерами ведущих стран…

В расстегнутой на груди рубашке Семенов по-ковбойски развалился на диване личного самолета и, смакуя, пил маленькими глотками черный ароматный кофе.

— Виктор Викторович, мы скоро будем снижаться, хотите конфету? — услужливо спросил молодой референт Вадим.

— Спасибо, Вадим, не стоит. У меня было столько взлетов и посадок, что уже не замечаю перегрузок. Во сколько начинается встреча?

— Так, сейчас точно скажу. — Вадим открыл свой органайзер и достал коллекционный «Паркер», который в свое время ему подарил сам Виктор. — Мы приземляемся в миланском аэропорту в полдень. Поскольку встреча носит секретный характер, естественно, о нашем прилете никто, кроме нужных людей, не знает. Нас встречают представители итальянских спецслужб и сразу везут на виллу Бернаскони. До четырех можно отдыхать, а в половине пятого начнется встреча. Вас просят не опаздывать.

— Как же, не опаздывать! Сильвио будет первым, кто опоздает. Сказал в половине — нарисуется к пяти. Все-таки итальянцы очень непунктуальная нация. Я до сих пор удивляюсь, как они умудрились создать такую развитую страну. Впрочем, у итальянцев ситуация почти как у нас. Есть богатый развитый Север, где зарабатываются в основном деньги страны. И есть нищий Юг, с безработицей и мафией.

— А в России разве не так? — возразил Вадим. — Есть Северная, Центральная Россия, промышленные Сибирь и Урал, где зарабатываются основные бюджетные средства. А есть Северный Кавказ, к примеру, полностью дотационный регион, да еще огромные бабки приходится тратить на войну с исламистским подпольем. А нельзя его совсем отсечь?

— В том-то и дело, что нельзя. Пока они с нами, мы хоть как-то можем их контролировать. А если уйдем мы, придут турецкие спецслужбы, ваххабитские эмиссары, и получим криминально-террористическую дыру наподобие Косово. Оружие, наркотики, работорговля, исламский терроризм сразу полезут оттуда. Ни в коем случае нельзя упускать эту территорию!

Помнишь пословицу: «Отдай врагу палец, он откусит тебе всю руку?» Не забывай об этом, Вадим, и будь всегда начеку. Когда мы по указке олигарха Марковского, который имел там свои гешефты, дали независимость Чечне, что получилось? Не прошло и полугода, как они полезли в Дагестан.

— Хорошо, что он уже сидит! — воскликнул Вадим, вскидывая густые брови.

«Сидит он, ядрена матрена, — выругался про себя Семенов. — С полюса холода умудрился сбежать… Вот же гадина, отовсюду вылезет. Надо было выносить на референдум вопрос о снятии моратория на смертную казнь, жить стало бы лучше. Странно, что журналюгам пока никто не слил инфу о его побеге».

Самолет плавно снижался, разрезая солнечный воздух Милана.

Сегодня ему предстоял тяжелый день. Встреча могла продлиться более нескольких часов. А зная неугомонный характер итальянского премьера, можно было не сомневаться, потом его ждала не менее насыщенная вечеринка. Бернаскони и работал много, и отдыхать умел на полную катушку.

Италия, как обычно, встречала русских гостей отличной погодой. Виктор с удовольствием потянулся и всей грудью вдохнул воздух гостеприимной страны, пахнувший полевыми цветами и чуть сладковатыми специями.

У трапа дорогих гостей уже встречали улыбчивые загорелые офицеры итальянских спецслужб. Если вы привыкли к серому облику классического спецагента, который мог бесследно затеряться в любой толпе, итальянские парни вас немало бы удивили. Дорогие пижонские часы и костюмы, фигурные бакенбарды и эспаньолки, блеск мужской косметики. Такие особисты везде будут выделяться.

Первым стоял рослый Паннони, классический альпийский блондин, в свои неполные сорок лет был уже замом шефа итальянской разведки.

Виктор и Вадим сели в «Мерседес», охрана президента вместе с итальянцами расположились в трех джипах сопровождения.

До резиденции Бернаскони было около получаса езды. Вадим уткнулся в ноутбук с набросками президентских речей, а Виктор отстраненно отвернулся к окну. Цепкий взгляд разведчика привычно сканировал пышные апеннинские пейзажи.

«Мерседес» качнуло на повороте, и Семенов вышел из оцепенения. Мягко шурша шинами по гравию, представительная автоколонна подъехала к вилле Бернаскони. Кованые железные ворота, загремев, разъехались, впустив высоких гостей во внутренний дворик. Мулат-привратник в форменном кителе услужливо распахнул заднюю дверь автомобиля.

А к Виктору на всех парах уже несся, пренебрегая дипломатическим этикетом, загорелый подтянутый Бернаскони. Даже инъекции ботокса, которыми он баловался не первый год, не сумели заморозить его богатую южную мимику. Гладкое лицо лучилось радушием, и лишь маленькие ледяные колючки в глубине голубых глаз напоминали о том, что перед вами матерый политик и опытный интриган.

— Май френд, хау ар ю! — отпихнув в сторону привратника, бросился на Виктора экспансивный Бернаскони и заключил его в свои объятья.

Сдержанный Семенов слегка приобнял своего коллегу. Рядом тут же нарисовался Вадим, который в совершенстве владел пятью языками и, помимо референтских, выполнял при российском президенте и функции переводчика. По-английски Бернаскони говорил бегло, но с таким количеством грамматических ошибок, что иногда помощь переводчика была просто необходима. Впрочем, благодаря Вадиму, Бернаскони сейчас говорил по-итальянски.

— Извини, дорогой друг, но мне надо срочно бежать готовиться к нашей встрече, увидимся через час, — хлопнув Виктора по плечу, Сильвио засеменил в сторону замка.

Улыбчивый мулат пошел провожать русскую делегацию в их комнаты, за Виктором и Вадимом выстроилась дюжая суровая охрана. На фоне суетливых итальянских офицеров-пижонов они смотрелись какими-то реликтами природы, а не человеческими существами.

Главный охранник Виктора Иван, молчаливый ветеран подразделения «Вымпел», привычно обыскал предоставленную президенту комнату и молча удалился.

Виктор захлопнул дверь и остался один. На резном столе стояла ваза с фруктами, чайный набор и бутылка элитного итальянского шампанского. Бернаскони и его помощники знали, что русский президент почти не пил, но все равно каждый раз упорно предлагали ему алкоголь. Видимо, в их головы никак не укладывался такой раритет, как непьющий русский президент.

До встречи оставался час. Виктор принял душ и переоделся в костюм и свежую рубашку. Лейбл на костюме значился коротко и ясно: «Большевичка».

На знаменитой фабрике шили на заказ ничуть не хуже, чем итальянские мастера «Бриони», а вот часы у президента были швейцарские и стоили несколько десятков тысяч евро. Часы вообще были его слабостью. Впрочем, иногда на отдыхе он носил «Командирские».

Виктор налил себе чаю и с наслаждением отхлебнул терпкий напиток.

Ровно в двадцать минут пятого раздался осторожный стук в дверь, и послышался робкий голос Вадима:

— Вам пора на встречу.

Виктор мимоходом взглянул в зеркало и вышел из комнаты. Вадим и привратник проводили его в конференц-зал. Вдоль стен коридора висели подлинники известных итальянских живописцев. Сильвио, который был самым богатым человеком Италии, любил жить в роскоши, но при этом был из тех редких людей, кого не испортили большие деньги. Он пришел во власть не для того, чтобы добиться каких-то преференций для своего бизнеса. Бернаскони действительно хотел сделать жизнь итальянцев лучше, и во многом ему это удалось, несмотря на сопротивление либералов и левых.

По праву хозяина, о начале тайной встречи объявил Бернаскони. Он картинно откашлялся и посмотрел на Виктора задорными оливками маленьких черных глазок.

— Друг мой, сегодня мы должны обсудить наши дальнейшие шаги на арене европейской политики. Сидеть сложа руки, ожидая, когда на следующих выборах нас сместят сторонники Клуба, как это случилось со Штольцем в Германии, мы не можем. Но каждый, повторю, каждый наш шаг должен быть взвешен и осторожен.

— Прежде чем мы начнем, я бы хотел сделать небольшое заявление, — поднял руку Семенов и прокашлялся.

— Да, конечно, я тебя внимательно слушаю. — Бернаскони налил себе вина и внимательно посмотрел на него.

— Как ты знаешь, в России скоро грядут президентские выборы. Русский народ уже дважды избирал меня своим президентом. По Конституции на третий срок я идти не могу, — осторожно начал Виктор.

— Нам бы твои проблемы, — расхохотался Бернаскони. — Я прекрасно знаю, что в России власть — это ты. И Конституция — тоже ты. Внеси поправки, проведи референдум. Россия не Германия, где Клубу удалось законным путем убрать с дороги бедолагу Штольца.

— Сильвио, я без труда могу все это сделать. Но речь о другом. Ценой титанических усилий удалось понемногу наладить жизнь внутри страны. Криминал снова в подполье, уровень жизни растет, экономика развивается, олигархи присмирели. Однако во внешней политике у России много проблем. У нас поблизости почти нет союзников. Непонятно, как сложится дальше с Белоруссией. Батька вроде мужик правильный, но хитрый и прагматичный. Украину вообще лихорадит: то враг, то друг…

— А разве лидеры Восточной Украины не лояльны тебе? — хитро прищурившись, проговорил Бернаскони.

— Пока непонятно. Там все не так просто, как ты думаешь, Сильвио, — покачал головой Виктор и продолжил: — В Прибалтике — враги, про Кавказ и Среднюю Азию я и не говорю. Сейчас мне нужно упрочить союз с тобой и теми немногими странами, которые разделяют наши взгляды.

— Так что ты хочешь сделать? — нетерпеливо перебил его Бернаскони.

— Я собираюсь выбрать из своей команды преемника. Пока не решил, кого, но это будет верный мне человек. Он будет заниматься внутренними вопросами, а я сяду в кресло премьера и буду курировать внешнюю политику. Поэтому хочу попросить о поддержке моего преемника. Кто бы ни занял мое место, ваше отношение к России не должно измениться. — Семенов внимательно посмотрел на итальянца.

— Дело твое, Виктор. Но, выбирая преемника, помни: власть развращает и самого стойкого человека. Выбери достойного кандидата. — Бернаскони одним глотком осушил бокал. — А на меня ты всегда можешь рассчитывать.

— Теперь давай вернемся к насущным проблемам. — Семенов понял, что пришло время менять тему. — Сегодня нам надо подумать, как защитить от НАТО нашего смелого коллегу из Ирана, обсудить вопросы энергетической безопасности, строительство газового трубопровода «Южный поток» в обход Турции и давай поделимся расследованиями наших спецслужб; может быть, скоро мы сумеем определить местонахождение штаб-квартиры Клуба и уничтожить ее…

…Виктор соврал своему другу и коллеге. Он не мог просто взять и признаться, что его вынудили назначить себе преемника те, кого они считали своими главными врагами. Что он проиграл свою партию Клубу, хотя его позиции в стране были сильнее, чем у многих коллег.

Виктор понимал, что если его европейские друзья узнают об этом поражении, у них опустятся руки. Главы европейских стран и так были скованы по рукам и ногам хитрой системой либерализма, которую от начала и до конца выдумал Клуб. При либеральной системе один человек, даже будучи канцлером, премьером или президентом, не мог повлиять на происходящее в стране коренным образом. И Клубу было легко контролировать ситуацию, поставив своих людей даже на второстепенные посты; он мог тормозить и блокировать решения, которые другие высшие чины принимали вразрез со стратегией Клуба. Теперь вся Европа, связанная по рукам и ногам демократией, а на деле — путами Клуба, с надеждой смотрела на Россию, глава которой пытался реставрировать традиции священной власти от Бога, каковой являются монархия и диктатура, власти одного, наместника небес на земле. Сейчас, когда по всей Европе все большей поддержкой пользовались праворадикальные консервативные партии, настал отличный момент, чтобы заменить демократические космополитичные структуры на национал-революционные и вывести Европу из-под Клуба, сблизив ее с обновленной Россией.

Семенов всегда был полностью согласен с великим Николо Макиавелли в том, что государство должен строить один человек. Идеалом Виктора была Российская абсолютная монархия — естественно, времен сильных царей: Петра, Ивана Грозного, Екатерины, Николая I.

Также с детства он одобрял авторитарные диктатуры сильных личностей, уровня Сталина, Кастро или Франко.

На практике в современной России оказалось, что в одиночку ситуацию в стране не может контролировать даже человек, облеченный высшей властью. В течение своего долгого (а со стороны стремительного) пути к посту президента Семенов вынашивал планы полного очищения страны от паразитов и бюрократических кланов. Получив верховную власть, он и не предполагал, насколько сильно агенты Клуба укоренились внутри его страны. С первого дня он вел с ними не видную постороннему взору ожесточенную борьбу. Но вот теперь, после восьми лет изнурительной войны, они вынудили его подписать перемирие, пусть и частично на его условиях.

Впрочем, для его противников главной победой был уход Виктора с поста президента; в дальнейшем они надеялись полностью устранить его как политическую фигуру.

…После встречи, которая закончилась за полночь, Семенову пришлось последовать за веселым Бернаскони. Он, конечно, сейчас с удовольствием поспал бы, но обижать итальянского друга не хотелось. Сильвио всегда радовался как ребенок, когда ему удавалось сделать приятное своим друзьям.

— Что сейчас будет? — с любопытством спросил Вадим, который впервые был вместе с президентом у Бернаскони.

— Сейчас у нас будет неформальное общение, переводчик мне больше не нужен. Иди, отдыхай, ты хорошо сегодня поработал, Вадим. Спасибо. Только сильно не засыпай, ночью тебя ждет приятный сюрприз.

— Какой? — выпалил заинтригованный Вадим.

— Увидишь, тебе понравится. Спокойной ночи.

Семенов хитро подмигнул растерянному Вадиму, и главы государств свернули от провожатых в так называемый зал увеселений. Там их уже ждали…

Ровно шесть шикарных дам сидели за богато убранным столом. Выглядели они сногсшибательно! Гибкие ухоженные тела, неназойливый аромат приятного парфюма, облегающие коктейльные платья и дорогие украшения. Разные типажи красоток были призваны потрафить самому разборчивому вкусу. Мулатка, блондинка, раскосая азиатка и, конечно же, парочка жгучих орлиных апеннинских профилей. Помощники Бернаскони владели огромной базой лучшего европейского эскорта. Кроме красоты, девушки могли похвастаться и знанием иностранных языков, а также образованием. Они могли дать все, что вы захотите: секс, беседу или просто уютный романтический вечер.

— Время отдыхать, мой друг. — Бернаскони сделал знак официанту, и тот предложил Семенову и девушкам поднос с бокалами.

— Игристое вино из моих личных погребов! — похвастался Сильвио.

— Девушки оттуда же? — пошутил Виктор.

— Нет, Виктор, здешние нимфы — плод небес, а мои погреба находятся глубоко в земле, — взорвался хохотом итальянец.

Некоторое время проголодавшиеся вершители судеб Европы молча насыщались простыми, но удивительно вкусными итальянскими блюдами. Бернаскони был разборчив и привередлив в алкоголе, но в плане еды предпочитал меню итальянского крестьянина. Впрочем, для российского пенсионера диета среднего апеннинского фермера показалась бы обедом короля. Часто бывая на званых ужинах, Виктор дивился их роскоши, вспоминая простые трапезы своей юности и сухие пайки на войне.

Вскоре атмосфера стала совсем непринужденной. Высокая чернокудрая итальянка Рената встала из-за стола и, небрежно сбросив с себя вечернее платье, полностью обнаженная, если не считать золотой цепочки на талии, нырнула в мини-бассейн в центре зала.

— Купаться!! — радостно завопил Бернаскони, и услужливая прислуга тут же принесла купальные принадлежности.

Когда Виктор вышел из-за ширмы, девушки восхищенно зашелестели.

На контрасте с пузатым Бернаскони, который без своих солидных костюмов выглядел просто пожилым клерком, Семенов смотрелся настоящим былинным витязем. Всегда, в том числе и в моменты своей максимальной загруженности, Семенов находил время для физических упражнений, да и фундамент, заложенный в молодости изнуряющими ежедневными тренировками по боевым искусствам, давал себя знать.

Разменяв почти полвека, Виктор обладал фигурой атлета, не тронутой ни малейшими следами увядания. Нет, он не был похож на раздутых протеином метросексуальных моделей с обложек фитнес-журналов. Тело Семенова, по меткому замечанию немецких журналистов, подошло бы матерому спецназовцу, который в любой момент готов вырвать врагу кадык голыми руками. Ни капли жира, мощные узловатые мышцы и вкрадчивая походка тигра обратили на себя закономерное внимание женщин. По обеденному залу пробежал восхищенный шорох. Элита европейских платных красавиц привыкла иметь дело либо с престарелыми богатыми сластолюбцами, либо с изнеженными самовлюбленными нарциссами. Человек с невозмутимым лицом индейского вождя и телом римского легионера был для них желанной диковинкой.

Виктор спокойно подошел к краю бассейна и нырнул в прохладную воду, слегка изогнувшись, чтобы не встретиться с мозаичным дном.

Когда он вынырнул у противоположного бортика, его там уже ждали. Раскованная итальянская брюнетка, которая, по слухам, была любимой фавориткой Бернаскони, сидела на бортике, широко расставив свои безупречные ноги на всеобщее обозрение. Виктор ухмыльнулся; он находил итальянку привлекательной, но ее вульгарность немного раздражала. Тем не менее он вынырнул из бассейна и присел рядом с ней. Буквально тут же Виктора окружили еще две красавицы: похожая на лань точеная и пугливая сомалийка Латика и голубоглазая мускулистая арийка Хельга, мисс Норвегия прошлого года.

— Виктор, ты опять забрал себе все самое лучшее, — не без зависти проговорил Сильвио.

— Ну, мне можно, у меня самая большая страна в мире, — отшутился Семенов.

— А что у тебя еще самое большое, господин русский президент? — неугомонная Рената положила ладонь с длинными аристократичными пальцами на скрытый плавками пах Семенова.

Виктор невозмутимо убрал ее руку.

— А еще у меня самый лучший в мире народ!

— А девушки в России такие же красивые, как мы? Я недавно работала с одной русской моделью на показе в Милане; она была не очень симпатичная, какая-то угловатая, и икры толстые, — защебетала глуповатая Латика.

— Наверное, она была из Восточной Европы, — устало ответил Виктор и скомандовал: — Все, пошли.

Рената, Латика и молчаливо-неприступная Хельга последовали за Семеновым.

Тем временем Бернаскони, громко хохоча, тоже направился со своей партией девушек в спальню.

Дойдя до своей комнаты, Семенов повернулся:

— Идите дальше по коридору, через одну дверь. Его зовут Вадим, он говорит на всех иностранных языках. Я хочу, чтобы ему было хорошо. Ясно?

— Да, мой господин, — испуганно хлопнула большими глазами Латика. Хельга просто кивнула.

— Вы — гей? — возмутилась экзальтированная Рената.

— Нет, — улыбнулся Виктор. — Мы в России не можем себе этого позволить, у нас сейчас плохая рождаемость. Просто я женат, и больше мне никто не нужен. — С этими словами он громко хлопнул дверью перед носом опешившей итальянки.

Пена ледяного шампанского медленно оседала на дне бокала. Годы светских раутов и модельной карьеры приучили Эстель Манони каждый день проживать, как последний. Дочь алжирского левого политика и итальянской актрисы обладала броской, нестандартной внешностью. Желтые, как у кошки, миндалевидные глаза выделялись на фоне смуглого красивого породистого лица. Даже в свои тридцать три она сумела сохранить прекрасную стройную фигуру.

Когда Эстель еще училась в школе, ее отца убили ультраправые офицеры во Франции, отчаянно не желавшие видеть Алжир независимым. После этого аполитичная раскованная девушка дала себе обет отомстить за отца и стала активно участвовать в деятельности разных ультралевых группировок, которые в те годы возникали в Италии, как грибы после дождя. Там-то агенты Клуба и приметили молодую красивую авантюристку и, взяв ее в оборот, сделали своей Матой Хари.

Достаточно быстро сделав успешную модельную и не очень успешную музыкальную карьеру, Эстель стала вхожа в высший свет Европы и США. По заданию Клуба она подкладывала свое роскошное тело под нужных людей, чтобы потом управлять ими или просто добывать секретную информацию. Эстель любила секс во всех его проявлениях — и с морщинистыми политиками, и с мраморнотелыми юношами-моделями, так что задания Клуба не вызывали у нее никакого физического или морального отвращения. Проект «Мистер Арнаутофф» должен был стать для Эстель одновременно звездным часом и лебединой песней.

Женить на себе Арнаутова, а потом разрушить его карьеру, а с ней и всю российскую газовую корпорацию, стало для Эстель Манони делом чести — ведь ее отца убил чертов русский эмигрант, служивший в Иностранном легионе. Теперь она на животном уровне ненавидела все русское.

Влюбить в себя властного, но закомплексованного и некрасивого коротышку Арнаутова было довольно несложно. То, что он принимал по ночам в своей спальне за стоны страсти, было, на деле, криками отчаянной ненависти. Манони еле сдерживала себя, чтобы не придушить спящего русского подушкой.

Эстель бросила взгляд на телефон и с удовлетворением прочитала сообщение с подробным отчетом о глобальных последствиях теракта в Ачинске. Она радостно хмыкнула и потянулась за бокалом шампанского. Лишь только ее пальцы обвили его хрустальную ножку, красавица вздрогнула от неожиданности — почти пустой бокал был снова полон. Она обернулась и обмерла от ужаса. На краю ванной сидел коренастый человек в черной маске и черном костюме военного кроя. В его руках была бутылка шампанского и второй бокал.

— Добрый день, Эстель, — сказал он на слишком правильном английском, на котором могут говорить только иностранцы. — Давайте выпьем за окончание вашего задания.

Манони смотрела на странного гостя широко открытыми глазами. Как он проник сюда? На 50-й этаж небоскреба, где в холле дежурила дюжина бодигардов! Между тем, человек в маске поднес бокал к лицу Эстель и едва коснулся ее лба ледяным стеклом.

— Пейте, не стесняйтесь. — Эстель судорожно залпом осушила его. — Вот и умница. — Сквозь черную маску проглянула зловещая улыбка. — Ну, я пойду? А то вам еще надо одеться.

— Дд-да-аа, — с трудом ответила она. Стальной гипнотический взгляд человека в маске буквально парализовал ее волю, тренируемую годами.

Человек в маске поднялся с края ванной и покачал головой.

— Ай-ай-ай! Как неосторожно оставлять так электроприборы… Вот ведь что может получиться. — С этими словами он столкнул носком ноги включенный в сеть фен, лежавший на полке, и безупречное тело Мата Хари третьего тысячелетия стало сотрясаться в конвульсии. Человек в маске покачал головой и выпрыгнул в окно. Небольшой черный парашют помог ему легко спланировать на крышу гаража…

Ранним утром несколько утомленный Виктор сердечно попрощался с Бернаскони и сел в машину вместе с Вадимом, чтобы поехать на аэродром. Ему нужно было совершить еще пару неофициальных поездок по Европе, а потом вернуться в Москву для решения неотложных дел. Вадим выглядел заспанным, но довольным.

Некоторое время они ехали молча.

— Вадим! — окликнул Семенов своего помощника.

— Да, Виктор Викторович! — бодро откликнулся тот.

— Как ты думаешь, кто из моего окружения сгодился бы на роль президента? — тяжелый взгляд серо-стальных глаз президента буравил молодого человека. Вадим поперхнулся минералкой, закашлялся, и Семенов, хлопнув его по спине, насмешливо произнес: — Ну? Чего молчишь? Ты же мнишь себя великим политтехнологом. Вот и давай, рули процессом. Кого скажешь, того и назначу. От тебя, Вадим, сейчас зависит будущее всей страны.

— Виктор Викторович, лучше вас никто не справится, — смущенно затараторил референт.

— Так, прогиб засчитан. А теперь ближе к делу. На третий срок мне не разрешает идти Конституция.

— В ваших силах ее поменять. Вы же можете все! — удивленно вскинул брови Вадим.

— На сегодня одного прогиба вполне достаточно. А Конституцию я пока не хочу менять. Да ты и сам знаешь, ситуация сейчас в стране стабильная. А вот внешних проблем у нас навалом, и их с нас никто не снимал. Так что, я думаю, преемником моим надо поставить надежного человека. Ну как, назовешь имя или нет? Чтобы думал он в том же ключе, что и я. Пусть продолжает мое дело внутри страны, а я перейду на пост премьера и буду внешние вопросы решать, да и партстроительством неплохо бы лично заняться. А то «Сильная Россия» сейчас напоминает проходной двор. Понабрали всякой шушеры — каких-то гимнасток, фигуристов, попов… Что им в политике делать? Потом всякие жулики в партию власти лезут, лишь бы партбилетом жопу свою от закона прикрыть; аферы какие-то мутят… Нет, нельзя доверять этим политтехнологам, самому надо делать. А партия нам нужна. Сильная и единая. И единственная. Вот в США аж две партии — республиканцы и демократы. А чем отличаются, до сих пор даже мне непонятно, хоть сколько уж времени общаюсь и с теми, и с другими. И те, и те защищают свой поганый хищнический вариант демократии; и те, и те за мульти-культурные дегенеративные ценности; и те, и те посылают войска туда, где с ними не согласны. И говорят еще, что у них демократические выборы… А из чего выбирать-то? Не из чего. Все равно что в СССР была бы предвыборная гонка между Хрущевым и Брежневым. Характеры разные, а идеология одна.

Вот где была всем демократиям демократия, так это в России при Вильченко: делай что хочешь, будь кем угодно, хоть фашистом, хоть педерастом, только грабить страну нам не мешай… Так, ладно, это все лирика! Вадим, ты мне ответишь или нет? — вернулся к своему вопросу Семенов.

— Если честно, Виктор Викторович, таких харизматичных лидеров, как вы, в окружении нет.

— Да что ж ты будешь делать, Вадим! Ну, ты так и останешься референтом — как бумажку принести, ты тут как тут, а как серьезный вопрос обсудить, ты с себя моментально ответственность складываешь. А для чего преемникам харизма? Потом, она — дело наживное. Ты вспомни, какая у меня была харизма, когда Вильченко назначил меня премьером? Курам на смех. Все судачили: временщик, откуда он взялся, серая гэбэшная крыса… И ничего: успешная война на Кавказе, пара пенделей олигархам с америкосами — и харизма сама нарисовалась. В общем, пусть политтехнологи займутся. С партией у них пока не получается — пускай разрулят привычное им дело, подготовят нужные результаты выборов. Значит, так, пиши: завтра утром ко мне Гошу Козловского из «Фонда новой политики» и Короткова из Администрации. Будем узким кругом определять «волеизъявление народа». А что ты так смотришь? На Руси всегда так было — аристократы с монархами решали судьбу страны. Кстати, как тебе девушки? — Семенов очень любил резко менять тему разговора.

— Откуда вы знаете? — поперхнулся минералкой Вадим.

— Ну, я же обещал тебе приятный сюрприз. Думаю, теперь ты полюбишь командировки в Италию, — едва заметно ухмыльнулся Семенов и откинулся в кресле, прикидывая в голове различные политические комбинации.

…Самолет президента России, вдоволь изрезав небо Европы, развернул, наконец, свой серебристый профиль в сторону родины.

Внизу расстилались легкие белые облака, скрывавшие, по прикидкам Семенова, суровые кручи Карпат. Став президентом, Виктор проводил в небе львиную долю своего времени и привык использовать его для просчета различных комбинаций.

Вот и сейчас он лихорадочно думал, кому же можно доверить страну? Ценой огромных сверхусилий ему удалось немного вытянуть Россию из той ямы, в которой она оказалась после развала СССР. А потом оказалось, что врагов больше, чем он рассчитывал, и они сильны.

Виктор очень устал от постоянной борьбы на всех фронтах. Два президентских срока в обстановке, когда никому нельзя доверять, — серьезное испытание на прочность. И вот в какой-то момент враги еще плотнее сомкнули вокруг него свое кольцо. Пойдя на сделку с врагами, он решил разыграть хитрую комбинацию, сделать президентом верного ему человека, а сам пока собирался сосредоточиться на налаживании отношений с внешними союзниками.

Особой песней были Белоруссия и Украина. В первой царствовал отличный мужик Иван Штепа. К счастью для него, в Белоруссии не сложилось мощного антинационального олигархического лобби, как в России, и Штепа довольно быстро подавил всю оппозицию — как радикальных националистов, отрицавших родство с русскими, так и ультралибералов. Небольшую страну было легко контролировать, и Штепа попросту не впускал к себе эмиссаров Клуба, за что его гордый славянский народ расплачивался санкциями мирового сообщества. Но на уровне внешней политики, чтобы уменьшить бремя санкций, Штепа любил и умел играть на противоречиях Клуба и России.

А вот с Украиной была другая история. Там давно уже правили бал Клуб и его ставленники, многие лидеры которых почти официально получали зарплату от различных международных фондов, насаждавших по всему миру новый мировой порядок. Даже внешне пророссийские политики с Восточной Украины на деле не сильно стремились в объятья Большого Брата. Промышленные олигархические структуры, стоявшие за ними, как огня, боялись появления на украинском рынке соперников из России…

Виктор снова задумался. Кто бы мог стать его преемником? Нужен был человек самостоятельный в принятии решений, честный и в то же время преданный ему. Такой человек, который не прогнется под жестким прессингом Клуба и олигархов. Дотянуть бы до выборов 2012 года, а там видно будет…

Одним из возможных кандидатов недоставало лидерских качеств, другим, наоборот, при наличии смекалки и живого ума, недоставало силы воли удержаться от соблазна большой власти. Пока вырисовывались две кандидатуры — министр обороны Петр Сидоров, обладавший яркой харизмой и, что немаловажно, пользовавшийся авторитетом в армии, и Михаил Волков, талантливый юрист и крайне продвинутый современный политик новой формации. Именно с его подачи Семенов начал вести свой блог в Интернете и создал отдельное ведомство по науке и инновациям.

Оба кандидата были яркими представителями мощных блоков, которые сложились в окружении Семенова и соперничали друг с другом. С одной стороны, Виктору это соперничество не очень нравилось, с другой — умело играя на нем, он часто добивался нужного для себя результата.

Сидоров был одним из лидеров силового блока, состоявшего из действующих и бывших военных со службистами, которым Семенов многим был обязан на пути к власти. В его войне с агрессивной олигархией лишь помощь силовиков в ряде моментов позволила Виктору одержать победу в локальных сражениях. Если сделать преемником его, довольны будут и армия, и спецслужбы, Петя точно сумеет держать силовиков в узде. За тыл тогда можно не беспокоиться. С другой стороны, по ряду вопросов Сидоров — типичный сапог, упертый и прямолинейный, к тому же непомерно тщеславный.

Волков, наоборот, был негласным лидером команды технократов, на которую Семенов возлагал большие надежды. Молодые, энергичные, образованные ребята полны желания менять свою страну к лучшему, а не грабить ее богатства, как их предшественники.

В принципе, самая яркая личность среди технократов — заместитель президентской Администрации Ростислав Коротков, активно занимавшийся молодежными движениями и продвигавший инновационные политтехнологии, от блогосферы до идеологических заказов в СМИ, на ТВ и в организации молодежных мероприятий. Он подходил идеально — в меру жесткий, амбициозный, но осторожный и отличный стратег. Кроме того, его побаивались даже силовики.

Проблема состояла в том, что Коротков любил действовать вторым эшелоном; выражаясь футбольным языком, он был нападающим, атакующим из глубины поля, и не любил оказываться на острие. Короткову доставляла удовольствие именно роль серого кардинала. Он с большой неохотой посещал официальные мероприятия, предпочитая находиться в тишине своего кабинета, где плел сеть интриг, создавал концепции политических кампаний и разрабатывал государственную стратегию. Многих чиновников старого призыва Коротков, мягко говоря, раздражал. Он не ездил с ними на охоту, не ходил в баню, не обсуждал футбол и грудь новой секретарши. Наоборот, безвылазно сидел в своем кабинете, но при этом умудрялся знать все про всех и держать руку на пульсе последних событий. Свое общение с коллегами Коротков старался свести к минимуму, но охотно переписывался по всем вопросам по электронной почте, активно пользовался аськой и скайпом и мечтал перевести всю кремлевскую номенклатуру на электронный стиль общения в интранете.

Конечно, Коротков не отказал бы Семенову в его просьбе стать преемником. Но российский народ, пожалуй, вряд ли примет холодного технократа.

Тот же экс-президент Вильченко довольно долго испытывал терпение русского народа именно благодаря своему имиджу русского сибирского рубахи-парня, который пьет водку, трахает румяных баб и ругается матом. Народ, как обычно, тешил себя надеждой, что Вильченко вот-вот задумается о нуждах простых граждан, спустившись с Олимпа, решит все проблемы. А если что-то в стране не так, то лишь потому, что правильные приказы доброго рубахи-парня Вильченко плохо исполняет начальство на местах. Русская вера в непогрешимого царя-батюшку за неимением белых монархов и красных генсеков распространилась и на первых российских президентов. Виктор тоже с удовольствием пользовался этой чертой. Его тщательно продуманный образ собранного волевого военного как нельзя кстати пришелся после разбитного веселого Вильченко.

Простые труженики были не в курсе, что русскую водочку Вильченко закусывает заморским фуа-гра и в баню ходит в компании американских советников и российских олигархов. А на нужды простого народа положить он хотел с прибором, как и все демократы-реформаторы.

Так, Коротков отпадает. Все-таки от блока продвинутых технократов надо брать Волкова. Кто еще может быть?..

Сидоров — товарищ по оружию и самостоятельный мужик. Явно порадует всю мужскую половину страны и консерваторов. Классический образец твердой руки; пожалуй, если захочет, может прикрутить гайки посильнее, чем сам Семенов. Зато меры не знает ни в чем. Виктор вспомнил, как в Афгане Сидоров расстрелял чуть ли не половину кишлака, когда подстрелили их друга Сеньку Федотова.

…Рота советского спецназа вошла утром в кишлак, где, по наводке симпатизирующего коммунистам жителя, якобы хранили оружие для душманов. Зачистка прошла спокойно, боевиков не нашли, но небольшой схрон с гранатами и ручными пулеметами вскрыли. В этот момент прапорщик Федотов зашел в один из домов попросить воды. Лишь только он переступил порог, маленький десятилетний мальчик тут же выстрелил в него из пистолета. Не знаю, что он там подумал — то ли сестру охранял, то ли действовал по наводке моджахедов. Но, так или иначе, пуля вошла точно в шею прапорщика, перебив сонную артерию. Сенька Федотов, балагур и главный гитарист роты, умер почти мгновенно, обильно залив русской кровью красноватый кишлачный грунт.

Сержант Сидоров отреагировал первым. Пока остальные бойцы начали рассредоточиваться по кишлаку, а кое-кто бросился к телу Федотова, он спокойно вскинул автомат и, не сходя с места, открыл огонь по собравшимся на площади жителям. Когда его скрутили свои же, в грязной афганской пыли лежало 15 трупов. Той же ночью Сидорова отправили на гауптвахту; сторожил его забайкальский земляк Семенова из соседней деревни, откуда родом был отец Виктора. Забайкалец пустил Семенова внутрь, и они до утра пили с Сидоровым разбавленный медицинский спирт за упокой мятежной федотовской души… Эх, Петька, Петька, кто думал тогда в грязных окопах, что через много лет не будет уже той страны, ради которой они воевали, а придется вместе управлять ее огромным осколком, отчаянно не давая ему пойти на дно.

Так, а Волков? Определенно, он понравится всем женщинам; также его благосклонно примет оппозиция и мировое сообщество. Симпатичный, спокойный, всегда изысканно одетый, современный. Не такой, конечно, технократ, как Коротков, но с интересом отслеживающий инновации в разных сферах. Демократы явно увидят в нем надежду на либерализацию курса, заложенного Семеновым. А вот тут они ох как ошибаются! Волков еще в универе разделял достаточно жесткие и радикальные взгляды Виктора. Да и сейчас, не афишируя себя, он принимал активное участие в разработке самых жестких законов, принятых при Семенове. И потом, для Клуба Волков — более приемлемая кандидатура; хотя он и считается человеком Семенова, но на окружающих производит впечатление человека демократичного склада ума. И только немногие знают, что Мишка совсем не такой.

Да, с кандидатами более или менее понятно. Надо еще с пиарщиками посоветоваться и начинать гонку. А пока посмотрим, кто как себя проявит, а там видно будет…

Виктор потянулся и задремал. Синекрылый самолет через час должен был сесть в Москве… Дома он планировал наконец-то повидаться со своими родными, которых не видел вот уже целую вечность. Семья занимала в сердце Семенова такую же важную роль, как и Родина.

Семья Семенова состояла из жены и двух дочерей. Женился он рано, как и многие его ровесники. В советское время молодежь быстро обзаводилась семьями: при всех своих минусах, тогдашняя власть хорошо заботилась о своем народе. Да, советский народ не жировал, но и нищета была для жителей Советского Союза чем-то из разряда легенд. Тогда все знали, что у тебя всегда будет работа и бесплатная медицина, а у детей — бесплатное качественное образование.

Виктору многое не нравилось в советской власти, но в будущее в молодости он смотрел с оптимизмом. Не то что сейчас, когда, став Президентом России, он не знает, что ждет его и страну завтра: блестящий успех или оглушительный провал. Каждый новый день Семенова представлял собой нескончаемую борьбу, постоянное сражение с самим собой, внутренними и внешними врагами.

Семенов женился сразу после Афгана. До войны у него не было серьезных отношений с девушками — так, пара романчиков; да и в Афгане, когда рядом гибли боевые товарищи, а смерть жарко дышала в ухо, было не до романтики.

Светлана очаровала Виктора с первого взгляда. Он познакомился с ней на даче своего школьного друга, который поступил во ВГИК и вращался в кругу богемы и золотой молодежи. Она была дочкой средней руки режиссера документальных фильмов и тренера по художественной гимнастике. От отца унаследовала рассудительность, от матери — грацию и страсть к спорту. Сама Светлана увлекалась гимнастикой и танцами; впрочем, и там, и там остановилась на уровне первого разряда, а в начале 80-х стала студенткой актерского факультета того же ВГИКа. Виктор сразу ей понравился — статный молодой офицер, прошедший Афган, выглядел зрелым и уверенным в себе на фоне изнеженных рафинированных модников, которые в изобилии вились вокруг Светланы в институте. После этого дачного знакомства они начали встречаться.

Виктор любил вспоминать их первый поцелуй.

Была теплая майская московская ночь. Их компания возвращалась на электричке с очередной дачной тусовки — три девушки и трое парней. В вагон вошли пятеро цыган. Поначалу они просто пялились своими маслеными глазками на девушек, а потом направились в их сторону. Виктор уже знал, что сейчас будет драка, после Афгана интуиция у него особенно обострилась. Он перехватил горлышко пивной бутылки, которую держал в руках, вылил остатки пива себе под ноги и резко ударил одного ехидно улыбавшегося цыгана бутылкой по голове; тут же образовавшейся розочкой порезал лицо второго. Девушки завизжали и бросились в тамбур. Все, кроме Светланы, которая бросила свою бутылку в цыган и, удачно попав, вырубила третьего. Оставшиеся двое выхватили велосипедные цепи и бросились в драку. Двое спутников Виктора, студенты МГУ Семен и Никодим, в меру своих скромных возможностей попытались оказать сопротивление, но были моментально повержены ударами цепей. Злобно матерясь, цыгане почти настигли Светлану, но тут между ними встал Виктор. Он правильно выбрал позицию между скамейками: подойти к нему вплотную мог лишь один враг. Используя свои боевые навыки и ловко орудуя розочкой, Виктор сумел отбиться от цыган, которые, обливаясь кровью, убежали из вагона. Однако один удар цепью по голове все-таки Виктору достался. Струйка крови побежала по его подбородку, и Светлана, молча вытерев ее своим головным платком, внимательно посмотрела на Виктора и крепко поцеловала его в губы.

Цыган потом арестовали и осудили на максимально возможные по тем временам сроки: не обошлось без связей Виктора в МВД и КГБ. Спустя полгода они со Светланой расписались, и она взяла академический отпуск, чтобы отправиться вслед за мужем в его очередную бессрочную командировку в Восточную Европу. Пока Семенов работал, Светлана хранила семейный очаг и воспитывала двух дочерей. Каждую свободную минуту Виктор старался провести с семьей. Он очень любил своих женщин и боялся, что выпущенные когда-нибудь в него пули недругов могут срикошетить и в них.

…Низкорослый дворник монголоидного типа лениво сметал опавшие листья, на деревьях гортанно ссорились вороны.

Элитный салон красоты в тихом переулке близ старого Арбата жил своей размеренной жизнью. Крашеные педиковатые стилисты томно курили у входа — работы в будничный полдень у них было немного. Удобно расположившись в кожаном кресле, Марковский делал педикюр у дородной дагестанки с силиконовыми губами, его шкафообразные охранники тихо дремали в припаркованном «Кайенне». Рассеянно глядя на кончики своих пальцев, переложенные ватными тампонами, Михаил размышлял о дальнейшем плане действий. После череды неудач, связанных с необъяснимой гибелью целого ряда высокопоставленных агентов Клуба, взбешенный Зелински дал Марковскому сигнал активизировать свои действия в России и переломить сложившуюся ситуацию. Михаил рассчитывал, что у него будет намного больше времени на проведение серии диверсий, целью которых было подорвать народную веру в неуязвимость Семенова и его способность справиться с любой внештатной ситуацией.

Теперь же Клуб гнал Марковского вперед, требуя немедленных результатов. Что ж, у него созрела пара интересных идей… После гибели нескольких опытных подручных Марковский решил привлечь латвийскую киллершу Эмму Страускайте, которая с неизменным блеском исполняла все поручения Клуба в СНГ и Европе. Ее небольшая сплоченная команда никогда не подводила своих заказчиков. Длинные, окрашенные красным лаком пальцы Марковского подцепили крышку розового нетбука. Он ввел пароль доступа во внутреннюю сеть Клуба и отправил Эмме сигнал начала операции, а также выслал все необходимые данные. После Михаил разлогинился и зашел на элитный сайт мужского эскорта, чтобы выбрать себе очередного смазливого мальчика…

…Свирепый ветер в диком языческом танце швырял во все стороны горсти ледяной крупы. Весна в этих краях мало отличалась от зимы, в то время как в европейской части России уже прорезывались первые зеленые листочки, в тундре не унималась старуха-зима. От мороза даже рослые величественные ели покорно согнули свои головы вниз. На огромных просторах Сибири затерялся в глухомани небольшой городок Юрчинск. После остановки машиностроительного комбината он совсем захирел, повторяя судьбу многих российских моногородов. Но неожиданно пришло спасение, благодаря юрчинским недрам — группа ученых разведала в его окрестностях самые большие в стране залежи урана, и в город рекой потекли инвестиции, а сам Юрчинск затерзали инспекции крупных бизнесменов и госчиновников.

Через несколько дней городские власти ждали крупную делегацию из Москвы. Ее участники должны были торжественно заложить первый камень в фундамент будущего комбината и побывать на шахте, где прятался в глубине земли самый опасный в мире металл…

…Несколько черных фигур, чертыхаясь и падая, шли в сторону шахты. Добыча урана еще не началась, и возле шахты стояла всего лишь одна будка с сонным замерзшим милиционером, да пес дворовой породы возился в снегу. Когда незваные гости подошли ближе, пес злобно ринулся в их сторону, но был тут же сбит бесшумной пулей из винтовки с глушителем.

— Вася, Шато, к будке, смотрите за ментярой! Остальные — за мной! — крикнул один из странных визитеров. Две черные фигуры отделились от группы, приблизились сзади к будке милиционера и замерли с разных сторон, держа автоматы наперевес. Остальные трое, тихо переговариваясь по-английски, короткими перебежками достигли шахты.

Через несколько секунд пара тротиловых шашек с таймером глухо упала на ее дно…

Несколько дней спустя, несмотря на тридцатиградусный мороз, к шахте вышло почти все население Юрчинска — город был доселе не избалован высокими гостями. Измученные тяжелой жизнью мерзлой провинции, люди с надеждой ждали перемен. Журналисты уже успели окрестить Юрчинск урановым Клондайком. Многие молодые горожане, паковавшие вещи, чтобы отправиться на заработки в Тюмень или Омск, временно отложили отъезд в ожидании нового расцвета Юрчинска.

Перед жителями города на мостик взгромоздилась представительная столичная делегация: ученые, чиновники и несколько потенциальных инвесторов. Вступительное слово на торжественном открытии Юрчинского уранового месторождения было поручено известному российскому физику-ядерщику Петру Смыкалову.

— Дорогие… — начал он, но на полуслове его оборвал страшный грохот. Земля вокруг мостика, где стояла делегация, разверзлась, и в холодное сибирское небо взметнулись столбы земли и льда. Всех, кто был на мостике, забрала с собой ощерившаяся земляная лучина.

Но это был еще не конец. Взрыв тротила спровоцировал оползень, и жесткая, скованная морозом земля превратилась вдруг в мягкий зыбучий песок, в котором начали увязать женщины, дети, журналисты и милиционеры. Стоны и плач сотен людей раздавались над безучастной тундрой. А издалека за всем этим наблюдала рослая блондинка в дорогой дубленке, рядом с которой стояли два человека в зимних маскхалатах. Необычная компания уютно расположилась на заросшем редким кустарником холме.

Девушка удовлетворенно хмыкнула и передала микрофон одному из своих провожатых.

— Good job! — выплюнула она из себя и натянула на изящную головку вязаную шапочку с помпоном.

…Семенов нервно сжимал в руке очередные китайские шарики — в последнее время они редко выдерживали его могучую хватку дольше нескольких дней. Только что он прочитал отчет о диверсии в Юрчинске, что заставило его крепко задуматься. Пока он занимался внешней политикой и обдумывал операцию «Преемник», Клуб серьезно активизировался. Поэтому вдвойне важно было без сучка и задоринки провести предвыборную кампанию и одновременно по всем фронтам давить Клуб и его агентов.

Ранним утром Семенов собрал у себя в кабинете весь цвет кремлевского маховика пропаганды — пару политтехнологов, горевших желанием оправдаться за провал в Украине, неизменного адъютанта Вадима и сотрудников личной пресс-службы президента.

— Как вы уже знаете, — начал Семенов, — прямо сейчас мы запускаем операцию «Преемник». На следующих выборах я собираюсь передать свои полномочия честному и умному человеку из числа моих соратников. По моему мнению, лучше всего на роль будущего президента подойдут два человека: министр обороны Сидоров и вице-премьер Волков. Кто конкретно станет моим преемником, пока непонятно даже мне — у обоих есть как плюсы, так и минусы. Так что вам придется решать непростую задачу: за короткий срок поднять рейтинги сразу двоим. Понимаю, это довольно сложно, но решаемо. Вас здесь сейчас четверо, соответственно, вы делитесь на пары и работаете по двое в связке. Ирина. — Виктор посмотрел на Ирину Ситникову, заместителя его личного пресс-секретаря, — ты и Тимофей работаете на Волкова. А вы, — он повернулся ко второму заму руководителя президентской пресс-службы Егору Ильину и руководителю «Фонда инновационной политики» Виктору Фельдману, — будете работать с Сидоровым. Можете привлекать пиар-агентства, которые сотрудничают с нами по кремлевским проектам, бюджет будет хороший, но в пределах разумного. Волков и Сидоров в курсе, через пару часов они примут вас у себя. В понедельник жду от вас сметы и подробный план стратегии раскрутки каждого кандидата. Докладывать о ходе кампаний будете мне еженедельно и обязательно со статистикой опросов населения.

— Виктор Викторович, вы же понимаете, что поднять рейтинг Волкова в столь короткие сроки почти нереально. Он пока что лицо совершенно неизвестное. Сидоров хотя бы публичная персона, — попытался возразить Тимофей.

— Тимофей, если не хочешь работать на меня, так и скажи. Когда избирали меня, времени было еще меньше. Я вообще удивлен, что ты не понимаешь, что рейтинги Сидорова и Волкова — это, по сути, мои рейтинги. Какой рейтинг доверия населения к моей персоне, согласно последним отчетам?

— 80 %…

— То-то и оно. Если у людей отложится, что Волков — мой человек и как президент будет продолжать мой курс, этот рейтинг перейдет на него. Все, хватит, идите работайте. — И Семенов отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

…Тихой моросью шелестел холодный балтийский дождь. Шипастые шины неохотно цеплялись за мокрую почву, разбрасывая во все стороны жидкий гравий грунтовой дороги.

Эмма Страускайте везла домой полные сумки продуктов. Ее светлые волосы были настолько коротко подстрижены, что даже ветер, врывавшийся в приоткрытое окно машины, не мог заставить их пошевелиться. Поджарое тело латышки скорее подошло бы мужчине-стайеру, а истинный возраст могло определить, пожалуй, лишь вскрытие.

Эмма остановилась у красивого небольшого домика на выселках Юрмалы, выгрузила продукты и свободной от пакетов рукой стала открывать калитку. В ее отточенных, скупых движениях и пружинящей походке было значительно больше мужского, чем женского. И хотя Эмму все же можно было назвать симпатичной, иметь с ней дело было очень опасно, список ее жертв исчислялся по всему миру сотнями.

Эмма Страускайте считала себя бизнесменом. Пусть и торгующим смертью, но бизнесменом. Некогда чемпионка Латвии по биатлону, она нашла себе применение сначала в качестве снайперши, а потом и владелицы небольшого охранного агентства, которое не гнушалось выполнять любые поручения, преимущественно промышляя диверсиями, заказными убийствами и терактами. Оказавшись после окончания спортивной карьеры и расставания с первым мужем практически без средств к существованию, Эмма охотно приняла предложение старого знакомого сменить спортивную винтовку на снайперскую.

Первое боевое крещение Кобры (так ее называли и враги, и заказчики) состоялось на Кавказе, где она отстреливала российских солдат, получая доллары за каждую насечку на прикладе верной винтовки Драгунова. Затем в прицеле ее оружия оказались косовские сербы, а позднее она открыла сезон охоты на людей не только в горячих точках.

Сегодня заказчиками Эммы были многие влиятельные люди со всего мира, однако практически все они имели прямое или косвенное отношение к могущественной тайной организации Клуб. С его эмиссарами Кобра познакомилась через албанского полевого командира Амира Ходжи, и эта встреча круто изменила ее жизнь. Госпожа Страускайте перестала ездить по горячим точкам — теперь она превратилась в диспетчера смерти. Небольшая команда проверенных профи по звонку или е-мейлу своей опасной начальницы отправлялась в разные точки мира, чтобы убрать неугодных Клубу людей или совершить молниеносную диверсию.

Такое выгодное сотрудничество делало Эмму практически неуязвимой для правосудия, которое во многих странах мира управлялось Клубом, и обеспечивало постоянным высокооплачиваемым объемом работы. Вкус крови пришелся девушке по вкусу с самого начала. И даже теперь, когда под ее началом была команда настоящих профи, она не упускала момента лично поучаствовать в той или иной операции.

Одним из последних громких событий, сдирижированных Эммой по заказу Клуба, стал теракт в Юрчинске, где все прошло как по нотам. Специально нанятые, хорошо обученные и жадные до денег чеченцы и западноевропейские наемники без сучка и задоринки подорвали урановую шахту, после чего были методично уничтожены помощниками Кобры.

Дома Эмму никто не ждал, кроме синего персидского кота; мужчин она подпускала к себе лишь для редкого секса и никогда не запускала в душу. Шурша бумажными пакетами, Эмма разложила продукты в холодильнике и пошла в душ.

В темной глуши прохладного юрмальского вечера к ее дому подкрался мужчина в маске, с кошачьей пластикой перемахнул через невысокую ограду, увитую мокрыми цветами, и, оказавшись возле двери, отмычкой открыл ее.

В ванной шумела вода, флегматичный кот дремал у миски, не обратив никакого внимания на незваного гостя, а вот Страускайте вдруг почуяла опасность.

Не выключая душ, она вышла из ванны и открыла шкафчик над умывальником, где среди обычной женской утвари укромно примостилась «beretta».

Накинув халат и сняв оружие с предохранителя, Эмма бесшумно направилась через коридор к гостиной. На первый взгляд все было спокойно, но интуиция профессионального киллера подсказывала ей, что в доме находится чужак. Человек в маске тоже почувствовал ее присутствие, а затем и услышал тихие шаги. В руках он держал край дорожки и, когда Эмма ступила на нее, резко рванул его на себя. Страускайте тут же потеряла равновесие и упала навзничь, но цепкие руки смогли удержать пистолет.

Подбросив себя вверх, Эмма быстро вскочила на ноги, но человек в маске был еще быстрее — мощный удар ноги выбил пистолет из рук и снова опрокинул ее на спину. В положении лежа Эмма вцепилась руками и зубами в ногу противника, но крепкие пальцы уже сомкнулись на ее горле, и она на некоторое время потеряла сознание. А когда очнулась, то была намертво привязана скотчем к стулу на кухне, им же был замотан и ее рот. Мужчина сидел на корточках напротив и гладил мурлыкающего кота. Увидев, что она, наконец, пришла в себя, мужчина неожиданно сорвал маску с лица, и Эмма узнала в нападавшем свою правую руку и верного помощника — крымского татарина Камиля Одноглазого. Левое глазное яблоко он потерял там же, где познакомился с Коброй, в горах Киргизстана, где они по заданию Клуба готовили очередной переворот и тренировали боевиков для нападения на российских пограничников в Средней Азии. Камиль вообще-то был в международном розыске за убийство казачьего атамана в Крыму, но работа на Клуб позволила ему забыть о преследовании Интерпола.

— Что, Эммочка, удивлена? — криво усмехнулся Камиль. — Вчера на связь со мной вышли люди Клуба и сказали, что ты сливаешь информацию российским спецслужбам, что ты сдала им Мовлади и список резидентуры. Теперь я буду возглавлять наше с тобой агентство деликатных поручений. А ты… — Камиль поймал злобный взгляд Эммы, — а тебя приказали убрать. Предателей и крыс Клуб не прощает. Да, и еще… В честь нашей прошлой дружбы я разделаюсь с тобой быстро.

Камиль отшвырнул ласкавшегося к его ноге кота и поднял пистолет с глушителем. Легкий хлопок, и на лбу Эммы появилась аккуратная дырочка, из которой медленно и вязко потекла кровь.

Камиль зачерпнул горсть арахиса из вазочки на столе и вышел из дома. В его кармане завибрировал телефон, и экран высветил: номер засекречен.

— Да, слушаю.

— Привет, Камиль, — раздался в трубке голос человека, контактировавшего с ним от имени Клуба. — Давай сразу к делу. Нам надо встретиться с тобой и с Эммой, есть важный заказ.

— С Эммой?! А вы разве не просили ее убрать?

— Кого убрать? Камиль, сегодня не первое апреля! Или ты там опять своей афганской дури обкурился? Завтра в восемь на обычном месте мы ждем тебя и Эмму для обсуждения нового задания. Адье!

По спине Камиля побежала струйка холодного пота. Он вышел за ворота и огляделся. Грунтовая трасса была по-прежнему пустынна, лишь унылый дождь выбивал свой монотонный ритм. Пружинистым шагом двинулся Камиль к лесной опушке, где припарковал свой автомобиль, безуспешно пытаясь понять, кто и зачем заказал ему напарницу и какие игры затеял Клуб.

Вдруг нечто тяжелое прыгнуло на него с высокой сосны, и Камиль рухнул на колени. Нападавший профессионально выбил пистолет, который Камиль вытаскивал из кобуры, и стиснул его в стальных объятиях. Послышался хруст шейных позвонков, и душа Камиля унеслась к Аллаху…