Альфа-самец. Мочи их, Президент!

Антоновский Роман

Глава 3

 

Путь Виктора Семенова в высшие эшелоны власти был скор, но тернист. После развала Союза он и не помышлял о том, чтобы стать частью государства, которое на костях Советского Союза создали воры, мошенники и ублюдки (не без помощи развалившего красную империю изнутри Клуба).

Во время перестройки Семенов, как и многие советские люди, приветствовал первые реформы Горбачева. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал ветер перемен и запах свободы. Советская власть, которой он служил верой и правдой, одряхляла так же стремительно, как некогда полный сил Брежнев. Необходимость радикальных перемен осознавали все. Даже многие его коллеги, старые чекисты андроповского созыва, в глубине души приветствовали перемены и не ставили им палки в колеса.

Однако очень быстро стало понятно, что китайский вариант перехода от маоизма к рыночному коммунизму с человеческим лицом при сохранении и умножении статуса сверхдержавы у СССР не прошел. Управление страной на стыке эпох перехватили алчные торгаши и откровенные предатели. Родина, которой еще мальчишкой поклялся служить Виктор, рушилась у него на глазах. Братские народы предъявляли друг другу счеты с оружием в руках. На окраинах уже множились сепаратистские ополчения и лилась кровь. Криминал и теневая экономика выходили из подполья и подменяли реальную экономику. Армия, флот и спецслужбы стремительно теряли боеспособность и деградировали. Ключевые посты в государстве оказались в руках подонков.

Виктор уволился из немощного уже КГБ и отправился на Байкал к своему учителю и бывшему начальнику Негошину, который уволился в запас еще в самом конце перестройки и вел спокойную жизнь отшельника.

Семья Виктора, обитавшая ныне в Питере, корни свои имела в могучей сибирской земле. Именно оттуда, из ледяного сурового края, все родственники Семенова по мужской линии унаследовали жесткий волевой характер и кряжистые мощные тела. Другая порода людей там не выживала.

Около года Виктор занимался духовными и физическими боевыми практиками, охотился, ловил рыбешку да дискутировал с местными мужиками и сэнсэем на глобальные темы.

Путч 91-го Виктор смотрел по черно-белому телевизору в своей каморке, только что вернувшись с утренней пробежки по тайге. Он с горечью смотрел на происходящее. В равной степени ему были противны и дряхлые старцы из ГКЧП, пытавшиеся судорожно спасти мумию марксизма-ленинизма, и брызгавшие ядовитой слюной с экрана желчные диссиденты. Они всегда выступали против России как Империи. Одни просто были больными маразматиками, а другие щедро брали 30 сребреников за свои деструктивные речи из кармана западных спецслужб и Клуба. Теперь эта шайка в одночасье заделалась патриотами. Хотя мало кто ненавидел Россию сильнее диссидентов.

— Тебе туда надо, Витя. Засиделся ты в нашей глуши. — Мощная рука Сергея Петровича Негошина тяжело легла на плечо Виктора.

— Зачем? То, чему я служил, лежит в руинах. Красная Империя сгорела дотла, Белая вообще канула в Лету, новой не видно. Служить новым хозяевам, для которых Россия — пустой звук, я не собираюсь.

— Ой, не прав ты, Витя. Россия стоит сейчас на переломе, тяжелые времена у нас были всегда. Русь видела и иго, и польскую оккупацию, и Гитлера с Наполеоном. Но как бы ни было ей тяжело, она всегда находила в себе силы возродиться из пепла.

— Ну, не знаю… Чем я-то могу помочь? Уйти в городские партизаны и взрывать джипы «новых русских»? Или устроиться халдеем в дорогой ресторан и мочиться депутатам в гаспаччо?

— Тебе стоит найти свое место в новой власти.

— Ну уж нет. Ты бы мне еще посоветовал идти воровать да убивать на большую дорогу! Найти место в новой власти… Да это все равно, что мать родную изнасиловать! — возмутился Семенов.

— Подожди, не кипятись. Ты не понял. Вспомни того же Сталина. До поры до времени он не рыпался, был одним из многих большевиков. А потом тихой сапой прибрал власть и вместо мировой революции стал строить Империю по новой. Разумеешь, братка? — Сергей Петрович похлопал Виктора по плечу.

— То есть вы мне предлагаете втереться в доверие к новой власти, занять там высокое положение и подорвать ее изнутри?

— Именно.

— Но что я там буду делать один? Ну, стану я крупным чиновником, и что? Шаг в сторону, и меня уберут туда, откуда я вылез, если не дальше. А то и просто прихлопнут — сейчас жизнь человека в Москве стоит еще меньше, чем когда-то в Афгане. Стоит мне встать на пути у новой системы, и от меня останутся рожки да ножки, — с горечью усмехнулся Виктор.

— А ты не торопись с выводами. Думай, анализируй… Может, и найдешь правильное решение. Сейчас твоя цель — пробраться как можно глубже в стан врага, а это задача не из легких. Дело не одного дня. Так что собирай свою котомку да вертайся назад, пока тебя там твои бывшие кореша по партии и КГБ не позабыли. Надеюсь, совесть они еще не до конца профукали и добро твое помнят… Да и семья у тебя скоро вернется в Россию…

Виктор вспомнил, что срок длительной рабочей командировки Светланы в Венгрии истекает через месяц и она с дочками снова вернется в Питер.

— Может, у тебя ничего и не получится, — продолжил Негошин. — Может, раздавит тебя Система, и ты закончишь на нарах или станешь одним из них. Но попытаться стоит всегда. Помнишь, была такая песня у Галича? Там сюжет такой. Зэки бегут с зоны, уходят по тайге, их настигают преследователи. Трагическая развязка — и в конце песни идет белым стихом: они все равно бы не добежали и были с самого начала обречены на смерть; но пытаться все равно стоило.

— И…

— Мораль: даже если исход неясен, все равно надо пытаться и идти наперекор злодейке-судьбе. Помнишь, что я вам всегда втолковывал не тренировках? «И один в поле воин, если русский»…

…Виктор послушался наставника и вернулся в Москву. Все получилось именно так, как предсказывал Негошин. Ценой одному ему известных сверхусилий Семенову удалось в кратчайшие сроки проделать путь от офицера спецслужбы до президента самой большой страны в мире с остановкой в кресле главы ФСБ. Сколько дней и ночей подряд он наступал на горло собственной песне, чтобы стать своим в стане врагов! Семенов отчетливо ощущал себя в кругу новоявленных российских демократов, как Штирлиц среди нацистов. Да, по сути они мало чем отличались друг от друга. И у тех, и у других основной задачей было уничтожить Россию и превратить ее народ в своего слугу. Временами лишь в самый последний момент Виктор сдерживал себя, чтобы не ударить по противной морде кого-то из своих соратников по либеральной реформации, а по сути разграблению России. И с каким же удовольствием он стал расправляться со всеми этими тварями, став президентом! Однако и после обретения власти Семенов не сумел до конца вырваться из пут, которыми его спеленали внутренние враги.

Наиболее горячие и молодые соратники президента часто задавались вопросом: почему Семенов столь осторожен? Почему он не отправил к Марковскому на нары всех олигархов? Почему не начал проводить в стране контрреформы, которые могли бы ликвидировать последствия уничтожения былой мощи в 90-е? И только Семенов знал на это ответ. Как оказалось, даже самый могущественный человек страны вынужден идти на компромисс со своими врагами. Тем более что, чудом оказавшись во власти, он был там совсем один, а врагов вокруг — сотни! И у Семенова не было под рукой ресурсов и возможностей великих диктаторов прошлого, чтобы крушить их направо и налево богатырской дубинушкой. Временами он ощущал себя лермонтовским демоном, который обладал могуществом, но ни на кого не мог опереться, и одиноко — день за днем, ночь за ночью — сидел на вершине неприступной скалы.

Первые победы кружили молодому президенту голову. Был момент, когда Семенов почти поверил в то, что ему удалось сломить сопротивление Клуба на территории России и повернуть отсчет времени смерти России вспять. Еще бы! Ведь самых сильных своих соперников он уже нейтрализовал. Нефтяной король Марковский полировал нары, медиамагнат Агранович бежал в Лондон. Несколько десятков крупных коррумпированных чиновников, которые стояли за антироссийскими реформами 90-х, были уволены или осуждены. Семенов целенаправленно строил сильное государство и уже в самом ближайшем времени рассчитывал возвратить Россию в стан супердержав.

Но он просчитался. Ответ Клуба не заставил себя ждать. Руками недобитых олигархов он предъявил президенту ультиматум. Если Семенов не прекратит судебное преследование людей, связанных с Клубом, не остановит национализацию экономики и не откажется от пересмотра итогов приватизации, олигархи обещали полностью разрушить экономику России, которая только-только начала делать первые, пока еще слабенькие шажки.

К Семенову на переговоры пришла целая делегация тех, кому в 90-е Клуб позволил ухватить жирный кусок от пирога богатого советского наследства. Это были именно те люди, которых Семенов собирался отправить валить лес вслед за Марковским. В лихую пору становления российской демократии иностранные советники по указке Клуба приезжали в Россию буквально пачками и занимали лучшие кабинеты в министерствах и других важных государственных учреждениях. Именно они называли имена тех, кому отдавались банки, нефтяные вышки и газовые месторождения. Попасть в число новых хозяев России можно было, лишь оказав Клубу ту или иную услугу. И редко, когда речь шла о чем-либо, не связанном с уничтожением России и ее народа.

На встрече с Семеновым говорили в основном двое: девелопер Михаил Рашад-заде и глава «УгрОйл» Борис Мишин (эта компания стала крупнейшим частным нефтяным холдингом, после ареста Марковского и национализации «МаркОйла»).

— Виктор Викторович, мы уважаем вас и вашу заботу о стране, но поймите и вы нас. Мы создавали эту страну до вас, мы строили свои бизнес-империи по крупицам и не хотим лишиться их в одночасье, — по-восточному сладко мурлыкал Рашад-заде.

— Вы не оставляете нам выбора, Виктор Викторович. Основные деньги у нас уже давно лежат на офшорных счетах — мы же не идиоты, как вы нас себе упорно представляете. Но мы не хотим уходить из страны, которая дала нам эти богатства. Вы же не оставляете нам выбора… Мы уйдем отсюда, если вы настаиваете, но раньше до капли высосем из России все, вам только выжженная земля останется, — почти угрожал Мишин.

— Спокойно, Боря, — продолжал играть в плохого и доброго полицейских Рашад-заде. — Мы же всегда можем договориться, да, Виктор Викторович? Давайте оставим все, как есть, делайте, что хотите с Аграновичем и Марковским, но мы их участи следовать не собираемся.

Черные маленькие глазки Рашад-заде заискивающе стали искать взгляда Семенова.

Виктор, как обычно, был невозмутим, лишь костяшки сжатых в кулаки пальцев едва заметно побелели. Как же ему хотелось достать из ящика стола именной «ТТ», подаренный ему ветеранами чеченских войн, и с наслаждением, пуля за пулей, всадить всю обойму, в жирные паучьи тела окружавших его ублюдков!

Разговор был долгий, и он опустил президента на землю. Тот понял, что рано еще праздновать победу над олигократией и Клубом.

Клуб давно продумал план на тот случай, если Виктор взбрыкнет, и, когда он это сделал, его эмиссары были к этому готовы. Люди Клуба никогда не доверяли выбору покойного президента Вильченко и чуяли подвох в лице бывшего офицера госбезопасности, тем более что бывших офицеров почти не бывает. Семенов и сам часто задумывался, почему Вильченко именно его сделал своим преемником. Да, Виктор действительно не раз наступал на горло собственной песне и прилагал максимальные усилия, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки от рычагов управления страной. Но у Вильченко был широкий выбор, и каждый из окружавших его кланов имел своего кандидата. Семенов не принадлежал по сути ни к одному из них, даже с продавшимися новому режиму силовиками он держал дистанцию, а иногда и входил в жесткую конфронтацию.

Иногда Семенову казалось, что, сделав его преемником, смертельно больной президент решил перед неотвратимым отходом в мир иной почистить себе карму и подложить Клубу свинью в лице Семенова. Опытный интриган наверняка чуял, что за внешней покорностью Виктора таится ненависть к антинародной власти и желание кардинально изменить ситуацию. Возможно, на излете своего правления Вильченко раскаялся и решил забросить в стан своих бывших друзей троянского коня (такое перед смертью случается со многими подонками). Что ж, отчасти это ему удалось.

Как бы то ни было, Виктору пришлось согласиться на условия Клуба. Безусловно, первой его реакцией было не выпустить уродов живыми, но, отрубив пару пальцев на руке Клуба, он не стал бы ни на сантиметр ближе к его горлу, куда следовало вонзить осиновый кол.

Семенов ничего не мог поделать: под контролем олигархов все еще находилась львиная доля российской промышленности. Они могли в одночасье парализовать всю экономику страны, а это, в свою очередь, спровоцировало бы социальный взрыв, волной которого смыло бы и Семенова. Толпе все равно, кто прав, кто виноват; ей важна расправа, а не ее объект.

Ультиматум олигархов не ограничивался экономическими санкциями. Кроме дестабилизации социальной ситуации в стране, богатые хитрованы в случае неповиновения Семенова обещали организовать и провести на территории России серию диверсий и терактов, целью которых станет демонстрация полной неспособности сегодняшней власти контролировать ситуацию в стране.

Тут Семенов тоже не мог особо ничего поделать. В свое время СССР и другие авторитарные государства отгородились от тлетворного влияния Клуба железным занавесом, который эмиссары мирового зла просто не могли миновать. Сегодняшняя Россия пока что напоминала проходной двор; у ослабленной демократической тиранией армии и ФСБ просто не было достаточных ресурсов, чтобы контролировать такую огромную территорию. Если в Белоруссии ее президенту Штепе удалось взять страну под свой полный контроль и оберегать ее от любых поползновений Клуба, то в России ввиду ее размеров такой номер не прошел бы.

Виктору пришлось прибегнуть к дипломатии и выторговать у олигархов максимально выгодные условия в сложившейся ситуации. Семенов и самые богатые люди страны заключили пакт. Президент согласился больше не кошмарить олигархический бизнес, отказаться от тотальной национализации крупных отраслей промышленности и пересмотров итогов приватизации, а также отдать несколько портфелей в правительстве ставленникам Клуба. Прежде всего, они навязали ему своих людей в Министерстве финансов. Олигархи же пошли на то, чтобы честно платить налоги и периодически скидываться деньгами на социальные и национальные проекты правительства.

Главным успехом Клуба на дальнейших переговорах стало то, что Виктор отказывался от внесения поправки в Конституцию, позволяющей ему идти на третий срок, как это входило в его планы ранее. Тем не менее ему удалось договориться на том, что своего преемника на выборах он назначал сам. И ничего странного для Клуба в этом не было. Они резонно полагали, что вся нынешняя оппозиционная Клубу власть держится лишь на Семенове и стоит хотя бы немного оттереть его от верховного поста, как она сложится, словно карточный домик. И уже на следующих выборах Клуб приведет к власти своего кандидата либо прогнет под себя человека Семенова.

Виктор, безусловно, понимал, что это лишь передышка перед главной битвой сил Света и Тьмы. Но России нужна была эта передышка. А Семенову нужны были деньги на модернизацию экономики, социальные программы, реформы армии и спецслужб. Деньги пока что были в основном у олигархов, но они хотя бы начали делиться ими с государством, испуганные наездами президента.

Семенов отдавал себе отчет в том, что олигархи и Клуб постараются убрать его к 2012 году; он же со своей стороны постарается придумать выход, как помешать их планам и вернуться в кресло президента через срок. Главной своей задачей на данном этапе он видел разработку и претворение в жизнь плана по устранению на территории России влияния Клуба и его приспешников, что позволило бы ему навести порядок в родной стране и проводить наконец-то совершенно независимую политику, не согласовывая ее с врагами, как это приходилось делать сейчас.

Кроме того, Виктору не давала покоя идея возрождения единого русского народа. Он понимал, что восстановление Российской империи в границах Советского Союза — задача неразрешимая. Да и воссоединяться с кавказскими и среднеазиатскими республиками было бы геополитически неверным шагом. Россия в нынешнем состоянии едва могла прокормить себя, и целые регионы-нахлебники, жировавшие в советское время за счет европейских областей страны, стали бы лишь обузой. Русских там никогда особо не любили и старательно вырезали или вынудили их уехать сразу, как обрели независимость. Преступное правительство Вильченко бросило миллионы своих соплеменников на милость дикарей на юге СНГ.

Но вместе с русскими с Кавказа и из Средней Азии ушли наука, образование и промышленность, большинство республик захлестнули нищета, криминал и кровавые межнациональные разборки. Теперь они снова жадно смотрели в сторону северного соседа в ожидании кредитов и заработков. Тысячи гастарбайтеров ринулись в Россию в ожидании легкого хлеба, везя с собой наркотики и противоположный славянскому горский менталитет.

Семенов давно хотел закрыть границы с Закавказьем и Средней Азией на замок, но одним из условий его мирного пакта с олигархами был приток дешевой рабочей силы, в которой нуждался их бизнес. В отличие от русских, бесправные таджики и узбеки были готовы круглосуточно работать за копейки и не качали права.

Нет, воссоединение с Азией и Кавказом было бы самоубийством. Армия и ФСБ с Северным-то Кавказом еле справляются.

Виктор видел Российскую империю, которая состояла бы из России, Украины, Белоруссии, Приднестровья, а со временем и Прибалтики с этнически русским Севером Казахстана. Пока проблем не было лишь с Белоруссией, где правил отличный мужик Штепа.

Компромисс с олигархами нужен был стране для передышки, а вот с науськиваемыми Клубом террористами Семенов мириться не был намерен. Главная террористическая опасность по-прежнему исходила от кавказских боевиков, которые дестабилизировали обстановку не только на юге, но и во всей стране. Уничтожить их было делом чести для русского офицера. Ведь если власть не может предотвратить гибель своих граждан, это не власть, а кусок дерьма.

…От размышлений обо всем происходящем, и в первую очередь о бегстве Марковского, его оторвал пронзительный рингтон мобильного. Это был глава ФСБ Олег Володин.

— Да, Олег, что там у тебя? Есть новости по Марковскому?

— Пока нет, но одна хорошая новость имеется. Убит Мовлади Сайтов, — радостно отрапортовал генерал.

— Неплохо. Вы сработали? Кому Героя России давать? — довольно потер подбородок Семенов. Агенты российских спецслужб уже несколько лет безуспешно гонялись за Саитовым, и его ликвидация будет серьезным ударом по бандитскому подполью на Кавказе.

— Пока никому. Как вы знаете, спецоперация по ликвидации Мовлади у нас была временно свернута. Сил на его поимку тратили много, но все впустую. Наши коллеги из заморских спецслужб активно покрывали эту хитрую сволочь. В общем, сколько мы ни гонялись за Саитовым, казначеем всех ваххабитских боевиков, а поймать не могли. Вчера же кто-то сделал нам прямо-таки роскошный подарок — ублюдка нашли в гостиничном номере в Дубае. Замочили в сортире, прямо как вы завещали. Натурально утопили в толчке.

— Может, ваши армейские друзья-соперники постарались?

— Говорят, не они, сами удивлены не меньше нашего. Кроме нас, его валить некому. С западными спецслужбами у него все на мази, с исламистами тоже, разве что бабок с ними не поделил, он же жадный, сучара. И почти сразу кто-то анонимно скинул нам информацию по всем счетам и контактам Мовлади. Флэшку прислали по почте в Главное управление. Теперь у нас на руках почти вся его агентура в России и на Кавказе, контакты на Ближнем Востоке и в Европе. Что будем делать?

— По российской агентуре начинайте аресты прямо по списочку, только пока без лишней шумихи. Зарубежные контакты берите в разработку и докладывайте лично мне; будем решать: кого убрать, кого скомпрометировать перед своими, кого перевербовать. — Семенов постепенно входил в роль, чувствуя, как соскучился по оперативной работе офицера спецслужб.

— Ясно, так и сделаем. Буду держать вас в курсе, — четко ответил Володин и отключился.

Мертвый Сайтов — это, конечно, очень здорово, но его смерть не решит проблему терроризма, хотя и осложнит ваххабитам жизнь. Семенова беспокоил тот факт, что бандитское подполье, помимо Чечни, где удалось временно добиться лояльности ряда влиятельных тейпов, перекинулось на соседние республики. Буквально каждый день гремели взрывы и раздавались выстрелы в Ингушетии и Дагестане; осторожные вылазки боевиков против русского населения и представителей власти совершались уже и в других северокавказских республиках.

Было время, когда Семенов хотел отпустить Северный Кавказ на волю, но потом все же передумал. Отделение кавказских республик, скорее всего, вылилось бы в войну кланов и племен, что привело бы туда натовские войска. Иметь второй Афганистан, да еще со стратегическими запасами нефти в шельфе Каспия, Семенову совсем не улыбалось. Сейчас одну из своих первоочередных задач он видел в тотальном уничтожении всех главарей бандподполья, зная, что за боевиками стоят спецслужбы стран НАТО и Клуб, а не абстрактные полудикие исламисты из афганских гор, как это пытаются впарить широкой общественности. Теперь, после ликвидации Мовлади, одним из основных звеньев в цепочке «сепаратисты — спецслужбы — Клуб» является некто под кодовым именем Азамат, вскормивший и вырастивший не одну дерзкую банду и, по данным российских спецслужб, спланировавший почти все последние теракты и громкие нападения. Азамату удалось найти подход к местной радикальной молодежи, и теперь юные смертники и смертницы подрывают себя, милицию и мирных жителей практически каждую неделю.