Альфа-самец. Мочи их, Президент!

Антоновский Роман

Глава 2

 

В южном небе полыхал ярко-алый закат, и сквозь редкие облака уже выглядывали круглая желтая луна и такие же желтые крупные звезды.

Мовлади Сайтов сладко потянулся и медленно вышел из джакузи.

Выносить свое тяжелое тело в вязкую духоту арабского вечера ему совершенно не хотелось. Но ничего не поделаешь, от сегодняшней встречи с турками и американцами зависело финансовое благополучие не только борцов за свободу Северного Кавказа, но и самого Мовлади.

Он не особенно жаловал кяфиров из Вашингтона и чванливых турецких спецагентов, но и те и другие щедро спонсировали войны во имя Аллаха на территории России. Пояса шахидов, несущие смерть неверным славянам, покупались на ассигнации послушных налогоплательщиков Европы и Северной Америки. Это называлось «расходы на национальную безопасность».

Вливания истинных воинов ислама были не очень обильными, основной вклад в борьбу за создание Исламского халифата в России составляли инвестиции западных спецслужб и их верных ближневосточных псов: турок или саудовцев.

Впрочем, для Мовлади деньги не пахли. Главное — он мог позволить себе не только проектировать масштабные теракты, но и жить на широкую ногу.

Дорогие женщины, а иногда и мальчики, наркотики, элитный алкоголь — воин ислама жил отнюдь не по шариату.

Вот и сегодня перед важным разговором Мовлади заказал себе сеанс интимного массажа. Он хотел прийти на встречу в приподнятом настроении, ведь общение ему предстоит нелицеприятное.

Положение на Кавказе становилось все хуже и хуже, русские начали спонсировать один из самых мощных кланов нохчи, и на их сторону перешло множество боевиков. Они теперь охотно отстреливали своих бывших соратников и патрулировали горы Ичкерии вместе с федералами.

Еще бы! Ведь раньше нынешние чеченские омоновцы и гвардейцы бегали по холодным ущельям, вздрагивая от каждого шороха, а теперь ночуют в теплых домах вместе с женами. Да и век моджахеда был, как правило, короток. Русские спецы научились отменно воевать в горах и медленно, но верно сокращали меткими выстрелами число воинов ислама.

Смена курса правительства России на ведение контртеррористической операции руками самих вайнахов, вместо планомерной зачистки Ичкерии, нашла понимание многих тейпов.

И в самом деле, зачем рисковать жизнью в промозглых горах, получая зарплату фальшивыми долларами, когда можно спокойно сменить зеленую повязку на форму российских правоохранительных органов и принять участие не в хилом разделе денег, официально называющемся «восстановление Чечни»?

В итоге в горах остались только самые идейные исламисты да кровники тех, кто первым подался с повинной к федералам.

Мовлади не относился ни к тем, ни к другим. Он был ключевой фигурой всемирного исламского подполья, своеобразным топ-менеджером смертоносного конвейера, на котором замыкался круг: спецслужбы НАТО — арабы — кавказские бандиты. Саитова негласно именовали премьер-министром свободной Ичкерии и главой джамаата Кавказа.

Практичный Мовлади полагал, что его активное участие в войне с неверными вполне уравновешивает гедонистический образ жизни, с маленькими радостями зажиточного человека в виде дорогого алкоголя, кокаина и сексуальных излишеств.

С минуты на минуту к нему в номер должна была прийти Джамиля, пышногрудая и крутобедрая уроженка Иордании, мастерски делавшая массаж буквально всех частей тела.

Мовлади накинул шелковый халат, плеснул в бокал вязкий «Хеннесси» и уютно устроился на диване со стопкой свежей прессы.

Терпкий глоток дорогого коньяка приятно обжег гортань и оставил во рту целый букет послевкусий. Он вспомнил, как в далекие годы его советской юности впервые пробовали с одноклассниками дагестанский коньяк из пластиковых стаканчиков, и, поморщившись, поставил на тумбочку опустевший бокал. Затем смачно закусил виноградом и принялся листать газеты.

По его лицу пробежала довольная ухмылка — популярное в арабском мире издание на одной из первых полос напечатало информацию о взрыве жилого дома в Махачкале. Эту диверсию Мовлади планировал давно, сейчас, когда его подручных основательно загнали в подполье, в войне с неверными он не чурался никаких средств и на террор федералов отвечал исламским террором.

Во взорванном доме жили семьи сотрудников правоохранительных органов Дагестана. Цель этой и подобных ей операций — запугать не только всех кавказских, да и российских ментов, но и членов их семей: женщин, детей, родителей. После таких терактов, по замыслу Мовлади, молодой парень должен был трижды задуматься: идти ли ему служить в МВД и обречь себя на постоянное напряжение или жить спокойно и не высовываться.

Мовлади удовлетворенно обвел заголовок красным маркером. Будет что показать на встрече спонсорам, которые уже пару раз возмущались недостаточной активностью боевиков.

Раздался звонок в дверь. «Ну вот и Джамилька пришла», — удовлетворенно подумал Мовлади, отложил газеты и пошел открывать. Если в Европе, где активно действовали российские спецслужбы, его везде сопровождала охрана, то в арабском мире он чувствовал себя в безопасности.

Мовлади открыл дверь и впустил в номер невысокую женщину в чадре, отметив про себя, что Джамиля вроде бы несколько располнела; а может, его ввел в заблуждение свободный крой исламской одежды. Будучи элитной проституткой в вечернее время, днем Джамиля играла роль истовой правоверной.

— Коньячку? — широким жестом пригласил он женщину к столу.

Джамиля согласно кивнула, и Мовлади с довольным видом повернулся, чтобы наполнить бокал для гостьи.

В этот момент висевший на стене цветастый афганский ковер рассыпался в его глазах на мельчайшие пиксели. От мощнейшего удара в основание черепа грузное тело чеченца рухнуло на журнальный столик, разметав по полу газеты, дольки лимона и осколки коньячного стекла, и Мовлади вдруг оказался на изумрудном горном лугу близ Чантороя, где он иногда гостил у дальних родственников. Трава мгновенно расступилась, и он провалился в хрустальный холод Терека. Брызги ледяной воды выдернули его из уютного забытья.

С ногами и руками, перетянутыми скотчем, Мовлади лежал на своем диване, напротив него в кресле сидел невысокий, крепко сбитый мужчина в черной полувоенной одежде, с маской-пасамонтаной на лице и с увесистым кольтом «магнум» в правой руке.

Мовлади скосил глаза вниз: на полу валялся скомканный хиджаб Джамили.

Он застонал в бессильной злобе. Как можно было так проколоться и не почуять в бабе мужика! Куда делось его звериное чутье опытного террориста и спецагента?!

Но кто его скрутил? Кровники с Кавказа? Вряд ли, все чеченцы в Дубае на виду, о прибытии новых горцев ему своевременно сообщали собутыльники из арабских спецслужб. Российские спецслужбы? Тоже сомнительно. Они едва контролируют ситуацию в России и навряд ли осмелятся проводить операции за границей. Но кто же тогда? Недоброжелателей у Мовлади хватало, но собственный изворотливый ум и покровительство, с одной стороны, влиятельных исламистских шейхов, а с другой — российских олигархов и западных спецслужб, заинтересованных в нестабильной ситуации на Кавказе, неизменно помогали ему выходить сухим из воды.

— Спокойнее, Мовлади, не визжи так, ты же воин Аллаха, а не свинья, — по-русски обратился к нему мужчина.

— Кто ты, шайтан?! Кто послал тебя? — шумно выдохнул Мовлади.

— Иблис меня послал, забрать тебя в ад, — рассмеялся незнакомец. — А вот на кого ты сейчас работаешь, и кто финансирует твои операции? Говори, называй имена-явки!

— Пошел ты, свинья! Не знаю, кто ты, но мои люди найдут тебя, твоих детей, и все вы в течение недели будете подыхать у меня! Я испробую на вас все пытки, которые знаю, а знаю я их, поверь, немало. Иншалла!

— Закончил? Я, конечно, не такой изощренный садист, как ты, но тоже кое-что умею. Сейчас посмотрим, какой ты у нас мужчина. — Незнакомец в маске подошел к музыкальному центру и включил его на полную громкость. Из динамиков послышался голос Тимати, и даже под маской стало видно, как мужчина сморщился от отвращения. — Ну и дрянь же ты слушаешь, Мовлади. Впрочем, какая душа, такие и вкусы, — брезгливо проговорил он, подошел к скрученному скотчем чеченцу, расстегнул ему брюки, быстрым движением стянул их немного вниз, обнажив половые органы. — Какой маленький! Неудивительно, что ты только со шлюхами спал. Слышал, в детстве тебя называли Мовлади Малыш; из-за члена, да?

Мовлади попытался изогнуться и плюнуть в своего мучителя, но мощный удар в нос отбросил его назад, на подушку. Он сразу почувствовал резкую боль в носовой перегородке и соленый вкус крови во рту. Тем временем человек в маске наступил ему на пах тяжелым военным ботинком. Мовлади заревел от боли, а через пару мгновений его рев сменился визгом и плачем. Слезы нестерпимой боли и унижения потекли по щетинистым щекам.

Человек в маске убрал ногу.

— Ну-ну, не плачь, малыш, все уже закончилось. Скажи мне, где списки твоей агентуры в России и на Северном Кавказе? — Рука в перчатке для убедительности погрозила чеченцу зажженной зажигалкой.

— Там, около ДВД, лежит флешка, все на ней, — сквозь слезы и кровавые сопли пробормотал Мовлади.

— Ну, вот и ладушки, умничка, — сказал человек в маске.

Он подошел к домашнему кинотеатру, взял флэшку, извлек из ранца на спине КПК и быстро подключил к нему USB. Просмотрев его содержание, он удовлетворенно хмыкнул и спрятал карманный компьютер обратно.

— Что тебе еще надо, все, уходи! — простонал Мовлади.

— Нет, мы еще не закончили. — Незнакомец пружинистым шагом подошел к дивану, крепко ухватил чеченца под мышки и потащил его грузное тело в сторону санузла.

Обессиленный и обмякший Мовлади даже не сопротивлялся. Человек в маске кинул мешковатое тело в туалет и включил воду.

— Тебя же предупреждали, что вы не уйдете от правосудия, если будете продолжать воевать против России и ее народа, не так ли? Предупреждали ведь?

— Э-э, ты чего? — извивался на мокром кафеле чеченец.

— Сейчас, от имени русского народа и правительства России, я привожу в исполнение смертный приговор по статьям: терроризм, разжигание межнациональной и межконфессиональной розни, массовые убийства, измена Родине. Это, кстати, далеко не полный список. — Незнакомец ухватил Мовлади за короткую редеющую шевелюру и сунул его мордой в унитаз. На мгновение чеченец выскользнул.

— Не-е-ет! Не-е-ет! — завизжал он, но крик быстро захлебнулся в хрипе, так как руки человека в маске профессионально сдавили кадык короткой шеи, и, когда сопротивление чеченца ослабло, его каратель снова засунул голову Мовлади в унитаз. Рот и нос чеченца оказались под водой, некоторое время он булькал и слабо пытался вырваться, но вскоре затих совсем.

— Вот так и будем мочить в сортире! — задумчиво и бесстрастно глядя на неподвижное тело в ванной, проговорил человек в маске и по-кошачьи мягко покинул место расправы.

…Мощный военный самолет с российским триколором на борту стремительно набирал высоту. Далеко внизу осталась зеленая россыпь подмосковных лесов, перемежающаяся местами с небольшими индустриальными городками. Стальной взгляд серо-голубых глаз сквозь иллюминатор колюче пробегал по удаляющейся земле. Президент России устало откинулся на спинку кресла и ослабил узел галстука. Сильные руки с набитыми бугорками костяшек опустились на кожаные подлокотники кресла.

Как же он ненавидел все эти костюмы! Классический костюм — просто мавзолей для здорового человеческого тела. С какой почти детской радостью президент облачался в спортивный костюм на даче или в свободный камуфляж во время охоты. Униформа воина была намного привычнее его сухому атлетичному телу. Тем не менее уже в течение пары десятков лет приходилось демонстрировать обществу эти «шедевры» от ведущих мировых кутюрье. С тех самых пор, как потертый мундир верного солдата советской империи он сменил на унылый dress code российского госслужащего, пусть и высокопоставленного. Впрочем, даже став чиновником, в глубине души он остался воином, гибкое спортивное тело и офицерская выправка выгодно отличали его от большинства коллег, состоявших в основном из живота и подбородков.

Виктор Викторович Семенов был крепким, поджарым, всегда гладко выбритым мужчиной неопределенного возраста. Когда он встречался с молодежью в летних лагерях и задорно гонял мяч со студентами, ему вряд ли можно было дать больше тридцати, а в строгом костюме, отчитывая министров или разнося в пух и прах своих врагов на докладе в Совете Безопасности ООН, выглядел умудренным жизнью старейшиной влиятельного клана.

Продолговатое лицо с близко посаженными серо-голубыми глазами заканчивалось округлым подбородком, хотя по характеру Семенову больше подошла бы тяжелая бульдожья челюсть. Впрочем, он всегда помнил любимую пословицу своего армейского тренера по рукопашному бою: «Обладателей волевых подбородков легче послать в нокаут».

Виктор Викторович шумно втянул в себя воздух и тут же сделал пару коротких выдохов. Древняя практика цигун, которой он овладел еще в далекие времена службы в спецназе КГБ, всегда помогала ему привести себя в норму. Тот, кто умеет дышать, владеет жизнью.

Чем выше по вертикали власти карабкался Виктор Викторович, тем больше он ценил одиночество. Каждая последующая ступенька к вершине власти состояла из слизи и гнилых досок. И чем выше ты забирался наверх, тем ближе к тебе было дно.

Перелеты с одной встречи на другую были для Виктора как глоток воздуха. Если ему не нужно было обсуждать грядущее выступление или подписывать документы, он с удовольствием оставался наедине со своими мыслями и просил его не беспокоить.

Вот и сейчас Семенов улучил минутку, чтобы помедитировать. Привычку восстанавливать свои душевные силы и энергетические ресурсы с помощью медитации он приобрел в юные годы, когда взахлеб увлекался различными единоборствами, интересуясь любыми практиками — от физической закалки до духовного саморазвития. Однако на этот раз полностью сконцентрироваться на медитации ему не удалось.

Перед его взором пробегали события последних лет. А в голове каленым железом жгли мучительные вопросы. Ну, где же он мог ошибиться? Где надо было быть гибче, а где, наоборот, дал слабину? Восемь долгих лет Семенов боролся за свою великую страну и вдруг, после череды внушительных побед, оказался на грани краха.

Даже после двух подряд президентских сроков Виктор не считал свою миссию законченной, твердо намереваясь покинуть президентское кресло только тогда, когда Россия снова станет безраздельным хозяином Евразии. Чувство Империи — это комплекс, который каждый русский всасывает в себя вместе с молоком матери, и сейчас, когда после краха коммунизма Россия низвергнута на уровень развития каннибалов Уганды, чувство Империи как никогда обострено и требует, жаждет отмщения и возрождения. Великороссам несвойственен местечковый национализм бендеровцев или, к примеру, хорватских усташей: вырезали соседей, оттяпали у них пару спорных территорий — и ладно. Нет, русские всегда считали своей вотчиной практически весь мир, ну, или, по крайней мере, Евразию. Ведомые чувством Империи, обмороженные и отмороженные казаки Ермака в обход государевой воли кнутом и пряником покоряли Сибирь. Бесстрашный Миклухо-Маклай мечтал подарить России Южное полушарие, и легковерные папуасы присягали неведомому северному царю. А на другом конце света простые русские деревенские парни очертя голову бросались в кровавую мясорубку за свободу болгарских или сербских братушек, о которых еще недавно и слыхом не слыхивали. Русские всегда были имперской нацией; воля к власти, завоеваниям всегда определяли ход российской истории. Как православный серб, окрестившись в католичество, становился хорватом, так русский, лишенный имперских амбиций, становился забитым местечковым славянином наподобие малых народов Центральной Европы.

Чувство Империи никогда не оставляло Семенова. Без тени сомнения он подыхал за нее от жажды в раскаленных горах Кандагара, жрал лягушек в гнилых джунглях Анголы, а позднее, сменив камуфляж и автомат на неприметный серый костюм и элегантную трость, вербовал шпионов в Западной Германии. Там-то он впервые и столкнулся с главным врагом всей своей жизни — таинственным Клубом. С тем самым Клубом, ожесточенная борьба с которым мешала России подняться с колен. Русское государство еще с незапамятных времен стало злейшим врагом Клуба — наследника одного из наиболее могущественных тайных обществ древности.

Бежавшие от репрессий солнечных фараонов египетские жрецы темного культа Сета встретили на берегах Иордана близкую по духу секту служителей Лилит, демона-гермафродита, искушавшего Адама до появления Евы. Жрецов Сета с ними роднили таинственные обряды, связанные с человеческими жертвоприношениями, и стремление установить свою власть над миром. В итоге обе секты слились в один Орден, и в кратчайшие сроки эта горстка алчных манипуляторов распространила свое влияние на Востоке и в Европе, куда они проникли, внедрившись в среду первых христиан. Обаяние чистого незамутненного зла и культ наживы помогали вербовать жрецам Ордена новых членов среди слабых духом и разумом людей. А когда они исполняли свою миссию, их безжалостно уничтожали как расходный материал. Во внутренний круг Ордена могли войти лишь немногочисленные избранные. Возможно, именно такая строжайшая конспирация помогла ему выжить в столкновении с серьезными врагами, среди которых были короли, инквизиция, великие полководцы и диктаторы. С Русью Орден впервые столкнулся еще в раннем Средневековье. Воинственный князь Святослав не мог мириться с тем фактом, что хазары совершали постоянные набеги на русские земли и мешали торговле русичей с Югом. Отважный полководец стер хазарский каганат с лица земли, а остатки жрецов Ордена, управлявших хазарами, рассеялись по миру. С тех пор судьба еще не раз сводила русских и Клуб в смертельном противоборстве.

Во времена своего расцвета Россия небезосновательно претендовала на то, чтобы играть ведущую роль на просторах Евразии, да и во всем мире, здесь ее интересы были прямо противоположны интересам Ордена, ставленники которого часто занимали ключевые посты в ведущих державах планеты. Немало усилий прилагалось, чтобы сеять смуту внутри самой России, и немало эмиссаров пытались расшатать страну и передать ее во власть Ордена. Трагические события, развалившие СССР и поставившие затем Россию на колени перед западным миром, значительная часть которого уже давно была под пятой зловещей организации, также не обошлись без участия серых кардиналов таинственной организации. Власть новой России была буквально насквозь пропитана ароматом смердящей падали.

Клуб уже не первый век пытался всеми правдами и неправдами подчинить себе планету, навязать ей свой мировой порядок. Стратеги организации видели будущее человечества как диктатуру касты избранных, под управлением которых находятся миллионы рабов, обслуживающих все их прихоти. Конечно, в разное время у разных народов находились герои, наносившие Ордену, казалось бы, непоправимые поражения. Но, словно птица Феникс, он каждый раз восставал из пепла… Да и назывался он по-разному — для кого-то это была Секта, для кого-то — Орден, в терминологии КГБ — Клуб.

И в самом деле членами внешнего кольца всесильной организации были известные банкиры, политики, финансисты, люди богемы, а вот о членах внутреннего, откуда и плелась зловещая паутина, не знал пока никто. Многие известные масонские ложи, закрытые клубы бизнесменов были важной частью Клуба, но лишь его внешним кругом, где находится сердцевина тайной организации, не знал никто. С виду самостоятельные политики или коммерсанты на деле были всего лишь марионетками, исполнявшими приказы зловещего и таинственного некто, чье имя было сокрыто, а власть безгранична.

Во время работы в КГБ молодой офицер Семенов с интересом изучал документы, посвященные Клубу. Советским спецслужбам удалось собрать немало доказательств того, что Клуб и его члены стояли за многими событиями, неотвратимо влияющими на всю историю человечества. Революции, убийства политиков, финансовые кризисы, мировые войны — за всеми этими событиями стояли меркантильные устремления Клуба, который на протяжении всего своего существования рвался властвовать над миром. Информация эта была сверхсекретная и охранялась тщательнее, чем Мавзолей Ленина.

Дело в том, что именно на деньги Клуба в России произошла Великая октябрьская революция, а Клуб всегда хотел развалить Российскую империю, верхушка которой издавна была враждебна этому тайному обществу. Наконец им удалось это сделать с помощью большевиков. Однако затем все пошло наперекосяк. Сталин, бывший поначалу одной из пешек Клуба, не желал играть по чужим правилам и резонно решил, что у огромной страны найдутся силы противостоять Клубу и проводить самостоятельную политику. На 70 лет Россия отгородилась от влияния эмиссаров Ордена железным занавесом.

Однажды наблюдательный офицер Семенов заметил странную вещь: сотрудники КГБ, занимавшиеся оперативной разработкой Клуба, стали исчезать один за другим, а материалы о Клубе были изъяты из свободного доступа средних и высших чинов КГБ.

Потом грянула круговерть перестройки, и Виктору стало уже не до этого, он всеми силами пытался удержаться на плаву и удержать семью. Новая власть не жаловала тех, кто исправно служил стране в прошлом. Думал ли он тогда, что станет Президентом России и бросит вызов всесильной организации? Конечно, нет. Но где-то в глубине души предчувствовал, что Клуб сыграет в его жизни значительную роль. Интуиция редко подводила Виктора. После крушения Союза почти все новоявленные российские олигархи, а также спаянные с ними чиновники-младореформаторы и крестные отцы преступного мира были тесно связаны с Клубом, который позволил им зарабатывать бешеные деньги в обмен на четкое исполнение своей политической воли.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что на пути возрождения из пепла у России стоит целый сонм нерешенных проблем: коррупция, убыль населения, преступность, наркотики, алкоголизм, межнациональные конфликты. Однако немногие посвященные, включая Семенова, понимали, проблем — легион, и имя у них одно — Клуб…

…Гладко выбритый, надушенный Марковский в отглаженном дорогом костюме сидел в каюте арабо-американского ледокола, который плыл в сторону Аляски, рассекая мощным носом северные льды. Ледокол был как Америка — большой, сильный и лезущий напролом.

К Михаилу вернулась его былая уверенность в себе, порядком натерпевшаяся в тюрьме. В любом случае, если его вытащили оттуда, значит, он снова в Большой Игре. Марковский чувствовал себя прекрасно — он снова был грозным вершителем мировых судеб. Оставалось лишь узнать, кто его таинственные спасители. Вряд ли после такой трудной и дорогостоящей операции Михаила вышвырнут за борт. И кто же, интересно, осмелился бросить вызов всесильному российскому президенту и даже целой стране? Скорее всего, тем, кто его спас, что-то нужно от Марковского. А пока он общался только с немыми услужливыми привратниками, которые принесли ему одежду и накормили ужином. Теперь вроде бы наступил черед деловых переговоров. Марковский присел в мягкое кожаное кресло и закурил кубинскую сигару. Он всегда любил сигары, нет, не за их вкус, а за антураж и статус, которые они дарили своему обладателю в обществе. Для него сигара всегда олицетворяла высокое положение человека, поэтому, заработав свой первый миллион на продаже русских и украинских девушек в бордели Турции и Израиля, Марковский отметил свою победу покупкой двух коробок настоящих кубинских сигар и курил их достаточно долгое время.

В каюту Марковского молча вошли два человека. Одного из них он прекрасно знал. Это был Фима Агранович, еще один мятежный олигарх, который пытался бороться с Семеновым, но потерял свои медиактивы и, в отличие от утратившего бдительность Марковского, дальновидно бежал в Лондон. Рядом с ним на край дивана уселся крепкий бритоголовый европеец в облегающем тонком джемпере и джинсах. Блики искусственного освещения весело заиграли на его загорелой лысине. Несмотря на простой внешний вид, сразу было заметно, что это фирмач.

— Поздравляю, Миша, ты снова свободный человек. — Толстяк Агранович обнял Марковского своими короткими ручками и слюняво поцеловал.

— Да ладно, Фима, лучше сразу говори, какой у тебя ко мне гешефт. Если бы вам чего-то не было от меня надо, я бы до сих пор раскалывал лед на тюремном плацу. — Марковский всегда любил передразнивать еврейско-местечковый акцент Аграновича и беззлобно переругиваться с ним в одесском стиле.

— Ой, Миша, хватит ерничать, ты же знаешь, я люблю тебя, как маму, — поддержал его настрой Агранович.

— Какая мама, Фима, все знают, что тебя воспитывал один отец!

— Миша, мама — это собирательный образ, я тебя умоляю, не надо лишних телодвижений. А шо отец? Очень любвеобильный человек, поэтому у меня было немало мам, и все они на редкость приличные женщины.

— Какие приличные женщины! Фима, я тебя умоляю! Твой уважаемый папа не вылезал из публичных домов. Все, чему тебя могли научить эти женщины, — торговать своим телом, но для этого ты не вышел фактурой.

— Не надо грязи, Миша, эта фактура была так же ликвидна в моей молодости, как мои акции в зрелости. А торговать они меня действительно научили, иначе я бы никогда не стал тем, кем стал.

— Да кем ты там стал, не смеши мою прежнюю арестантскую робу, Фима! Все, что у тебя было, отобрал Семенов. А все, что у тебя есть, это съемная квартира в Лондоне и возможность написать интересные мемуары. Но, так как ты малограмотный торгаш, они никогда не увидят свет.

— Да чья бы корова мычала, Миша! — побагровев, замахал ручонками Агранович. — Если бы не мы, мне пришлось бы писать не свои мемуары, а эпитафию по благородному экс-биллионеру Мише Марковскому, безвинно убиенному злыднем Семеновым!

Европеец, недоуменно следивший за пикировкой олигархов, резко кашлянул.

— Ой, Миша, я совсем забыл тебе представить! Йонас Зелински — новый координатор европейского отделения Клуба, а также глава Совета директоров англо-американского нефтегазового концерна Triangle. Именно ему пришла идея вытащить тебя из каземата. — И Агранович подобострастно заглянул в глаза невозмутимому европейцу.

— Thank you, — сдержанно поблагодарил Марковский Йонаса.

— Не утруждайтесь, я говорю по-русски, моя мать из Литвы, а отец поляк, я отлично знаю все мировые языки, но искренне надеюсь, что со временем русский перестанет входить в их число, — уголками губ улыбнулся Йонас.

— И пополнит число мертвых языков, — захихикал Агранович.

— Тогда тебе будет не с кем говорить, Фима, — не преминул подколоть его Марковский. — Кроме русского матерного, ты почти ничего не знаешь, дорогой мой полиглот.

— Ближе к делу, — кашлянул Зелински и посмотрел прямо в глаза Марковскому. — Вы, наверное, теряетесь в догадках, зачем мы пошли на такую сложную и рискованную операцию, как ваше освобождение из-под стражи? Что ж, я, пожалуй, приоткрою завесу тайны. Сейчас наступил тот момент, которого все мы давно ждали. Если еще немного поднажать, мы сможем отстранить от власти чертова Семенова и остановить запущенный им механизм реставрации сильного русского государства. Вы, думаю, даже в тюрьме слышали о мировом кризисе, от которого пострадала и Россия. Люди перестают верить Семенову и его команде, мы так же сумели добиться того, что Семенов не пойдет на третий срок. В ближайшее время Клуб собирается окончательно дестабилизировать ситуацию в стране, мы будем провоцировать конфликты внутри общества и устраивать диверсии, и Магистр хочет, чтобы именно вы, Михаил, возглавили Сопротивление.

— Почему именно я? Старый больной еврей? — попытался обратить в шутку его слова Марковский.

— Не прибедняйтесь, вам нет еще и 50. Лучше вас с этим не справится никто, у вас есть связи среди оппозиции, ОПГ, крупного бизнеса. Нам кажется, раз вы сумели в считанные годы построить такую мощную империю, как «МаркОйл», создать единый фронт сопротивления режиму Семенова вам не составит труда. Вы готовы?

— А у меня есть выбор? — Марковский сильно вдавил окурок сигары в пепельницу.

— Нет! — усмехнулся Зелински.

— Значит, готов. Только вопросов у меня сотни. Например, всем этим я буду заниматься из-за границы?

— Нет, прямо на месте событий.

— Ага, стоит мне только появиться в Москве, как я снова окажусь там, откуда вы меня с таким шумом вытащили.

— Ничего подобного, ваш офис — самое безопасное место в Москве.

— Да неужели? Вы захватили Лубянку?

— Не совсем, но предложение неплохое. Вы будете вести дела из посольства Соединенных Штатов плюс несколько надежных конспиративных квартир, неизвестных ФСБ. А на Аляске вас ждет бригада лучших пластических хирургов.

— Меня вполне устраивает мое лицо.

— А нас нет, его в России знает каждый бомж, да и не только в России. Не беспокойтесь, мы сделаем из вас настоящего красавца. — Зелински скрестил руки на груди и прокашлялся.

— Ну, тогда сделайте из меня Брэда Питта.

— Да хоть Анджелину Джоли, — усмехнулся Йонас.

— Каков будет круг моих непосредственных задач? Расскажите хотя бы в общих чертах.

— Как я уже говорил, у вас много связей практически везде, поэтому в вашу задачу войдет организация двойного фронта войны с Семеновым. Скажем так, один фронт — легальный, а второй — нелегальный, но они будут взаимодополняемы.

— Каким образом? Можно поподробнее?

— Ну, на нелегальном уровне вы создадите боевую группу, которая начнет заниматься террором и саботажем, короче, всеми способами будет дестабилизировать ситуацию в стране и подрывать доверие к президенту. А на легальном уровне вам нужно будет консолидировать под своим началом всю реальную оппозицию нынешнему режиму, от левых радикалов до наших любимых с вами демократов. Сейчас они по отдельности слабы и разрознены. Важно собрать их в единый кулак, и, когда народ России окончательно разуверится в способности Семенова защитить их от спровоцированного нами разгула насилия и социальных проблем, наш, а точнее ваш, легальный союз оппозиционных сил захватит власть в стране.

— А дальше?

— В смысле? — удивленно вскинул брови Зелински.

— Ну, то, что вы обрисовали, трудно, но интересно и выполнимо. Думаю, с вашей поддержкой у нас все получится. Но мне бы хотелось быть уверенным, что после успешного выполнения миссии вы не вышвырнете меня на помойку, как подросшая девочка выбрасывает куклу Барби, чтобы заменить ее на фаллоимитатор. Вот я и спрашиваю, что дальше?

— Мы умеем быть благодарными, Михаил. Мы вернем вам все активы «МаркОйл», кроме того, вы получите весомый портфель в сформированном нами правительстве, может, даже станете новым президентом, не исключаю. Но, как говорят русские, не будем раньше времени делить шкуру неубитого медведя. По рукам!

Йонас протянул широкую ухоженную ладонь с аккуратными ногтями, накрашенными бесцветным лаком.

Марковский чуть брезгливо пожал ее. Несмотря на собственные пристрастия к гомосексуальным играм, Михаил не любил излишне ухоженных мужиков, учитывая, что свою юность он провел в рабочем городке, где урки почти каждый день чморили его за скрипку и опрятную одежду…

…Глаза нестерпимо резал стерильный белый свет. Марковский очнулся уже в палате и осторожно пошевелил пальцами ног и рук. Вроде все работало. Он с трудом разлепил припухшие веки и увидел вздымавшийся над переносицей белый горб пластыря. Интересно, насколько заморские эскулапы изменили его внешность?

Михаил привстал на кровати и почувствовал какую-то тяжесть в груди. Скосившись вниз, он не поверил своим глазам — у него была самая настоящая женская грудь. Вскочив, как ужаленный, Марковский подбежал к зеркалу. На него смотрела эффектная тридцатилетняя тюнингованная блондинка. Аккуратные скулы, угадывавшийся под пластырем курносый носик, накачанные губы и прекрасно оформленная грудь третьего размера.

Он ущипнул себя. И… Не проснулся.

— Член мы вам оставили. Не беспокойтесь, главный механизм плотских утех не пострадал, — раздался за спиной насмешливый голос Йонаса.

Михаил обернулся. Сложив руки на груди, на соседней пустовавшей кровати сидел Зелински, на блестящем загорелом черепе бликовал свет больничной палаты.

— Йонас, что это за херня? Что вы со мной сделали?

— Мы не можем рисковать, Михаил, а так вас точно никто не узнает. Все российские спецслужбы с утра до вечера ищут мужчину, похожего на вас, но никак не женщину. В таком виде вы сможете беспрепятственно перемещаться по всей стране без страха быть узнанным. В конце концов, вы же учили в школе историю; вспомните Керенского — женское платье спасло ему жизнь. И потом, мы в курсе ваших бисексуальных наклонностей, так что можете считать это своего рода подарком от Клуба. Вот паспорт гражданки России и Канады Софии Ройзберг.

Михаил покорно взял красную книжицу. Если бы взглядом можно было убивать, Йонас давно бы обратился в пепел.

— Ну, и когда меня отвезут на родину? — процедил сквозь зубы Марковский.

— Если вы про Россию, то в самом скором времени. У вас еще неделя на реабилитацию после всех пластических, и не только, операций, гормональный курс, а потом уже полетите домой. — Сквозь полуоткрытые жалюзи Йонас задумчиво взирал на пустынный двор больницы.

— Скажите, Йонас, а чья это была идея сделать из меня особу женского пола?

— Разве это важно? Решения принимает Клуб, а не отдельные личности, — зябко передернул плечами Зелински.

— Ну, а все же? — не унимался Михаил.

— Хорошо, моя идея. А что вам не нравится? По-моему, очень остроумный ход, был еще вариант сделать вас негром, но Обама у нас уже есть, да и в России вы бы выделялись. Ладно, кроме шуток, в Москве вас ищут толпы шпиков, и в ФСБ не дураки сидят. Так вот, искать-то они будут вас в образе мужчины, а на женщину никто и внимания не обратит. Да вы не беспокойтесь, когда мы установим в России свою власть, сможете сделать с собой все что угодно, хоть былую внешность вернуть.

Марковский мысленно отослал Зелински черную метку: когда тот станет ему не нужен, он обязательно прикончит поганого литовца.

Вслух же Михаил решил поговорить о делах.

— Йонас, а когда вы посвятите меня в детали наших грандиозных планов?

— Да прямо сейчас и начнем, за неделю вы выучите их наизусть. — Зелински отвернулся от окна и бросил на постель Марковского толстенную папку. — Изучайте, завтра обсудим.

…Помотавшись над городом из-за плохой погоды, самолет президента наконец опустился на посадочную полосу тольяттинского аэропорта.

Сразу после приземления Семенов отправился с инспекцией по городу, в котором задыхался в предсмертной агонии промышленный гигант «АвтоРАЗ». Лидер российского автомобилестроения напоминал ему Илью Муромца в добогатырский период — умирать еще рано, а сил пойти воевать против басурмана пока нет.

Президент находился перед серьезной дилеммой: с одной стороны, вкачивание денег в «АвтоРАЗ» лишь продлевало агонию неконкурентоспособного предприятия, а с другой — закрыть его, значит, лишить работы тысячи людей. Спасти ситуацию могли только шоковые реформы, и Семенов был готов их сегодня озвучить. Раз руководство завода бессильно, проблемы российского автопрома жестко решит государство. В кармане пиджака, судя по рингтону, надрывался глава ФСБ Олег Володин.

— Слушаю, — резко буркнул в трубку Виктор.

— Виктор Викторович, добрый день. У нас плохие новости. — Голос Володина дрожал от волнения. Если боевой генерал так волнуется, значит, случилось то, что может стоить ему кресла.

— Давай быстро, в темпе вальса! — Семенов предпочитал факты без длительных прелюдий и ценил краткость и умение четко формулировать свои мысли.

— Сбежал Михаил Марковский, — чуть помедлив, отчетливо произнес голос на другом конце провода.

— Так, а теперь можешь рассказать обо всем подробнее. — Голос Семенова был спокоен, но внутренне он был шокирован: что-что, а бегство олигарха Марковского никак не входило в его планы.

— Вчера неизвестные напали на тюрьму «Снежный барс», где содержался Марковский. Порешили весь гарнизон и забрали Марковского, все остальные сидельцы взорваны вместе со зданием тюрьмы. В живых никого не осталось, работали профи. Наши спецы уже на месте. Кроме гильз и следов от вертолета, ничего не нашли. Радары пограничников тоже незнакомых объектов не засекли, только один подозрительный факт — недалеко от берега маячил корабль без знаков отличия, но он находился в нейтральных водах, сразу после атаки на тюрьму убыл в сторону Аляски.

— Как сбежал, мать вашу?! Куда сбежал? Сегодня что, первое апреля? Вы издеваетесь надо мной? — неожиданно для себя сорвался на крик Семенов, который даже в исключительных случаях отчитывал подчиненных в спокойном тоне.

— Никак нет, — растерянно произнес его собеседник.

— А как так получилось, что глава ФСБ прошляпил уничтожение подотчетной ему зоны и похищение врага общества номер 1? И что, никаких следов?

— Прямо сейчас мне принесли доклад, в котором говорится, что оружие было чешского производства, а вертолет — американского. Похоже, действовали наемники. Корабль, который терся в нейтральных водах, зарегистрирован на оманского миллиардера Хусейна аль-Садра, но ходит под американским флагом.

— Да уж, немного ты мне можешь сказать, — вскипел Семенов. — Отчет мне подготовьте самый подробный. Пресса в курсе?

— Да откуда же? Они же могут только в Москве за голыми задницами звезд бегать, до Полярного круга никто не доползает, — неуклюже попытался отшутиться силовик.

— Слушай, ты мне эту браваду брось! У нас сбежал главный преступник, несколько десятков VIP-сидельцев, за которыми следит вся пресса России, отправились в мир иной, а от нашей лучшей тюрьмы остались одни головешки. Да если пресса узнает хоть 10 % правды, мы по уши в дерьме, а ты — на ранней пенсии. Не знаю, как ты это сделаешь, но чтобы пресса об этом пока не пронюхала!

— Да, Виктор Викторович, — судорожно сглотнул Володин.

— Так, теперь свяжись с Министерством обороны и скажи им, пусть какая-нибудь из подлодок, которые трутся там поблизости, начала преследование корабля, а вы пока выясните подробнее, что это за судно. Если появится информация, что Марковский у них на борту, разрешаю атаковать и торпедировать. Всю ответственность беру на себя. Обстановку докладывать лично мне. — Президент положил мобильный во внутренний карман и потер виски. Марковский, опять Марковский. Куда же ты от меня убежал, дорогой ты мой? Первая победа Семенова над Клубом и его агентами в России была одержана как раз над самым богатым человеком страны и одновременно ее VIP-врагом Михаилом Марковским. И теперь главный символ успеха Семенова на этом фронте растворился во льдах… Нет никакого сомнения в том, что он снова пойдет в поход против России и ее президента, а, возможно, и возглавит его. И лишь дело времени, чтобы об этом пронюхала как продажная пресса, так и всевозможные друзья-недруги. Кто же вытащил его оттуда?

Внутри у Виктора все клокотало, но сейчас следовало сосредоточиться на выступлении, к которому он давно и тщательно готовился…

Перед визитом в Тольятти Семенов не одну ночь провел в Интернете и библиотеке, изучая опыт западных автомобильных гигантов, и прилетел сюда с готовой антикризисной программой.

Из аэропорта его сразу повезли на завод. Весь облик города с кучей автомастерских и рекламных билбордов отечественного автопрома говорил о том, что «АвтоРАЗ» является единственным кормильцем местного населения.

Свой визит на завод Семенов решил сделать публичным, руководство автогиганта, рабочие и пресса собрались в одном из цехов, а неприметные сотрудники ФСО растворились в толпе.

Он резво вскочил на трибуну и, обведя собравшихся тяжелым взглядом, начал:

— Дорогие друзья! Все мы знаем, в какой тяжелой ситуации оказалась наша великая Родина! Но это далеко не повод опускать руки. Кризис родился не внутри страны, а пришел к нам извне, но это не значит, что у нас нет виноватых. Сколько вице-президентов работает на «АвтоРАЗе»? Два, три? Нет, двадцать пять! Да и работают ли они? Судя по сегодняшнему плачевному состоянию завода, они просто даром жрут свой хлеб и проматывают миллионные бонусы, пока простые работяги подыхают с голода! Так или не так?

— Так! — нестройным хором закричали рабочие, боязливо поглядывая в сторону руководства.

— А профсоюзы? — продолжал Семенов. — С каких пор профсоюзы встают на сторону эксплуататоров, а не эксплуатируемых? С тех пор, как им швыряют подачки с барского стола? Я знаю, что у рабочих «АвтоРАЗа» — золотые руки, ведь когда вы собираете этими руками зарубежные автомобили, они выходят не хуже, чем у немецких коллег! Так почему же наши российские машины сходят с конвейера такого низкого качества? Не потому ли, что наши конструкторы в конец обленились и не могут прочертить линию, если для этой линии у них нет лекала? Не потому ли, что им проще купить патент на средненькую зарубежную машину, чем выдумать свой концепт-кар? А? Ответит мне кто-нибудь?

В цеху стояла мертвая тишина, все с замиранием сердца слушали речь президента.

— Я тут набросал сегодня в самолете примерную программку того, как дальше будет жить и развиваться «АвтоРАЗ», — облизнув пересохшие губы, продолжал Семенов. — Итак, первое — среди рабочих сокращений не будет. Зарплаты будут выплачены в срок за счет бонусов высшего руководства. Бонуса президента холдинга как раз хватит на несколько месячных зарплат всего коллектива. Вы бонуса пока не заслужили, даже наоборот, в минус-бонус ушли… — Виктор холодно посмотрел в глаза побагровевшего главы «АвтоРАЗа». — Второе — сокращение коснется только руководства. Вместо 25 президентов теперь будет только два. И оба новые. Третье — вся команда конструкторов отправляется на заслуженную пенсию конструировать машинки внукам. Конкурс на замещение их должностей будет проведен среди молодых выпускников факультетов автодизайна, они должны работать у нас, а не в «Рено» или «Дженерал Моторз», как это происходит сейчас. Главным конструктором теперь будет Терри Ван ден Рот, один из наиболее именитых на сегодняшний день автомобильных конструкторов мира, который успел поработать с «Тойотой», «Ламборгини» и «БМВ». Я с ним уже переговорил сегодня по телефону, и он дал свое предварительное согласие. Как когда-то Петр призвал голландских инженеров, чтобы построить самый сильный в мире флот, так и мы в автомобильной индустрии призовем варяга, чтобы в недалеком будущем его русские ученики превзошли учителя! Всем все ясно?

Рабочие зааплодировали, руководство стояло с бледным видом, журналисты удивленно строчили в своих блокнотах.

Семенов спустился вниз и в сопровождении охраны покинул цех.

С завода он сразу поехал в загородный дом губернатора, где, отказавшись от общения с местной администрацией, остался наедине со своими беспокойными мыслями…