Акула пера (сборник)

Алешина Светлана

Эпилог

 

Прошло три дня.

За это время следствие по делу об убийстве Федора Аполлинарьевича продвинулось быстро и точно к доказательствам вины Дмитрия Хворина. Я даже больше скажу – мы почти подружились с Варварой Траубе. Она оказалась вполне сносным человеком, правда, со своими маленькими сложностями, но у кого их нет?

Согласно показаниям Варвары, она в тот день, оставив отца, ушла в кухню и вдруг услыхала, как Федор Аполлинарьевич с кем-то разговаривает. Она признает, что не обратила на это внимания, подумав о старости и болезнях старого художника. Хотя я знаю как минимум несколько человек, умеющих разговаривать сами с собою, а между тем они и моложе, и здоровее. Но это к слову, и ни на кого я не намекаю.

Следствие доказало, что в автомобиле Варвары Дмитрий Хворин совершил попытку наезда на Кряжимского, хотя она ему ключей от автомобиля не давала. Тот же Хворин совершил и хищение документов, а затем и картин у Траубе, замаскировавшись до неузнаваемости.

Мы с Маринкой написали заявление о попытке моего убийства. Как мне ни стыдно признаваться, но признаюсь: после моей уборки в кухне были обнаружены три замечательно четких отпечатка пальцев Ховрина. Наверное, на следующий день я не очень хорошо себя чувствовала, поэтому и допустила сохранность этих отпечатков.

Безобразие, конечно. Признаюсь.

Мы напечатали серию статей про это дело. Траубе назвали по имени, его биографа обозначили, как и положено, буквами Д. Х., не выдавая этим никакой тайны, и стали успокаиваться.

Хворин был объявлен в розыск, ему инкриминировались одно убийство, одна попытка убийства и хищение путем мошенничества.

Неплохой букет для литературного работника, правда?

Закончив рабочий день, мы с Маринкой по старой традиции, уже начавшей меня напрягать, поехали вместе ко мне домой. У Маринки есть своя комната в коммуналке, но она предпочитает вечерами отираться у меня. И оставаться ночевать. Не каждый раз, конечно, потому что и у меня свое терпение есть, но все-таки.

Мы приехали, я отперла дверь, по привычке, появившейся у меня с первого же раза, нюхнула воздух и вошла. Маринка шагнула следом за мною. Я заперла дверь, обернулась и увидела то, что видеть мне ну никак не хотелось.

В дверях кухни стоял Дима-биограф, в руках он держал пистолет.

– Привет, – сказал Дима.

– Здрасьте, – ответила Маринка и уронила сумочку на пол.

– Не могу понять, что вам от меня нужно, – сказала я, стараясь выглядеть максимально спокойной. Я ведь тоже хоть и из Карасева, да иногда по телевизору голливудскую стряпню посматриваю. Самое главное, что я усвоила из дурацких американских фильмов, так это то, что преступника нужно разговорить, заговорить, а там, глядишь, и появится очаровательный Брюс Уиллис с недельной небритостью на щеках. Уиллисы у меня в знакомцах не ходили, но что же оставалось делать? Вот я и начала разговор, прекрасно помня, что это все рекомендации из фильмов малосерьезных, но жутко навороченных.

– В прошлый раз вы пытались меня отравить газом, теперь планируете пошло пристрелить?

– Не оставляете мне выбора, – вздохнул Дмитрий. – Проходите, не жмитесь в коридоре. Я тут не собираюсь устраивать тир. Стрелять буду наверняка и с небольшого расстояния.

Маринка на эти слова как-то странно булькнула, я промолчала, но видок у меня наверняка был не самый лучший.

Мы прошли в кухню. Интересно, а чем лучше убивать в кухне? Или это сработала подсознательная мужская тяга к съестному?

Дмитрий повел стволом пистолета, и мы с Маринкой упали на табуреты.

– Мне не нравится, что обо мне пишут в газетах, и не нравится, что обо мне думают менты, – сказал Дмитрий. – Готов признаться, что газу напустил, – на этих словах он улыбнулся, – и вашему Кряжимскому по голове один раз ударил. Ну, в багажнике его покатал. Хулиганство, не больше. При чем тут убийство Траубе? При чем тут покушение на Кряжимского? От такого удара не умирают.

Дмитрий помолчал и осмотрел нас с Маринкой очень внимательно.

– А жить хочется? – тихо спросил он.

– Дай пистолет и поймешь, – ответила я.

– Она шутит, – вылезла Маринка.

– Я понял. Спасибо.

Дмитрий помолчал.

– Я вот тут подумал, что если вы обе напишете бумажку, что сами оставили горелки включенными, а потом поддались на уговоры ментов, то мне будет легче дышать на этом свете, – сказал он.

– Напишем, – быстро проговорила Маринка. – У меня в сумке ручка есть. Я принесу.

Она встала, но Дмитрий жестом опять приказал ей сесть.

– А зачем вам это? – спросила я.

– А это все, что против меня есть, – ответил он. – Не будет этого, останется только нападение на Кряжимского, которое еще нужно доказать. Я – чистый. А то, что я брал картины, – ерунда, я их даже не трогал.

Я покачала головой.

– Вы что-то путаете.

Дмитрий, нахмурившись, посмотрел на меня.

– Ну-ка объясни!

– Ну есть же ваши отпечатки пальцев в машине Варвары, которую вы угнали, чтобы совершить наезд на Кряжимского, – напомнила я.

Дмитрий нахмурился еще больше.

– Да эти отпечатки могли быть оставлены неизвестно когда! А в тот день я на «фольксе» и не выезжал! Вот накануне мы с Варькой действительно ездили в одно место, да.

– Очень интересно получается, – сказала я. – Варвара Федоровна сказала, что никогда с вами в этой машине не ездила и происхождения отпечатков даже не знает.

– Да-да-да, так и сказала, – подтвердила Маринка.

– Ну, не знаю, – с сомнением проговорил Дмитрий, – может быть, и испугалась по женской трепетной натуре. Ерунда все это. Даже если и есть что-то там, подумаешь: попытка наезда на Кряжимского! Кому он нужен, этот ваш Кряжимский!

Дверь комнаты отворилась, и в коридор вышла Варвара. Она была одета в темное пальто и курила сигарету. Глядя на нее, мне тоже захотелось курить.

– Ну хватит, Дим, – лениво сказала она. – Заканчивай и пошли отсюда. Говорила я, что не нужно было сюда приходить!

– Она, – прошептала Маринка.

Варвара даже не отреагировала.

– А ваши отпечатки в комнате у Траубе? – напомнила я Дмитрию и краем глаза заметила, что Варвара вздрогнула.

– Да их там!.. – Дмитрий улыбнулся. – Я же часто бывал у мэтра.

– Вы не поняли, – сказала я. – Обвинение строится на показаниях наших и Варвары. – Я с удовольствием заметила, как вздрогнул Дмитрий. – Ну да. Когда мы с Мариной выходили из кабинета в тот вечер, то на столе не было ничего, а когда мы приехали во второй раз, то эксперты снимали отпечатки с авторучки и бокала, стоящего на столе. Отпечатки были ваши. И больше ничьи. Варвара показала, что была долго в кухне и никого не видела. Получается, что вы зашли через заднюю дверь и вели долгий разговор с Траубе, а потом по какой-то причине его убили. В руке у Траубе еще оказался ваш платок. Майор Здоренко нам объяснял, что единственное, о чем может говорить ваш адвокат, так это о неоказании помощи. В данной ситуации это приравнивается к… – я забыла умный юридический термин, поэтому скомкала окончание речи, – все равно против вас куча доказательств, и при чем тут этот газ, я просто не понимаю.

Дмитрий взглянул на Варвару, она пожала плечами:

– Бредят, не видишь, что ли?

– Похоже на то, – согласился Дмитрий. – Все это полная чушь. Никого я не убивал. А Петька тут при чем? Тоже я?

– Да, – сказала я. – Он вас раскусил, потому что ему рассказал про вас его сын. Вы же мальчишку попросили поучаствовать в смешной игре против двух теть. Забыли?

Дмитрий улыбнулся.

– Ну почти, – сказал он. – Почти. Ладно, хватит, действительно, какой-то фужер, какая-то авторучка. Какой фужер, если шеф был наверху? Тоже мои отпечатки? И больше ничьи? Не поверю!

Я пожала плечами.

– Так говорят. А фужер я видела сама. Хрустальный, под тюльпан. Листья только красные у основания, а не зеленые. Ну это вкус Траубе, наверное?.. Картины-то удачно продали?

– Красные листья… – прошептал Дмитрий и повернулся к Варваре. Она шагнула к входной двери.

Дмитрий быстро перевел на нее пистолет.

– Это мой фужер, – тихо сказал он. – У меня из дома пропал. А теперь я понял, что это она его сперла. И подложила, чтобы косяки на меня перевести. Ну, Варька…

Дмитрий шагнул к выходу из кухни.

– Залезть к вам я не решился. Она в это время сидела с племянником в своей машине. Пока я смотрел документы у Кряжимского, чтобы сымитировать похищение картин, она переоделась и пошла с ним к вам. Вот ведь как, да, Варь?

Я посмотрела на Варвару. Она, не отрывая взгляда от пистолета, отступила к самой двери, за которой уже была лестница подъезда. Да дверь-то была закрыта. А открыть она ее не успеет. И Варвара это понимала.

– И Петька ее шантажировать начал, а не меня, она и гранату ему в машину подложила, когда они разговаривали об этом деле. Все же просто: у Петьки был целый арсенал, а что сестренка такую подлянку сотворит, он и подумать не мог. А она подумала. И с пиропатронами она пошутила, чтобы мэтр против Аркашки взъелся. Аркашка точно брал ту запись, хотел папе ее переписать чисто и подарить на юбилей. Варька и тут сумела свою выгоду извлечь, чтобы одной остаться наследницей, коллекция-то правда неплохая. И Петькиной наследницей она стала, правда, пополам с Аркадием, но – тоже хлеб. Ишь ты, выдумала, что дала Петьке деньги на покупку машины! Это он ее спонсировал! На что бы она купила свой тарантас! И Кряжимского она пыталась сбить, а не я! Она!

Дмитрий сделал еще один шаг по направлению к Варваре. Он уже почти вышел из кухни.

– Она включала записи своей мамы? – спросила я.

– Да, да, – подтвердил Дмитрий.

– Все поняла, но зачем вы хотели нас убить? И зачем картины сперли?

– Мэтр хотел, чтобы ограбление выглядело как настоящее, и попросил задержать вас с приездом. А слепок с ключей сделала Варька, пока в кабинете торчала.

– А картины? – спросила Маринка, слегка приподнимаясь с табурета.

– А что картины? Их сам шеф и порезал на кусочки. Они всегда были фальшивыми. Он не хотел, чтобы это определили после его смерти. Никто к нему и не приезжал. Сам резал и сжигал…

В этот момент Маринка изо всех сил толкнула Дмитрия к стене и завизжала. Надо думать, что от избытка храбрости.

Варвара, воспользовавшись моментом, выскочила за дверь.

Дмитрий, выругавшись, пнул Маринку и побежал за нею следом.

Через полминуты послышалось несколько выстрелов на улице.

Приехавшие вскоре милиция и «Скорая помощь» зафиксировали смерть Варвары Траубе от двух попаданий в голову. А Дмитрий убежал.

Через месяц его задержали в Москве, и он погиб при попытке к бегству.

Так и закончилась эта история.