Акула пера (сборник)

Алешина Светлана

Глава 13

 

Никто из нас сопровождать Кряжимского на вокзал не пошел. Вечером людской наплыв спадал, и на вокзале делалось чуть-чуть просторнее. Наметанный глаз вполне мог выхватить из толпы знакомое лицо, а мы справедливо полагали, что у нашего грабителя глаз именно такой. Ни к чему рисковать – вдруг ему тоже бы вздумалось наведаться в эту ночь на вокзал.

Сергей Иванович отказался от наших услуг и заявил, что на время переедет с семьей к брату, у которого большая квартира. На всякий случай мы условились, что отъезд будет обставлен как полагается – с чемоданами, такси и прочими сопутствующими мелочами: если грабителю вздумается заранее убедиться, что хозяин выбыл, у него не должно возникнуть подозрений.

Но сначала нужно было позаботиться о билетах. К этому моменту мы отнеслись с особой ответственностью. Для Сергея Ивановича мы раздобыли роскошные золотые часы, солидный бумажник, куда вложили порядочную сумму денег – правда, большая часть их была просто мастерски выполненной куклой, – дорогой галстук и снабдили его мобильником. Для пущего эффекта Кряжимский прямо из очереди должен был мне позвонить и сообщить, что срочно уезжает к дальнему родственнику и раньше чем через десять дней не вернется.

В конце концов, когда приготовления были закончены и Кряжимский нарядился в свой лучший костюм, обвешавшись аксессуарами, он стал похож то ли на удачливого предпринимателя средней руки, то ли на «крестного отца», ушедшего на покой. Во всяком случае, все сошлись на том, что Сергей Иванович одним своим видом вызывает жгучее желание его ограбить. Виктор даже проворчал, что как бы это не случилось уже по дороге на вокзал, но Кряжимский успокоил его, сообщив, что попросит брата отвезти его на машине туда и обратно.

Не знаю, как восприняли эту причуду домашние Сергея Ивановича, но, учитывая его дар убеждения, я надеялась, что все сошло гладко. Перед тем как отправиться за билетом, Кряжимский созвонился со мной и заверил, что все идет нормально.

Однако угрызения совести все-таки немного мучили меня. В доброй воле Сергея Ивановича я не сомневалась, но тем не менее мне казалось не слишком этичным подвергать пожилого человека таким испытаниям. Ведь было неизвестно, сработает ли наш план и как быстро он сработает. Не может же Кряжимский постоянно жить у своего брата.

Меня успокаивало то обстоятельство, что грабитель действовал достаточно быстро и реализовывал полученную информацию, по-видимому, сразу, как только она поступала. Нужно было только хорошенько заинтересовать его, а это, как мне казалось, должно было у нас получиться.

Вечером я сидела дома и с нетерпением ждала звонка. Сергей Иванович позвонил около одиннадцати. Голос его звучал солидно и необычайно категорично.

– Зинаида Петровна? – назвал он первое пришедшее на ум имя. – Кряжимский говорит! Тут такое дело – наша с вами встреча откладывается. Я сейчас с вокзала звоню. Уезжаю. Сегодня телеграмму получил – от дяди. Сильно плох. Просит приехать всей семьей. Отказать не могу – старик нас очень всегда любил. Так что завтра отбываю в Тюмень. Прошу простить великодушно… Дней через десять вернусь – и мы с вами решим все проблемы, обещаю!

– Расцениваю ваше сообщение как заявление, что все идет по плану, – сказала я в трубку. – Действуйте!

Второй раз он позвонил минут через тридцать. Теперь голос его звучал с обычными деликатными интонациями.

– Еду домой, Ольга Юрьевна! – сообщил он. – Все прошло как нельзя лучше. Билеты выписывала наша знакомая. Незаметно наблюдал за ее действиями и убедился, что паспортами она интересовалась весьма глубоко. Так что не исключено – рыбка клюнет. Билеты у меня на десять пятнадцать утра. Так что на работе я не появлюсь, а ключи от квартиры вам брат завезет, как только прокатит нас до вокзала и обратно. Он же вам даст и номер своего телефона. Когда отправитесь с Виктором в засаду – созвонимся. У вас есть какие-нибудь замечания?

– Кажется, нет, – ответила я. – По-моему, вы все выполнили прекрасно.

– Тогда спокойной ночи, Ольга Юрьевна! – вежливо сказал Кряжимский.

– Спокойной ночи, Сергей Иванович! – ответила я.

Но какая уж там спокойная ночь! Я места не могла себе найти. До начала нашей операции оставались еще сутки, а я думала только об одном: как бы они побыстрее закончились. В итоге до утра я не могла уснуть, перебирая в уме возможные варианты дальнейшего развития событий.

Далеко не впервые мне предстояло участвовать в засаде: в погоне за сенсациями еще и не то случается, но подобные вещи никого не оставляют равнодушным. Пожалуй, это можно сравнить с таким чувством, как любовь, – в который бы раз она ни приключилась, спокойной все равно не будешь.

Должно быть, бессонная ночь отразилась на моей внешности, потому что, едва я появилась на работе, Маринка сообщила, что я выгляжу просто ужасно.

– Ты бледна, и у тебя больные глаза, – сказала она с тревогой. – Эти гонки тебя доконают. Тебе надо все бросить и уехать к морю.

– Старший кассир на железнодорожном вокзале советовала мне то же самое, – ответила я. – Она даже предложила устроить мне билет.

– А ты, разумеется, отказалась, – с осуждением заметила Маринка.

– Не могу же я вас бросить на произвол судьбы! Капитан должен последним покидать корабль.

– Кстати, о кораблях, – мечтательно сказала Маринка. – Мы могли бы отправиться отдыхать всей редакцией. Честное слово, это было бы грандиозно!

Тут мне пришлось возразить, чтобы пресечь подобные настроения на работе:

– Марина, а ты подумала о конкурентах? Пока мы будем расслабляться на пляжах, они заполнят собой весь рынок! Нет, о море придется забыть. Единственная слабость, которую мы сейчас можем себе позволить, – это твой волшебный кофе!

Маринка поняла намек и немедленно отправилась за кофе. С этого напитка, приготовленного ее чудодейственными руками, я привыкла начинать каждый рабочий день, а чашка кофе с утра превратилась в некий священный ритуал, залог плодотворной работы и успеха в делах.

Вот и теперь: стоило выпить всего одну чашку, и я сразу почувствовала себя бодрее. Ко мне вернулись уверенность и ясность мысли. Можно было заняться делами.

Но как раз этого мне сделать и не удалось. Едва я покончила с кофейным ритуалом, как в кабинет заглянула Маринка и, придерживая спиной дверь, тревожно прошептала:

– Тебя спрашивает мужчина! Судя по виду, лицо официальное! Ты кого-нибудь ждешь?

Я отрицательно помотала головой. Никаких посетителей я не планировала, ни официальных, ни частных.

– Он не назвался, что ли?

– Не-а! Только вежливо поинтересовался, может ли видеть редактора.

– Ну, значит, скажи, что может – куда денешься?

Маринка кивнула и выскользнула в приемную. Через некоторое время на пороге возник высокий сутуловатый мужчина с хмурым широкоскулым лицом. На нем был темно-серый пиджак, пожалуй, слишком теплый для летнего дня, и черные брюки с плохо отглаженными стрелками. В руках он держал прозрачную папку с кнопочкой. В таких носят документы. Маринка не ошиблась. Передо мной было лицо официальное.

– Здравствуйте, Ольга Юрьевна! – сказало лицо, быстрым, но внимательным взглядом окидывая кабинет. – Вы разрешите?

– Уже разрешила, – ответила я. – Присаживайтесь. С кем имею честь?

Мужчина уселся напротив меня, расположившись обстоятельно, словно кабинет он делил со мной на равных условиях, положил на стол свою папочку, отодвинул в сторону телефон и, порывшись в кармане, протянул мне красную книжечку.

– Оперуполномоченный Чудин Алексей Алексеевич, – отрекомендовался он также в устной форме.

– Очень приятно, – не слишком уверенно сказала я. – И чем обязана?

Чудин неторопливо убрал книжечку и, пронзительно посмотрев мне в глаза, произнес:

– Ольга Юрьевна, давайте откровенно!

Я пробормотала, что всегда приветствую в людях откровенность и сама стараюсь держаться на уровне.

– Отлично! – сказал опер. – Тогда признавайтесь, что вы опять затеваете?

– Опять? – переспросила я, лихорадочно соображая, что может быть этому человеку известно. На мой взгляд, время милиции еще не пришло.

– Опять, опять! – подтвердил Чудин. – Я немного знаком с вашей профессиональной деятельностью и в курсе, что вы всегда что-то затеваете. Не знаю, может быть, именно так и делается газета, но, на мой взгляд, вы играете с огнем. Рано или поздно эти ваши самодеятельные расследования кончатся очень плохо!

Так, он определенно что-то знает, сообразила я, а вслух сказала:

– В каждой профессии есть определенный риск, Алексей Алексеевич! Просто мы по мере сил стараемся помогать правоохранительным органам. Впрочем, кажется, нам уже давно не подворачивалось ничего интересного…

– Не скромничайте, Ольга Юрьевна! – поморщился Чудин. – Зачем бы я стал терять с вами время, спрашивается? Вы же обещали быть откровенной. Знаете, что значит сокрытие от следствия фактов, которые…

– Я скрыла какие-то факты? – удивилась я. – По-моему, ни о каких фактах речь еще не шла.

– Хорошо, поговорим о фактах, – спокойно сказал Чудин. – Вчера мне позвонили из криминалистической лаборатории… Кто-то из ваших по личным, так сказать, каналам представил на экспертизу выкидной нож и видеозапись, на которой запечатлен некий гражданин… Было дело?

– Да-да, припоминаю! – радостно сказала я. – Действительно, нам в руки попались эти самые нож и запись, и нам захотелось узнать, не имеют ли они отношения к преступлению…

– Вот так вот попали, – иронически заметил опер. – И вам вот так просто захотелось узнать – от нечего делать, да?

– Да, потому что, согласитесь, нож – это настораживает, – сказала я.

– Еще бы! – усмехнулся Чудин. – В лаборатории тоже насторожились, как только познакомились с вашим подарочком поближе. Поэтому позвонили они не вам, а мне. Не ожидали? Корпоративная солидарность для нас важнее личных отношений, Ольга Юрьевна!

– По-видимому, эксперты просто нашли что-то особенное? – сказала я.

– Конечно, нашли. Иначе бы я к вам не пришел, – ответил Чудин. – Поэтому выкладывайте как на духу – откуда у вас этот нож и при каких обстоятельствах сделана видеозапись?

Небрежно откинувшись на спинку кресла, я как ни в чем не бывало спросила заботливым тоном:

– Может быть, чашечку кофе, Алексей Алексеевич? Такого кофе, как у нас, вы нигде не попробуете!

Чудин заерзал на месте и с досадой сказал:

– Не заставляйте меня нервничать, Ольга Юрьевна! Отвечайте на конкретно поставленный вопрос!

Я улыбнулась.

– Не понимаю, у нас беседа или допрос? Если хотите, чтобы все было официально, будьте добры вызвать меня повесткой к себе в кабинет, оформите протокол и так далее…

– Мне говорили, что вы трудный человек, – мрачно сообщил Чудин. – Недаром у вас в органах такая слава, теперь я в этом сам убедился. Разумеется, я могу вызвать вас на допрос, но не лучше ли выяснить все прямо сейчас?

– Да я, в принципе, не возражаю, – сказала я. – Но с одним условием – вы скажете сначала, что же такое нашли ваши криминалисты. Любезность за любезность, как говорится. В конце концов, мы имеем право знать.

– Вы имеете право помогать следствию! – сердито возразил Чудин. – И даже обязаны! А вы торгуетесь… Ну хорошо, я вам скажу. Однако учтите – за публикацию этих сведений в газете без разрешения вы будете отвечать по закону! Преступник в розыске, и всякое разглашение может затруднить его поимку.

– А вдруг как раз наоборот? – возразила я. – Вдруг мы поможем вам задержать его в самое ближайшее время? Это вам в голову не приходило?

– Откровенно говоря, нет, – признался Чудин. – Но если бы такое случилось… – он улыбнулся. – Я бы вам лично купил букет роз! Вы любите розы?

– Кто же их не любит? – сказала я. – Значит, ловлю вас на слове!

На лицо опера набежала легкая тень. Кажется, он прикидывал в уме, во что ему обойдется букет роз. При его зарплате лучше думать о цветах попроще. Но, в конце концов, я его за язык не тянула.

– Итак, что же насчет преступника? – напомнила я.

Чудин, совсем расстроенный подсчетами, хмуро кивнул и неохотно сказал:

– Отпечатки пальцев на ноже, который вы представили на экспертизу, а также личность, зафиксированная на видеозаписи, принадлежат одному человеку…

Я едва удержалась от ехидного замечания насчет блестящей работы экспертов, но Чудин так строго посмотрел на меня, что слова застряли у меня в горле. А он обстоятельно расстегнул кнопочку на своей папке, достал оттуда какой-то листок и со значением повторил:

– Принадлежат одному человеку… А именно: гражданину Панкратову Семену Владимировичу, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, уроженцу города Набережные Челны. В уголовном мире известен под кличкой Панкрат. По профессии слесарь очень высокой квалификации. Между прочим, работал на заводе, где изготовляли дверные замки. Знает это дело, как «Отче наш». Видимо, решил использовать эти знания с большим для себя эффектом, потому что с начала девяностых годов бросил работу и занялся преступным промыслом – конкретно, грабежом квартир. Действовал хладнокровно, нагло и очень расчетливо. На его счету было около двадцати удачных ограблений, когда наконец его взяли. Помогла случайность. Получил семь лет, но через год сумел бежать и с тех пор находится в розыске. Есть подозрения, что он опять взялся за старое, но пока ему удается выходить сухим из воды. Если откровенно, мне не удается напасть на его след, хотя ищу я его уже давно. Ваши материалы – первая зацепка за последние годы. Теперь понимаете, насколько все серьезно?

– Теперь понимаю, – сказала я. – Значит, вы хотите воспользоваться нашими успехами, чтобы взять опасного преступника и приписать себе все заслуги? А нам даже не разрешаете писать об этом?

– Пишите на здоровье, – устало произнес Чудин. – Вот помогите нам поймать Панкратова – и пишите.

– Договорились, – кивнула я. – Только мне неизвестно, где находится Панкрат. Он все время меняет укрытие.

– Ну вот, опять все сначала! – укоризненно протянул Чудин. – Тогда говорите, что вам известно! Не испытывайте мое терпение!

– Давайте сделаем так, – предложила я. – Пока у нас нет ничего конкретного. Но в самое ближайшее время может представиться возможность с Панкратом встретиться. Мы приготовили ему ловушку…

И я рассказала Чудину о нашем расследовании. Единственное, о чем я не стала распространяться, – это о том, по какому адресу мы ждем визита Панкрата. Мне казалось несправедливым лишать себя удовольствия поставить последнюю точку в этом деле.

Опер слушал меня, недоверчиво и озадаченно почесывая нос и изредка делая какие-то пометки в записной книжке. Наконец, когда я закончила, он сказал:

– Насколько я понимаю, вы и сейчас не намерены отказаться от самодеятельности? Настаиваете на своем участии в операции?

Я сделала большие глаза.

– Но это наша операция! Если в нее раньше времени вмешается милиция, где гарантия, что преступник что-то не заподозрит? Нет уж, мы доведем дело до конца, а там делайте с ним что хотите!