2 Послание к Коринфянам

Введение

1. Павел и коринфяне

1) Визиты Павла в Коринф и его послания

Отношения Павла с коринфянами охватывают семилетний период. В 50–52 гг. н. э. он провел в Коринфе полтора года, основывая там церковь. В 55 или 56 г. он совершил второй визит (2 Кор. 13:2), называемый им «трудным» (2:1)

[1]

, чтобы решить не терпящую отлагательства дисциплинарную проблему, которая там возникла (Деян. 20:3).

Второе послание было написано Павлом в Македонии, на севере Греции, после его второго визита в Коринф, с целью подготовить местную церковь к третьему, заключительному визиту. Павел решил завершить свое служение в провинциях, которые омываются Эгейским морем (Асии, Македонии, Ахаии), и основать новую миссию в Испании, на западной окраине империи (Рим. 15:23—29). Поэтому данное послание и планируемый Павлом прощальный визит должны рассматриваться в контексте более общих миссионерских планов апостола.

2) Стилистические различия между Первым и Вторым посланием

Из всех основанных Павлом церквей коринфская церковь требовала от него наибольшего внимания. Проблемы отношений между ее членами, с одной стороны, и отношения с Павлом, с другой, заставили последнего написать не только дошедшие до нас два длинных послания, но и два других, которые не сохранились, — одно было написано до имеющегося сейчас Первого послания, другое — после (1 Кор. 5:9; 2 Кор. 2:3,4; 7:8—12).

Эмоциональный тон двух сохранившихся посланий Павла к коринфянам весьма различен. В первом говорится о важных проблемах, касающихся поведения (раздоры, ослабление моральных устоев, судебные иски, недоброжелательное отношение к бедным или менее одаренным членам церкви) и вероучения (например, сомнения в грядущем воскресении верующих). Там имеется свидетельство, что верующие подвергали сомнению способности и авторитет Павла (1 Кор. 2:1–5; 4:8—13). Тем не менее апостол пишет уверенно, соблюдая объективность (1 Кор. 9:2) и сохраняя выдержку на протяжении всего послания.

Второе послание имеет не столь четкую структуру, как первое. Более того, заметно, что автора одолевали смешанные чувства. С одной стороны, он преисполнен радости, уверен в коринфянах и горд за них (7:4), с другой, глубоко обижен тем, что они сдерживают свою любовь (6:12) и должны «снисходить» к нему (11:1). Более того, они уже были готовы поверить в выдвигаемый против него целый ряд обвинений: в его привязанность к миру и нерешительность (1:17); в трусость, ибо он, вместо того чтобы прийти, написал (1:23); в отсутствие внутренней силы (4:16); в аморальность и богословские искажения (4:2); в то, что он обманщик (6:8); в дурные нравы и корысть (7:2); в то, что он не истинный служитель Христа (10:7); в то, что недостаточно смел в речи приличном контакте, а храбрость проявляет только в посланиях, когда отсутствует (10:1,10; 11:6,21); в неразумность и даже в безумие (11:1,16,23); в нарушение договора ил и в лукавство, так как отверг их денежную помощь (11:7; 12:13–16); в то, что у него недостаточно мистических и сверхъестественных признаков для служения (12:1,11,12). На протяжении всего послания Павел вынужден защищать свое учение, служение и характер. Он опечален тем, что коринфяне не отвечают ему любовью на любовь (6:11 — 13) и не признают истинность его апостольства и того, что ему, с Божьей помощью, удалось добиться среди них (3:1–3; 12:11–13).

Однако, несмотря на все выказанные им эмоции, конец послания написан убедительно, в уверенной манере, что, по всей видимости, свидетельствует о твердости Павла, данной ему Богом.

3) Почему коринфяне были недовольны Павлом ?

Какие же события произошли в период между двумя посланиями? Чем объясняется их разный характер и, в частности, тот набор жалоб и обвинений, с которыми приходится иметь дело Павлу? Можно выделить два главных фактора, повлиявших на недовольство коринфян апостолом, которое засвидетельствовано в его втором послании.

Во–первых, ему пришлось столкнуться с тем, что можно назвать трудноразрешимыми культурными проблемами. Совершенно очевидно, что отношения Павла с греками–южанами уже на протяжении некоторого времени были натянутыми. Первое послание, написанное за два года до второго (то есть примерно в 54—55 гг.), свидетельствует о том, что не все коринфяне признавали апостольский авторитет Павла; некоторые предпочитали служение Аполлоса, другие — служение Кифы (Петра) (Деян. 19:1; 1 Кор. 1:12; 9:5). Христиан–евреев, возможно, привлекал Кифа, еврей из Палестины, старший ученик среди первых последователей Христа. А образованных христиан–греков, можно предположить, привлекал одаренный оратор Аполлос, еврей из Александрии (Деян. 18:24—28). Этой последней группе, учитывая их увлеченность интеллектуализмом и утонченной беседой, работник физического труда Павел, обладавший лишь любительскими ораторскими способностями, представлялся весьма неубедительным в век, когда так высоко ценилось искусство красноречия. Не менее оскорбительным для этой группы было и упрямое нежелание Павла принять от них деньги в обмен на контроль за его служением, хотя в Македонии он не отказался принять помощь от простолюдинов–северян (11:7—9). Вдобавок его настойчивые требования дисциплинарного воздействия на своенравных братьев, замеченных за отправлением языческих храмовых обрядов и совершением блуда, были, как казалось многим, чересчур рьяными. То, что Павел во втором послании (2 Кор. 6:14 — 7:1; 12:20 — 13:1), так же как и в первом, продолжает укорять коринфян за идолослужение и безнравственность, указывает на постоянный характер этих проблем, которые никак не находили разрешения. Несомненно, что по крайней мере часть направленной против Павла критики, столь очевидной во втором послании, имеет свои корни в более ранних отношениях с ними.

Вторая и более важная волна критики была явно вызвана недавним прибытием неких еврейских «служителей», или «апостолов» (как они сами себя величают; 11:13,23). Павел, однако, никак их не называет и не описывает. Эти незнакомцы пытались убедить коринфян, что богословие Павла ошибочно и что завет с Моисеем все еще не утратил силу. Они утверждали свою законность как служителей на основании своих мистических и сверхъестественных способностей, указывая на отсутствие таковых даров у Павла. Кроме того, они указывали на многие недостатки апостола, касающиеся свойств его личности и нравственного облика. Появление этих «апостолов» могло способствовать нарастанию уже существовавшего недовольства Павлом, а также появлению новых жалоб. Нет сомнения, что прибытие незваных «служителей» и их кампания, направленная против учения и личности Павла, является главной причиной различия между эмоциональным тоном первого и второго послания.

Таким образом, Второе послание к Коринфянам было написано, чтобы подготовить почву к предстоящему визиту. В нем Павел пытается объяснить, почему он отложил свой третий визит и решил написать (гл. 1, 2), выражая при этом радость, что проблема морального свойства, которая потребовала второго, непростого визита, а также (сейчас утерянного) «огорчительного» послания, уже решена (гл. 7). Затем он побуждает их возобновить угасшую было кампанию по сбору денег для Иерусалимской церкви и завершить ее до его прибытия (гл. 8, 9). Однако основная часть послания посвящена ответу вновь прибывшим «апостолам» — их «другому Евангелию» (гл. 3—6) и выпадам против него лично (гл. 10—13).

2. Важность Второго послания к Коринфянам для христианской веры

Несмотря на структурную шероховатость и эмоциональные крайности, Второе послание к Коринфянам является великим и не теряющим своей ценности вкладом в наше понимание христианства, что можно выразить в следующих положениях:

а)

Бог остается верен своим древним обетованиям через недавно заключенный

Новый

Завет Христа и Духа (1:18—20; 3:3—6, 14—18). Более того, Бог непременно избавляет от смерти и пребывает с теми, кто принадлежит Христу (1:3— 11,22; 4:7—9; 7:6).

б)

Новый Завет, основанный, как он есть, на благодати Божьей (6:1), сейчас превзошел и заменил Завет Ветхий (3:7–11). Он особенно нужен человеку в беде, в моменты его наибольшей немощи — когда тот стареет и умирает (4:16 — 5:10) и отдаляется от Бога в силу греха (5:14—21).

в)

Христос — предсущий Сын Божий (1:19; 8:9), образ Бога (4:4), Господь (4:5), судья всех (5:10), единый безгрешный, Кто умер вместо всех, представляя всех людей. Бог примирил мир с Собою через Него (5:14–21). Во Втором послании к Коринфянам содержится самое всеобъемлющее высказывание Павла о смерти Христа (5:14–21).

г)

Истинность новозаветного служения устанавливается не «рекомендательными письмами» или наличием у служителя неких мистических и сверхъестественных сил, а его правдивостью, когда он убеждает людей, и результатами его трудов по обращению их в христианство (5:11,12; 3:2,3; 10–7). Само существование коринфской общины было живым рекомендательным письмом Христа о служении Павла (3:2,3). Образцом для подражания и эталоном жизни служителя является жертва Христа (4:10–15; 6:1–10; 11:21–33). Изложение в данном послании верных критериев истинного христианского служения — очень важный вклад в христианское вероучение.

3. Трудности для современного читателя

Современные читатели сталкиваются с двумя проблемами, когда читают литературу, подобную Второму посланию к Коринфянам. Во–первых, наше понимание повседневной жизни в таком городе, как Коринф 2000 лет назад, сегодня ограничено. Тем не менее нам все–таки неплохо удается оценить его уникальное географическое положение. Город находился на узком перешейке, положение которого благоприятно для ведения морской торговли с западного и восточного направлений, а сухопутной торговли — с северного и южного. Римский писатель Страбон характеризует Коринф как «всегда большой и богатый». Современные исследователи оценивают численность населения города примерно в 750 000 человек (что сопоставимо с современной Аделаидой или Сан–Франциско). Дополнительные сведения общего характера о Коринфе заинтересованный читатель может найти в предисловиях к стандартным научным комментариям.

Читая послание Павла к коринфянам, стоит задаться вопросом: кто были эти люди — горожане или селяне, богатые или бедные, образованные или необразованные, молодые или пожилые, евреи или язычники? И хотя наше представление о первых читателях Павла всегда будет неполным, на поиски ответов на эти и подобные им вопросы было затрачено много труда. Так, с помощью современных исследований, основанных на социологических подходах, мы знаем, что христиане–коринфяне были преимущественно представителями среднего класса, образованными городскими жителями, хотя среди них было и некоторое количество бедных, а также рабов. Несколько членов этой церкви происходили из высших слоев общества провинции Ахаия. Община состояла как из евреев, так и из язычников

[2]

.

Другая, возможно, большая трудность заключается в том, что все наши знания о проблемах в Коринфе почерпнуты из послания Павла, которое и было написано с целью разрешить эти проблемы, как он их себе представлял. К сожалению, он никак не называет и не описывает «оскорбителя» и «оскорбленного» (7:1

2),

неназванного критика (10:7— 11) и вновь прибывших «апостолов» (11:13). Мы можем лишь догадываться о численности и составе тех, кто поддерживал Павла и противостоял ему.

Происхождение незнакомцев остается одной из больших нерешенных (и не решаемых?) загадок Нового Завета. Анализируя данные самого послания, мы получаем сведения, из которых трудно что–либо предположить. Несомненно, они «Евреи… Израильтяне… Семя Авраамово» (11:22), на основании чего можно сделать вывод, что, подобно Павлу (см.: Флп. 3:5.), они были евреями с глубокими корнями в иудаизме. То факт, что они были «служителями правды» (11:15), позволяет предположить, что служили они еврейскому закону и фарисейству. Снова на ум приходит Павел, когда он пишет о себе: «по правде законной — непорочный» (Флп. 3:6). Его настойчивые заявления о том, что слава Моисея теперь превзойдена, находятся в противоречии с превозношением Моисеева закона незнакомцами (3:7—17). Миссионерская деятельность последних, по мнению Павла, была (еврейским) вторжением в его (языческую) область служения и, следовательно, нарушением договора о ведении миссии, заключенного в Иерусалиме за десять лет до этого. Такую ситуацию не так уж трудно представить, ведь из Послания к Галатам нам известно об иудействующих миссионерах, деятельность которых была направлена по сути, против Павла. Данная Барреттом характеристика незнакомцев как «евреев, иерусалимских евреев, иудействующих евреев» представляется довольно точной и правомерной. Даже их сверхъестественные, экстатические и мистические способности (5:11–13; 12:1–6

Проблема установления происхождения этих «служителей» in к я к тому доброжелательному приему, который был им оказан в Коринфе, особенно теми, кто высоко ценил ораторские способности, то есть теми, кто так критично относился к недостаткам Павла в этой области (10:7—11). Почему эти христиане–евреи так хорошо были приняты (по крайней мере некоторыми) греками из коринфской церкви? Если это были евреи, говорящие по–арамейски, почему Павлу понадобилось использовать приемы

I. Почему, вместо того чтобы прийти, Павел решил написать (1:1 — 2:13)

1:1–11

1. Бог и Павел

Весьма горестные для Павла события образуют непосредственный фон Второго послания к Коринфянам. Коринф и Эфес, центры, на которые были затрачены значительные миссионерские усилия, стали для него причиной серьезной личной проблемы. В Коринфе он столкнулся с противодействием и критикой своих детей по вере. В Эфесе из–за его служения разгорелся мятеж, охвативший весь город, так что оставаться там стало уже небезопасно. Будучи нежеланным гостем водном месте и испытывая угрозу своей безопасности в другом, он отправляется в Македонию, где приступает к написанию своего послания. Сначала он приветствует своих читателей и воздает хвалу Богу за утешение в недавних страданиях. Затем рассказывает о том, что происходило после «трудного» визита в Коринф, и объясняет, почему, вместо того чтобы незамедлительно вернуться, он решил написать. Как и в других своих посланиях, Павел вслед за вступительной частью знакомит читателей с тем, что будет основной темой, в данном случае — опытом его страдания.

1. Апостол церкви (1: 1а)

Своими первыми словами «Павел, волею Божиею Апостол»

[9]

, Павел явно напоминает тем коринфянам, которые подвергали сомнению его авторитет, что не сам он назначил себя апостолом, но является таковым «волею Божиею». По мнению тех коринфян он был всего лишь одним из нескольких видных служителей, которые посещали их город. Аполлос и Кифа (Петр) — личности по–своему, возможно, более яркие, чем Павел — недавно побывали в Коринфе и, несомненно, сами того не осознавая, создали свои собственные фракции в церкви (Деян. 18:24 — 19:1; 1 Кор. 1:12;3:5;9:5; 16:12). Еще в более недавнее время туда прибыла группа миссионеров, которую Павел никак не называет и не описывает, которая, однако, активно противостояла его учению и влиянию среди коринфян (2 Кор. 2:17 — 3:1; 10:12; 11:4,5, 12—14, 20–23). Поэтому неудивительно, что некоторые коринфяне желали знать, почему Павел считает свои отношения с ними чем–то особенным.

Сам Павел основывает свои притязания на апостольство на эпизоде, происшедшем по дороге в Дамаск, когда ему явился воскресший Христос и объявил: «Я пошлю

(apostello)

тебя… к язычникам» (Деян. 22:21; 26:17; 9:15). Основополагающим моментом служения Павла, следовательно, было полученное близ Дамаска Божье «откровение»

(apokalypsis

) о том, что Иисус, Сын Божий, поручил ему проповедовать язычникам (Гал. 1:12,16). Несмотря на то что в прошлом Павел был одним из главных гонителей церкви, его абсолютная и многолетняя преданность христианскому служению позволила первоапостолам Иакову, Кифе и Иоанну на собрании в Иерусалиме официально признать, что Павлу «вверено (Богом) благовестие для необрезанных», апостольство

(apostole)

у язычников (Гал. 2:7,8). Сфера служения Павла среди язычников, а значит, и среди коринфян была определена Богом (10:13). Право на служение среди них, как через послания, так и через личное присутствие, было основано не на пустом требовании, а проистекало из «власти, данной [ему] Господом к созиданию» коринфской общины (10:8; 13:10). Поэтому Павел был «волею Божиею Апостол», как он часто говорит (Еф. 1:1; Кол. 1:1; ср.: Гал. 1:1).

В начале послания Павел утверждает свое апостольство, противопоставляя его вновь прибывшим служителям, которые, очевидно, тоже представили себя «апостолами» (11:13). Они основывали свои притязания на «одобрительных письмах» (3:1), что демонстрировалось предположительно «преимущественными» дарами — надо полагать, имеющими преимущество над дарами Павла (11:5,6; 12:11,12). Павел называет их «лжеапостолами»

Еще одним отправителем послания был спутник Павла — Тимофей, который в отличие от Павла упоминается как

2. Церковь Божья (1:16)

Что, по мнению коринфян, имеет в виду Павел, обращаясь к ним, как к

церкви?

Сегодня для многих это слово означает либо культовое здание, либо христианство как организацию. Однако для читателей Павла

церковь (ekklesia)

была, скорее, обычном словом, обозначавшим скопление людей или, в более узком смысле, официальное собрание, как, например, парламент или суд. Примеры обоих значений можно найти в Деян. 19, где, с одной стороны, упоминается «собрание» народа эфесского (ст. 40), а с другой — «законное собрание» городского совета (ст. 39). Очевидно, что коринфяне поняли бы слова Павла, как имеющие отношение к «собранию» христиан в Коринфе.

Однако что имеет в виду сам Павел? Слово

ekklesia

часто встречается в Ветхом Завете — Септуагинте

[10]

, которую обычно цитирует Павел. Там оно используется для обозначения больших «собраний» народа Божьего, например, когда «собрались… все колена Израилевы, в собрание народа Божия» (Суд. 20:2, LXX). Когда происходили такие встречи, народ Израиля понимал, что происходило это перед лицом Господа. Так же и Царь Давид обращается к Соломону со словами: «И теперь пред очами всего Израиля, собрания Господня… говорю…» (1 Пар. 28:8, LXX). В Новом Завете Стефан говорит о собравшемся народе Божьем как о «собрании

(ekklesia)

в пустыне», для которого Моисей получил «живые слова» от ангела Божьего (Деян. 7:38). Обращаясь к верующим из Коринфа как к «церкви Божией», Павел желает донести до них, что, собираясь вместе, они в полной мере являют собой то, чем некогда были собиравшиеся колена Израилевы, — · именно церковью Божьей. Если для нас

церковь - ·

это культовое здание или организация, а для коринфян — любого рода собрание, то для Павла это слово означает именно «собрание» Божьего народа в Божьем присутствии с целью услышать Божье слово.

Можно заметить, что суть данного послания в сжатом виде заключена в первом стихе: «Апостол… церкви». С одной стороны, есть церковь, с другой — есть апостол, который к ней обращается. Возникает вопрос: признает ли коринфская церковь авторитет апостола Павла? Несомненно, Павел притязает на такой авторитет (2 Кор. 10:8—11; 13:10; ср.: 1 Кор. 14:36—38), и кажется, что коринфяне в конце концов последовали за Павлом, а не за незваными служителями. Само существование этого послания свидетельствует об этом.

Перед следующим поколением коринфских христиан и, на самом деле, перед нами сегодня встает другой вопрос: сохраняют ли послания Павла авторитет и после смерти апостола? Являются ли они «Писанием» для нас? Был ли он прав, притязая на авторитет?

Я хочу предложить две причины, по которым сегодня следует признать авторитет Павла. Во–первых, послания написаны не только по поводу непосредственных жизненных обстоятельств его адресатов. Он требовал, чтобы послания читались не только теми, кому они адресовались, но и в других церквах (Кол. 4:16). Официальный и авторитетный характер посланий Павла говорит о его ожидании, что последние будут полезны не только для непосредственных получателей. Во–вторых, авторитет, который Христос дал Павлу над язычниками, был присущ в одинаковой мере как его посланиям, когда он отсутствовал, так и его проповедям, когда он пребывал среди них (2 Кор. 10:8—13; ср.: Флп. 2:12). Нет сомнения, что первые апостолы считали Павла таким же апостолом, как и они сами, а его послания — Писанием (Гал. 2:7–9; 2 Пет. 3:16). Начиная с послеапостольского времени, его послания, наряду с четырьмя Евангелиями и Ветхим Заветом, признавались церквами частью канонического Писания. Конечно же, цели апостола, жившего в те далекие времена, нам не всегда понятны, однако в своем поведении и выборе мы сейчас не более свободны, чем некогда коринфяне. Следовательно, тексты Павла возвещают благовестив, в которое нужно верить, и являют нормы поведения, которым полагается следовать, будь то в I веке или XX.

3. Молитва Павла (1:2)

Согласно существовавшей в древности традиции, автор письма должен был благочестивым образом пожелать здоровья и благосостояния своим читателям, призвав при этом имена богов. Павел тоже придерживается этой практики, оформляя соответствующим образом свое приветствие, но вводит сюда уже несомненно христианский элемент: он желает, чтобы его читатели обрели

благодать и мир,

которые будут исходить

от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Однако используемые здесь слова не имеют какого–либо специфического значения в данном послании, поскольку точно такое выражение можно обнаружить еще в шести посланиях (Рим. 1:7; 1 Кор. 1:3; Гал. 1:3; Еф. 1:2; Флп. 1:2; Флм. 3). Одним словом, мир, о котором молится Павел, — это благословенное пребывание в гармоничных отношениях с Богом, нашим Отцом. Эти отношения дарованы тем, кто обрел Его

благодать,

явленную в рождении и смерти

Господа Иисуса Христа

(8:9; 6:1).

4. Благословен Бог (1:3–7)

В первых предложениях Павел придерживается традиционного оформления начала письма, а в следующих пяти предложениях он уже соблюдает другое правило, также воспринятое христианством, — иудейское благословение Бога. В те времена в синагоге произносили следующую молитву: «Благословен Ты, о Господь, наш Боги Бог отцов наших»

[13]

. Перефразирование этой молитвы, обращенной сейчас уже к «Отцу Господа нашего Иисуса Христа», дает некоторое представление о восприятии Иисуса, Сына Божьего, первыми христианами еврейского происхождения, каковыми были Павел и Петр (Еф. 1:3; 1 Пет. 1:3). Заимствование христианством выражений приветствия и благословения, первого — из греческой культуры, а второго — из иудейской религии, свидетельствует о глубоком обращении в христианство еврея–эллиниста Савла из Тарса. Как и многое другое в этом послании, данные стихи являются непосредственным комментарием к обстоятельствам его жизни. Переживая пик своих страданий (1:8,9), Павел получает утешение от Бога и за это набожно благословляет

Отца милосердия и Бога всякого утешения

(ст. 3). Он также вступает в ожесточенную полемику с иудействующими «апостолами», которые провозглашают то, что Павел называет «другим Иисусом» (2 Кор. 11::4—6, RSV). Для него было важно уже в начале послания показать, что Бог, то есть Бог Ветхого Завета и евреев, был

Отцом Господа нашего Иисуса Христа

(ст. 3). Бог является для нас Отцом Иисуса и также «Отцом

нашим»

(ст. 2). Коринфяне, не устоявшие перед иудеизацией, должны были понять, что Бога можно познать как

Отца,

только если признавать Иисуса Сыном Божьим и

Господом.

То, как они понимают связь Иисуса с Богом, глубоко затрагивает их собственную связь с Богом. Отвергать Иисуса как Господа — значит не принимать Бога как Отца.

То, как Павел благословляет Бога, тесно связано с тремя вытекающими друг из друга идеями, которые мы сейчас рассмотрим.

1) Страдания Христа переходят в нас

Говоря, что

умножаются в нас страдания Христовы

(1:5), Павел учит, что между Христом и Его народом существует своего рода солидарность. Иисус предвидел, что Он и Его последователи будут страдать. Бог поразит пастыря, говорит Он, «и рассеются овцы» (Мк. 14:27; см. также: Зах. 13:7—9). Речь здесь идет не только о событиях вечера, когда Он будет схвачен, но и о рассеянии Его последователей на протяжении всей истории, вплоть до Его пришествия. Кроме того, Он учил, что Он и Его последователи есть одно — и когда они принимают чье–либо служение, и когда им в этом служении отказывают. Имея в виду, что в будущем Его «братьям» — ученикам будет отказано в еде, одежде и заботе, Он сказал: «Так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф. 25:45)

[14]

. Павел очень хорошо понимал это. После того как он обрушил страдания на христиан, воскресший Господь спросил его: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9:4). Этим пониманием солидарности христиан с Христом обладал не только Павел. Так Петр просит своих читателей в Малой Азии: «Но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь…» (1 Пет. 4:13). Мессианская эпоха началась с явлением Христа; но эта эпоха отмечена страданиями Его собственными и страданиями Его народа.

В этом коротком отрывке глагол «утешать» и существительное «утешение» (которое предполагает страдание) встречаются десять раз, «скорбь» — три раза, «страдание» — четыре раза. Прямо или косвенно, в пяти стихах страдание упоминается семнадцать раз! Но о каком страдании идет речь? Павел имеет в виду то, что сам он называет «скорбью» (ст. 4). Греческое слово подразумевает «давление», то есть это именно то «давление», которое он чувствовал в результате своего служения. Борьба Павла с идолами и идолопоклонством в Эфесе привела апостола к такому гнетущему и тяжелому чувству, что в результате пережитого он уже стал ожидать смерти (1:8,9). Настойчиво требуя от коринфян искреннего покаяния, он говорит: «От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами» (2:4; ср.: 7:8–10). Несомненно, как и другие люди, Павел мог беспокоиться из–за денег, испытывал проблемы со здоровьем и конфликтовал с людьми. Однако основным источником его

2) Бог утешает нас

Бог есть

Отец милосердия

(ст. 3). Это означает, что Он — милосердный Отец, а также источник всякого милосердия. Кроме того, Он —

Бог всякого утешения

(ст. 3), и это напоминает нам, как Бог призывал Исайю: «Утешайте, утешайте народ Мой» (Ис. 40:1).

То, что это может быть образом материнской нежности, видно из слов Бога, сказанных через Исайю: «Как утешает кого–либо мать его, так утешу Я вас» (Ис. 66:13). Бог греков, в противоположность этому, был довольно равнодушен к человеческой боли. Божество, которое просто существовало, не обладало познаваемыми свойствами и не оказывало воздействия на мир. Бог, явленный нам в Библии, обладает познаваемыми свойствами

(Бог всякого утешения)

и проявляет активность по отношению к своему творению

(утешает нас).

Бог является источником милосердия и утешения, а приходят они к нам через Христа. Именно через Христа

умножается утешение наше

(ст. 5). Это означает что, как и во всех наших отношениях с Богом, мы, христиане,

ищем утешения и милосердия

во имя Иисуса. Чему бы не учили незнакомцы об Иисусе, апостол четко дает понять, что все, являющееся благом, имеет начало в Боге, а приходит оно к нам через Христа. Таким образом он учит, что не только «новая тварь» и «примирение» (5:18), но также «утешение» и «сострадание» приходят к нам от Бога и через Христа.

3) Мы должны утешать

Данные стихи учат нас, что христиане находятся в единстве как с Богом, так и друг с другом. С одной стороны, скорби и утешение приходят к нам через Христа, с другой —

мы можем утешать находящихся в любой скорби утешением, которое мы сами получили от Бога

(ст. 4). Утешение, полученное от Бога и через Христа, мы должны отдавать друг другу и получать друг от друга. Поэтому Божье утешение не должно иссякнуть на том, кто получил его. Бог утешил Павла прибытием Тита в Македонию (7:6), так же как и Тит был прежде того утешен коринфянами (7:7). Павел в свою очередь утешает коринфян (ст. 6), и Божье утешение, таким образом, проходит полный круг: от коринфян, через Тита, к Павлу и снова к коринфянам.

Удивительно, насколько близкими были отношения между первыми христианами и между самими раннехристианскими церквами. Поскольку члены этих церквей знали друг друга, они могли давать и получать утешение. В современных церквах мы часто пугаемся отношений, через которые могло бы передаваться Божье утешение. Как должны мы утешать других? Совершенно очевидно, что нам нужно заботиться о других и быть чуткими к их чувствам и эмоциям, радоваться с радующимися и плакать с плачущими (Рим. 12:15). В современных методах общения делается упор на важность серьезного внимания к собеседнику, причем полагается смотреть ему в глаза. Более того, в этих методах делается акцент на полезность соучастия в переживаниях собеседника, включая депрессию. Если Бог собирается использовать нас для утешения и ободрения, мы должны быть готовы, не перебивая, выслушать собеседника и позволить ему раскрыть нам самые сокровенные чувства. Всякое христианское служение должно быть направлено на разум и волю, но зачастую начинается оно с сопереживания.

Здесь, в первом отрывке, мы уже имеем намек на силу и немощь, которые являются сквозной темой данного послания. Все верующие, как некогда Павел и коринфяне, испытывают немощь скорбей, когда исполняют свое христианское служение. Тем не менее, будучи в нужде, мы обретаем силу Божью в Его милосердии и

1:12–22

2. Ответ на критику коринфян

В популярной художественной литературе главный герой никогда не ошибается. В каждом из эпизодов повествования ему сопутствует удача. Совсем иначе у обычных людей в реальной жизни, иначе было и у Павла. Из–за того, что, вопреки своему обещанию, тот не вернулся сразу же в Коринф, коринфяне стали считать Павла нерешительным человеком, который не может придерживаться своих планов. По приведенным ниже словам Павла можно почувствовать: что бы он ни сказал, коринфяне не изменят своего мнения о нем. Однако, с его точки зрения, у него были веские основания и уважительные причины, чтобы изменить свои планы.

1. Критика коринфян (1:12–17)

Оборонительный характер этих слов показывает, что Павел столкнулся с сильной критикой со стороны коринфской церкви или же какой–то ее части. Коринфянам казалось, что Павел плохо

ведет

себя как

в мире,

так и по отношению к ним

[19]

(ст. 12). Особенно они сомневались в его

искренности

и

мудрости

(ст. 12) и утверждали, что написанное им трудно

понять

(ст. 13). Столь же серьезно они были убеждены, что он колеблющийся, мирской человек, готовый

одновременна

говорить «да» и «нет» (ст. 17).

Чем же заслужил Павел враждебное отношение коринфян? Недовольство их было вызвано тем, что он изменил планы своего визита, который он собирался им нанести, перед тем как окончательно покинуть регион Эгейского моря. Первоначально (Деян. 19:21; 1 Кор. 16:5—7), когда коринфская и эфесская церкви были относительно стабильны, он сообщил, что план путешествия будет следующим: Асия —> Македония -> Ахаия —> Иудея. Но после написания Первого послания к Коринфянам потребовалось совершить незапланированный «трудный» визит в Коринф, во время которого он сообщил, что вернется до отправления в Македонию (ст. 15,16). Однако вместо того чтобы сразу же вернуться, он написал им послание (1:23; 2:4) и стал действовать согласно первоначальному плану: отправиться сначала в Македонию, а затем — в Ахаию. Если посмотреть на это глазами коринфян, Павел серьезно изменил свои планы и мог восприниматься как колеблющийся человек, чье поведение являло скорее мудрость мирскую, нежели божественную. Но справедливо ли такое отношение к Павлу?

2

В синодальном переводе Библии это слово отсутствует.

Примеч. пер.

2. Ответ Павла

Ответ Павла по сути заключается в том, что он вопрошает свою совесть (ст. 12) в ожидании дня Господа (ст. 14), когда, как он утверждает, «Господь… обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4:5). Совесть его свидетельствует: в тот день станет ясно, что отношение Павла к миру и к коринфянам, в частности, характеризуется святостью и

богоугодной искренностью

(ст. 12). Этими мотивами были вызваны, как подтверждает его совесть, и предыдущее (утерянное) послание и настоящее. Сначала он писал, чтобы его поняли, что

отчасти

и произошло; сейчас же он пишет, чтобы у коринфян было

полное понимание

(ст. 14)

[20]

. У коринфян не было никаких оснований подвергать сомнению его мотивы. Павел уверен: когда придет этот великий день и все станет явным,

он будет для них похвалою

(ст. 14).

Слово

похвала,

которое часто встречается в этом послании

[21]

, имеет неприятный, нехристианский оттенок. Не стоит забывать, однако, что хвалиться своими достижениями и у язычников, и у евреев было делом обычным. У одержавших победу римских воинов существовал обычай увековечивать это событие в настенной живописи и эпических поэмах. В притче Иисуса о фарисее в храме говорится о том, как человек может возвышать себя религиозными делами (Лк. 18:12). Пребывающие в Коринфе оппоненты Павла хвалятся своими полномочиями и опытом, чтобы доказать правомерность своей миссии; они хвалятся «по плоти», как пишет апостол (11:18). Используя их стиль, но хвалясь скорее «немощью» (12:9), хвалясь «о Господе» (10:17) и, в данном случае, «благодатью Божиею» (ст. 12), Павел по сути переиначивает их метод и использует против них же. Похвала Павла, в которой нет свойственной его критикам надменности, по сути есть выражение его смирения перед Господом. Апостол хочет особенно подчеркнуть, что намерения его, безупречные сами по себе, происходят не от него самого, не от

плотской мудрости,

а от

Божьей благодати.

Барретт замечает, что «из богословия Божьей благодати проистекают, как и дары от Бога, нравственные добродетели

простоты

и

искренности.

3. Бог остается верен своим обетованиям (1:18—20)

Продолжая защищать себя, он переходит теперь от письменной проповеди к устной (ст. 18,19), которую вкратце можно выразить так:

Бог верен

своим обетованиям. Павел обнаруживает ту же уверенность в Боге, что и другие библейские персонажи, как, например, Валаам, который так размышлял о Боге: «Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит?» (Чис. 23:19). Павел явно разделяет убежденность Валаама в том, что Бог верен своему слову. Многочисленные Божьи обетования, в разное время и разных местах озвученные устами многих пророков, сходятся в одной точке — Сыне Божьем, которого сейчас провозглашают Павел и его спутники. Нет никакой двусмысленности, то есть «да» и «нет», относительно Сына Божьего. Это как если бы Бог говорил: «Иисус Христос, Сын Мой, — это Мое „да" всем моим прежним обетованиям. Он исполняет все, о чем я говорил». Для Бога, как и для нас, все сосредоточено на Христе, и именно по этой причине предлоги «в» и «через» так важны. Поскольку Божьи обетования исполняются

во

Христе, мы говорим «аминь» (древнеевр. «истинно»)

через

Христа

в славу Божию

(ст. 20). Христос — это «связующее звено». Бог говорит с нами

во

Христе и мы, принимая это послание, отвечаем Богу

через

Христа. Апостол учит нас, что мы не может приходить к Богу иным путем и не можем прославлять Его каким–либо иным образом. Грех не позволяет нам приблизиться к Богу самим по себе; но мы можем приблизиться

через

Христа.

Из того, что Христос является исполнением (Божьим «да») многочисленных Божьих обетовании, следует сделать вывод: Ветхий Завет, где эти обетования и были сделаны, на самом деле имеет смысл, только если, читая его, мы имеем в виду Христа. Христос — это конец, на который указывает Ветхий Завет, цель, к которой он движется (Рим. 10:4)

[22]

. Читать Ветхий Завет без соотнесения с Христом — все равно что читать детективный роман с вырванной последней главой. Подсказки разбросаны по всему повествованию, но без последней подсказки никто не может с уверенностью объяснить, в чем же разгадка тайны и кто есть главный объект нашего интереса. Евангелие Сына Божьего, провозглашаемое Павлом, является последней главой божественной истории, которая объясняет все и без которой все предшествующее остается загадочным и туманным.

Павел мимоходом показывает нам, что он думает о Ветхом Завете. Защищая свое служение от тех, кто, отвергнув Новый Завет, пытается ограничить коринфян рамками Ветхого Завета, Павел мог бы резко отреагировать на это и отвергнуть его целиком. Далее он скажет, что Ветхий Завет сейчас исполнен, а Новый Завет Христа и Духа имеет преимущество над первым (3:7—11). Тем не менее Новый Завет появился только благодаря обетованиям, сделанным в Завете Ветхом (см.: Рим. 1:2; 9:4; Лк. 24:44). В нашем отношении к Ветхому Завету следует избегать двух крайностей. С одной стороны, мы не должны относиться к нему так, будто он не превзойден Новым Заветом (как это делали лжеапостолы). С другой стороны, мы не должны делать вид, будто в каноническом Писании его вообще не существует (как это делал гностик Маркион во II в.). Учение Павла заключается в том, что единый Бог связывает Новый Завет с Ветхим в единое богооткровение, которое началось с Книги Бытие и достигло окончательного и славного раскрытия в Сыне Божьем, Иисусе Христе.

4. Бог верен своему народу (1:21,22)

Павел переходит от Божьих обетовании далекого прошлого к нынешнему опыту коринфян. Бог оказался верен своим древним обетованиям, но Он также верен и нынешним отношениям с коринфянами. Обращаясь к ним как к людям, которые услышали послание Сына Божьего и ответили на него, апостол заверяет, что Сам Бог будет поддерживать их отношения с Христом. Греческое слово, которое переведено здесь как «утверждающий», взято из лексики торгового права и означает, что продавец обязуется соблюдать до го вор. Бог является гарантом отношений с Сыном Божьим в течение всей нашей жизни. Глагольная форма настоящего времени

[23]

показывает, что гарантия эта будет не краткосрочной, а постоянной.

Ожидания Павла связаны со временем, когда Бог позволит нам лицезреть Иисуса непосредственно, в воскрешении всех верующих (4:14). Хранящий верность Бог обещает, что мы до тех пор будем оставаться христианами, и дает нам сейчас Святого Духа, который, по словам апостола,

запечатлевает нас

и является

залогом,

то есть гарантией (ст. 22).

Печатью

в античном мире называли оттиск на воске, произведенный особым инструментом (с тем же названием), который использовался для указания на принадлежность документа. Мы и сейчас используем официальную печать на важных юридических документах. Присутствие в нас Святого Духа является печатью, которая указывает, кому мы принадлежим. Не следует забывать, что принадлежим мы не себе, а Богу (1 Кор. 6:19,20). «Гарантией» во времена Павла служил денежный задаток, который был залогом окончательной оплаты. В современной Греции этим словом называют также кольцо невесты, которое несет в себе идею гарантии или залога чего–то большего, что еще должно прийти. Для нас величайшим событием, которое мы все ожидаем, является встреча с Христом в момент воскрешения (4:14), чему предшествует преображение в подобие Христа (3:18; 4:17).

Как узнать, что Святой Дух пребывает в

наших сердцах!

В большинстве (благополучных) семей у ребенка есть ощущение принадлежности своим родителям. Он не просто носит их фамилию, но также осознает, что является их ребенком, а они — его отцом и матерью. Через Святой Дух Бог дает нам осознать, что Он — наш Отец, а мы — Его дети (Рим. 8:14–16). Только через Святой Дух мы обретаем это сыновнее осознание и уверенность. Понимаем ли мы, что Бог — наш Отец? Если да, то это свидетельство присутствия Святого Духа в нашей жизни. Бог, который остался верен своим обетованиям, сделанным в рамках Ветхого Завета, верен и сейчас, когда продолжает поддерживать наши отношения с Христом. В подтверждение своей надежности, Он дал Святого Духа в качестве печати, которая указывает, кому мы принадлежим, и гарантии исполнения договора. Апостол также говорит о значении Святого Духа для служения и опыта Нового Завета (3:3,6,17,18).

Павел не объясняет, где заканчивается сфера деятельности Бога и начинается наша. Однако в другом месте он учит, что, в то время как «Бог производит в нас и хотение и действие», мы должны «совершать свое спасение» (Флп. 2:12,13). Данный отрывок во Втором послании к Коринфянам говорит, что с нас не снимаются никакие обязанности. Он показывает, что Бог неизменно продолжает поддерживать нас в наших отношениях с Христом. Цель данного отрывка — не позволить нам расслабиться, воодушевить на более глубокие отношения с Христом и вселить уверенность, что Бог является источником и гарантией этих отношений.

1:23–2:13

3. Почему Павел изменил свои планы

Во время своего недавнего незапланированного визита в Коринф Павел сообщил коринфянам, что в ближайшем будущем нанесет им повторный визит. В силу обстоятельств, однако, он написал им послание — так называемое «огорчительное» послание. Сейчас, в конце, а не в начале своего путешествия он все–таки намеревается их посетить. Перемена планов действительно выглядела не очень хорошо. Павел пожелал отложить свой повторный визит, если говорить кратко, чтобы избежать дальнейших огорчений в отношениях с ними.

1. Причины отмены визита (1:23 — 2:2)

В какой–то момент, находясь в Эфесе, Павел

рассудил сам в себе

(ст. 1) не совершать еще один

трудный визит

в Коринф. Глагол, который здесь используется, подразумевает тщательное обдумывание при принятии решения. Он наверняка знал, что отказ посетить их повлечет за собой серьезную критику его характера. Почему же он все–таки решает не приходить?

Чтобы

пощадить

их (ст. 23) и не огорчать их снова (ст. 2), как пишет он сам. Несомненно, предыдущий визит заставил Павла и коринфян страдать (2:3), хотя здесь и не говорится, что же конкретно там случилось.

Трудность состоит в том, что Павел и коринфяне знают, что он имеет в виду, а мы сегодня не знаем. Самое лучшее, что можно сделать — собрать кусочки информации из этого послания и попытаться реконструировать ситуацию в Коринфе.

Похоже, проблема была связана с определенным человеком, поскольку во 2:5—9 говорится: «Если же

кто

огорчил, то не меня огорчил… Для

такого

довольно сего наказания… лучше уже простить его и утешить…» И далее Павел говорит, что пишет «не ради оскорбителя и не ради оскорбленного» (7:12). Совершенно очевидно, что какой–то человек в коринфской церкви совершил какое–то нападение, безнравственный поступок или допустил несправедливость в отношении другого человека

[24]

. Так как Павел пишет о «большинстве», которое впоследствии наказало его (ст. 6), можно предположить, что меньшинство поддерживало и, возможно, продолжало поддерживать нарушителя порядка, который, вероятно, был влиятельным членом коринфской общины.

Павел совершил этот незапланированный визит в Коринф, пытаясь решить эту проблему. Похоже, что, будучи согласным с мнением Павла, большинство не было готово предпринять какие–либо действия. Очевидно, такова была предыстория, и на ее фоне Павлу пришлось «огорчить» коринфян, хотя он открыто и не говорит об этом. Может быть важным и тот факт, что они тоже огорчили его (2:3). Говорит ли он об огорчении, связанном с попытками убедить коринфян предпринять серьезное действие морального плана, которое они на тот момент были не готовы предпринять и которое вызывало у них досаду, а у Павла разочарование? Можно сомневаться в деталях, но кажется ясным, что он огорчен тем, что отношения между ними были испорчены.

2. Послание (2:3–4)

Упоминаемое им послание было написано из Эфеса, но, к сожалению, оно не сохранилось. Послание было доставлено Титом, который затем принес от коринфян ответ находящемуся в Македонии Павлу. Павел упомянет это послание и в 7:8—13, что дальше также будет прокомментировано.

Следует отметить, что Павел написал его, зная, что большинство согласилось с ним (2:3), но было не готово предпринять какие–либо действия в отношении нарушителя порядка. Он написал не для того, чтобы коренным образом изменить их отношение к последнему или точку зрения на данный вопрос. Будучи уверенным в их лояльности, он написал, чтобы попытаться добиться единства в действиях против оскорбителя (7:12). Их нежелание выступить против нарушителя было препятствием в восстановлении отношений с апостолом.

Как раз этого восстановления и желает Павел. Изменение их поведения по отношению к оскорбителю было просто средством, чтобы добиться этой цели (2:9; 7:12). Все, чего хочет Павел, — чтобы

его радость была радостью для всех их

(ст. 3), и это может произойти, только если у него с ними будет единый взгляд на эту проблему. Поэтому Павел настойчиво стремится добиться духовного единства с коринфянами, условием которого был общий настрой в отношении нарушителя, выраженный с их стороны соответствующим действием.

Утерянное послание Павла было явно глубоко личным. Характер происшедшего события привел к

великой скорби и стесненному сердцу.

Он пишет со

многими слезами,

чтобы

выразить любовь, которую он в избытке имеет к ним

и

не огорчить их

(ст. 4). Апостол разрывался между благим желанием не причинить им боль и решимостью не снижать уровень благочестивости в их общине.

Здесь, опять–таки, много поучительного относительно качеств духовного лидера, которые так необходимы на всех уровнях церковной жизни. Если посмотреть на весь отрывок в целом (1:23 — 2:4), можно увидеть, что Павел не властвует и не возвышается над коринфянами; он «споспешествует» им (1:24). Он любит их и говорит им об этом (2:46). Хотя они и не ведут себя так, как следует, он не осуждает их; он плачет вместе с ними (2:4а). Он нуждается в их служении по отношению к нему и говорит им об этом (2:2,За). Он не удерживается оттого, чтобы не увещевать их (2:3). Он раскрывает им смысл своих побуждений (1:23). Наша церковная жизнь стала бы намного богаче, если бы в наших отношениях друг с другом, соблюдались принципы духовного руководства.

3. Простить человека (2:5–11)

Каковой бы не была эта проблема, она стала причиной духовных страданий для всей коринфской общины и, несомненно, для Павла, хотя он может это отрицать (ст. 5). И причиной всех этих страданий был один человек! Каков же апостольский способ обращения с непокладистыми или явно безнравственными людьми? Часто ответственность падает на несчастного пастора, так что конфликт превращается в двустороннюю борьбу между им и нарушителем. Здесь, однако,

большинство донесло

до этого человека решение Павла о разрыве братских отношений с ним (1 Кор. 5:11). Павел называет это

наказанием

(ст. 6). Его политика принесла плоды: его послание заставило всю коринфскую церковь решать эту проблему. Паства явно осознала, что оскорбитель обидел не только Павла, но и всю церковь, ибо такова ее коллективная природа (ст. 5; см.: 1 Кор. 12:26). «Печальное» послание достигло того, чего не достиг «трудный» визит — ясного общего ответа коринфян (7:11).

Этим отрывком наглядно демонстрируется коллективная природа христианства. Слова Павла адресуются не только отдельным людям, но и всей церкви, члены которой служат друг другу своими дарами (1 Кор. 12:7–11). Живые и открытые отношения являют собой наилучший фон для того, чтобы Слово Божье воздействовало на нас. Вот почему местная община пользуется таким уважением и именуется «церковью Божиею» (1:1).

Поэтому он призывает их восстановить в правах этого кающегося сейчас человека. Они должны

простить его и утешить

(ст. 7) и показать, что любят его (ст. 8). Более того, они в состоянии убедить его, что Павел, несмотря на все его чувства, тоже может простить его

от лица Христова

(ст. 10). Это необычное выражение может означать, что мы можем прощать только через личные отношения с Христом. Сейчас, когда проблема решена, важно, чтобы этому человеку вернули право общения с остальными. Апостол простил человека, как он сам утверждает, ради их самих (ст. 10),

чтобы не сделал им ущерба сатана

(ст. 11). В отсутствие любви и прощения, сатана, всегда ищущий возможность разрушить церкви, быстро приносит горечь и разделение. Сейчас, когда этот человек отказался от греховного пути, важно, чтобы нарушитель порядка и те, кто его поддерживал, примирились с основной частью этой общины.

4. Павел в Троаде (2:12,13)

1) Запланированное свидание в Троаде

Павел договорился встретиться с Титом в Троаде, чтобы услышать, как отреагировали коринфяне на его послание. Поскольку он говорит о прибытии в Троаду

для благовествования о Христе

(ст. 12), вероятно, он для этой цели заранее планировал прийти туда. Вынужденный уход из Эфеса дал ему возможность это сделать. Таким образом, Троада была тем местом, куда Тит должен был принести Павлу ответ коринфян. (Договор был такой, что, если Тит не сможет прийти до прекращения морского судоходства на зиму, они встретятся в Македонии.)

Троада, хотя и редко упоминаемая в древних памятниках, представлена в Новом Завете как транзитный город на пути между Северной Грецией и Малой Азией (Деян. 16:8,11; 20:5,6; 2 Тим. 4:13), что также подтверждается современной наукой

[26]

. Предыдущий визит Павла в Троаду был примечателен по двум причинам. Согласно Деяниям, именно в Троаде Лука впервые присоединился к Павлу, на что указывает перемена местоимения «они» на «мы» (Деян. 16:11). Также в Троаде «муж Македонянин» явился Павлу в видении и умолял его: «Приди в Македонию и помоги нам» (Деян. 16:8,9). Из Троады Павел и его спутники отправились в Македонию, а оттуда — в Ахаию и ее столицу — Коринф. Когда Павел пишет, что

простился с ними

(ст. 13), становится понятно, что в Троаде было, по крайней мере, уже несколько христиан.

2) Отверстая дверь и беспокойный дух

«Отверстая дверь» по счастью совпала с его намерением прийти в Троаду (буквально)

для благовествования о Христе

(ст. 12). Бог открыл дверь для деятельности в Троаде. Другие места Нового Завета также говорят о том, что Бог открывает двери для христианского служения (Деян. 14:27; Кол. 4:3).

Павел, однако, был так озабочен проблемой коринфян и их положительным отношением к его посланию, что

не имел покоя духу своему

(ст. 13). По его словам, причина беспокойства заключалась в том, что он

не нашел там брата своего Тита.

Тем не менее мы понимаем, что главным источником беспокойства были коринфяне. Это еще один пример того, как Павел не скрывает от коринфян своих чувств (ср.: 1:8; 2:4). Вполне вероятно, Павел намеренно посвящает читателей в свое внутреннее состояние, чтобы те понимали, что немощь его действительная, а не напускная, как самонадеянность, изображаемая его оппонентами. Он желает, чтобы люди воспринимали его таким, каков он есть (12:66), и понимали: если у него и есть какое–то превосходство, то его нужно приписать не ему, а Богу (4:7; 12:9,10). Это относится и к современным пасторам, и церковным лидерам, которые испытывают соблазн заняться созданием имиджа, как делают специалисты по рекламе и политические деятели, заботящиеся о том, как их представляют средства массовой информации.

Честность (4:2) и правда, даже если нам открывается немощь, являются для Павла принципиальными моментами его благовествования.

Усердная проповедь Евангелия привела его в Троаду, но глубокое беспокойство о коринфянах помешало ему сейчас там остаться, несмотря на возможность проповедовать. Важно отметить, что Павел снова посетил Троаду год спустя, покидая этот регион уже насовсем. В этот раз он находился там семь дней (Деян. 20:6). Возможно, Бог держал дверь все еще открытой?

3) Брат мой Тит

Павел считал «братьями» всех верующих, однако у некоторых из них были особые отношения с ним. Например, о Епафрасе, который проповедовал у колоссян, говорится как о «возлюбленном сотруднике нашем» (Кол. 1:7). Тит, который, по всей видимости, был обращен Павлом, имел близкие отношения с апостолом. Павел назовет его «моим товарищем и сотрудником» в делах, которые они совершали у коринфян (8:23). Как и Павлу, Титу Богом было дано расположение и любовь к коринфянам (8:16; 7:15).

В этом послании Павел открывает нам, сколь угнетен он был в Эфесе (1:8), Троаде (2:13) и Македонии (7:5). Бог вернул силу Павлу благодаря прибытию и поддержке друга Тита. Если Бог использует нас для «утешения смиренных» (7:6), важно, чтобы наша дружба была поддержкой и ободрением для других. Верные друзья–христиане — это бесценное сокровище; Тит же является прекрасным образцом такого друга.

В пастырской стратегии Павла много поучительного. Несомненно, что, помимо общего служения в разных общинах, он уделял особое внимание таким важным лицам, как Тит, Архипп, Тимофей и Лука

[27]

. Благодаря длительным дружеским взаимоотношениям, Павел мог расширить свое служение, используя талантливых сотрудников. Современные пасторы без труда могут заимствовать этот принцип, уделив несколько часов в неделю тем, кто особенно нуждается и кто для них особенно важен.

Что произошло потом? Придя в Македонию, нашел ли он Тита? Каков был ответ коринфян на его послание? Зародив у нас интерес, Павел, по неясным причинам, оставляет наши вопросы без ответа. Вместо этого он делает длинное отступление и говорит об апостольском служении Новому Завету. Только в 7:5 он возобновляет свой рассказ и сообщает, что произошло, когда он пришел в Македонию.