Зрелые годы Джульетты

Поделиться с друзьями:

Ах, как тяжело прекрасной и тонко чувствующей женщине устроить свою личную жизнь в суровом и безжалостном мире! Тем более если красота ее скорее душевного характера, а возраст как-то незаметно приближается к сороковнику. Но Глафира не унывает. Она чувствует себя настоящей Джульеттой и готова обрушить на не успевшего вовремя скрыться жениха весь свой нерастраченный пыл любви и нежности! В общем, спасайся кто может!

Глава 1

Скатертью дорога…

– Ромео! Милый мой Ромео!!! – с чувс-твом гаркнула Глафира и без сил рухнула на хлипкий библиотекарский стул.

Интеллигентная мебель к проявлению столь бурных театральных эмоций не привыкла. Стул, предательски хрустнув, подкосил ножки, и Глаша со всей дури ухнула на пол. Но это ее ничуть не расстроило – этюд был отыгран, что называется, на разрыв. Все испортила ворвавшаяся в читальный зал тощая и вредная Зинаида Васильевна, начальница Глаши.

– Ну Глафира же Макаровна! – недовольно заговорила она. – Сколько можно?! Я ж вас просила – в рабочее время никаких пошлых призывных кличей не исторгать! У нас приличное заведение!

– А что такого я исторгла? – ворчливо буркнула, вылезая из-под стойки, Глафира. – Я вся в работе, Шекспира, можно сказать, по ролям читаю! Чего вам не сидится там, в своей кону… в своем кабинете? Между прочим, из-за меня одной в этом месяце читателей прибавилось на семь штук!

– Да из-за вас одной нас отсюда скоро выселят! – перешла на визг начальница. – Сейчас ведь опять прибежит жена нашего дворника Ромео Писитдиновича и обвинит всех и вся в домогательствах к ее супругу! А то вы не знаете!

Глава 2

Подайте на аплодисменты

Всю следующую неделю Глаша рылась в книгах, отыскивая упоминания о нищих (хотелось хоть немного разобраться в психологии попрошаек), но, к сожалению, ничего так и не нашла. Единственное, что привлекло ее внимание, так это «Золотой теленок» Ильфа и Петрова, где Киса Воробьянинов просил милостыню на всех языках. Но такой вариант вряд ли мог бы Глаше пригодиться. Она, конечно, готова была дословно выучить все фразы, однако посчитала, что тогда получится совсем уж откровенный плагиат. Да и вообще, живописные речи Кисы ей не подходили. Пришлось Глаше напрягать весь свой творческий потенциал и придумывать собственную историю и собственную речь. Глаша уже не однажды репетировала ее, сидя в пустом читальном зале, и всякий раз на ее глаза набегала слеза жалости.

– Граждане милосердные! – с мольбой складывала она под грудью руки пирожком. – Прошу вас! Не дайте погибнуть! Муж – талантливый режиссер, инвалид умственного труда, ждет операции! Детки плачут и просят кушать. А мне уже три года не дают зарплату! Помогите! Подайте немного денег! Спасите нас от голода, а себя от угрызений совести!

– Глаша, – прервала ее пламенный монолог неожиданно вошедшая Зинаида Васильевна, – ты никого не видела? То ли мне кажется, то ли под окном какие-то попрошайки нудят! Ну прямо продыху нет! Ты, Глафира, если они сюда зайдут, то сразу гони их метлой или веником.

– Зинаида Васильевна, ну зачем же веником? А если у них и вправду денег нет? – попыталась разжалобить начальницу Глаша.

– Денег нет? А у кого они есть? – не прониклась та. – Пусть вон дворниками идут! Или строителями, сейчас везде люди требуются. Работы – куча!