Золотое правило этики

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава седьмая

 

К восьми часам вечера они приехали в Жуковку и нашли трехэтажный особняк Концевича. Здесь экспертов встретил охранник, который проводил их в просторную гостиную. Они ждали довольно долго, минут пятнадцать, потом наконец-то появился сам хозяин дома. Он успел переодеться, был в черных джинсах и цветной рубашке с длинными рукавами и отложным воротником.

– Извините, что я задержался, – сказал Сергей Викторович. – Разговаривал с сыном. Он сейчас находится в Будапеште, вернется только через два дня. – Концевич присел на диван и предложил гостям усаживаться там, где им удобно.

Дронго выбрал кресло, Вейдеманис предпочел стул.

– Вам чай, а вашему напарнику кофе, – вспомнил Концевич. – Сейчас принесут. Вы уже ужинали?

– Спасибо, мы недавно перекусили, – поблагодарил его Дронго и спросил: – Ваш сын улетел давно?

– Нет. В прошлый четверг. У нас оттуда большие поставки. Венгры и болгары пытаются восстановить свою пищевую промышленность. Советский Союз получал оттуда консервированные овощи и фрукты на три с половиной миллиарда долларов. Сейчас товарооборот практически сведен к нулю. Не больше двадцати-тридцати миллионов. Такое вот падение за эти годы. Сейчас мы пытаемся достичь былого уровня, но уже есть прямые поставки из Финляндии и Германии. Поэтому венгры и болгары проигрывают. Единственная возможность – демпинговые цены, чтобы хоть как-то протиснуть свою продукцию в наши супермаркеты.

– Каждый сам выбирает свою судьбу, – заметил Дронго. – Все хотели стать независимыми, разорвать прежние связи и наладить новые. Но все оказалось несколько иначе, чем раньше представлялось. Рынки приходится завоевывать заново.

– Вот именно.

– Можно я спрошу, какие отношения были у сына с вашей новой супругой?

– Очень хорошие. Можете не беспокоиться по этому поводу. – Концевич криво усмехнулся. – Или у вас появилась новая версия? Хотите обвинить сына в том, что он не собирался делить наследство, которое могло достаться ему после моей смерти?

– Для этого вам еще нужно умереть, – достаточно цинично возразил Дронго.

Концевич даже вздрогнул от неожиданности.

– Вы хороший ученик, – сказал он с невольным одобрением. – Быстро осваиваете мои изысканные манеры. Надеюсь, мне лично пока ничего не угрожает?

– Не знаю, – честно ответил Дронго. – Именно поэтому мне так важно провести это расследование.

– Проводите. Хотя бы скажите для начала, что мой сын не мечтает о моей смерти. Я, конечно, циник, но не до такой степени.

– Вашего сына я не знаю. Но надеюсь, что не мечтает. В его воспитании принимали участие ваша старшая сестра и ее муж, а уже это само по себе гарантия того, что он вырос хорошим парнем.

– Спасибо и на этом, – буркнул Сергей Викторович. – Вот ваш договор. Мои юристы сделали его в трех экземплярах. Два подпишите и оставьте мне, а один можете забрать с собой. И давайте не будем больше откладывать дело. Идите на второй этаж, там две комнаты Тамары. Можете смотреть все, что вам интересно. Два часа вам хватит?

– Думаю, что даже меньше. Кто нам покажет ее комнаты?

– Наша домработница Галина Аркадьевна. Она сейчас спустится к нам, – сказал Концевич.

Тут же сразу появилась женщина со строгим, даже скорбным выражением лица. Очевидно, в молодости она была достаточно симпатичной. Следы былой красоты еще сохранились на ее лице.

– Галина, покажите нашим гостям комнаты моей супруги, – приказал Сергей Викторович. – Пусть они посмотрят все, что хотят.

– Я все сделаю, – сказала она.

На вид ей было около пятидесяти. Худощавая женщина с запоминающимся лицом и красивыми глазами. Она пригласила гостей следовать за собой и молча провела их на второй этаж, в левое крыло здания, где и находились комнаты хозяйки.

Большая спальня и примыкающая к ней гардеробная были заполнены вещами исчезнувшей Тамары Концевич. На нижних полках стояла примерно сотня пар обуви, на вешалках разместились больше двухсот различных платьев. На средних полках стояли самые разные сумки. Их было не меньше пятидесяти.

– Вот ее вещи, – скорбно произнесла Галина Аркадьевна, показывая на просторную гардеробную. – Только ценности лежат в сейфе, в другом месте. Все остальное находится здесь.

– Вы давно здесь работаете? – спросил Дронго.

– Четырнадцать лет, – ответила Галина Аркадьевна. – Я начинала еще тогда, когда у Сергея Викторовича была квартира в Москве. А потом мы перебрались сюда. Это произошло девять лет назад.

– Вы были знакомы с его второй супругой?

– Конечно. Но она мне не нравилась. Эта особа была актрисой во всем. Очень своеобразное, весьма лживое существо. Я сразу это почувствовала.

– А каково ваше мнение о третьей супруге господина Концевича?

– Она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне. Мое дело – следить за порядком в доме, – уклонилась от ответа Галина Аркадьевна.

– Вы не ответили на вопрос. – Дронго подошел к сумкам, повернулся спиной к женщине и принялся осматривать их.

– Повторяю: она должна была нравиться Сергею Викторовичу, а не мне, – ответила Галина Аркадьевна уже заметно раздраженным голосом.

– И понравилась? – спросил он, повернувшись к ней.

– Видимо, да, если он жил с ней почти три года. Ведь брак предполагает наличие взаимной симпатии. Вам так не кажется?

– Так вы ничего не хотите о ней сказать?

– Не хочу. Я предпочитаю не обсуждать моих хозяев с посторонними людьми. Это непорядочно и не очень красиво.

– У вас есть высшее образование, – неожиданно проговорил Дронго.

Это был даже не вопрос, а утверждение.

Она удивленно взглянула на него. Женщину откровенно удивил этот гость.

– Есть. Как вы догадались?

– Обратил внимание на то, как вы разговариваете. Хороший русский язык. Домработницы обычно не говорят о взаимных симпатиях и не употребляют слово «непорядочно».

– Спасибо. – Галина Аркадьевна усмехнулась. – Вы правы. На самом деле я окончила педагогический институт еще в восемьдесят восьмом, три года преподавала в средней школе, потом осталась без работы и в девяносто девятом пришла к Концевичу. Вас устраивает мой ответ?

– А чем вы занимались между девяносто первым и девяносто девятым? – поинтересовался Дронго.

На лице женщины мелькнула тень.

– Как и все остальные, – ответила она с некоторой заминкой. – Пыталась выживать. Два года мы жили практически впроголодь, продавали вещи из дома. Мой муж был офицер. Мы оказались в Прибалтике, куда нас перевели в конце девяностого. Раньше, когда офицеры получали назначение в Прибалтику, это считалось почти почетным. Европейские нравы, чистота, порядок, устоявшиеся традиции. Но все изменилось сразу после августа девяносто первого. Тогда нам прекратили платить зарплату. Полтора года мы жили в Литве в качестве оккупантов. Вернее, пытались жить. Я должна была кормить своего мужа и двух маленьких девочек. В начале девяносто третьего мы переехали в каморку под Москвой, которая досталась нам от бабушки мужа. Две комнатушки без газа и отопления. Но и это было большим счастьем.

– Можете сказать, чем именно вы занимались?

– Вам это так интересно?

– Если не хотите, можете не отвечать.

– Отвечу. Торговала овощами, возила с мужем ширпотреб из Польши и Турции. С большим трудом сводила концы с концами. После дефолта, приключившегося в августе девяносто восьмого, мы продали свою квартиру и оказались на улице. Я постоянно думаю о том времени, – неожиданно произнесла Галина Аркадьевна. – Пусть они будут прокляты! – с каким-то ожесточением добавила она. – Все, кто довел нас до такого обнищания, полного разорения, унизительной и обидной жизни. Чтобы все эти политики горели в аду за страдания, которые доставили нашему народу.

– Не любите олигархов и политиков?

– Ненавижу, – призналась она. – Я ведь обожала свою профессию, мечтала учить детей, а стала безработной, оккупировала Литву, потом торговала ширпотребом в Москве. – Женщина отвернулась.

Было заметно, как она волнуется.

– Я из Латвии, – неожиданно вмешался Эдгар. – Латыш по национальности. Только я был офицером КГБ, а в моей независимой республике сейчас подобное не прощается. Поэтому мне пришлось уехать, оставив семью в Риге. Дочь переехала ко мне, жена развелась. У каждого были свои трагедии.

– Ваш хозяин тоже олигарх, – напомнил Дронго.

– Что? – Галина Аркадьевна вздрогнула. – При чем тут мой хозяин? Он как раз повел себя не как остальные. После дефолта девяносто восьмого мы потеряли все, что имели. Закупили товар на доллары, привезли его в Москву, а тут рубль подешевел в четыре раза. Что только мы не делали, чтобы выплатить долги! Муж работал грузчиком. Я через несколько месяцев даже устроилась в супермаркет уборщицей, чтобы иметь хоть какие-то деньги на одежду и еду для детей. Там меня и увидел Сергей Викторович. Он сначала просто поговорил со мной, потом предложил работать у него дома. Я стеснялась. Он назначил мне хорошую зарплату, и тогда я согласилась.

– С тех пор вы работаете в его доме?

– Да, все эти годы.

– А где сейчас ваша семья?

– Старшая дочь живет с внуками и мужем в Санкт-Петербурге, младшая со мной. У нас сейчас все в порядке. Поэтому я благодарна Сергею Викторовичу за понимание моей ситуации. Он действительно помог нашей семье.

– Чувство благодарности характерно для порядочных людей, – сказал Дронго. – А где теперь работает ваш супруг?

– Мы развелись, – ответила Галина Аркадьевна. – У вас есть еще вопросы?

– Есть. Как вы считаете, последняя жена вашего босса любила его?

– Я у нее не спрашивала. Мне казалось, что она неплохо к нему относилась, но он к ней – гораздо лучше.

– У меня к вам необычная просьба, – сказал Дронго. – Вы не могли бы показать мне сумки, которые чаще остальных брала с собой ваша хозяйка, особенно в парикмахерские и салоны красоты? Можете мне помочь?

– Это, конечно, были не клатчи, – немного подумав, ответила Галина Аркадьевна. – Она иногда брала с собой вот этот «Луи Виттон», белый с их цветными логотипами, большую от «Дольче Габбана», потом бежевую «Миу-миу». Но чаще остальных – вот эту большую «Шанель» с золотой цепочкой.

– Спасибо. Я могу их осмотреть?

– Конечно. Но там ничего нет. Они пустые. Может, какая-то мелочь, помада или очки. Все сумки без исключения осматривали сотрудники полиции и частные детективы.

– Я все-таки попытаюсь еще раз посмотреть. – Дронго достал из кармана увеличительное стекло.

– Ты плохо видишь? – удивился Эдгар. – Странно, у тебя всегда было идеальное зрение. Ты ведь мастер спорта по стрельбе.

– Спасибо, что напомнил. Но мне нужно найти совсем другие вещи, – сказал Дронго и начал открывать сумки одну за другой.

В первой он ничего не нашел, во второй лежали помада и пудреница. В третьей оказался кошелек с логотипами известной итальянской фирмы.

– Еще любила носить вот эту сумку от «Прада», – вспомнила Галина Аркадьевна. – Извините, что я говорю о супруге хозяина в прошедшем времени. Но прошло столько дней!.. Уже никто не верит, что ее могут найти живой.

– Давайте, – попросил Дронго.

В сумке были небольшие салфетки и пачка жвачки. Эксперт осмотрел ее содержимое и радостно кивнул, словно найдя нужную вещь. Затем он что-то осторожно достал. Вейдеманис следил за его манипуляциями, но так и не понял, что именно это было.

Еще одну находку Дронго извлек из сумки «Шанель», в которой было довольно много личных вещей Тамары Концевич. Здесь лежали две ароматические салфетки, пачка женских тампонов, французский освежитель для рта и крем для рук. Увидев тампоны, Галина Аркадьевна смущенно отвернулась. Дронго не обратил на них никакого внимания, достал из сумки какой-то непонятный предмет, напоминающий небольшую проволоку, и положил его в салфетку.

Затем он поднял голову и сообщил:

– Мы закончили наш осмотр.

– Все? – удивилась Галина Аркадьевна. – Вы ничего не хотите больше смотреть?

– Не хочу, – подтвердил Дронго. – Я уже закончил.

– Но здесь пятьдесят сумок, – сказала она.

– Я нашел все, что мне было нужно, – сообщил Дронго. – Мы можем спуститься к Сергею Викторовичу.

– Вы не хотите осматривать ее комнаты, вещи, одежду? – все еще недоумевала домработница.

Очевидно, такого сыщика у них в доме еще не было.

– Не хочу, – подтвердил Дронго. – Повторяю: я уже нашел все, что мне было нужно.

Она посмотрела на него, потом на Вейдеманиса, который старался не выдавать своего изумления, и согласилась.

– Пойдемте, – не стала больше настаивать Галина Аркадьевна.

Вейдеманис взглянул на своего друга.

– Честное слово, я ничего не понимаю, – признался он. – Что именно ты искал в этих сумках? Какие-то проволочки или ниточки!.. Тебе больше ничего не нужно?

– Нет, больше ничего. Давай спустимся, и я попытаюсь рассказать, что именно нашел. Хотя боюсь, что хозяину дома это может не очень понравиться.

Они направились вниз. Концевич был в своем кабинете. Он удивленно взглянул на гостей, которых привела его домработница. Сергей Викторович был убежден, что обыск займет несколько часов.

– Спасибо, Галина, – сказал он женщине. – Дайте нам еще раз кофе и чай. Напитки наших гостей уже давно остыли в гостиной.

– Сейчас принесу. Вам кофе с молоком, как обычно?

– Да. Две ложки сахара, – попросил Сергей Викторович. – Садитесь, господа, – предложил он экспертам, показывая на кресла с высокими спинками. Вы очень быстро закончили! Нашли то, что искали?

– Да, – ответил Дронго. – Нашли. Если разрешите, я попытаюсь изложить вам свою версию.

– Так быстро? – Концевич усмехнулся. – Прошел только один день, и у вас уже есть готовая версия! Вы неплохо работаете, господин эксперт. С такими темпами вы действительно можете побить все рекорды известных сыщиков.

– Это только возможная версия. Вернее, ее начальная стадия, – сообщил Дронго. – Нам придется еще достаточно много работать.

– Но сегодня вы сможете предъявить мне живую Тамару? Или это слишком уж невероятно?

– Позвольте напомнить вам, что я не фокусник, – заявил Дронго. – Подобные трюки у меня не получаются. Поэтому я постараюсь изложить вам свою версию исчезновения вашей супруги из салона красоты. Затем мы продолжим наши поиски.

Галина Аркадьевна внесла поднос с чашечками кофе и чая, расставила все на столике и быстро вышла.

– Говорите, – потребовал Концевич. – Я вас внимательно слушаю.

– Дело в том, что я не верю ни в мистические исчезновения, ни в тайные ходы или лазы, тем более всяческим астрологам или экстрасенсам, – начал Дронго. – Как только мне рассказали об исчезновении вашей супруги в этом салоне, я сразу подумал о двух версиях. Либо ее оттуда похитили, либо она сама сбежала.

– Оригинально, – заявил Сергей Викторович, хрустнув костяшками пальцев. – Следователь тоже говорил мне об этих версиях. Но нет никаких подтверждений какой-то из них.

– Есть, – возразил Дронго. – Я нашел доказательства. Дело в том, что ваша супруга за последние несколько месяцев уже четыре или пять раз отменяла массаж у Филиппа Станиславовича, сотрудника этого салона. Она записывалась заранее, а затем сообщала, что не придет на сеанс. Деньги, конечно, с нее снимали, но для нее, вернее сказать, для вашего бюджета это были копейки. Интересно, что в салон ваша супруга всегда входила одна. Телохранитель и водитель, которые ее всюду сопровождали, оставались в машине. В общем, это было достаточно логично. Она не хотела, чтобы посторонние мужчины забредали в женский салон. Отмечу, что ваша жена почти никогда не говорила своим сопровождающим, когда именно она закончит свои дела и чем будет заниматься в салоне.

– Вы думаете, кто-то говорит? – добродушно осведомился Концевич. – Она хозяйка, а они сотрудники, выполняющие свою работу. Тамара может оставаться в салоне столько, сколько ей нужно. Их обязанность ждать, когда она выйдет.

– Верно. Все так и было. Она ездила в салон, и ее ждали у входа. Только вот ваша супруга уже несколько раз отменяла свои массажи.

– Ну и что? Не хотела или торопилась. Что здесь странного?

– Подождите, – попросил Дронго. – Сейчас поясню. Она отменяла массаж и уходила через вторую дверь. Когда готовился к встрече с вами, я обратил внимание на то, что в былые времена, работая моделью, Тамара любила надевать на подиуме черный парик, который практически неузнаваемо менял ее. Есть такие женские лица, достаточно миниатюрные и тонкокостные, которые становятся кардинально иными при разных прическах. Она любила щеголять в черном парике, хотя никогда не позволяла себе краситься в такой цвет. Об этом я узнал в салоне у Анжелики Гавриловны.

– Да, она никогда не красилась в черный цвет, – согласился Сергей Викторович. – Но я пока ничего не понимаю в ваших рассуждениях.

– Она возила с собой парик, входила в общий зал и шла в коридор, якобы на массаж, – стал объяснять Дронго. Там есть два журнала регистрации клиенток. Записи в первом из них сознательно стирались или искажались.

– Для чего? – не понял Концевич.

– За каждую пропущенную, но заказанную процедуру с клиентки снимались деньги, – пояснил Дронго. – Понимаю, что это всего лишь копейки для вас. Но дело не в деньгах. Тамара шла по коридору, якобы на массаж, доставала темный парик, надевала его и выходила из салона с другой стороны. Охранник, сидящий там, не отличается хорошим зрением, носит очки. Ваша супруга выходила так, что он ее не замечал. Но самую важную информацию дал мне ее телохранитель Карен. Он сказала, что Тамара иногда звонила им и предлагала заехать за ней во двор. Она ждала их там. Значит, ваша жена выходила из салона, уезжала по своим делам, затем возвращалась во двор и звонила в машину. Водитель с телохранителем подъезжали туда и забирали ее.

– Слишком голословно, – недовольно пробормотал Сергей Викторович. – Тогда получается, что Тамара постоянно меня обманывала и куда-то ездила, пока машина ждала ее у парадного входа.

– К сожалению, да. Именно так она незаметно вышла из салона в тот день, но уже не вернулась туда. Именно поэтому один из ее телефонов был найден на Можайском шоссе. Хотя само по себе это невероятно и требует дальнейшего расследования.

– Красивая версия, – мрачно произнес Концевич. – Предположим, что я хочу вам поверить, соглашусь, что моя жена систематически меня обманывала и куда-то смывалась, нацепив этот черный парик. Такая версия оскорбительна и обидна сама по себе, но она еще и лишена всяких доказательств. Это всего лишь логическая цепь, построенная вами. Даже с учетом каких-то слов Карена и этого второго дежурного, который сидит у черного входа, неразберихи в этих журналах.

– У Филиппа Станиславовича своеобразная репутация. Поэтому его никто не принимал всерьез, не просчитывалась даже возможность причастности данного человека к исчезновению вашей жены, – добавил Дронго. – Но расхождение в обоих журналах существует. Ваша супруга все время отменяла свои визиты к массажисту. Во всяком случае, в последние несколько месяцев. Есть еще одно явное доказательство. Она всегда сама ждала машину во дворе и сообщала Андрею и Карену, что они должны забрать ее. Это совсем не похоже на привычки состоятельных людей, которые предпочитают, чтобы ждали их работники.

– Это не доказательство. Пока они делали круг, она выходила во двор, – возразил Сергей Викторович. – Там обычно бывают большие пробки. Мне не очень нравится ваша версия, господин эксперт. Повторяю, она оскорбляет меня как ее мужа и обижает как мужчину. Если у вас нет никаких доказательств, не считая высказываний этих людей, то я просил бы вас прекратить разговоры на эту тему. Не совсем понимаю, зачем вам нужно было осматривать сумки моей пропавшей жены.

– Вот за этим, – сказал Дронго, доставая бумажную салфетку и раскрывая ее. – В двух сумках вашей жены я нашел черные волосы. Они отвалились от ее черного парика, который она обычно прятала там. Вот этот волосок я нашел в первой сумке, а вот этот – во второй. Они идентичны. Можете сами убедиться. Но я принципиально отправлю их на экспертизу и докажу вам, что это волосы с парика, а не с живого человека. Вот мои конкретные доказательства.

Концевич поднялся, подошел, посмотрел на эти два волоска. У него странно изменилось лицо. Он откашлялся, словно задыхался, затем резко повернулся к Дронго.

– И где теперь находится эта сука? – спросил Сергей Викторович, явно приходя в бешенство.

– Это уже второй этап наших поисков. Во всяком случае, теперь мы точно знаем, что ее никто не похищал. Тамара сама надела парик и вышла из салона с черного хода. Она достаточно успешно делала это и раньше. Я с самого начала был убежден в том, что это самая реальная и правдоподобная версия, но не хотел вас обижать, пока у меня не было никаких доказательств.

Хрустнули костяшки пальцев Концевича. Было заметно, как его лицо дернулось, искривилось в страшной судороге.

– Нужно ее найти, – убежденно произнес он. – Любым способом. Я хочу посмотреть ей в глаза и узнать, почему она меня все время обманывала. Вы меня понимаете? Вам придется ее отыскать. Как угодно!..