Золотое правило этики

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава одиннадцатая

 

Вейдеманис уехал в одиннадцатом часу вечера, а Дронго продолжал сидеть перед ноутбуком погибшего актера. У него было какое-то странное чувство вины, словно он подглядывал без разрешения за чужой жизнью. Пока эксперт просматривал сообщения на фейсбуке, о себе заявили сразу трое друзей актера, которые вышли в Интернет и предложили ему пообщаться.

С одной стороны, Дронго испытывал чувство неловкости и нарастающего внутреннего стыда за пользование чужим ноутбуком. С другой – Дронго успокаивал себя тем, что не просто подсматривает чужую жизнь на мониторе украденного компьютера. Он пытается разобраться и найти убийцу, который не должен уйти от возмездия.

«В конце концов, вся моя деятельность – это своеобразное подглядывание за чужой жизнью. Я похож на писателя, который следит за приключениями своих героев, пытается разобраться в истинных мотивах их поступков. Я ведь понимаю, что пытаюсь восстановить справедливость, найти истину, – думал Дронго. – Но почему меня тогда не покидает это неловкое чувство собственного несовершенства, даже своей причастности к убийству актера? Мне кажется, что в этом есть и частичка моей вины. Я ведь действительно пытаюсь найти убийцу».

Он вспомнил, что недавно по «Культуре» смотрел фильм о Петре Вайле, которого знал лично, встречался с ним в Америке и Италии. Вайль справедливо замечал, что чтение Толстого, понимание Рембрандта и знание Баха не могут сделать непорядочного человека образцом порядочности. Бесчестные люди встречаются и среди люмпенов, и среди любителей Баха в почти одинаковом количестве, отмечал Вайль. Но вторые испытывают чувство стыда, которое недоступно тем, кто не знает Толстого, Рембрандта и Баха. Может, поэтому именно сейчас, читая письма с чужого компьютера, Дронго испытывал это чувство стыда.

Он обратил внимание, что последние двадцать дней Михаил почти не общался со своими друзьями, не отвечал на их письма, перестал шутить и вообще редко выходил в Интернет. Среди сообщений, отправленных ему, были и вопросы друзей о том, почему он игнорирует их обращения и не пришел на день рождения некоей Ларисы, который они отмечали восемь дней назад. Дронго поставил знак вопроса в блокноте, лежавшем перед ним, и продолжил исследование писем погибшего артиста.

За этим занятием он просидел почти до пяти часов утра, а потом наконец-то отправился спать. В половине десятого его разбудил телефонный звонок Концевича.

– Я передал вчера вашу просьбу следователю, – сообщил бизнесмен, не извинившись и не поздоровавшись. – Он обещал выяснить все через четыре дня, сразу после выходных. У вас есть еще какие-нибудь новости?

– Пока нет, – ответил Дронго, уже привыкший к хамскому поведению олигарха. – Но у меня есть к вам несколько вопросов.

– Какие еще вопросы? – раздраженно спросил Сергей Викторович. – Я в машине, еду на работу. Что еще вы не успели у меня узнать?

– Вы за рулем?

– Конечно нет. Меня возит водитель. Рядом с ним сидит телохранитель, но это, конечно, не Карен. Что именно вас интересует?

– Кому вчера вы рассказали о нашей беседе? Кто мог узнать о том, как именно исчезла ваша супруга из этого салона?

– Разве я давал вам подписку о неразглашении? – нагло спросил Концевич. – Я просто сообщил своим помощницам о женщине, которая выдавала себя за мою жену. Теперь они тоже узнали о ее не очень красивом поведении, хотя всегда ее недолюбливали. Особенно Олеся. Она и раньше мне намекала, что моя благоверная вышла за меня замуж только для того, чтобы устроить свою жизнь и иметь неплохие деньги. Я не обращал внимания на ее намеки, а нужно было прислушаться.

– Олеся тоже не образец добродетели, – не удержался Дронго.

– Она хотя бы не такая гадина, какой была Тамара, – зло крикнул Концевич. – Понятно, что Олеся делает все, чтобы понравиться своему шефу. Это в порядке вещей. Ненормально, когда так нагло ведет себя моя супруга, к ногам которой я бросаю все свои миллионы.

– Не кричите, – предложил Дронго. – Не нужно говорить все эти гадости при своих людях. Хотя бы из уважения к своей помощнице, которая пока не сделала вам ничего плохого. – Он не удержался и вставил слово «пока».

Концевич был слишком умным человеком, чтобы не обратить внимания на это.

– Думаете, что и она меня продаст, – понял он. – Считаете, что я окружен одними только подхалимами и приспособленцами? Никто в моем окружении не испытывает ко мне самого обычного чувства благодарности или симпатии?

Дронго хотел сказать, что он думает по этому поводу, но решил, что не стоит так сильно обижать даже такого самовлюбленного эгоиста и циника, как Концевич. Обман супруги и ее исчезновение оказались для него слишком сильным ударом. Возможно, в будущем он сможет пересмотреть свои взгляды, станет относиться к людям несколько мягче, добрее, внимательнее. Нет, сейчас не следовало его добивать.

– Такие люди наверняка есть, – солгал Дронго. – Но имеются и другие. Как всегда бывает в обычных коллективах.

– Вот сейчас я с вами полностью согласен, – быстро произнес Концевич. – В любом коллективе есть свои подонки и нормальные люди. Что вы хотите у меня узнать?

– Кому вы сообщали о нашем разговоре? Постарайтесь вспомнить, кто именно мог узнать о нем?

– Знала Галина Аркадьевна. Может, моя кухарка слышала, как я кричал. Водитель, охранники, Динара и Олеся, сидящие в приемной. Еще наш вице-президент. Он зашел ко мне, когда я с вами разговаривал. Борис Львович тоже переживает из-за случившегося. В общем, все, кто меня окружает. Но никому из посторонних я ничего не говорил. Даже следователю.

– Кто именно ведет дело об исчезновении вашей жены?

– Сначала был Рожко. Молодой парень. Но я добился, чтобы дело передали следователю по особо важным делам Сухареву. Николаю Васильевичу под пятьдесят. Он производит впечатление знающего человека, хотя и не сумел ничего выяснить в отличие от вас.

– Вы сказали ему, что собираетесь обращаться к частным детективам?

– Конечно. Он советовал мне не спешить, но, когда прошла первая неделя, я обратился в агентство. Сразу четверо специалистов искали мою жену. Я платил им за каждый час работы. Но эти четверо чудаков на букву «м» ничего не смогли обнаружить. Не считая общих рассуждений. Вот тогда я и решил обратиться к вам.

– Вы сказали об этом Сухареву?

– Сказал, конечно. Он опять отсоветовал. Говорил, что дело очень запутанное и совсем не простое. Скажу честно: он выдвинул идею о том, что похищения могло и не быть. Тамара сама куда-то сбежала. Но никаких доказательств его версии не было, и я отмахнулся от этого глупого предположения. Теперь понимаю, что Сухарев был прав. Нужно было сразу разрабатывать версию о ее побеге.

– Боюсь, что он мог быть не прав, – неожиданно произнес Дронго.

– В каком смысле? – не понял Сергей Викторович. – Вы же сами сказали, что она надела парик, чтобы сбежать. А теперь говорите, что он был не прав?

– Я никогда не употреблял слово «сбежать», – терпеливо пояснил Дронго, – по моему глубокому убеждению, она не собиралась ни бросать вас, ни убегать от вас.

– Видимо, Тамара надевала парик, чтобы незаметно купить для меня кулек шоколадных конфет, – зло пошутил Концевич. – Не нужно считать меня идиотом, пусть я и позволил этой женщине выставить меня на посмешище.

– Никто не считает вас идиотом. Да, мне удалось выяснить, каким образом Тамара незаметно покинула салон. Но это совсем не означает, что она хотела от вас сбежать или уйти. Даже наоборот. Если она уходила с такими предосторожностями, чтобы никто не обнаружил ее отсутствия, значит, наверняка хотела вернуться. Вы меня понимаете? Иначе ваша супруга просто вышла бы через черный ход, не прибегая ни к каким ухищрениям. Но она надела парик и быстро прошла мимо охранника, именно потому, что хотела сохранить инкогнито.

– Понятно. Что теперь я должен думать? Неужели она меня не обманывала?

– Вы должны быть готовы к тому, что произошла трагедия. Возможно, ее обманули, сумели выманить из салона, чтобы никто не узнал о том, куда именно она едет и с кем собирается встречаться. А затем Тамару устранили. Только в этом случае она могла не вернуться к вам. Возможно, она действительно вас любила. А вы сразу записали ее в обманщицы и притворщицы.

– Еще добавьте, что она была преданным другом и верной женой. Может, тогда я расплачусь, – пообещал Концевич.

– Я излагаю вам возможную версию развития событий. Если все было так, как я предполагаю, то Тамара наверняка выходила из салона не для того, чтобы уйти от вас. В этом я убежден.

– Тогда куда и зачем она уходила?

– Это мы сейчас устанавливаем. – Дронго решил, что говорить о молодом любовнике супруги олигарха тоже не следует.

Такие сведения лучше сообщить следователю, у которого будет гораздо больше возможностей проверить знакомых и друзей погибшего актера.

– Устанавливайте быстрее, – попросил Сергей Викторович и отключился, не попрощавшись.

Дронго положил телефон на тумбочку рядом с собой, взглянул на часы. Сегодня уже спать все равно не дадут. Конечно, прежде всего нужно встретиться с этим следователем и попытаться как-то подтолкнуть его провести обыск в доме актера. Тогда опера обнаружат труп и начнут проверку отношений Табатадзе с Тамарой Концевич, удастся выяснить и другие подробности.

Он поднялся и отправился в ванную комнату, чтобы принять душ и побриться. Когда Дронго вышел оттуда, на часах было около десяти.

Тут позвонил Эдгар Вейдеманис.

– Кружков рано утром туда поехал, – сообщил Эдгар. – Тело пока не обнаружили, во дворе все спокойно. Никто не говорил об гибели Табатадзе.

– Я еду к следователю, который ведет это дело. Постараюсь убедить его в необходимости проверки квартиры актера. Не знаю, получится ли.

– Будь осторожен, иначе он заподозрит нас в этом убийстве.

– Если мы будем настаивать на проверке актера, то, возможно, и не заподозрит.

– Все равно будь осторожен, – попросил Вейдеманис. – Если хочешь, я прямо сейчас отправлюсь в театр.

– Нет, пока рано. Лучше я переговорю со следователем.

– Как хочешь. В таком случае я буду ждать твоего звонка. Ты узнал у Концевича, кому именно он мог сообщить о разговоре с тобой?

– Узнал. Всем, кому только мог, пожаловался. От своего вице-президента до кухарки, от помощников до водителей и охранников. Такая новость, конечно же, сразу распространилась по всему концерну. Концевич сделал нашу задачу практически невыполнимой. В их центральном офисе работает более трехсот человек. Каждый из них мог быть причастен к убийству Михаила Табатадзе.

– Ты уже разговаривал с Концевичем?

– Да. Он позвонил мне утром и сообщил, что передал нашу просьбу следователю. Именно поэтому я и собираюсь в следственный комитет. Я расскажу там о нашем визите в магазин на Тверской, возможно, даже о вчерашней поездке на бульвар маршала Рокоссовского. Ведь эти глазастые старушки нас все равно запомнили. Так будет даже лучше.

– Езжай, – согласился Вейдеманис. – Но все равно будь осторожен. Не забывай, что опытные следователи имеют многолетний стаж общения с тысячами свидетелей и подозреваемых, прекрасно умеют дожимать их. Я не говорю, что ему будет так уж легко тебя прижать, но ты обязан об этом помнить.

– Спасибо. Я и так не забуду. Встретимся вечером. А еще лучше приезжай ко мне и поработай на ноутбуке погибшего красавца. Может, найдешь новые детали, на которые я не обратил внимания. Полистай записную книжку, которую ты вчера забрал из дома актера.

– У меня было такое ощущение, словно мы совершили воровство, – признался Эдгар.

– У меня похожее чувство, – ответил Дронго. – Но мы в любом случае сделали это не в корыстных целях и не для удовлетворения собственного любопытства. Этим я себя и успокаиваю.

– Я тоже, – согласился Вейдеманис. – Приеду через час. Оставь вторые ключи у вашего консьержа внизу. Или дождись меня.

– Лучше дождусь тебя, а потом поеду. Мне еще нужно договориться со следователем о встрече. Иначе без пропуска я туда просто не попаду.

Все получилось так, как они планировали. Дронго дождался своего друга, оставил ему ключи. Следователь Сухарев согласился принять эксперта, занимающегося параллельным расследованием, и переговорить с ним. Дронго взял свои документы и поехал на встречу.

Сухарев оказался мужчиной среднего роста. В своих больших очках и потертом костюме он здорово походил на преподавателя средней школы, хотя работал в органах прокуратуры и следствия уже больше двадцати лет и считался достаточно опытным профессионалом. Про эксперта Дронго Сухарев, конечно, слышал. Ему было интересно принять этого загадочного человека, который проводил параллельное расследование, пытаясь найти исчезнувшую супругу такого влиятельного человека, как Сергей Концевич.

– Вы взялись за сложное дело, – предупредил следователь после взаимных приветствий. – Мы работаем над поисками пропавшей женщины уже почти три недели, и нет никаких результатов. Мы даже не можем понять, каким образом она оттуда исчезла.

– Это как раз легко, – заявил Дронго. – Я просмотрел ее записи и фотографии тех времен, когда она выступала на подиуме. Тамара любила носить черный парик, который неузнаваемо менял ее лицо. Я проверил содержимое сумок госпожи Концевич.

– И нашли парик? – Сухарев усмехнулся. – Мы тоже их все просмотрели, но никаких париков не нашли.

– Парик не нашел. Зато в двух ее любимых сумках заметил черные волоски. Отправил на экспертизу, и она подтвердила, что они от одного и того же парика. У меня есть заключение экспертов, – спокойно пояснил Дронго. – Могу вам его подарить.

Сухарев нахмурился.

– Давайте, – предложил он.

Дронго достал из кармана заключение экспертизы и передал его следователю.

Тот внимательно прочитал бумагу, положил ее на свой стол.

– Значит, сбежала в парике? Это меняет дело. Тогда получается, что ее никто не похищал, – задумчиво произнес он.

– Она пользовалась неразберихой, царящей в журналах регистрации клиенток, – пояснил Дронго. – Директорша салона позволяет себе присваивать часть доходов, и поэтому журналы часто переписываются, ведутся так, что в них нельзя разобраться. Но дело не в этом. Тамара Концевич часто устраивала подобные трюки, затем возвращалась с черного хода, звонила водителю и предлагала забрать ее со двора. Это я тоже проверил. Тут уже чистая психология. Провинциалки, выросшие в такой бедности, как Тамара, и с огромным трудом достигшие своего положения, никогда, ни при каких обстоятельствах не будут выходить во двор и ждать там машину с водителем. Случайно, один раз – возможно. Но если подобное превращается в систему, значит, она не входила второй раз обратно в салон, чтобы на нее не обратил внимания дежурный охранник. Тамара приезжала во двор и звонила своему водителю.

– Вы разговаривали с ним, не так ли? – понял следователь.

– И с охранником. Все было так, как я сказал.

– К сожалению, мы не сможем принять вашу версию и это заключение экспертизы, – пояснил Сухарев. – Вы проводили обыск, не санкционированный прокурором. Это частный осмотр. Без составления протокола и присутствия понятых. Все должно быть оформлено абсолютно законно.

– Сейчас важно, чтобы вы мне поверили, а не процессуальные формальности, – сказал Дронго. – Наша главная цель – найти исчезнувшую женщину или хотя бы понять, куда именно она могла подеваться.

– У вас есть ответ и на этот вопрос?

– По-моему, есть. Разговаривая с ее охранником, я узнал, что во время поездки в машине Тамара набирала и отправляла кому-то СМС-сообщение, причем переписывалась достаточно долго. Но в распечатках, которые вы передали Сергею Викторовичу, не было ничего подобного. Я сделал единственно возможный вывод – у нее имелся еще один телефон. Но она не та женщина, которая доверит свою тайну постороннему человеку. Жизненный опыт научил Тамару Березкину опасаться всех и каждого. Поэтому еще несколько месяцев назад, по пути в этот самый салон, она остановила машину и купила телефон с номером по паспорту своего водителя Андрея Михальчука. Что и следовало ожидать. Об этом мобильнике не знал даже ее муж.

– Я начинаю думать, что вы в одиночку смогли расследовать это исчезновение, пока мы возились с ним без всякого толка, – вставил Сухарев.

– Без ваших распечаток у меня не было бы никаких шансов, – великодушно заметил Дронго, не став уточнять, что при желании мог бы получить эти бумажки у знакомых хакеров.

– Мы побывали в салоне на Тверской и уточнили номер телефона, купленного там на имя Андрея Михальчука, – продолжал Дронго. – Затем сумели выяснить, кому именно Тамара Концевич посылала сообщение и кто ей отвечал.

– Каким образом? Эта информация останется при мне, – сразу вставил следователь.

– У нас есть знакомые хакеры, которые запросто взламывают сеть любой компании. – Дронго улыбнулся. – Мы довольно быстро выяснили, что она общалась с Михаилом Табатадзе. Мы уточнили и его адрес. Он проживает на бульваре маршала Рокоссовского.

– И вы, конечно, туда отправились? – понял Сухарев.

– А как вы думаете? Конечно, поехали вдвоем, я и мой напарник. Пытались звонить, стучать, но все было бесполезно. Во дворе даже расспрашивали соседок. Вы можете проверить у них, две пожилые женщины сидели на скамейке. Но в квартире нам никто не ответил. Мобильный телефон Табатадзе был отключен. Именно поэтому я и решил встретиться с вами и рассказать вам обо всем. Чтобы вы сами могли проверить.

– Это верное решение, – кивнул следователь. – Мы прямо сейчас поедем к нему. Кем работает этот Табатадзе?

– Он актер. Довольно посредственный, но красивый. Играет любовников, соблазнителей, эпизодических героев.

– Вы взяли распечатку с телефона, который был у Тамары Концевич?

– Вот она. – Дронго достал бумагу и положил ее на стол.

– Вы сегодня как фокусник, вытаскиваете из кармана все новые и новые факты. Больше у вас ничего нет?

– Нет. Больше ничего. Но проверить этого актера нужно обязательно. Судя по распечатке, Тамара Концевич встречалась именно с ним.

– Муж уже знает? – спросил Сухарев.

– Нет. Я рассказал ему только о том, каким образом его супруга могла уходить незамеченной из салона. Про Табатадзе я говорить не стал. Господин Концевич и так находится на грани срыва. Для такого самоуверенного эгоиста и циника, каким всегда был Сергей Викторович, получить подобный удар от молодой любимой жены – настоящая трагедия.

– Вы правы, – согласился Сухарев. – Пока ничего ему не говорите. Я прямо сейчас вызову бригаду, и мы поедем по указанному адресу. Вы считаете, что с этим актером могло что-то случиться?

– Необязательно, но проверить нужно, – не стал настаивать Дронго, чтобы не вызывать ненужных подозрений и не казаться особенно проницательным.

– В таком случае поедем вместе, – решил следователь. – Все проверим на месте.

На формальности и вызов бригады ушло около часа. Сухарев любезно предложил гостю чай и признался, что слышал о нем, но считал все легенды о Дронго обычными байками.

– Легенды имеют свойство самостоятельно развиваться и становиться мифами, – заметил эксперт, и мужчины вежливо посмеялись.

Наконец они выехали из следственного комитета и направились к дому Табатадзе. В пути, уже из салона автомобиля, Сухарев несколько раз набирал номер мобильного телефона актера, но тот молчал. Женский голос сообщал, что абонент недоступен.

Во дворе на скамейке сидели те же две соседки. Дронго даже поздоровался с ними, проходя мимо, чтобы его еще раз запомнили. Затем они вошли в подъезд, поднялись к квартире, которую снимал актер, и долго звонили. Следователь вызвал участкового. Они довольно быстро открыли дверь. Трупный запах уже невозможно было ни с чем спутать.

Сухарев вошел в гостиную, поморщился и обратился к Дронго:

– Вы оказались правы. Но мы опоздали. Это наша вина.

Дронго растерянно кивнул. Он увидел довольно дорогой айфон, лежавший на серванте. Когда они были здесь с Вейдеманисом, этого телефона не было. Он мог в этом поклясться. Ведь Дронго сам осматривал сервант и не мог не заметить этот аппарат, лежавший на видном месте.

Сухарев тоже его заметил и попросил проверить наличие отпечатков пальцев. Двое сотрудников полиции прошли в спальную комнату.

– Все нужно тщательно осмотреть, – заявил следователь. – Особенно его одежду. Посмотрите, нет ли там записок или других телефонов. Судя по всему, его убили еще вчера или позавчера. Два выстрела почти в упор.

Дронго все еще смотрел на этот айфон. Неужели он не заметил его в прошлый раз? И Эдгар тоже? Нет, это просто невозможно. Они не могли оказаться такими растяпами. Но окончательно его добили слова одного из офицеров полиции, который сообщил, что в костюмах убитого ничего нет. Дронго вспомнил про тридцать тысяч евро. Теперь никаких сомнений не оставалось. Убийца побывал в квартире еще раз. Он подбросил айфон и забрал деньги.

Стараясь не показывать своей растерянности, Дронго подошел к серванту. Сахарница, где лежал кулон, была пуста. Неужели сюда проник обыкновенный грабитель, который польстился на этот кулон и на деньги? Тогда получается, что убийца вернулся сюда только за этими вещами. Слишком неправдоподобно. Зачем он оставил здесь этот аппарат? С какой целью?

Ответ на свой вопрос Дронго получил почти сразу.

Сотрудник полиции, осмотревший айфон, не нашел на нем никаких отпечатков пальцев. Сухарев набрал с него свой номер и удовлетворенно кивнул, когда раздался телефонный звонок.

– Теперь мы знаем, зачем и к кому она сбежала, – сказал Николай Васильевич. – Это ее телефон. Видимо, дамочка выстрелила в своего бывшего любовника и ушла отсюда, забыв свой телефон. Вы оказались правы, господин Дронго, эта парочка была связана друг с другом.

Дронго сложно было вывести из состояния равновесия. Но айфон, принадлежавший Тамаре Концевич, его просто изумил. Все прежние версии казались опрокинутыми. Он только кивнул в знак согласия, уже не пытаясь даже ничего уточнять.