Зло в имени твоем

Поделиться с друзьями:

В арсенале спецслужб есть одно удивительное и опасное оружие – женская красота. Она сама по себе способна творить чудеса. А если к ней прибавить хладнокровие, мгновенную реакцию, аналитические способности… Именно таким суперпрофессионалом и является Марина Чернышева. Но как далеко может зайти женщина, чтобы, используя свою красоту, достичь цели? Ведь женское тело быстрее пистолета развязывает языки мужчинам.

Эпизод I

Начало

Глава 1

Она стояла у здания гостиницы и дрожала от холода. Погода была удивительно солнечная, не осенняя, было достаточно тепло, но она все равно тряслась от холода. Может, это был своеобразный нервный озноб, который начался с того момента, когда она узнала, что должна пойти к этой проклятой гостинице. А может, просто сказывался нервный рефлекс ожидания. Или страх, что ее могут увидеть и узнать старые знакомые по институту. Это было самое неприятное, что могло произойти. О том, что неприятности могли быть еще хуже, она старалась не думать.

Из подъезжающих автобусов и автомобилей выходили холеные красивые мужчины и вызывающе горделивые женщины. От них исходил какой-то непонятный для советского человека магнетизм «личности с той стороны». Глядя даже на спину любого прохожего, можно было определить, кто это: советский человек, пусть даже очень влиятельный чиновник или крупный фарцовщик, одетый куда лучше иностранцев, или же человек оттуда. Может, у них просто была несколько другая посадка головы? Или они чувствовали себя увереннее, чем советские люди? Более независимыми? Она не знала ответа на этот вопрос, но, как и все люди, определяла почти сразу, кто перед ней – наш гражданин «с молоткастым, серпастым» или представитель того загнивающего мира, который так дружно ругали по телевизору и в газетах. Шел тысяча девятьсот семидесятый год, и был самый разгар «холодной войны».

Дважды к ней подходили какие-то подозрительные типы. Один явно был спекулянтом с бегающими глазками и в норковой шапке, несмотря на осеннюю погоду. Как только он показал свою золотую фиксу, она все поняла и не стала с ним разговаривать, просто презрительно хмыкнула, и он отстал, поняв тщетность своих усилий. А вот другой, посолиднее, мордастый, с несколько расплывшимися чертами лица, кудрявыми волосами, с небольшим шрамом у подбородка, отставать так просто не хотел, и пришлось отвечать на его идиотские вопросы.

– Ты местная? – наконец спросил он.

– Нет, – ответила она, явно нервничая.

Глава 2

– Ты, конечно, поняла свои основные ошибки? – спрашивала строгий преподаватель курсов.

Она была всегда в гражданском, но все знали, что Аркадия Самойловна была подполковником и работала здесь уже много лет. Ей было далеко за пятьдесят, но она еще умудрялась сохранять некоторое подобие фигуры и даже привычную моложавость. И, конечно, суровость. О ее неизменной суровости и даже жестокости ходили легенды, но они передавались шепотом, ибо в их заведении никогда ничего нельзя было знать наверняка.

– Приняла его за иностранца. Но мне показывали его карточки, – угрюмо сказала она, – я не могла ошибиться. Мне показывали именно его.

– Ах, Марина, когда ты научишься наконец понимать, – укоризненно произнесла Аркадия Самойловна, но без прежней строгости, – нельзя в таких случаях никому верить. Тебе действительно показывали именно его фотографию. Но ведь нужно было проверить. Нужно было обратить внимание на его язык, на то, как он зажигает сигарету, наконец, можно было под любым предлогом выйти из его номера и проверить у дежурного, как его на самом деле зовут.

– Он сказал – Роберт, так и должно было быть по легенде.

Глава 3

– Вы должны понимать, что ничем не отличаетесь от мужчин, – зло говорил инструктор, стоя перед ними. Это был сорокапятилетний здоровяк с мощными бицепсами. Непонятно, почему он с первого дня невзлюбил группу прикомандированных к нему женщин. Может, потому, что как ветеран корейской и вьетнамской кампаний считал это ненужным экспериментом. Или ему не повезло с женой, и он вымещал всю свою злобу на доставшихся ему курсантках. Но он был беспощаден ко всем пятерым. Никакого снисхождения быть не должно. Между собой они давно называли его Душителем.

– Вы все офицеры, хотя младший лейтенант так же похож на офицера, как галоши на сапоги. А вы вообще лапти, – гремел его гневный голос, – ни одна не справилась с зачетным временем. Все пришли к назначенной точке с большим опозданием.

– Попробовал бы этот тип пробежать столько километров с таким снаряжением, – тяжело дыша, сказала Лена. – А мне сегодня вообще бегать нельзя, у меня такое кровотечение открылось.

– Разговоры! – заорал Душитель.

– Разрешите обратиться, – выступила вперед Марина. Она была старшая в группе.

Глава 4

За окнами тишина. Они слушали стоявшего перед ними человека, пытаясь понять, как именно им лучше ориентироваться в этом непонятном «городе». Все было давно сказано и прочитано. Но реальное передвижение по этому полигону было для них достаточно сложным. Пугали даже не трудности, при прохождении которых у них могло быть достаточно много неприятностей. После полигонов Душителя они были достаточно подготовлены физически для прохождения любых, самых сложных участков. Но в этот раз ничего не придется нести, и вообще особых физических трудностей не предвиделось. Полигон был психологическим, и каждый должен был проявить себя с лучшей стороны, ибо в конечном итоге от этого зависело и дальнейшее направление на работу.

Вообще занятия по психологии были главными дисциплинами в их учебе. Кроме обучения всяким премудростям технических новинок, кроме разработки ведения наружного наблюдения и умения уходить от подобного наблюдения, кроме знания общей теории изучения опыта практических действий бывалых профессионалов, они проходили специальные курсы психологии. Психологическая устойчивость и коммуникабельность, умение ориентироваться среди незнакомых людей и безошибочно определять тип незнакомца, с которым впервые знакомишься, знание психологии той страны, в которую ты направляешься, и умение применять эти знания на практике, наконец, самый главный компонент – умение вести беседу, обращая внимание на малейшие нюансы в поведении человека, и умение слушать, изучая собеседника во время разговора, его манеру речи, его характерные черты, его умение сосредоточиться на главном и выражать свои мысли.

И теперь необходимо было применять знания на практике. Все пятеро женщин знали, что за пределами комнаты находится обычный город со своими проблемами и заботами. Не было никакого полигона, не было никаких скрытых ловушек, как во время тренировочных пробежек с Душителем. Но именно этот «город» и должен был стать для них основным испытанием.

Задача прохождения подобного полигона имела чисто психологическое свойство. Никто не знал конкретно, что именно может ждать их в городе. Все пятеро выходили в город как обычные туристы. Задача была предельно ясна – в течение суток найти местного резидента разведки и передать ему сообщение. Кроме пароля, они знали кличку резидента – Учитель, имели описание его внешности и получили короткое сообщение, которое должны были ему передать. И более ничего.

В течение суток пять молодых женщин в абсолютно незнакомом городе должны были найти резидента. Задача была предельно ясна. Но никто не представлял, как искать резидента. Стоявший перед ними человек закончил краткую инструкцию следующими словами:

Глава 5

Этот день она запомнила на всю жизнь. Может, потому, что испытания этого дня оказались наиболее сильным нервным потрясением. А может, потому, что в молодости все воспринимается несколько иначе. С годами нервы утрачивают эластичность и все воспринимается уже по-другому.

С утра ничего не предвещало неприятностей. Все было как обычно. Сначала – два часа теоретического курса, затем два часа занятий психологией, и, наконец, они отправились на обычную, регулярно проводимую стрельбу, в которой молодые женщины редко отличались. За исключением Милы, сумевшей каким-то образом освоить столь экзотический вид подготовки и регулярно выбивавшей до восьмидесяти пяти баллов из ста, у всех остальных успехи были куда скромнее. В среднем курсантки их группы не выбивали больше семидесяти пяти – восьмидесяти очков. В этот день по непонятной причине Марина смазала первый выстрел, умудрившись вообще выбить тройку. И хотя потом она отстрелялась неплохо, но на общем результате это сказалось, она набрала очков меньше всех – шестьдесят девять. Так плохо она еще никогда не стреляла. Впрочем, начальство и раньше не придавало особого значения этому элементу подготовки. Справедливо считалось, что разведчик, думающий о своем пистолете, – плохой разведчик, а применивший оружие нелегал уже не может считаться нелегалом. Но по традиции все сотрудники КГБ регулярно проверялись и на этом компоненте подготовки.

Однако в этот раз их не отпустили на привычный обеденный перерыв, а попросили собраться в аудитории, где обычно проходили лекции по истории шпионажа, тактическому мастерству, искусству психологического мышления и анализа. Молодые женщины собрались в аудитории, не зная, для чего их сюда приглашают. За три года пребывания в этом «учебном заведении» у них обычно не бывало изменений распорядка. Дисциплина среди сотрудников аппарата КГБ была образцово-показательной. И вот случился такой срыв.

В зал вошли несколько человек. Марина узнала лысого незнакомца, старого знакомого ее отца, беседовавшего с ней три года назад в кабинете ректора МГИМО перед их распределением и временами даже появлявшегося во время занятий. Идущая за ним Аркадия Самойловна была одета в строгий серый костюм и, как всегда, своим обычным недовольным взглядом смотрела на своих подопечных. Затем вошли еще двое. Один из них был уже знакомый по Москве и памятной встрече с капитаном Бробиной психолог Лев Григорьевич. Второй был руководителем их подготовки – полковник Зотов.

Все четверо расположились за небольшим столом, усевшись, таким образом, перед пятью будущими агентами. У Марины почему-то заныло сердце. Ей показалось, что сегодня Аркадия Самойловна смотрит на нее как-то по-особенному неприязненно. Первым поднялся полковник Зотов.

Эпизод II

Становление

Глава 1

Это случилось в октябре семьдесят второго. Неожиданно утром все занятия были отменены, и ее отправили обратно, на квартиру, где она жила последний год. По строгим правилам подготовки разведчиков такого класса она не имела права проживать даже у себя дома, хотя ее квартира могла быть всего в ста метрах от места, где она жила. Но таковы были требования конспирации. Ей разрешалось лишь звонить матери и раз в месяц ее навещать. Никаких исключений не допускалось.

В этот день к ней приехал сам Виктор Георгиевич Марков, что случалось не так часто. Он был, как всегда, в модном кримпленовом костюме с широким галстуком. Плащ он держал через руку, на улице было достаточно тепло.

– Приехал посмотреть, как ты живешь, – вместо приветствия сказал он, вешая свой плащ, – как ты устроилась?

– Как будто неплохо, – улыбнулась она.

Марина не любила признаваться даже самой себе, что боялась этого проницательного человека. Он умел читать мысли, во всяком случае, ей так часто казалось. И говорил почти всегда очень обидные, но справедливые вещи. Она даже не знала, какую конкретно должность в ПГУ занимает генерал. Его называли по имени-отчеству, но никто никогда не называл его должности. А спрашивать про такое у них не было принято.

Глава 2

В поезде была та идеальная чистота, которую можно встретить только в фирменных вагонах «Красной стрелы», курсирующей между Москвой и Ленинградом. В начале семидесятых эти поезда отличались какой-то особенной комфортностью и порядком. Проводник, находившийся у входа в вагон, приветливо кивнул молодому человеку, стоявшему на перроне.

– Это третий вагон? – спросил тот с легким акцентом.

Наверное, из Прибалтики, подумал проводник. Эстонец или литовец. Они часто ездят из Ленинграда. Латыши в отличие от них говорили по-русски гораздо увереннее.

– Да, заходите, – сказал проводник менее приветливо, чем остальным. Он не любил прибалтов.

Молодой человек вошел в вагон. Пройдя по коридору, нашел свое место и, положив чемоданчик наверх, отодвинул занавеску, чтобы посмотреть на перрон. Он сразу заметил красивую женщину, появившуюся на вокзале. Ее сопровождал какой-то пожилой человек лет шестидесяти. Шедший за ними носильщик нес сразу два тяжелых чемодана. Женщина о чем-то оживленно говорила с пожилым. Молодой человек невольно залюбовался женщиной. Ему нравились такие – уверенные, красивые, породистые молодые женщины. И он с удовольствием наблюдал за ней, любуясь ее внешним видом. Для себя он даже загадал желание, чтобы они вошли в его вагон. Так и получилось, вскоре голоса раздались в коридоре его вагона.

Глава 3

Конечно, на вокзале ее встречали. Один из молодых сотрудников Маркова разыграл сцену радостного свидания брата с сестрой, приехавшей из Ленинграда. На прощание Фарвелл успел подарить ей визитную карточку и взять номер ее телефона. С этого момента, на случай возможной проверки, она должна была жить строго по легенде. Родившийся сегодня утром ее «брат» отвез Марину на другую квартиру, где уже все было приготовлено для ее проживания, даже пара «родителей» – сотрудники КГБ, постоянно живущие в этой квартире. Теперь ей предстояло почти постоянно находиться в этом доме в ожидании звонка мистера Фарвелла.

Утром приехал Марков. Он скупо подтвердил, что все прошло по плану, похвалил сотрудника КГБ, сыгравшего «дядю», и обратил внимание Чернышевой на некоторые неточности в сотворении ею образа. Она поняла, что их разговор прослушивался. Впрочем, она была готова к подобным обстоятельствам и довольно спокойно выслушала все замечания генерала. Он особенно обратил внимание на ее последующее поведение. Нужно было разыграть достаточно сложное поведение, балансируя между страхом и желанием связываться вообще с любым иностранцем и персональным интересом к самому Фарвеллу. С генералом приехали психологи, которые уже прослушали запись беседы Фарвелла с Чернышевой и дали ряд практических советов, обратив внимание на его напористость, столь характерную для сердцеедов, и умение быстро менять тему разговора, обращая внимание на некоторые мелочи в поведении самой Чернышевой. По звукам, расшифрованным затем в лаборатории КГБ, было точно установлено, что в отсутствие Марины Чернышевой он открывал ее сумку и особенно интересовался ее документами. Явственно слышны были осторожные движения Фарвелла, шорох страниц паспорта. Теперь оставалось ждать его звонка. Наживка была заброшена, жертве оставалось ее проглотить.

Ожидание затянулось не слишком сильно. Уже на следующий день он позвонил. Психологи КГБ умели работать с материалом. Канадскому дипломату был предложен как раз тот самый тип женщины, который ему так нравился. И он, конечно, не сопротивлялся. Звонок раздался вечером, и ее «мама» громко позвала свою дочь по имени.

– Мария, тебя зовут к телефону.

И она поняла, что позвонил сам Фарвелл.

Глава 4

Встречи продолжались. Как опытный сердцеед, Фарвелл не спешил форсировать события. При следующей встрече он пригласил ее в Большой театр, для дипломатов выделялись специальные билеты, своеобразный лимит, по которому они могли посещать выступления прославленного коллектива. Марина впервые с удовольствием подумала, что в ее работе могут быть и такие положительные моменты.

Правда, ее несколько пугало странное поведение самого Фарвелла. Они дважды посещали рестораны после этого, но он почти не пил. Может, сведения генерала Маркова были не совсем верными. Во всяком случае, следовало не особенно торопить события, чтобы не спугнуть самого Фарвелла. Необходимый сигнал к проведению операции должны были дать люди Маркова. После четвертой встречи Марине пришлось выдержать поцелуй Фарвелла, надо отметить, достаточно искусный, но он все равно не вызывал никаких эмоций. Словно она была на сцене и ее поцелуй видели одновременно сотни зрителей, пришедших посмотреть этот спектакль.

Она начала беспокоиться, что сигнал так и не будет получен, а сам Робер становился все настойчивее, предлагая поехать к нему домой. Она с трудом отказалась в последний раз, отлично сознавая, что при следующей встрече ей придется согласиться на эту поездку. Канадский дипломат вел себя уже достаточно раскованно, целовал ее при встречах и прощаниях и однажды во время поцелуя даже начал помогать себе руками. Она почувствовала на своем теле его сильные, гибкие руки и поняла, что они переходят ту грань, на которой она хотела бы задержаться подольше.

Но всему приходит конец. В один из мартовских дней, спустя два с половиной месяца после их знакомства, ей наконец позвонил Марков.

– Сегодня, – сказал он тоном, не терпящим возражений, – сегодня вечером ключи будут у него.

Глава 5

Она с трудом приходила в себя. Кто-то грубо тормошил ее за плечо. «Почему так грубо?» – мелькнула первая мысль, еще до того, как она открыла глаза. Ее по-прежнему трясли. И она наконец открыла глаза. В комнате стояли сразу несколько человек. Все трое с отвращением смотрели на нее. С таким явным отвращением, что ее передернуло. Это не могла быть игра, на лицах незнакомцев были гнев и презрение.

– Она проснулась, – сквозь зубы сказал один из них, в форме капитана милиции, – товарищ полковник, она проснулась.

Марина подняла голову, пытаясь понять, что происходит.

В комнату вошел высокий красивый мужчина в штатском. Он как-то странно посмотрел на лежавшую женщину, и она вдруг вспомнила, где и зачем находится. И сразу покраснела, пытаясь подняться. Она лежала на диване в столовой, платье валялось на полу. Она была лишь в нейлоновой комбинации, сквозь которую отчетливо просматривалось ее нижнее белье.

– Разрешите, я оденусь, – попросила она у человека в штатском, наклоняясь за своим платьем.