Журнал "Вокруг Света" №4 за 2004 год

Поделиться с друзьями:

Большое путешествие: «Там, где вам рады…»

Наше знакомство с Никарагуа началось с Сан-Хуан-дель-Сур. Этот город, расположенный на берегу Тихого океана, в XIX веке был очень важным портом. Во времена Золотой лихорадки в Калифорнию проще было добраться морским путем, чем пересекать неспокойные горы и равнины Северной Америки. На никарагуанское побережье Тихого океана приплывали корабли из Калифорнии, здесь их разгружали, товары перевозили по суше до города Гранады, там грузили на другие суда, затем плыли по огромному озеру под названием Никарагуа, потом — вверх по реке Сан-Хуан и доходили до Карибского моря (в общей сложности — около 400 км). А уж оттуда — «рукой подать» до Нью-Йорка. Желающие попасть из Нью-Йорка в Калифорнию совершали весь этот маршрут в обратном направлении.

Начали мы наш рассказ с Сан-Хуан-дель-Сур еще и потому, что этот город сыграл, вернее, скажем так, мог сыграть важнейшую роль в истории Никарагуа вообще. Дело в том, что полоска земли, которая отделяет путь из Тихого океана в Атлантический, здесь составляет всего 18 км. Достаточно было прокопать эти несколько километров между озером Никарагуа и Тихим океаном — и плыви себе в Европу. А так как Никарагуа гораздо ближе к США, чем, например, Панама, этот путь мог бы быть значительно сокращен. Эта простая мысль зародилась еще у испанских завоевателей — в 1567 году король Филипп II приказал изучить возможности постройки подобного канала, но планам этим не суждено было осуществиться из-за того, что некий иезуит уверил всех в том, что Тихий океан расположен ниже Атлантического, и в случае осуществления задуманного, вся вода перетечет в него, оставив вместо Атлантики пустыню, что, как можно понять, сильно затруднило бы плавание в Испанию. И такая перспектива не могла не испугать испанцев.

На протяжении столетий вокруг этого места шла постоянная борьба между великими державами. Все понимали, что такой канал — источник процветания для любой страны. Император Наполеон III пошел дальше всех — в 1869 году он зарегистрировал в Лондоне «Компанию по строительству Никарагуанского канала», но уже в следующем году был свергнут с престола, и французам так и не удалось осуществить задуманное. После этого каналом заинтересовались США. Для определения наиболее подходящего места строительства канала президент Улисс Грант создал специальную комиссию (1872—1876 годы), которая пришла к выводу, что это именно Никарагуа. Стоимость канала (75 млн. долларов), а также время строительства (6 лет) были рассчитаны только в 1885 году.

Феномен: Ключи от лета

Когда после долгой сумрачной зимы к нам вновь возвращается солнце и сугробы начинают корчиться под его медными стрелами, на Земле всякий раз происходит чудо — среди клочьев снега и талой воды появляются тысячи прекрасных цветов. Они не будут дожидаться летнего тепла — первоцветы спешат жить, сами становясь гимном жизни.

В «прозрачном» апрельском лесу светло и просторно — деревья еще не оделись листвой, ничто не мешает солнцу беспрепятственно проникать до самой земли. Этой короткой порой спешат воспользоваться самые разные представители лесной флоры — многие деревья и кустарники зацветают очень рано, когда ветер беспрепятственно переносит пыльцу, а насекомые легко находят приготовленные для них цветы. И у самой земли, там, где местами еще лежит снег, появляются первые травянистые раннецветущие растения. Среди них — и всем известная мать-и-мачеха, и медуница, и сон-трава (прострел раскрытый). Одной из основных особенностей этих первоцветов является окраска их цветков — желтая, голубая, розовая, фиолетовая, — хорошо заметная в еще пустом весеннем лесу и необходимая для привлечения насекомых-опылителей.

На какие только ухищрения не идут растения, чтобы «прибавить яркости»! Взять, к примеру, медуницу неясную. У нее на одном и том же стебельке расположены темно-розовые и васильково-синие цветки. Причем розовую окраску имеют бутоны и более молодые цветки, а синюю — более старые, отцветающие. Каждый цветок на протяжении своей жизни меняет окраску. И объясняется это свойствами содержащегося в лепестках медуницы антоциана — особого красящего вещества. Оно напоминает лакмусовую бумагу: раствор его меняет окраску в зависимости от кислотности среды. Содержимое клеток в лепестках медуницы в начале цветения имеет слабокислую, а позже — слабощелочную среду. Именно это и вызывает смену окраски лепестков, заложенную биологической необходимостью: благодаря своей пестроте ее малиново-синие соцветия с цветками разной окраски особенно хорошо заметны для насекомых-опылителей в светлом весеннем лесу.

Впрочем, ранняя весна — пора коварная, не редкость для нее и внезапные снегопады, и ночные заморозки. Поэтому раннецветущим растениям пришлось научиться бороться с этими неприятностями. Например, бутоны и стебли сон-травы — одного из красивейших растений наших сосновых боров — опушены многочисленными длинными оттопыренными волосками. Эта мохнатая «шубка» предохраняет бутоны от весенних холодов. И все же наиболее полно благоприятные весенние факторы научились использовать мелкие растеньица из группы эфемероидов. Понятие «эфемерность» справедливо ассоциируется с чем-то красивым, но недолговечным. В полной мере это относится и к ранневесенним эфемероидам, отличающимся необычайной «торопливостью». Они появляются на свет тотчас же после схода снега и быстро развиваются, несмотря на весеннюю прохладу. Через неделю-другую они уже цветут, а еще через неделю у них появляются первые плоды с семенами. Сами растения при этом желтеют и полегают на землю, а затем их надземная часть полностью засыхает. Происходит все это в самом начале лета, когда, казалось бы, условия для жизни лесных трав самые благоприятные. Но эфемероиды научились извлекать из своей «спешки» неоценимые преимущества.