Журнал «Вокруг Света» №1 за 2004 год

Поделиться с друзьями:

Феномен: Череда жизней

Век насекомых в большинстве своем очень краток, порой он измеряется лишь несколькими часами. И, словно пытаясь восполнить мимолетность своего существования, почти все они проживают несколько жизней, проходя через цепочку удивительных превращений, всякий раз чудесным образом меняя свой облик и преображаясь по воле непревзойденного чародея – Природы.

Несмотря на необычайное разнообразие видов, жизнь свою все насекомые начинают из яйца. В этом «сосуде» находится эмбрион, который развивается, поглощая желток, и постепенно растет, превращаясь в личинку. Яйца некоторых из них прозрачны, и, воспользовавшись микроскопом, можно даже увидеть, как растущий эмбрион поглощает окружающую его жидкость. Наконец, сформировавшаяся личинка покидает яйцо и выходит в мир, где ей предстоят новые перерождения, чтобы стать взрослой особью. А вот какими будут эти перерождения, зависит от вида насекомого.

Личинки стрекоз – наяды всю жизнь проводят в воде, им не нужно даже всплывать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, поскольку кислород они получают, используя расположенные на конце брюшка жаберные лепестки. От года до пяти лет длится водная жизнь наяд. Все это время они усиленно питаются, растут и линяют. Но вот настает время последней линьки – время превращений, которые позволят насекомому жить на суше и в воздухе. Наяда выбирается из воды. Лопается вдоль спины и головы ее хитиновый «футляр», сбросив который на свет появляется новая стрекоза. Осторожно высвободившись из прежних «одежек», насекомое подсыхает на ветерке, его сморщенные крылья, наполняясь кровью, расправляются, твердеют, и спустя несколько часов стрекоза уже готова к своему первому полету.

Процесс превращения наяды в стрекозу еще не завершен, тело продолжает формироваться, постепенно окрашиваясь, твердеет хитин.

Большое путешествие: Зов белой земли

Отправившись 30 мая 2000 года с мыса Нордкап в Норвегии, французский путешественник Жиль Элькем совершил переход до Берингова пролива, на восточной окраине Чукотки. Этот путь длиной 12 000 км – от Атлантического до Тихого океана, проторенный по евразийской Арктике в одиночку на лодке, на лыжах, на оленьей и собачьей упряжках, – занял у него три года.

Это приключение началось примерно 5 лет тому назад. Живя затворником в маленьком уединенном домике на бретонской равнине, я подолгу разглядывал атлас мира, висевший на стене моего кабинета. Здесь я готовился к своим экспедициям. Начиная с 20 лет я обошел значительную часть планеты, сначала в качестве простого странника, а затем, после основательного изучения законов Природы, как профессиональный фотограф и исследователь.

Но в одно мартовское утро я ощутил призыв более глубокий, тот, который заставил меня отложить все и задуматься о будущем. Я не хотел больше искать очередную точку на карте или новый сюжет для репортажа. Мне – скоро 40, и я хочу новой жизни, хочу сменить кожу, забыть мои корни и вновь стать кочевником, который сидит во мне. Мои глаза охватывали необъятность русской Арктики – от Атлантики до Тихого океана, от Баренцева моря до Берингова, – задерживаясь поочередно на других таинственных морях, названия которых звучали для меня как музыка – Белое, Карское, море Лаптевых, Восточно-Сибирское, Чукотское море. В то спокойное весеннее утро я отчетливо услышал эхо ледяного ветра в тундре, кружение оленьих стад в сумеречном свечении полярной ночи. Названия не столько говорили, сколько взывали ко мне: Ямал, Таймыр, Чукотка. Меня звали люди, которых я никогда еще не встречал. Этот крик, кажется, донесся из ночи времен, из той доисторической эпохи, когда человек должен был охотиться, чтобы выжить, скитаться, преследуя дичь. От этого человека неандертальской эпохи во мне осталось несколько генов, которые породили неудержимое и леденящее желание – зов Великого Севера.