Журнал «Вокруг Света» №1 за 1994 год

Поделиться с друзьями:

Горячая планета: Тяжелая поступь «Эндрю»

В Майами, городе на южном побережье Флориды, превращенном в руины, даже через несколько дней после случившегося люди боялись, что монстр вернется.

«Монстр» – так окрестили местные жители ураган Эндрю. В темные предрассветные часы 24 августа 1992 года он пронесся по городу, отрывая от зданий тяжелые бетонные балки и как снарядами круша ими стены домов. Свидетелем его разрушительных действий стал журналист Рик Гор. Он пишет: «Глаза взрослых выражают их чувства, но люди не могут словами описать испытании, выпавшие на их долю. Этот ураган заставил взрослых впасть в детство, а детей – повзрослеть».

…Молодая негритянка, мать-одиночка Милли Оффорд, сидя в армейской палатке, рассказывает работнику Красного Креста о своей восьмилетней дочери. «Когда начинается дождь, Кенетта впадает в панику. Она кричит: „Мама, Эндрю возвращается. Эндрю будет убивать людей!“ В спальне Кенетты вовсю порезвился монстр. Ее ценности – чучела животных и новая школьная форма – были уничтожены. Семья девочки, как и тысячи других семей, осталась без крова.

Ураган Эндрю зародился 13 августа как цепь шквалов над западным побережьем Африки. Он волной прошел над Атлантикой, неся с собой дожди и низкое атмосферное давление. Национальный центр исследования ураганов США каждый год с июня по ноябрь отмечает от шестидесяти до семидесяти подобных волн. Но это возмущение было необычайно мощным. К понедельнику 17 августа оно переросло в тропический шторм, однако еще не достигший силы урагана.

Via est vita: В штормовую осеннюю ночь

Путешествие – какое бы оно ни было – всегда соседствует с приключениями. Иногда это приключения-недоразумения, иногда стечение случайностей, которые обычно поджидают людей в пути, а иногда – серьезные события, смертельный риск, высшее напряжение сил и воли человека… Такие приключения не забываются, и люди, пережившие подобное, помнят их всю жизнь.

В тот промозглый сентябрьский день с утра штормило. Над Белым морем проходил циклон. Небо затянули низкие облака, порывы ветра уже достигали 25 метров в секунду, но вылет на боевое дежурство состоялся. Тяжелый, заправленный под пробки самолет поднялся в небо поздним вечером.

Старший лейтенант Шмагин привычно расположился в кресле второго штурмана, оглядел знакомые циферблаты приборов, с которыми, находясь долгие часы полета в одиночестве в своей небольшой кабинке, он, кажется, успел сродниться.

В 21.40 Шмагин принял первую метеосводку с земли. «…Температура воздуха плюс шесть, воды – пять, волнение на море – семь-восемь баллов». Эти данные, обычно передаваемые в конце связи, его, как воздухоплавателя, мало интересовали. Но на сей раз он почему-то подумал, как нелегко в эту ночь придется рыбакам и всем, кто по долгу службы или воле случая будет вынужден болтаться на морской волне.

Мерно гудели двигатели. Стрелка указателя скорости держалась у цифры 500, на высотомере – подползла к 1200 метрам. Набор высоты продолжался, и впереди, казалось, как и обычно, будет долгий, нудный полет в стратосфере.