Журнал «Вокруг Света» № 9 за 2004 год (2768)

Поделиться с друзьями:

Журнал «Вокруг Света» № 9 за 2004 год (2768)

Хазарский лабиринт

Вряд ли какому народу история уготовила судьбу, подобную хазарам. Просуществовав чуть более 300 лет и исчезнув в X веке практически бесследно, они продолжают вызывать неподдельный интерес в кругах специалистов и увлеченных любителей истории. Как пришли хазары к иудейству, наследники ли им караимы, где сокрыты их города и куда они пропали сами? Загадок сегодня – много. А тогда, в Средневековье, «ловцы снов» и создатели календарей, исчисляющих время по войнам, были хорошо известны в самых разных землях. Они покоряли целые народы, владели степями и городами. О них писали чужеземные летописцы, но по какой-то неведомой причине сами хазары не оставили о себе полных строк.

Хазарские священнослужители «умели читать чужие сны, жить в них как в собственном доме и, проносясь сквозь них, отлавливать в них ту добычу, которая им заказана, – человека, вещь или животное». Так в «Хазарском словаре», романе-лексиконе Милорада Павича, однажды «отловили» и главного героя романа Аврама Бранковича. Причин поохотиться за ним было много, но одна из них – самая главная – сводилась к тому, что занимался он опасным делом – «составлением хазарского словаря».

О самом же авторе, сербском прозаике и нобелевском номинанте, Милораде Павиче следует сказать, что во многом благодаря ему в середине 1980-х годов о хазарах заговорили во весь голос. Точнее, Павич сделал эту тему популярной, поскольку выстроил свой роман-лексикон на стыке художественных и научных интересов, обрамляя фактический летописный материал канвой притч и легенд. Следуя оригинальному жанру, роман составлен в виде «словаря словарей», в котором известные христианские, мусульманские и еврейские сведения о таинственной Хазарии кажутся сведенными воедино. Но это только кажется, равно как казалось герою романа Авраму Бранковичу, что он – собиратель древних рукописей и манускриптов о Хазарии – обязательно прольет свет на самый главный вопрос, называемый сегодня «хазарской полемикой»: когда и как христиане, евреи и арабы склоняли кагана Хазарии принять ту или иную веру? Когда в результате хазары стали иудеями?

Феномен: Незаменимые поганки

Когда наше скоротечное лето начинает идти на убыль и притихший лес замирает в томной неге еще жаркого солнца, на опушках, полянах, под лоскутным одеялом тени дубрав, среди спелых трав березовых рощ и под сумрачным пологом ельников появляются грибы – удивительные и таинственные создания. Не отдавая себе отчета в том, что лес без грибов существовать не может, большую часть грибного царства мы привыкли пренебрежительно называть «поганками», которые если и привлекают наше внимание, то лишь необычностью своего вида.

Все грибы, независимо от того, съедобные они или нет, выполняют огромную, скрытую от наших глаз работу, благодаря которой поддерживается нормальная жизнь леса. Занимая совершенно особое место среди живых организмов, грибы, с одной стороны, подобно растениям, питаются, всасывая необходимые вещества через клеточные стенки, а с другой – подобно животным – поглощают только готовую органику, созданную другими организмами (растениями и животными).

Грибы всасывают органические растворы всей поверхностью своей грибницы. Однако необходимая органика далеко не всегда находится в растворенном виде. Подстилка в лесу состоит из отмерших веточек, коры, листьев. В их основе лежит клетчатка, или целлюлоза. По своему составу она близка к сахару, но молекулы ее соединены между собой такими прочными химическими связями, что переваривать целлюлозу могут только очень немногие живые организмы. Грибы для этих целей применяют поистине совершенное «химическое оружие» – целый набор самых разных, очень активных ферментов, способных растворить практически любую органику, будь то мертвый ствол дерева или панцирь погибшего жука.

Нити гриба, постоянно выделяющие ферменты, затем поглощают образовавшийся питательный раствор. «Химическое оружие» грибов настолько эффективно, что они фактически в одиночку справляются с первичной переработкой отмершей древесины, возвращая мертвое органическое вещество в оборот лесных экосистем, делая его снова доступным как для животных, так и для растений. Кроме того, гифы (нити грибницы) многих грибов очень тесно переплетаются с корнями деревьев.

Музеи мира: Село Шушенское на реке Шуше

Ныне село Шушенское, некогда превращенное в ленинский музей, стало одной из центральных точек для незабываемых путешествий по Саянам, уникальным для России этнографическим заповедником и вместе с тем до сих пор действующим мемориальным комплексом, посвященным вождю мирового пролетариата. Именно в преуспевающем (по сегодняшним музейным меркам) Шушенском понимаешь, что не такое уж далекое прошлое постсоветских музеев может стать надежной точкой опоры для их рывка в будущее.

Впрочем, несмотря на свою идеологическую ангажированность, музей «Шушенское» – случай особый. Только в Красноярском крае 100-летний юбилей В.И. Ленина, который отмечался в 1970 году, было решено отметить не закладкой нового города и не строительством новой домны, а … реконструкцией села дореволюционных времен, которое и представляет собой историко-этнографический заповедник. Характерные для советских времен металлические ограды, каменные фундаменты, клумбы, асфальт и электричество были объявлены здесь главными врагами. В противовес этому перед ударной бригадой штукатуров-маляров ставилась задача при отделке стен и потолков домов соответствовать стандартам исключительно конца XIX века.

Впрочем, особенных усилий для реконструкции не требовалось – центральная часть Шушенского, отведенная под территорию музея-заповедника, мало изменилась за столетие. Даже далеко не все улицы были заасфальтированы. Тут сохранились двадцать подлинных крестьянских домов XIX века, требовавших всего лишь незначительной реставрации (ну и расселения жильцов). К ним добавили еще четыре аутентичных дома из других частей села и один – из соседнего Каптырева. Заново отстроили «под старину» всего три дома, да еще один – кирпичный, обили деревом и искусственно состарили.

Если говорить строгим математическим языком музейщиков, заповедник являет собой подлинный памятник конца XIX – начала XX века на 86 процентов (!). Так что понятно отчего, когда в самом начале 1990-х оказавшийся в кризисе ленинский музей решил менять ориентацию, коммунистическую утопию тут с такой легкостью сменила этнографическая архаика. Достаточно было всего лишь размонтировать одиозные экспозиции типа «Ленин и красноярская партийная организация» или «Подарки трудящихся Ленину», нелепо квартировавшие в старых избах, и восстановить их интерьеры с соответствующими атрибутами крестьянской жизни…

Большое путешествие: Железная река Сибири

«После открытия Америки и постройки Суэцкого канала история не отмечала события более богатого прямыми и косвенными последствиями, чем постройка Сибирской дороги. Это был подвиг. Ведь на пути строителей были горные хребты, болота и топи, вечная мерзлота, непроходимая тайга и многоводные сибирские реки. И все это было покорено киркой, лопатами, грабарками и редким заморским экскаватором, а главное – умением, сноровкой и упорством русских людей» – так в свое время оценила сооружение Великого Сибирского пути газета «Ля Франс».

Еще 100 с небольшим лет назад Российская империя с ее громадным населением и колоссальной территорией, две трети которой были слабо связаны с освоенным ядром цивилизации, обладала единственным путем, соединявшим Центральную Россию и Сибирь. Этим путем был Сибирский, или Московский, тракт. Первая его ветка шла от Тюмени – через Томск, Ачинск, Красноярск, Иркутск, Култук на Байкале в Кяхту, и далее – в пределы Китайской империи, вторая – через Верхнеудинск и Читу по Забайкалью – на Сретенск, расположенный на судоходной реке Шилке.

Сообщение по этому тракту было крайне ненадежным, медленным и дорогим. Даже правительственному курьеру, выехавшему из Санкт-Петербурга, чтобы достичь Иркутска – при непрерывной, круглосуточной езде со сменой лошадей, – требовалось 34 дня. Что уж говорить об «обычных» пассажирах или грузах!

«Тяжело ехать, очень тяжело, но становится еще тяжелее, как подумаешь, что эта безобразная, рябая полоса земли, эта черная оспа, есть почти единственная жила, соединяющая Европу с Сибирью! И по такой жиле в Сибирь, говорят, течет цивилизация!..» Эти строки были написаны Антоном Павловичем Чеховым во время его путешествия на Сахалин в 1890 году – за год до того момента, когда в России был обнародован Высочайший рескрипт императора Александра III, в котором повелевалось «приступить к постройке сплошной через всю Сибирь железной дороги, имеющей соединить обильными дарами природы Сибирские области с сетью внутренних рельсовых сообщений…»

Досье: С видом на Кремль

Решение о строительстве Дома правительства было принято Советом Народных Комиссаров в 1927 году, когда стало очевидно, что все жилплощади, занятые служащими госаппарата, перенаселены. С весны 1918 года такими жилищными площадями в столице являлись: Кремль, в котором проживали 1 257 человек, а также гостиницы «Националь», «Метрополь» и другие, где обитал 5 191 человек из числа ответственных работников и заслуженных революционеров. Кроме того, аппараты и наркоматы нуждались дополнительно в полутора тысячах ответственных работников, в то время как свободных комнат на правительственном балансе числилось лишь 29.

Москва всегда страдала от перенаселения. И выход из создавшейся ситуации виделся один – строительство Дома правительства, причем такого, чтобы признаки новой жизни проступали в нем во всем коммунистическом величии. Когда решение было принято, потребовалось отыскать место под застройку с совершенно определенным условием – оно должно быть недалеко от Кремля. Искомое место нашлось на так называемом Болоте – территории за Большим Каменным мостом, на противоположном от Кремля берегу Москвы-реки.

В старину из-за царского сада, разбитого здесь, место это называлось «Садовники». Сад защищал Кремль от возможного пожара, и любое строительство здесь было запрещено. Теперь это был остров, отделенный от Замоскворечья водоотводным каналом, прорытым во времена императрицы Екатерины II. А тогда на месте канала была заросшая москворецкая старица: низина, бочаги, наполнявшиеся в половодье. Москвичи так и звали это место – «болото», и слыло оно дурным и «кровососным». От такой славы и царские сады не спасали. На Болотной площади казнили. Молва говорит, что Разина казнили на Красной площади, а вот Пугачева – точно тут. В начале XVI века на Болоте сожгли публичной казнью, наподобие тех, что устраивала средневековая инквизиция, то ли четырех, то ли пятерых человек, обвиняемых в каком-то заговоре против Церкви. После содеянного радетели веры, правда, опомнились и больше «костров» не устраивали. Против Болота на льду Москвы-реки проходили и кулачные бои. Именно здесь во времена лермонтовского купца Калашникова «трещали груди молодецкие». В красный, кровавый цвет был окрашен и мясной рынок, разворачивавшийся в зимнее время на льду реки напротив сегодняшнего Театра эстрады. Показательно и то, что именно «на болоте» московское предание располагает палаты и домовую церковь Малюты Скуратова – жестокого приспешника Ивана Грозного. И несмотря на то что этому факту нет доказательств, за церковью Николы на Берсеневке – построенной на месте старой через сто с лишним лет после смерти Малюты – закрепилось название «церкови Малюты». Сегодня кажется невероятным, что одна из самых красивых и благодатных церквей Москвы имеет отношение к такому человеку. Но у ее стен давняя история, они не раз перестраивались, и, возможно, страшная находка прошлого века – сотни черепов под старыми церковными плитами – изначально была скрыта как раз под трапезной Малюты. Современные эксперты думали, что черепа эти «расстрельные», то есть относящиеся к постреволюционному периоду, но исследование эту версию опровергло – они покоятся под плитами с XVII века. А сами «Малютины палаты», которые правильнее было бы назвать палатами Аверкия Кириллова, были заложены боярином Берсенем Беклемишевым в царствование Василия III (отчего и набережная была названа Берсеневской). Но и с ним приключилась страшная история: боярин был казнен царем за «переченье» и несогласие. Достроил палаты думный дьяк Аверкий Кириллов уже в царствование старшего брата Петра I Федора Алексеевича (1676—1682 годы). Считается, что Аверкий ведал царскими садами. Но несмотря на вполне мирную должность, думный дьяк тоже долго не прожил – был убит во время стрелецкого бунта в Хованщину.