Журнал «Вокруг Света» № 4 за 2005 год (№ 2775)

Вокруг Света

Журнал «Вокруг Света» № 4 за 2005 года (№ 2775)

 

 

Планетарий: Поиск на планете Аэлиты

Разумные марсиане, прорывшие каналы для орошения своей планеты, возникли в воображении землян в конце XIX века, когда астрономы обнаружили на поверхности Красной планеты сеть узких темных полос-каналов. За прошедшие 120 лет было получено множество новых данных, но тем не менее два марсохода, уже более года блуждающие по Марсу, не смогли найти ни существующей, ни бывшей когда-либо жизни на нем.

Все на Марс – атака 2003 года

В конце 2003 года космическим кораблям, прибывавшим один за другим с Земли на Марс, было немного тесно на его орбите. Вокруг Красной планеты к этому времени уже вращались два запущенных ранее спутника – 2001 Mars Odyssey и Mars Global Surveyor. Японская межпланетная станция Nozomi («Надежда») первой из новичков приблизилась к Марсу, но выйти на его орбиту так и не смогла, а, пролетев на расстоянии 1 000 км от планеты, ушла навсегда в глубины космоса. Вслед за несбывшейся японской надеждой потерпел неудачу и британский спускаемый модуль Beagle-2, сигнал от него так и не поступил. Космический Beagle не смог повторить успех одноименного корабля, на котором совершил кругосветное плавание Чарлз Дарвин. Однако основная станция Mars Express Европейского космического агентства, доставившая посадочный аппарат, успешно вышла на орбиту и стала первым европейским спутником Марса.

Следующими к Красной планете приблизились запущенные NASA два аппарата-близнеца с марсоходами Spirit и Opportunity на борту. Обе станции с небольшим разрывом во времени совершили благополучную посадку, которая выглядела довольно эффектно. Жители Марса, существуй они на самом деле, были бы весьма удивлены зрелищем, развернувшимся над экваториальной областью их планеты 3 января 2004 года по земному календарю. Сначала высоко в небе промелькнул огненный след, напоминающий метеор. Там, где он погас, появилась светлая точка, плавно перемещавшаяся по небу и постепенно увеличивающаяся в размере. Марсиане могли бы назвать ее парашютом, будь они знакомы с таким средством передвижения по воздуху. Затем под парашютом стал раздуваться белый кокон, напоминающий комок гигантских слипшихся шариков для пингпонга, состоящий из 24 выпуклых полусфер. В непосредственной близости от поверхности Марса парашют, отброшенный направленным взрывом пиропатронов, отскочил в сторону, вспыхнули и погасли тормозные двигатели и с высоты 10—15 м кокон упал на планету, подпрыгнул на несколько метров, еще раз упал, снова подпрыгнул – и так пять раз. Каждый прыжок становился все ниже и ниже, пока странный предмет не замер неподвижно, теряя свою форму, и наконец совсем обмяк – как будто из надувной игрушки выпустили воздух. Когда сдувшаяся оболочка опала на грунт, то обнаружилось, что внутри нее находится металлическая платформа, на которой расположена сложной формы конструкция с шестью колесами – по три с каждого бока. Причем колеса были странно вывернуты вверх и прижаты к бокам. Через некоторое время агрегат «ожил» и, расправив одну за другой колесные опоры, поднялся во весь рост, подобно новорожденному жеребенку. 20 дней спустя вся эта картина повторилась с точностью до мельчайших деталей, но уже совсем в другом районе Марса – на противоположной стороне планеты. Так началась марсианская одиссея двух роботов-вездеходов, прибывших с Земли, чтобы искать ответ на давний вопрос: «Есть ли жизнь на Марсе?»

Первые встречи

Снимки Марса с близкого расстояния впервые передала на Землю американская автоматическая станция Mariner-4. Она была запущена в конце 1964 года, а через семь с половиной месяцев, 14 июля 1965-го, пролетела в 9 800 км над поверхностью Марса. В результате было получено 22 телевизионных изображения, которые охватывали около 1% поверхности планеты. Переданные со станции по радио чернобелые снимки Марса прорисовывали на Земле вручную. Для этого на огромных разграфленных листах бумаги закрашивали клеточку за клеточкой в соответствии с данными о яркости каждого пикселя изображения. Затем эти листы были сфотографированы и уменьшены, чтобы отдельные квадратики, из которых состояло изображение, стали неразличимы. Вместо ожидавшихся морей и каналов на снимках предстала поверхность, очень похожая на лунную, – покрытая кратерами. Когда же шесть лет спустя была проведена глобальная съемка Марса с его искусственного спутника Mariner-9, стало ясно, что первые фотографии планеты пришлись на район с рельефом так называемого материкового типа, который занимает более половины поверхности Марса. Наряду с таким «лунным» рельефом нагорий на Марсе были обнаружены и обширные низменности с равнинным рельефом, расположенные преимущественно в Северном полушарии, а также вулканические плато в приэкваториальных районах, увенчанные вулканами, высота которых достигала 25 км. На поверхности Марса открылось большое разнообразие форм рельефа, которые невозможно было разглядеть с Земли из-за их сравнительно небольших размеров – кратеры, сухие русла рек, каньоны, уступы, узкие расщелины, поля дюн и барханов.

Имена для путешественников

Пока марсоходы готовились к перелету Земля – Марс, их называли, как водится в технических инструкциях, довольно скучно – MER-A и MER-B. Это было сокращением слов Mars Exploration Rover (Марсианский исследовательский вездеход). Конкурс на собственные имена для каждого из них, объявленный NASA среди школьников, привлек почти 10 000 участников. Выбранные названия, как и имя победителя конкурса, были торжественно объявлены в прямом телевизионном репортаже из Космического центра имени Кеннеди на мысе Канаверал 8 июня 2003 года – за день до запуска первого аппарата. Руководитель NASA и маленькая светловолосая девочка убрали кусок ткани, прикрывавший стенд, и все увидели два слова из разноцветных букв – Spirit и Opportunity – «Дух» и «Возможность». Девятилетняя ученица третьего класса из аризонского города Скоттсдейл Софи Коллис, ставшая победительницей конкурса, предложила эти слова, вспоминая свою детскую мечту о полете к звездам. «Звездный дух» зародился у нее, когда она еще жила в детдоме в Сибири. Удочеренная несколько лет назад американской семьей, Софи теперь мечтает стать астронавтом. Руководитель NASA Шон О’Киф отметил, что Софи «унаследовала в своем воспитании дух двух великих космических держав». Интересно, что живет она недалеко от Флагстаффа – городка, откуда вел свои наблюдения Марса Персиваль Лоуэлл, посвятивший 20 лет жизни изучению марсианских просторов, и где сейчас расположена обсерватория, носящая его имя.

Совершенно неожиданно через полтора года эти названия получили дальнейшее закрепление в просторах космоса. В январе 2005 года по предложению нидерландского астронома, открывшего два новых астероида, Международный астрономический союз присвоил им названия Spirit и Opportunity, отметив тем самым годовщину успешной работы марсоходов на поверхности Марса. Это стало первым случаем, когда астероиды назвали в честь космических станций. До сих пор для этого использовали имена мифологических персонажей, фамилии людей и названия городов. Теперь по своим орбитам, пролегающим между Марсом и Юпитером, движутся каменные тезки марсоходов – небольшие астероиды Spirit и Opportunity. Диаметр первого равен 5 км, а второго – 7. Они совершают один оборот вокруг Солнца за 8 лет.

Младший брат лунохода

Первый перелет с Земли на Марс состоялся в 1971 году, когда посадочный аппарат советской автоматической станции «Марс-2» достиг поверхности Красной планеты. Тогда же была предпринята первая попытка доставить на Марс самоходное устройство – марсоход. Вдохновленные успехом работы на Луне передвижного аппарата «Луноход», конструкторы Института транспортного машиностроения (ВНИИТРАНСМАШ) под руководством А.Л. Кемурджиана создали небольшого, размером с обувную коробку, младшего брата лунохода, которому предстояло высадиться на Марс. Задачи у этого микро-марсохода были скромные – он должен был пройти лишь небольшое расстояние, оставаясь соединенным с посадочным аппаратом кабелем длиной 15 м. Свойства марсианского грунта были неизвестны, поэтому, чтобы не провалиться в пыль или песок, микро-марсоходу были сделаны стальные «ноги», похожие на лыжи. А передвигаться он должен был отдельными шагами. Сначала одна опора поднималась над поверхностью, продвигалась в воздухе горизонтально вперед и плавно опускалась на грунт, а затем такой же цикл проделывала другая опора, перемещая весь корпус вперед. За такую крадущуюся походку этот агрегат прозвали «жуликом». На нем был установлен конический штамп, вдавливание которого в грунт дало бы сведения о прочности марсианской поверхности. По следам от «лыж», зафиксированным на телевизионной панораме, также можно было бы судить о механических свойствах грунта. Однако посадочный аппарат «Марс-2» разбился о поверхность планеты. Через несколько дней его «напарник» – «Марс-3» – совершил мягкую посадку, но радиосвязь с ним продолжалась около 2 минут и телепанорамы получено не было. Выяснить причину потери связи так и не удалось. И до сих пор неизвестно, смог ли «жулик» оставить свои следы на Марсе.

Охотники за водой

Предшественникам марсоходов – двум неподвижным станциям Viking, прилетевшим на Красную планету почти 30 лет назад – в 1976 году, – не удалось найти следов жизни с помощью биологических анализаторов. Поэтому перед марсоходами была поставлена иная задача – поиск следов жидкой воды, оставшихся в геологических формациях. Сейчас условия на поверхности Марса таковы, что вода в жидком виде там существовать не может – она замерзнет и быстро испарится в холодной и чрезвычайно разреженной атмосфере. Но на поверхности планеты по снимкам с искусственных спутников обнаружены многочисленные речные русла – с притоками, островами, рукавами и заводями. Это означает, что в прошлом климат здесь был иной и жидкая вода текла по поверхности планеты. Однако, чтобы «прорезать» речное русло, достаточно и кратковременного выброса большой водной массы. А для зарождения жизни требуется весьма продолжительное существование влажного климата. Поэтому перед марсоходами была поставлена задача по поиску геологических образований, для формирования которых требуются долгоживущие водоемы. Обнаружение таких следов может свидетельствовать о том, что когда-то необходимые условия для зарождения жизни на Марсе были.

Марсоходы были направлены в такие районы, где следы воды можно было бы отыскать с наибольшей вероятностью. Так, Spirit совершил посадку в кратере Гусев, расположенном на 15° южной широты и 185° западной долготы. Диаметр этого кратера исчисляется 180 км, его размеры схожи с Аральским морем. В кратер впадает русло древней реки, в котором сейчас нет воды. Изучение снимков со спутников показало, что в прошлом кратер Гусев был озером. Назван же он в честь русского астрофизика Матвея Матвеевича Гусева (1826—1866), который создал одну из первых в мире фотографических служб Солнца. К красноармейцу Гусеву, совершившему полет на Марс в романе Алексея Толстого «Аэлита», название кратера отношения не имеет, хотя совпадение забавное.

Второй марсоход – Opportunity – опустился на плато Меридиана, расположенное почти на экваторе на противоположной от кратера Гусев стороне Марса. По наблюдениям со спутников в этом районе Марса была обнаружена повышенная концентрация гематита – железосодержащего минерала, который на Земле образуется в водной среде.

Ледниковые периоды на Марсе

Климат на Марсе холодный и сухой. Вся планета скована вечной мерзлотой, причем у полюсов слой пород, постоянно находящихся при отрицательной температуре, по расчетам, достигает 5—6 км, а на экваторе уменьшается до 1—1,5 км. Но в прошлом на Марсе бывали периоды и с еще более суровым климатом. Изучение космических снимков показало, что на планете есть обширные области с характерным «сглаженным» обликом рельефа, образовавшимся под воздействием какихто отложений. Выяснилось, что от 0,5 до 2 млн. лет назад на планете было намного холоднее. Белые полярные шапки круглый год располагались вокруг обоих полюсов, занимая большую площадь, чем нынешняя зимняя полярная шапка, появляющаяся попеременно вокруг то Северного, то Южного полюса. Древние полярные шапки простирались примерно до 30 градуса широты. На Земле это соответствовало бы снеговой шапке от Северного полюса до Египта, Мексики, Южного Китая и от Южного полюса до Австралии, Южной Африки и Бразилии. Из-за меньшего по сравнению с Землей количества воды на Марсе эти полярные шапки состояли не из массивного льда, как при оледенениях Земли, а из рыхлого снежного покрова сравнительно небольшой толщины. На Марсе был не великий ледниковый, а великий снежный период. Каждая из снежных шапок занимала четверть поверхности планеты, а в сумме под снегом постоянно находилась половина Марса. Когда климат потеплел и снега растаяли, то пыль, веками оседавшая на полярную шапку, оказалась на поверхности планеты, покрыв ее слоем, сгладившим мелкие детали, что и обнаружилось на снимках со спутников. Так что сегодня поверхность Марса, среднегодовая температура которой –60°, представляет собой скованную морозом каменистую пустыню.

По холодной пустыне

На первом же панорамном снимке местности, переданном телекамерами Spirit, видны холмы у горизонта, которые и стали главной целью его путешествия. По дороге к ним он «заглянул» сверху в кратер Бонневилл, названный именем древнего озера в Северной Америке, но спускаться внутрь не стал. Далее в направлении к холмистой местности он двигался по равнинному дну кратера Гусев, попутно выполняя анализы химического состава множества камней. В результате этого путешествия были обнаружены отложения грунта с косой слоистостью, происхождение которых связано, скорее всего, опять же с некогда текущей здесь водой. Взбираясь по склону холма, к началу марта 2005 года Spirit был уже на высоте 60 м над равниной. По высоте до макушки холма оставалось еще около 30 м, но реально длина трассы передвижения марсохода была намного больше. К этому времени Spirit прошел в общей сложности 4,5 км по поверхности Марса.

Марсоход Opportunity перемещался не так быстро и к началу марта 2005 года прошел 2,5 км, что тоже неплохо. Посадку он совершил в кратере Eagle (Орел) – так назывался лунный модуль корабля Apollo-11, первой экспедиции людей на Луну в 1969 году. Затем марсоход проехал вблизи кратера Фрам и полгода по земному счету (четверть года по марсианскому) работал внутри кратера Эндьюранс. По форме и размерам (его диаметр 130 м) он напоминает чашу футбольного стадиона. Крутые склоны этого кратера состоят из многочисленных слоев, изучение которых могло бы приоткрыть тайны марсианского прошлого. И действительно, оказалось, что эти слои сильно различаются по химическому составу: в более глубоких, то есть более древних, содержание хлора в три раза больше, чем в лежащих выше – более молодых. Это может говорить о том, что в кратере находилось соленое озеро, из которого и осели хлорные соединения. Медленно перемещаясь по южному кратерному склону и дну, марсоход достиг участка, ограниченного, с одной стороны, почти отвесным уступом, а с остальных – рыхлыми песками, в которых колеса ровера стали буксовать. Таким образом, доступным оказался только путь назад, по уже пройденному маршруту.

На 181-й день Opportunity благополучно выбрался из кратера на поверхность плато Меридиана, где его ожидала необычайная встреча.

Большое видится на расстоянии

Если современному геологу показать первую карту Марса с сетью прямых линий, полученную итальянским астрономом Скиапарелли в 1877 году, то он предположит, что перед ним карта разломов планетной коры. Сегодня на глобальной геологической карте Земли зафиксировано множество прямых линий, протянувшихся на тысячи километров и по материкам, и по дну океанов. Эти крупные разломы рассекают земную кору на десятки и сотни километров в глубину, поэтому они и получили название глубинных разломов. Во времена Скиапарелли о них ничего не было известно, однако он считал, что симметричность и прямолинейность каналов вовсе не служат указанием на искусственное происхождение. Скиапарелли писал, что никто же не считает цветок искусственным на основании того, что он имеет идеальную симметрию. Сетку каналов на Марсе он сравнивал и с сеткой трещин на фарфоре. Сопоставление телескопических зарисовок с результатами геологических исследований по космическим снимкам Марса показало, что так называемые каналы соответствуют линейным зонам тектонических нарушений, как выраженных в рельефе в виде понижений, так и не находящих отражения в высоте рельефа. Часто эти полосы представляют собой зоны концентрации разломов и кратеров. При взгляде в телескоп отдельные мелкие образования неразличимы, а становятся видны лишь крупные структуры строения марсианской коры. Подобное же явление обнаружилось и на Земле, когда геологи начали изучать ее по космическим снимкам – оказалось, что на них отчетливее просматриваются крупные структуры, имеющие глубинную природу. Однако убедительного объяснения того, почему «каналы» Марса темнее окружающих районов и почему они видны не всегда, так до сих пор и не найдено.

Неожиданная находка

Сюрпризаом для марсохода стало несколько металлических объектов, встреченных недалеко от кратера Эндьюранс. Все они – немарсианского происхождения, причем два – искусственные, а один – природный. Когда во второй половине декабря 2004 года, после полугодового пребывания внутри кратера, марсоход выбрался на поверхность плато Меридиана, он направился к совершенно незапланированному для исследования объекту, который никак не был связан с Марсом – к защитному кожуху, под прикрытием которого сам же находился во время посадки на планету. Этот покрытый графитовым слоем алюминиевый экран диаметром 2,4 метра защищал посадочную платформу с марсоходом от сильного нагрева и тормозил аппарат на начальном этапе его пролета сквозь атмосферу Марса. После того как раскрылся парашют, экран был отброшен и упал на планету в стороне от посадки марсохода. По вычисленным координатам удалось разглядеть место падения, которое на снимке со спутника имеет вид маленького темного пятнышка. Оно оказалось неподалеку от кратера, к которому направлялся марсоход, поэтому-то и было решено подъехать к уже ненужному кожуху, чтобы осмотреть его и получить сведения, полезные для конструкторов марсианских станций. Такое свободное поведение аппарата, равно как и подобных ему, сегодня стало возможным благодаря оперативному управлению с Земли.

В результате Opportunity обнаружил, что в точке падения экрана образовался плоскодонный кратер с разбросанным вокруг него грунтом. Сам же экран, ударившись о поверхность планеты, отскочил в сторону и раскололся на две части, большую из которых сильно смяло и буквально вывернуло наизнанку. С помощью своего телевизионного микроскопа марсоход сделал 96 снимков линии разлома металла.

Пока продолжалось обследование обломков, внимание ученых привлек лежавший неподалеку довольно крупный – размером с баскетбольный мяч – камень, поверхность которого была покрыта множеством ямок. Он получил название ХитШилд-Рок (Камень «Тепловой Экран») из-за того, что находился в нескольких метрах от обломков теплозащитного экрана. На него обратили внимание 6 января 2005 года, а через неделю марсоход подошел поближе и исследовал его химический состав с помощью спектрометра. Главными в составе оказались железо и никель, которые в совокупности с другими элементами характерны для очень редкого минерала – теллурического железа. Оно встречается на Земле в виде мелких чешуек и зерен, а еще – в железных метеоритах, которые имеют довольно крупные размеры. По внешнему виду марсианский образец – типичнейший железный метеорит. Эта находка стала большим сюрпризом для исследователей, поскольку метеориты и на Земле находят не так уж часто, а встретить на Марсе камень, прилетевший из глубин космоса, это очень редкая удача, учитывая, что район работы марсохода совсем невелик, лишь несколько километров в поперечнике. Метеориты считаются очень опасными объектами – ведь столкновение с ними в полете может привести к разрушению космической станции. Для Opportunity встреча оказалась хотя и совершенно неожиданной, но мирной. Это стало поистине историческим событием – ведь метеорит на другой планете найден впервые!

Обследовав теплозащитный экран и оказавшийся около него железный метеорит, Opportunity 26 января 2005 года направился в путь длиной 1 200 м по плато Меридиана на юг к кратеру с названием Восток. Это название не имеет отношения к сторонам света на Марсе. Оно унаследовано сразу от двух кораблей – парусного шлюпа, на котором русская кругосветная экспедиция Беллинсгаузена и Лазарева открыла в 1820 году южный полярный материк – Антарктиду, и космического корабля, на котором в 1961 году Гагарин выполнил первое кругосветное путешествие в космосе. Другие кратеры в районе работы этого марсохода также получили имена исследовательских кораблей – космических и полярных, поскольку Марс – планета, на которой постоянно холодно. По дороге от Эндьюранса к Востоку марсоход осмотрит кратер, названный именем Арго, мифологического судна, отправившегося в Колхиду за золотым руном. Дальнейшей целью для Opportunity намечена местность со специфическим «изрытым» рельефом в 2 км южнее кратера Восток. Если удастся до нее добраться, то марсоход изучит этот совершенно особый геологический объект, рельеф которого может быть затруднителен для передвижения ровера. В случае преодоления этой «полосы препятствий» марсоход направится далее на юг к 800-метровому кратеру Виктория, носящему имя испанского корабля первой кругосветной экспедиции Магеллана (1519—1522 годы).

Ближайшие рейсы к Марсу

В следующий благоприятный для запуска к Марсу период – осенью 2005 года США должны отправить в полет еще один корабль – Mars Reconnaissance Orbiter («Марсианский орбитальный поисковик»). Его задачи – изучение потенциальных районов посадки и обеспечение радиосвязи будущих спускаемых аппаратов с Землей.

Два года спустя, в 2007-м, ожидается запуск к Марсу сразу четырех европейских автоматических станций NetLander для метеорологических и геофизических наблюдений. Они должны будут проработать два года и ответить на вопрос, происходят ли на Марсе землетрясения. Чтобы узнать это, Европейское космическое агентство (ESA) планирует создать сеть из четырех небольших автоматических станций. Их главными научными приборами будут сейсмометры. Станции разместят на разных сторонах планеты, чтобы регистрировать сейсмические волны от одного и того же марсотрясения под разными углами и «видеть» объемную картину строения недр планеты. Полученные таким путем сведения о марсотрясениях – их силе, частоте и о районах, где они происходят,– дадут современную картину сейсмической активности Марса.

В том же 2007 году NASA планирует запуск автоматической станции Phoenix («Феникс»), первой в серии малобюджетных полетов на Марс по программе Scout («Скаут», «разведчик»). Она должна сесть на северную полярную шапку Марса и провести изучение геологической истории воды как ключа к пониманию прошлых климатических колебаний, а также осуществить поиск следов зон, благоприятных для развития жизни в «биологически выгодном грунте» – в той части марсианской поверхности, которая прилегает снизу к ледяному покрову полярной шапки. Наиболее насыщенным обещает быть 2009 год. NASA планирует отправить на Марс большой марсоход и спутник для обеспечения его радиосвязи с Землей. Марсоход Mars Science Laboratory (Марсианская научная лаборатория) должен достичь планеты в 2010 году и проработать на ней один марсианский год, что соответствует двум земным. Энергопитание его будет осуществляться не от солнечной батареи, как у нынешних марсоходов, а от изотопного плутониевого генератора. Поэтому он сможет работать и днем, и ночью. Не страшна ему будет и пыль, оседающая после марсианских бурь на панелях солнечных батарей и снижающая их эффективность. В подготовке некоторых из восьми научных приборов для этого марсохода участвуют специалисты из России, Канады, Германии и Испании.

В том же 2009 году Европейское космическое агентство и правительство Великобритании намерены послать на Марс автоматическую станцию Beagle-2: Evolution. Она должна будет сесть на планету и провести исследования, которые не удалось выполнить предыдущей британской станции Beagle-2, совершившей неудачную посадку в 2003 году. Уже начаты работы по усовершенствованию конструкции аппарата: панелей солнечных батарей, надувных амортизаторов для смягчения удара при посадке и системы связи, которая должна будет напрямую контактировать с Землей в случае отсутствия спутника-ретранслятора.

В 2009 году в полет должна отправиться и российская автоматическая станция «Фобос-Грунт», чтобы доставить на Землю образцы грунта с марсианского спутника Фобоса. При подлете на Марс будет сброшено четыре мини-зонда для проведения наблюдений на поверхности Красной планеты, а основной аппарат совершит посадку на Фобос. После закрепления на грунте с помощью «сухопутного якоря» – устройства, напоминающего гарпун, – намечено получить телевизионную панораму местности и по ней выбрать участок, откуда манипулятор возьмет образец грунта. Закрепление якорем необходимо для того, чтобы от толчков при работе грунтоотборного устройства случайно не улететь с Фобоса – ведь сила тяжести на нем в 1 200 раз меньше, чем на Земле. Возвращаемая ракета с образцом грунта должна будет прибыть на Землю. Общее время полета туда и обратно – 3 года. РОСАВИАКОСМОС пригласил NASA участвовать в проекте «Фобос-Грунт». На аппарат можно будет установить американский научный модуль массой до 120 кг. Японское космическое агентство JAXA также ведет переговоры с российскими коллегами о возможности доставки в течение ближайших 10 лет нового японского спутника к Марсу с помощью российской ракеты.

Планируется привезти грунт и с другого спутника Марса – крохотного Деймоса. Это должна выполнить американская автоматическая станция Gulliver, сроки полета которой пока не определены. Станция получила имя героя романа английского писателя Джонатана Свифта, в котором упомянуты два спутника Марса, обнаруженные учеными, работавшими в воображаемой стране Лапуте. Интересно, что Свифт написал «Путешествия Гулливера» в 1726-м – за 151 год до действительного открытия Фобоса и Деймоса! Американцы планируют привезти с Деймоса целых 10 кг грунта и надеются, что 1 кг из этого образца составят частицы, выброшенные метеоритными ударами с поверхности Марса еще на заре его геологической истории, которые впоследствии осели на поверхность Деймоса. Таким образом, они хотят поймать сразу двух зайцев – получить образцы грунта и с самого Деймоса, и с древнейших пород Марса.

Марсианская угроза

Европейское космическое агентство разрабатывает проект доставки образцов грунта с Марса в ближайшие 10 лет. Миссию Mars Sample Return (Доставка марсианского образца) планируется выполнить в два этапа. Сначала к Марсу отправят в 2011 году автоматическую станцию со специальной возвращаемой капсулой. Она станет искусственным спутником планеты. Два года спустя на Марс совершит посадку автоматическая станция с марсоходом. Собрав атмосферные пробы и образцы грунта с глубины до двух метров, марсоход поместит их в небольшую ракету, которая, стартовав с Марса, состыкуется с ожидающей на марсианской орбите возвращаемой капсулой. После загрузки образцов капсула должна стартовать в обратный путь к Земле. В ближайшие 10 лет и американское космическое агентство NASA планирует доставить образцы грунта с Марса, с помощью которых, возможно, специалисты ответят на вопрос, есть ли на Марсе жизнь. Уже никто не ожидает найти на Марсе формы жизни, сходные с земными. Однако есть вероятность, что бактерии или микроорганизмы могли выжить в регионах, где осталась вода.

Поэтому для защиты нашей планеты от внеземных форм жизни необходимо принять особые меры для биологической защиты Земли. Недавно американское космическое агентство NASA заявило о возможности разработки совместно с Россией программы пилотируемого полета на Марс. Для этого неоценимым может оказаться уникальный опыт российских космонавтов, которые удерживают рекорд продолжительности пребывания в космосе. По проекту Constellation («Созвездие») NASA планирует создание нового пилотируемого корабля для полетов за пределами земной орбиты – на Луну и Марс. Первые испытания корабля в беспилотном режиме могут состояться уже в 2008 году. Полеты на Луну и Марс предусмотрены масштабной космической программой, которую изложил президент США Джордж Буш. Предполагаются высадка на Луне в 2020 году и строительство там постоянной базы. Одной из задач лунной базы должна стать подготовка полета людей на Марс, который может осуществиться не ранее 2030 года. Вернувшимся на Землю «марсонавтам» наверняка предстоит пройти карантин и тщательное биологическое обследование. Ведь это делалось даже после лунных экспедиций, хотя подозрения о наличии жизни на Луне практически отсутствовали.

Железный жемчуг

Пока Opportunity преодолевал участок плато Меридиана между своей точкой посадки и кратером Эндьюранс, он повстречал совершенно уникальные геологические образования. Это россыпи небольших, диаметром около 5 мм, шариков почти правильной формы, имевшие более темный цвет, чем окружающий их грунт. На цветных снимках они буро-красного цвета, характерного для всей поверхности Марса, но со слабым синеватым оттенком. За свою форму, размер и оттенок их сразу же прозвали голубикой, а места их скопления – голубичными полянами. Химический анализ показал, что они состоят преимущественно из гематита – минерала, содержащего до 70% железа. На Земле он широко распространен в виде кристаллов железно-серого цвета с полуметаллическим блеском. (Здесь можно вспомнить, как выглядят черные блестящие бусы, для изготовления которых используется одна из шести разновидностей гематита.) Россыпи таких «бусин» на марсианском плато Меридиана представляют собой конкреции – округлые минеральные образования, возникшие путем длительного наращивания слоев в условиях водной среды. Этот процесс напоминает рост жемчужин, только длится он гораздо дольше. Интересно, что на старых картах Марса рядом с заливом Меридиана расположен Жемчужный залив – такое название в древней географии носило побережье Индии. Конечно, астроном Скиапарелли, на карте которого оно появилось, не мог разглядеть с Земли в телескоп крошечные «железные жемчужины», однако название оказалось в определенной степени провидческим. Гематитовые конкреции, бесспорно, свидетельствуют о том, что в прошлом на плато Меридиана была богатая водой и кислородом среда – неглубокий водоем в виде обширного озера или своего рода морского залива, на дне которого медленно формировались россыпи железных шариков. Другой железный минерал – гетит (он носит имя немецкого поэта Гёте) был найден и марсоходом Spirit. Этот минерал относится к группе водных окислов железа, и для его образования также требуется водная «обстановка». Таким образом, получено бесспорное свидетельство, что и в кратере Гусев в прошлом имелось водное пространство. Находки гематитовых конкреций в одном районе и гетита в другом, сильно удаленном от первого, свидетельствуют, что водоемы на поверхности планеты были распространенным явлением. Это однозначно указывает на наличие в геологической истории Марса периода, благоприятного для развития жизни. Однако ответа на вопрос «Была ли жизнь на Марсе?» так и не получено. Условия для этого существовали, но не ясно, были ли они реализованы.

Семь чудес Марса

Чтобы обломки разбившихся космических кораблей постепенно не замусорили пустынные просторы Красной планеты, биологи Чарлз Коккел из Британской антарктической службы в Кембридже и Герда Хорнек из Немецкого аэрокосмического центра в Кельне высказали в 2004 году предложение о создании на Марсе первой сети заповедников за пределами Земли. Для сохранения природы Марса в первозданном состоянии предлагается выделить на нем «планетные парки», в которых будут действовать такие же строгие правила по охране природы, как в заповедниках и национальных парках на Земле. «Планетные парки» Марса выбраны исходя из их геологической уникальности и природной красоты, подобно тому, как на Земле это сделано для Большого Каньона в США, Долины гейзеров на Камчатке или Красноярских столбов. Если же на Марсе будут обнаружены проявления жизни, то появятся дополнительные причины создать новые планетные парки – чтобы спасти эти формы жизни от истребления человеком. Проблемы охраны окружающей среды стали актуальными для Марса буквально на наших глазах – за последние 30 лет на этой планете уже разбилось несколько автоматических космических станций – советские «Марс-2» и «Марс-6», американская Mars Polar Lander, европейская Beagle2. Да и в окрестностях тех станций, посадка которых прошла благополучно, остались различные детали конструкций – парашюты, защитные кожухи и тому подобное. Эти следы человеческой деятельности на Марсе сродни разбрасыванию использованного оборудования в Антарктиде, где отходы пока еще не заполонили обширную ледяную пустыню, однако уже служат сигналами грядущей опасности. Взять под охрану предлагается семь марсианских районов, ландшафты которых особенно уникальны. «Полярный» парк защитит льды вокруг Северного полюса. «Олимпийский» парк будет оберегать от будущих космических альпинистов крупнейший вулкан не только Марса, но и всей Солнечной системы – гору Олимп, с тем чтобы его не постигла судьба замусоренного Эвереста. В парке «Маринер» главным объектом станет система гигантских тектонических каньонов – долины Маринер, а в парке «Эллада» – хаотичный эрозионный рельеф наиболее низкого участка планеты на равнине Эллада. Зона охраны «Южного» парка включает обширную материковую область Марса с крупными метеоритными кратерами, прилегающую к южной полярной шапке. В «Пустынном» парке, расположенном у экватора планеты, объектом охраны будут многочисленные поля песчаных дюн на базальтовом плато Большой Сирт. «Седьмой» парк – на равнине Хриса – должен быть не только природным, включающим сухие русла древних рек, но и историческим заповедником, поскольку в этом районе с 1976 года проводил исследования Viking-1. Это был первый аппарат, успешно поработавший на поверхности Марса. Другим успешным аппаратом стал марсоход Sojourner («Попутчица»), доставленный на планету станцией Mars Pathfinder («Марсианский Следопыт») в 1997 году. По мнению ученых, на территориях планетных парков можно будет проводить научные исследования, но при жестких ограничениях. Здесь будет запрещено оставлять детали космических кораблей, а передвигаться можно будет лишь по определенным маршрутам. Существует мнение, что над планетными парками Марса целесообразно установить международный контроль, например, под эгидой ООН.

Георгий Бурба, кандидат географических наук

 

Феномен: Великолепная четверка

С той поры как минул каменный век, человечество раз и навсегда отдало свои предпочтения металлам, которые стали фундаментом современной цивилизации. Но путь к основам металлургии был долог, и, прежде чем научиться добывать и плавить руду, люди познакомились с чудесными свойствами металлов, находя и обрабатывая самородки.

При одном только упоминании о самородках в воображении большинства людей тотчас возникает золото. Между тем самородными могут быть многие металлы, в том числе и такие обыденные, как медь и железо. Причем самородное железо – явление куда более редкое, чем самородное золото. Тысячи лет люди знакомы с самородными металлами, но по сию пору среди специалистов нет единого мнения об их происхождении. Споры длятся давно, и сегодня подавляющее большинство геологов придерживаются теории, согласно которой самородки создаются гидротермальными подземными водами, богатыми солями металлов. Эти горячие растворы, поднимаясь из недр нашей планеты, охлаждаются и, постепенно осаждаясь в пустотах горных пород, образуют в трещинах земной коры, кварцевых жилах скопления самородков. Впрочем, ученые не сомневаются в том, что существуют и другие механизмы их образования.

Само понятие «самородок» пока не получило общепризнанного определения. По терминологии, принятой в нашей стране, самородком можно считать сравнительно крупное обособление самородного металла весом свыше 1 г.

Самым желанным в обширном классе самородных металлов для человека было золото. Находки самородного золота известны на всех континентах (за исключением Антарктиды), но особую славу снискала Австралия из-за так называемой «Плиты Холтермана» – глыбы кварца, содержавшей более 90 кг самородного золота.

Самородное золото, как правило, включает разнообразные примеси. Обычно это медь, серебро, железо, свинец. Характер и количество примесей во многом определяют цвет самородков, который может меняться от ярко-желтого, до красноватого, а порой приобретает даже зеленоватые оттенки. Золотые самородки находят как в россыпях, так и в коренных месторождениях. В россыпях самородки обычно окатываются, деформируются, приобретают сглаженные, округлые формы. Наиболее причудливые самородки извлекают из коренных месторождений, где благородный металл повторяет форму тех полостей, в которых происходило его накопление. Заполняя трещины вмещающих пород, самородки чаще всего образуют плоские фигуры – дендриты или разнообразной формы зерна с различными выступами и наростами. Наиболее крупным самородкам принято давать имена. Самым большим русским самородком считается «Большой треугольник» весом 36,2 кг, найденный в 1842 году на Южном Урале. В Алмазном фонде хранятся уникальные самородки: самый маленький – «Мефистофель» (20,25 г), «Заячьи уши» (3,34 кг), «Верблюд» (9,29 кг). Однако чаще всего золотые самородки – это чешуйки, пленки, зернышки, проволочки, весящие лишь несколько граммов.

Большинство геологов и геохимиков сходятся во мнении, что самородное золото может образовываться различными путями. Своим возникновением золотые самородки обязаны не только термальным водам. Там, где золотосодержащие руды омываются кислыми подземными водами, постепенно концентрируются значительные скопления самородков. В последнее время все чаще ученые говорят о большой роли в процессах накопления золота бактерий и микроскопических водорослей, которые, извлекая благородный металл из хлоридных растворов, затем переотлагают его в своих клетках, панцирях и цистах.

Извечным соперником золота всегда было серебро, которому порой даже случалось затмить блеск желтого металла. Хотя серебра в недрах Земли значительно больше, чем золота, в виде самородков оно встречается довольно редко. С белым, ковким, пластичным металлом человек познакомился еще в бронзовом веке, разрабатывая месторождения меди, которым нередко сопутствовали проявления серебра. Однако в россыпях самородки этого металла встречались нечасто.

Так же, как и золото, самородное серебро в основном образуется в гидротермальных жильных месторождениях, возникновение которых обычно связано с вулканической деятельностью, внедрением в горные породы гранитной магмы. Именно древние вулканы Америки создали целую цепь богатейших месторождений Перу, Боливии и Мексики.

Чаще всего самородное серебро представляет собой покрытые черной пленкой тонкие неправильной формы пластинки, листочки, иногда проволокообразные сростки, зернышки, реже – кубики и октаэдры. Но порой серебряные самородки – это колоссальных размеров глыбы металла. Как место добычи крупнейшего серебряного самородка прославились Рудные горы, расположенные на стыке Германии и Чехии. Здесь в 1477 году на руднике «Святой Георгий», что в окрестностях немецкого города Фрайберга, нашли огромный серебряный самородок. Еще в шахте исполин был превращен в импровизированный стол, который накрыли к праздничному обеду для герцога Альбрехта. По окончании трапезы самородок, размеры которого составляли 1х1х2,2 м, раскололи на части, подняли на поверхность. Его вес оказался 20 тонн.

Сегодня наиболее значимые месторождения самородного серебра находятся в Норвегии, Канаде, Мексике, Германии. В нашей стране самородное серебро добывают на многочисленных месторождениях Дальнего Востока, открытых в середине прошлого века.

Металлом, который вывел человеческую цивилизацию на совершенно иной уровень, стала самородная медь. Первые металлические орудия труда, предметы быта и оружие были выкованы из медных самородков. Первые крупные центры цивилизации возникли там, где медные руды выходили на земную поверхность и часто встречались самородки этого металла.

Самородная медь, которую тысячи лет назад открыл для себя человек, обычно почти не содержит примесей – такова особенность самородков меднокрасного цвета с коричневатыми оттенками. Необычайно пластичный и вязкий металл чаще всего образует крупные скопления – сплошные массы самородной меди, заполняющей трещины и пустоты горных пород в верхних частях месторождений, в так называемых «головах» рудных тел. Но иногда медные самородки могут предстать в виде дендритов, ниточек, проволочек, «лохматых», словно поросших медным мхом, зернышек. Известны и самородки, образующие причудливые ветви и гроздья кристаллов меди.

Почти вся самородная медь в природе встречается там, где обогащенные медью руды подвергаются окислению. Богаты самородной медью Рудные горы Германии. А самые крупные месторождения ее расположены в США, неподалеку от озера Верхнее, где глыбообразные и пластинчатые самородки находят в горных породах, сформировавшихся 2—3 млрд. лет назад. Именно здесь был обнаружен и один из крупнейших медных самородков, вес которого составил более 3 560 т.

Другой металл, сыгравший в становлении человеческой цивилизации не меньшую роль, чем медь, – железо встречается в самородном виде исключительно редко. Железный самородок – уникальное явление природы. Среди находок самородного железа преобладают метеориты. Железные и железокаменные «гости из космоса» приносят на землю самородное железо со значительной примесью никеля, благодаря чему оно долго не покрывается ржавчиной. Типичным примером доставки «небесного» железа на Землю является падение Сихотэ-Алинского метеорита, общий вес найденных обломков которого составил 30 т. Химический анализ показал, что метеорит более чем на 93 % состоял из чистейшего железа. Крайне редко самородное железо попадает на нашу планету с железокаменными метеоритами, которые представляют собой смесь никелистого железа и оливина. Первой подобной находкой в России стало знаменитое «Палласово железо» – железокаменный метеорит, привезенный в 1772 году в Петербург из Сибири академиком Палласом. Огромная глыба чистого железа с включениями полупрозрачных зерен оливина ныне демонстрируется в Минералогическом музее им. А.Е. Ферсмана в Москве.

Находка самородного железа земного происхождения и вовсе считается событием исключительным. Самородное железо образуется там, где на поверхность изливаются базальтовые лавы, состоящие из силикатов железа и магния. Между кристаллами этих минералов и можно встретить мелкие зернышки, капельки, ниточки самородного железа. Лишь в двух местах на Земле – в окрестностях немецкого города Кассель и в местечке Уифак, что на острове Диско близ западного побережья Гренландии, найдены скопления самородного железа. Уникальным, единственным в своем роде считается месторождение острова Диско, где громадные, весящие до 5 т линзы самородного железа пронизывают толщу базальтов.

Самородное железо на свежем изломе блестит, под черно-бурой рубашкой окислов этот металл окрашен в оттенки серебристо-серого цвета, ему присущи сильные магнитные свойства.

Механизм образования самородков пока не совсем еще ясен. И хотя люди смогли воспользоваться самородными металлами задолго до того, как начали постигать их природу, ответ на вопрос о происхождении самородков представляет не только академический интерес.

Валерий Кавелин | Фото Михаила Лейбова

 

Музеи мира: Мозаика из осколков

Пожалуй, главной достопримечательностью одного из классических центров российской провинции, города Тамбова, в глазах его обитателей является областная картинная галерея. Она была открыта для обозрения 30 апреля 1961 года, но уже не на пустом месте. После революции Тамбов получил собственный Губернский художественный музей, который полагался ему теперь «по статусу», поэтому ценности пришлось свозить буквально со всей губернии: необычные портреты кисти Федора Рокотова из усадьбы графов Воронцовых, западноевропейскую изобразительную классику из коллекций гг. Строганова и Чичерина. С миру по нитке – к концу ХХ века в Галерее собралось около четырех тысяч экспонатов.

Хранятся ли в нашей памяти ассоциации к топониму «Тамбов»? Я имею в виду не книжные, а основанные на личных впечатлениях. Тот, кто когда-либо, хотя бы проездом, заезжал в этот город, вероятно, вспомнит аромат свежевыпеченного «фирменного» хлеба, вкус антоновских яблок и рассыпчатой картошки.

А так – обычный город в центральном Черноземье. Обычный до нарицательности. Прямые улицы, расчерченные в соответствии с регулярным планом, здания с экспрессивным декором и тут же, рядом – неоштукатуренные кирпичные стены. Разноцветные купола церквей на набережной реки Цны, поэтические клены и пунцовые гроздья рябины на тихих бульварах, особенно тихих осенью.

Война и прочие несчастья минувшего столетия обошли Тамбов. Фрагментами уцелела дореволюционная застройка: например, здание по улице Советской, 97, – типичный пример архитектуры 1890 годов. Сохранился даже парадный фасад с элементами псевдоготики. Двухэтажный кирпичный дом был выстроен на средства обер-камергера Эммануила Дмитриевича Нарышкина в качестве бескорыстного и роскошного по местным меркам дара городу – ради модных тогда просветительских целей. «Общество по устройству народных чтений в городе Тамбове и Тамбовской губернии» сразу же, в 1892 году, открыло здесь общедоступную Нарышкинскую читальню. И, как ни странно, профиль заведения не менялся почти сто лет, хотя менялось все вокруг. На Советской улице располагалась Научная библиотека имени Пушкина – до самого 1983 года, когда она уступила место учреждению не менее благородному, а именно – картинной галерее.

Обман, с которого все началось

Впервые рядовых тамбовцев «пригласили» любоваться художественными произведениями еще до 1917 года в помещениях Историко-этнографического музея – наряду с археологическими находками и предметами народного быта.

Когда же Нарышкин выстроил свой дом, в Читальню тоже поступили некоторые картины и скульптуры. Их поместили в специальные залы, в которые публике дозволялось свободно входить только два раза в неделю. «Поступали» эти образцы изящных искусств таким же путем, как и по всей России в то время, – через пожертвования и по завещаниям людей, почему-либо испытывавших сентиментальные чувства к тамбовской земле. В частности, согласно последней воле уроженца здешней губернии, путешественника и искусствоведа-любителя Алексея Владимировича Вышеславцева Нарышкинская коллекция обзавелась весьма любопытным экспонатом, который на долгие годы вперед сделался причиной жарких прений и даже скандала. Мраморный рельеф, изображающий Мадонну с младенцем, с «подачи» Вышеславцева, все в городе считали работой самого Донателло. Старик приобрел его где-то в Польше, на аукционе, а затем демонстрировал выдающимся специалистам в Италии. Трудно теперь сказать, сознательно или нет они ввели богатого русского клиента в заблуждение (возможно, просто не хотели разочаровывать?). Так или иначе, владелец был свято уверен, что у него в руках бесценная вещь и, будучи при смерти, с гордостью настоящего патриота отписал ее родному краю.

А имя подлинного автора замечательной подделки эксперты установили только в 70-е годы ХХ века, да и то не точно, но с высокой степенью вероятности. Это, скорее всего, был Джованни Бастианини, в свое время приобретший европейскую славу своими фальсификациями ренессансной скульптуры. Впрочем, Бастианини родился в 1830 году, а некоторые природные изъяны на мраморе свидетельствуют о том, что рельеф мог быть изготовлен и гораздо раньше…

Советский чиновник собирает разрушенное до основания

Как ни удивительно, после 1917 года музейное художественное «хозяйство» в Тамбове не было разорено или увезено в Москву, а, наоборот, стало быстро разрастаться и богатеть. Конечно, происходило это за счет того, что дворянские усадьбы разворовывались, оскудевали и сжигались, но, во всяком случае, можно утверждать: национализация частных собраний после большевистской революции фактически спасла значительную часть этих собраний и способствовала развитию музейного дела. При царе число художественных галерей в России не превышало числа пальцев на руках: Русский музей, Третьяковка и еще несколько фондов, разбросанных по губерниям. Все остальное, так или иначе, радовало глаз счастливых частных владельцев и их гостей.

Теперь принципы собирательства и музейного хранения значительно переменились, хотя новая идеология в том виде, в котором она потом долгое время господствовала, сформировалась не сразу. К примеру, советская власть изначально колебалась: стоят ли заботы и сохранения предметы, относящиеся к сфере чистой эстетики? Ведь это не исторические памятники и даже не всегда дорогостоящие вещи. А в стране тогда, естественно, катастрофически не хватало эрудированных специалистов, способных оценить качество того или иного произведения.

Здесь провинциальному городу и его коллекции очень повезло с Алексеем Васильевичем Лебедевым, чье имя даже нынешние сотрудники галереи произносят с большим пиететом. В драматические 20-е этот консультант Третьяковки был направлен эмиссаром коллегии музейного отдела Наркомпроса в Тамбовскую губернию и буквально спас те самые «бесполезные» предметы, служащие только для красоты, от истребительного пыла своих невежественных товарищей. По его указанию артефакты подвергались тщательной инвентаризации в каждом брошенном поместье, а затем вывозились – самое ценное, конечно, в Москву, а остальное – в собрание Тамбовского губернского художественного музея. Так горячий сторонник новой власти вопреки ее общей политике успешно противился уничтожению остатков старой жизни, и при этом сам уцелел.

«Второе дыхание» людей на портретах

Можно сказать, что Тамбовская картинная галерея «составилась» из трех крупнейших усадебных коллекций (с узкими ручейками другого происхождения). Самыми значительными были дары Знаменки, владения графов Строгановых. Немногим «уступила» ей Воронцовка, вотчина Воронцовых, и на «третьем месте» – Караул, имение Бориса Николаевича Чичерина, известного политического мыслителя.

От самих же домов, увы, не осталось почти ничего. Дворец в Знаменке, правда, стоит – перестроенный до неузнаваемости. В Карауле уцелели только кое-какие хозяйственные постройки, в Воронцовке о прошлом напоминают одни исполинские дубы. А бывшие хозяева живут – на фамильных портретах, спасенных Лебедевым и выставленных в Галерее. Только из одной Воронцовки, по свидетельству искусствоведа Е. Кончина, их было экспроприировано больше тридцати, причем как произведений «росики» (проще говоря, портретов, заказанных Воронцовыми иностранным художникам – Вуалю, Токке, Молинари), так и стопроцентно отечественных.

Благодаря нарядному трафарету русская знать на этих полотнах посреди русского до мозга костей Тамбова становится заправски западной. Вот Мария Артемьевна Воронцова на полотне Георга-Каспара Преннера. Динамично контрастный костюм в духе рококо. Лицо, руки, шея кажутся алебастровыми в кружевных оборках. Образ источает намек – только легкий намек – на интимность. Роза в руке…

А вот – она в уже совсем не молода, но также в обрамлении французских кружев, кисти Федора Рокотова. Из Воронцовки в Тамбовскую галерею попали целых четыре работы этого прославленного еще при жизни портретиста. Неизвестно, что именно так притягивало его к воронцовскому роду, – представители последнего платили ему не больше других (еще в молодости за профильный портрет императрицы Екатерины он получил 500 рублей). Но, так или иначе, дворян Воронцовых сын крепостного, академик и, по стечению обстоятельств, уроженец села Воронцово (правда, Московской губернии) писал с упорным постоянством из десятилетия в десятилетие. Впрочем, существует и другая версия, менее популярная в искусствоведческих кругах – о том, что Рокотов и сам происходил из древней благородной семьи. За ним якобы даже числились поместья в Псковской губернии.

Лучшим из воронцовской серии Рокотова в Тамбове считается овальный портрет новобрачной Анны (в замужестве Бутурлиной), что давало современникам художника, перешагнувшего шестидесятилетний порог, подозревать его в запоздалой страсти, а наших современников это обстоятельство заставляет задуматься об удивительном художественном провидении сквозь времена и жанры искусств. Ведь любой скажет, что эта юная графиня – вылитая Наташа Ростова, которая «родилась» почти столетием позже: буйные локоны, любопытный взгляд черных глаз, приоткрытый рот и недоуменное полудетское выражение лица… «Анюте» Рокотова, как и Наташе Толстого, тогда было шестнадцать. Однако их судьбы после замужества непохожи. Если, по словам автора «Войны и мира», Наталья Безухова сразу осознала женский долг и «превратилась в плодовитую самку», то Анна Бутурлина, по свидетельствам близких, еще долго играла в куклы.

Впрочем, судьбы портретов, и даже самих изображенных на них людей, мало что имеют общего с судьбами прототипов. Скажем, почему портрет графа Ивана Андреевича Остермана (1760-е годы) хранился в воронцовской коллекции на почетном месте, несмотря на то, что отец графа, Иоганн Фридрих (по-русски – Андрей Иванович), знаменитый петровский царедворец и дипломат, в свое время привел к опале и гибели кабинет министра Артемия Петровича Волынского, тестя тогдашнего главы рода Воронцовых? Чем Воронцовым был дорог этот портрет? Вероятно, лишь тем, что принадлежал кисти их любимого Рокотова. Теперь рокотовский Остерман – тоже в Тамбовском музее…

Дядя наркома, который не готовился к революции

Если усадьба Караул держит третье место по общему вкладу в тамбовскую коллекцию, то по западноевропейским работам, попавшим из него в Галерею, этот вклад является самым значимым, и в том заслуга хозяина, западника и человека тонкого вкуса. Уже после его смерти в журнале «Столица и усадьба» была напечатана статья, посвященная блестящему имению, расположенному на холмистом берегу реки Вороны и состоявшему тогда в пожизненном владении вдовы Александры Алексеевны Чичериной. Репортер, в частности, писал, что «в доме имеется ценная коллекция гравюр старых мастеров голландской и итальянской школ, обширная библиотека и большое собрание картин, составленное частью во время путешествия Б.Н. Чичерина за границей, частью приобретенных в России. Между ними есть Серов, Айвазовский, Тропинин, Шебуев, Каменев, Васильев, подлинные Паоло Веронезе, Веласкес, Флинк, Ван Гойен, Петер Назон, Стэн, Терборг и др.». Далее следовали фотоснимки, запечатлевшие многое из этого богатства. О том же, как началось это плодотворное собирательство, пишет сам Чичерин (между прочим, родной дядюшка первого наркома иностранных дел советской России) в книге личных воспоминаний под заглавием «Московский университет». Там он «чистосердечно» признается, что серьезным коллекционером быть вовсе не собирался, а просто однажды в Гааге в 1864 году не смог удержаться от приобретения двух «совершенно не нужных ему» фамильных портретов кисти Петера Назона. Просто пожалел одно разорившееся и бедствовавшее роттердамское семейство.

Вдобавок, к настоящему художественному собирательству Борис Николаевич не был готов еще и в финансовом отношении. Он не обладал достаточным состоянием, чтобы покупать за границей решительно все приглянувшееся. И приходилось специально и хитроумно отыскивать «оазисы» качества и дешевизны одновременно, прикидывать, притворяться, торговаться, уговаривать, блефовать…

Сначала, отдавая дань популярному тогда у россиян увлечению, Чичерин более всего обращал внимание на голландское и фламандское искусство. Во время путешествия по Европе наследника, цесаревича Николая Александровича, при котором он состоял наставником, хозяин Караула дни напролет проводил в галереях Гааги, Амстердама, Гарлема и Лейдена. Но в Италии его умонастроение переменилось: «Это было непрерывающееся восторженное состояние. Душа надолго насытилась возвышенными впечатлениями. Тут я впервые вполне понял высокий мир искусства и с тех пор сделался навсегда его поклонником и любителем».

Сосед – он везде сосед

В прямом и переносном смысле не отставал от караульского эстета и его ближайший сосед, признанный археолог Сергей Григорьевич Строганов из Знаменки. Будучи завзятым коллекционером, он тоже немало колесил по Европе в стремлении удовлетворить свою страсть к собирательству. Волею обстоятельств пути тамбовских помещиков пересекались. Чичерин сообщает: «Однажды, когда мы с графом Строгановым осматривали в десятый раз гаагский музей, директор сказал нам, что у него в задней комнате есть картины для продажи. Граф Строганов тотчас же накинулся на два маленьких пейзажа Ван Гойена, за которые он заплатил триста франков…»

Большинство приобретаемых Сергеем Григорьевичем произведений оседало в его богатом доме в Петербурге. В Знаменку попадали только некоторые вещи – быть может, не столь выдающиеся, но тем не менее весьма ценные. Например, левая створка диптиха «Мадонна с младенцем», написанная в ХVI веке Яном Ван Скорелем. Строганов купил ее на аукционе в Англии. По непроверенным сведениям, другая половина этой единицы тамбовского хранения находится в знаменитой Берлинской галерее.

Машина времени системы «картинная галерея»

Экскурсия по любому художественному музею – всегда живое и непредсказуемое дело. Четкая последовательность шагов здесь невозможна. Переходя из зала в зал, за мимолетные мгновения перелетаешь из эпохи в эпоху – в данном, тамбовском, случае из петровских времен – в советскую Россию, из патриархального екатерининского уюта в спокойную регламентированность XIX века и обратно, и насквозь, и вперед. Маршрут можно подбирать самостоятельно и индивидуально. Прошлое и настоящее каждый раз вступают в новый диалог – специально для вас. Все это в целом и есть история искусства.

А история никогда не кончается, и, напитавшись дарами окрестных усадеб, Тамбовская галерея вступила на путь самостоятельного собирательства. Наибольшие успехи были достигнуты здесь на почве русского авангарда. Причем иногда даже на родной Центрально-Черноземной почве, как доказывает одно из самых заметных новых поступлений фонда – «Хоровод» Нины Симонович-Ефимовой, последний глоток мирного воздуха перед бурями ХХ века (полотно датировано 1914 годом). Три монументальные женские фигуры в пестрых славянских одеждах застыли в ритме народного танца. Их движения неторопливы, поступь ленива и тяжела. Отсюда пошло шутливое присловье из локального фольклора: «Земля дрожит, когда танцуют тамбовские девушки».

Когда ушла в прошлое ужасная империалистическая война, рубенсовская женская грация уже не казалась достойной запечатления – искусство в тамбовском музее перескакивает к выставленному здесь же, рядом, «Самовару» Владимира Баранова-Россине, изобретателя цветомузыки. Типичный и плоский среднерусский натюрморт неожиданно переродился в футуристическое видение, замысловатый камуфляж. Линии изломаны, плавный покой сменяется безотчетной тревогой. Автор полотна погиб в 1944 году в немецком концлагере…

Но стоит повернуться вполоборота и перевести взгляд на соседнюю стену, как вы спасаетесь в чинном и благопристойном XIX веке. И вас снова интригуют ловко «схваченные» передвижниками жанровые сценки из народной жизни с обязательной выпуклой моралью. Холсты степенных пейзажистов, озабоченных лишь глубиной и достоверностью своей лирики. Традиционные шишкинские леса, саврасовские проселочные дороги и морские дали Айвазовского… Но есть и более отдаленные места: мгновение – и мы переносимся за сотни километров, на широкую площадь в центре Рима на эскизе к картине «Политическая демонстрация в Риме в 1846 году», принадлежащей кисти Карла Брюллова – середина ХIХ века. На троне папа Пий IХ, а вокруг бурлящие толпы людей, такие же ярые и непримиримые сторонники республики, как реальные друзья художника, итальянские и русские гарибальдисты.

Отечественные мотивы ярко присутствуют и в иностранном пейзаже тамбовского жителя английского происхождения Василия Шервуда «Горное озеро», но эти мотивы совсем иные, не набатные, а «лермонтовские» пастельные ощущения южной природы (кстати, обратное тождество: в «неорусском» стиле Московского Исторического музея находят романтические британские черты – одним из авторов проекта был Шервуд).

В небольшом прямоугольном помещении, увы, несколько теряются картины портретиста Василия Тропинина – выходца из крепостных графа Миниха, ставшего академиком живописи. Надо думать, выполненное им известное изображение заядлого московского театрала Санникова занимало в передней чичеринского дома в Карауле более выгодную позицию, равно как и «Старуха с чулком», которую скорый на суждения Борис Чичерин назвал «Портретом матери». Позже в запасниках Русского музея и Третьяковки нашли варианты этой работы – они позволяют предположить, что неизвестная дама приходилась Тропинину женой.

Но здесь мы в нашем «параллельном мире», художественном путешествии, доходим до той точки, где машина времени перестает работать, во всяком случае, машина времени модели «Тамбовская картинная галерея». Мы подошли «с тыла» к той эпохе, когда мир губернской усадьбы разбился вдребезги, и, чтобы его «осколки», выставленные на музейных стенах, не показались нам искусственными, мы должны выйти на воздух и посетить еще одно интереснейшее заведение.

Возвращение и реконструкция

При въезде в село, прямо у дороги, стоит небольшой одноэтажный дом. Это – местный краеведческий музей, посвященный истории Воронцовки. Первое, что видит посетитель при входе, – тщательно упрятанный под стекло макет с изображением усадьбы: колосящаяся в поле рожь и дорога, уходящие вдаль. Группы деревьев, за которыми скрываются разные хозяйственные постройки. Церковь в формах «классицизма», отдельно стоящая колокольня и двухэтажный господский дом. Типичный образ русского поместья конца XVIII столетия. Ольга Рей, директор музея, говорит, что «барский дом насчитывал 40 комнат. Полы в них были паркетные, снизу подбитые сукном. Внутри – гостиные, спальные и детские комнаты, библиотека, оружейная. Стены все увешаны портретами Воронцовых и их родственников, и даже собак…» Вплоть до 18-го года все это содержалось в идеальном состоянии (за некоторое время до того поместье перешло к землевладельцам Болдыревым, столь богатым, что это, по словам Рей, «позволяло им не только устраивать шумные, на весь уезд, охоты, но и не менее громкие балы и праздники»).

А затем все дотла сгорело. Большинство воронцовских крестьян погибли во время Гражданской войны. Те из уцелевших, которые были позажиточней, советскую власть встретили в штыки: вспыхнул известный многими злодеяниям «антоновский бунт». Рассказы о зверски растерзанном коммунисте, председателе местного колхоза, поныне можно услышать от пожилых сельчан.

Краеведческий сельский музей открылся всего несколько лет назад. С помещением «подсобил» сельсовет, а всей организацией музейного процесса занимается директор музея Ольга Анатольевна Рей, учительница, живущая в Воронцовке, которая с 1973 года по личной инициативе вдруг решила возрождать славный прежний облик этих мест. Конечно, бюджет ее «предприятия» практически равен нулю. Но историю ведь и не покупают в магазине, а собирают всегда по крупицам. Приходят местные жители, приносят разные, на посторонний взгляд, незначительные, старинные предметы. А один из жителей, ежегодно устраивающий в окрестностях раскопки, однажды подарил музею наконечник скифского копья, извлеченный из воронцовского кургана. Он, конечно, к усадьбе прямого отношения не имеет, но тем не менее является ценностью, от которой, вероятно, не отказались бы ни Воронцовы, ни граф Строганов, ни Борис Николаевич Чичерин.

Василий Кириллов | Фото Александра Сорина

Музей открыт ежедневно, кроме вторника, С 10 ДО 17 часов

Тамбов, ул. Советская, 97

Билет для взрослых – 10 руб.

Дети и пенсионеры – 5 руб.

Ветераны и инвалиды бесплатно

Проезд от вокзала: автобусы 18, 144, 145

Тел. (0752) 72-64-58, 72-85-43

 

Досье: Социальные гетто андеграунда

Фиаско почтового ведомства

Наверное, впервые термин «андеграунд» был применен в США в начале 50-х годов по отношению к радиостанциям, вещавшим без лицензии. Тогда еще была свежа память о Второй мировой войне и подпольщиках, а пиратские радиостанции работали не менее успешно, чем «Красная капелла», и словечко «андеграунд» оказалось очень уместным. То, что это произошло в послевоенной Америке, было вовсе не случайным: здесь под влиянием европейской философии и европейского искусства возник ощутимый разрыв между мэйнстримом и альтернативной культурой. Да и почва для него была приготовлена заранее. Сегодня те давние события выглядят несколько комично. И вот почему.

В конце XIX века федеральная почтовая служба демократических США, в современной истории которых, как известно, не существует ни идеологической, ни политической цензуры, «возвела кордон» для ввоза в страну некоторых произведений Эмиля Золя, Ги де Мопассана и ряда других европейских писателей. А в 20-х годах XX века американские издатели отказались выпускать отдельные произведения собственного корифея – Теодора Драйзера. Спустя тридцать лет в очереди на разрешение быть изданными стояли «Город и столп» Гора Видала, набоковская «Лолита» и другие. Для благопристойного государства, где каждый гражданин – «потенциальный президент», а идеалы свободы незыблемы и одновременно безграничны, это было, конечно, объяснимо. Но вдруг сложилась такая ситуация, что нарыв прорвался. Нашлись те, кто хотел «законно» читать об Америке следующее: «Американские улицы суммарно видятся мне как гигантская выгребная яма, сточный колодец духа, все в себя всасывающий и превращающий в дерьмо на веки веков. А над выгребной ямой дух труда вздымает волшебную палочку, по мановению которой бок о бок возникают дворцы, фабрики, военные заводы… и сумасшедшие дома. Весь континент – это кошмар по производству наибольших бед в наибольшем количестве», «Вся система до такой степени прогнила, была так бесчеловечна и мерзка, неисправимо порочна и усложнена, что надо быть гением, чтобы ее хоть как-то упорядочить, уже не говоря о человечности или тепле. Я бунтовал против всей системы трудовых отношений в Америке, которая гнила с обоих концов…» Публика была в шоке. Мастер дерзкого эпатажа Генри Миллер ворвался в андеграунд, подобно «першингу» и, сам того не ведая, «узаконил» его. Громкие судебные разбирательства с последующей легализацией его романов стали стартом для разрастания андеграунда как явления. А Миллер, низвергнув все мыслимые и немыслимые каноны европейского и американского бытия, продолжал смущать и поддразнивать публику. В 60-х годах к нему на легальных основаниях «присоединились»: гуру «наркотического искусства» Уильям Берроуз, европейские писатели Жан Жене и Самуэль Беккет, поэты-битники и некоторые другие – их тоже стали печатать.

Разрушители мечты

Когда в 1950-х годах средь бескрайних просторов Калифорнии появились первые колонии битников и хиппи, никто и не предполагал, в какие масштабы выльется это движение. Разрушители великой американской мечты, патлатые и нечесаные искатели альтернативной свободы поддали хорошего жару «молчаливому большинству»: долой ваше общество, вашу любовь, вашу уродливую цивилизацию! С андеграундом они соприкасались весьма опосредованно – лишь частью социального протеста, заявленного практически в одно и то же время. Их «опыт» более принадлежит авангардизму, правильнее – неоавангардизму как контркультуре. У них были свои и поэзия, и проза (Ален Гинсберг, Джек Керуак, Лоуренс Ферлингетти. У последнего была даже своя печатная трибуна – журнал «Огни большого города»). Битники во многом взросли на романтиках – Уолте Уитмене, Генри Торо. И все же в большей степени они являлись социальными игроками с определенной идеологической программой, в меньшей – носителями новых культурно-художественных ценностей. Они не были подпольщиками, они сами изъяли себя из общества, которое, по их мнению, живет только для того, чтобы беспрерывно работать и «потреблять производимое барахло».

Их бунтарская доктрина берет начало в далеком 1817 году в «Письме Американцу» Анри де Сен-Симона, который одним из первых увидел, что старые представления о свободе поизносились и нуждаются в обновлении. Через сто с лишним лет идейный выразитель «разбитого поколения» Джек Керуак развил эти представления так: «Нужно, чтобы мир заполнили странники с рюкзаками, отказывающиеся подчиняться всеобщему требованию потребления продукции… Передо мной встает грандиозное видение рюкзачной революции, тысячи и даже миллионы молодых американцев путешествуют с рюкзаками за спиной, взбираются в горы, пишут стихи, которые приходят им в голову, потому что они добры и, совершая странные поступки, они поддерживают ощущение вечной свободы у каждого, у всех живых существ». И они действительно получили свободу и освободили «свое слово» от цензуры. Начало было многообещающим. А потом – пустились во все тяжкие: упивались марксизмом, фрейдизмом, левым радикализмом и даже русскому анархизму отдали честь, то есть практически всем идеям, противопоставленным общепринятым. Но это, как известно, далеко не все. Медитации, психоделики, буддизм и, наконец, галлюциноген ЛСД, «неосторожно открытый» для другого – не медикаментозного – применения будущим автором «Полета над гнездом кукушки» Кеном Кизи, делали свое дело. Самой же откровенной формой их протеста против американской морали стал «сексуальный бунт»: в интеллектуальных кругах вошли в моду самые разные ориентации. И что же в итоге? Сожаления о том, что так интересно начиналось… Идейные наставники, подсевшие на ЛСД и что покрепче, либо покидали этот мир, либо жили в своем собственном «асоциальном» мире. А жаль! Перетряхнув все общество, поставив его с ног на голову, битники так и не смогли удержаться на гребне волны и воспользоваться в одночасье свалившейся известностью. Но их отречение от ханжества и бессмысленной сытости было впечатляющим. Сегодня о них говорят по-разному. Существует даже мнение, что битники возникли отнюдь не произвольно, что в их головах и помыслах роилась нить незримого кукловода, который, преследуя коммерческие и политические цели, разработал этот уникальный сценарий. Хотелось бы думать, что это не так.

Бархатные недорозумения

Если битники выступали и заявляли о себе довольно открыто, то представители андеграунда (англ. «underground» – «подземелье», «подполье») поначалу творили для очень узкого круга почитателей. Для широкой публики их книги и картины, нарушавшие, а подчас и вконец опрокидывавшие общепринятые ценности, оказались громом среди ясного неба. Но авторы лишь вдохновлялись от такой реакции. Они рушили табу в трактовке эротики и стали писать о ней «всю правду», выворачивали наизнанку моменты «асоциального поведения» и возводили в герои сомнительных и совсем неблагонадежных граждан.

Удивительно, но однозначных определений феномену андеграунда не существует. Чаще всего под ним понимается альтернативное искусство, которое, не имея возможности противостоять мейнстриму, уходит в подполье. Именно поэтому андеграунд – явление не только художественное, но и социальное. Иными словами, это форма социального протеста, которая сознательно облекается в камуфляж воинствующей альтернативной эстетики. Но среди ниспровергателей «основ» довольно много и таких, кто находил, да и сейчас находит, официально признанные трибуны для демонстрации своих взглядов. Если упомянуть отечественных деятелей, то футуристы, например, публично сбрасывали Пушкина с корабля современности. А Анатолий Осмоловский с единомышленниками совсем не случайно выбрали для перформанса Красную площадь, выложив там своими телами бранное слово из трех букв.

Конечно же, андеграунд в первую очередь феномен второй половины XX века. В это время в Америке был уже окультурен некогда непризнанный джаз, и в это же время стали появляться совершенно новые художественные явления, в том числе и в мире музыки, которые принимались молодежью на ура. Впрочем, и сама молодежь становилась новой. Те, кто в Европе, по выражению Джона Осборна, были рассерженными молодыми людьми, в Америке старались открыто продемонстрировать свое недовольство обществом и культурой, расовой сегрегацией и войной во Вьетнаме.

Наверное, больше всех для пропаганды понятия «андеграунд» сделала, сама того не желая, знаменитая рок-группа «Velvet Underground» – «Бархатное подполье». Почему не желая? Потому что ее создатели Лу Рид и Джон Кейл использовали всего лишь название порнографического романа Майкла Ли, в котором описывался притон для садо-мазохистских практик.

В 1966 году эта группа выступала в нью-йоркском кафе с говорящим именем «Bizarre» (англ. – «ненормальный»), где пугала туристов песнями о героине и садо-мазо. В самый расцвет эпохи хиппи, идеологии всеобщей любви тексты о жестокости, безысходности и разочаровании и музыка, близкая не классическому року, а минимализму в духе Филиппа Гласа, резко выделяли группу из рокн-ролльного мэйнстрима. В целом творчество Лу Рида оказало большое влияние на рок-музыку. И, как выяснилось позже, не только на музыку.

«А вы знаете, что я стал президентом Чехии из-за вас?» – спросил изумленного Рида диссидент-политик и писатель Вацлав Гавел в Праге в 1990 году. Любопытная история… Вот оно влияние социальных тем и музыки. Но на этом эпизоде «общественная значимость» рок-группы не исчерпывается: считается, что термин «бархатная революция» тоже возник благодаря «Velvet Underground».

К концу 70-х рок-музыка, казалось, окончательно утратила свой воинствующий пафос. Мрачные, экспрессивные тексты «Velvet Underground» и вызывающее поведение на сцене «The Stooges» интересовали теперь очень узкую группу американских, в первую очередь нью-йоркских, интеллектуалов. Они были практически неизвестны за океаном.

Но… мир тесен.

Однажды в Нью-Йорк для показа коллекции прибыл английский модельер Малькольм Макларен, который привез еще и коллекцию Вивьен Вествуд. (Это сейчас Вествуд – вполне гламурный модельер, а в 70-е годы прошлого века она выпускала футболки, на которых была изображена Ее Величество Елизавета Вторая с пирсингом нижней губы.) И нужно же было такому случиться, что на Макларена эта музыка произвела ошеломляющее впечатление, и модельер на какое-то время даже стал менеджером группы «New York Dolls». Впоследствии, а именно через год, благодаря этому опыту он создал в Лондоне «Sex Pistols» и стал «крестным отцом» панк-рока. «Сексуальные пистолеты» сразили молодежь наповал. Похоже, что они появились в нужное время и в нужном месте. Холостых выстрелов практически не было, разве что однажды, 6 ноября 1976 года, когда во время выступления в лондонском колледже Св. Мартина сотрудник этого заведения не выдержал и, будучи защитником общественной морали, взял и выключил свет. Электрогитары «пистолетов» тут же замолчали. Но ненадолго.

Песни и пляски народов мира

Панк-рок не был только музыкой, он быстро стал протестным молодежным движением, бунтом без определенной программы, но – со своей символикой. В эту символику вошли и несколько рок-групп, и узнаваемый стиль одежды: металлические цепочки, иногда – связки цепей, куртки из грубой кожи, элемент общего антуража – пирсинг и, конечно, особый стиль поведения: провоцирование обывателей и полицейских. Если молодежь «предыдущего» поколения с помощью медитаций и ЛСД надеялась изменить мир к лучшему, то панки не строили иллюзий о создании светлого будущего и откровенно вели себя по-свински в обществе, которое они считали свинским. С самого начала своего появления они огласили свой нецензурный спич всем общественным институтам, начиная с королевского двора, после чего могли существовать только в подполье.

Но агрессивная музыка и брутальные тексты панк-рока были созвучны энергии британской молодежи ровно до тех пор, пока крупнейшие фирмы грамзаписи не стали заключать с панк-группами контракты. Как только «панк» зазвучал с пластинок, он превратился всего лишь в одно из музыкальных течений. И то, что еще вчера было воплощением нонконформистского пафоса, стало стилем. А рассерженной молодежи западного мира нужно было найти новые песни протеста, и вскоре они нашли их в черных кварталах Америки. Правда, это были танцы протеста.

Родиной хип-хопа принято считать Южный Бронкс – один из беднейших и самый изолированный район Нью-Йорка. Эта изолированность носила и социальный, и культурный характер. Иными словами, Южный Бронкс был настоящим гетто, где молодежь реализовывалась исключительно в самодеятельном творчестве. В замкнутом мире бедности и уличных банд негритянских районов существовала своя уличная культура, практически неизвестная белым и более благополучным черным. За пределами Бронкса вовсю звучало диско, в моде был напомаженный кок молодого Джона Траволты, а на дискотеки не пускали в кроссовках. А между тем чернокожее население Америки готовило, опять же само того не ожидая, второй за столетие культурный взрыв, но на этот раз джаз сменился хип-хопом. Кул Херк, молодой эмигрант с Ямайки, стал первым ди-джеем в современном значении этого слова – именно он придумал смешивать звук сразу двух воспроизводящихся пластинок в поисках более энергичного звучания. Такой смикшированный фрагмент назывался «брейк». Этот термин и дал название танцу, который танцевали под эту музыку, а сам танец стал символом универсальной уличной культуры, которая включала в себя музыку хип-хопа, поэтическую культуру рэпа, уличный баскетбол и граффити.

Голоса советского подземелья

Если загонять андеграунд во временные рамки, то до нашего отечества он докатился по-настоящему в 70-х годах ушедшего столетия. И на благодатной ниве уважающей чтение публики андеграунд приобрел совершенно иные очертания. Мы не так много, как на Западе, танцевали и пели. Вернее, не выражали поначалу свой протест в песнях и танцах. Нашим поколениям было чем заняться: пионерия, комсомол, партия. Но среди большого идеологизированного стада поднимались головы, не согласные идти в этом стаде. И поскольку российская культура всегда была литературоцентричной, андеграунд у нас носил преимущественно книжно-журнальный характер. Его уникальным свойством стало то, что он включал в себя разные до противоположности культурные и политические концепции и был массовым. Истоки же нашего андеграунда можно тоже отыскать в предыдущем столетии.

Опубликовав в 1864 году роман «Записки из подполья», Федор Михайлович Достоевский (да простит он нам вышеназванное соседство) и не думал высказываться по поводу альтернативной культуры. Однако при этом герой его «записок», «человек больной и злой», предельно четко объяснил кредо культурного феномена, сформировавшегося сто лет спустя. Человек из подполья говорит тем, кто верит в «навеки нерушимое хрустальное здание» искусства: «Ну, а я, может быть, потому-то и боюсь этого здания, что оно хрустальное и навеки нерушимое и что нельзя будет даже и украдкой языка ему выставить». Но прошло время, и нерушимое здание начало крениться, его и бояться не стали, и разрушить пытались, а уж язык-то тем более показывали. Уже старшие современники Достоевского – французские «проклятые» поэты подали пример вполне эффективной борьбы с такими зданиями. Естественно, что в конце XIX века их поэзию никто не называл андеграундом – с этим понятием, как уже отмечалось, вообще много проблем. Если проследить историю и метаморфозы, случившиеся с ним в разных уголках земного шара, можно сказать, что до дна «подполья» не докопаться. И говорить о нем приходится формальным и неформальным языком. Начнем с самиздата.

Никто доподлинно не знает, когда именно появился термин «самиздат» и кто его изобрел. Принято считать, что авторство принадлежит поэту Николаю Глазкову. Как бы то ни было, можно совершенно смело сказать, что советский самиздат стал самым длительным и значительным в политическом отношении примером андеграунда. На одних и тех же пишущих машинках могли перепечатываться книги претендующего на высшую степень серьезности Солженицына и порнографические стишки, приписывавшиеся Баркову.

Еще в 50-е годы в самиздате стали появляться художественные произведения, которые по цензурным соображениям не публиковались в официальной литературе. Сегодня не может не вызвать удивление, что среди «самиздатовских» авторов был, например, позже признанный «прогрессивным писателем» Эрнст Хемингуэй. Его книги публиковались в СССР и до войны, но его описание Гражданской войны в Испании в романе «По ком звонит колокол» вызвало раздражение главы испанских коммунистов Долорес Ибаррури, и этот роман вплоть до 60-х годов распространялся только подпольно. Круг ходившей в самиздате литературы был вообще необыкновенно широк и включал не только запрещенных авторов, но и утаиваемые от широкой публики произведения признанных и даже официозных писателей. В самиздате распространялись «Несвоевременные мысли» Максима Горького, некоторые стихотворные произведения Евгения Евтушенко и Александра Твардовского, глава «Пиры Валтасара» из произведения Фазиля Искандера «Сандро из Чегема». Опубликованные в провинциальных журналах и немедленно изъятые из обращения повести братьев Стругацких «Улитка на склоне» и «Сказка о Тройке» также стали достоянием самиздата. И что самое удивительное, одним из публикуемых подпольно авторов был непосредственно Владимир Ильич Ленин, чье «Письмо к съезду» не было широко известно.

Вскоре самиздат стал распространять не только отдельные произведения – появилась периодическая печать. Принято считать, что началом самиздатской периодики стал машинописный журнал «Синтаксис», который в 1959—1960 годы издавал Александр Гинзбург. «Синтаксиса» было выпущено три номера, тираж которых достигал 300 экземпляров. В этом журнале публиковались стихи Генриха Сапгира, Игоря Холина, Всеволода Некрасова, Николая Глазкова, Александра Аронова, Булата Окуджавы, Беллы Ахмадулиной, Иосифа Бродского, Анатолия Наймана, Владимира Уфлянда, Глеба Горбовского, Александра Кушнера и других. Гинзбурга арестовали, когда он готовил четвертый номер издания.

Запрещенная (или неразрешенная) литература оставалась опасным делом и политическим вызовом даже в «оттепельные» времена. В 1961 году были разогнаны неформальные вечера поэзии у памятника Маяковскому, а их лидеры арестованы, а год спустя посещение Хрущевым выставки в Манеже привело к публичному поношению «абстракционистов», в 1964-м был отправлен в ссылку «тунеядец» Иосиф Бродский, осенью 1965-го арестованы публиковавшие свои произведения на Западе Юлий Даниэль и Андрей Синявский. Но, несмотря ни на что, в это же время в самиздате появился новый жанр. После того как успешный советский журналист Фрида Вигдорова тайно стенографирует суд над Иосифом Бродским, стенограммы судебных заседаний и речи на закрытых собраниях становятся неотъемлемой частью подпольной литературы.

Способов распространения остросоциальной продукции было много. Не проверенные цензорами тексты перепечатывались, перефотографировались и даже передавались устно. Ленинградский поэт Виктор Кривулин писал о «ходячем магнитофоне» Григории Ковалеве, который помнил наизусть огромное количество стихов и был способен воспроизвести не только тексты, но и манеру чтения автора. Огромное количество текстов, которые запомнил Ковалев, было позже опубликовано в самом масштабном издании поэтического самиздата – 9-томной антологии «Голубая лагуна», изданной в США.

В конце 60-х годов у подпольных издателей наступили «более легкие времена»: стали использоваться первые копировальные устройства, стеклографы и мимеографы, прообразы ксерокса под названием «ЭРА». Самиздат стал распространяться на микрофильмах, распечатывался на длинных бумажных лентах, на периферийных печатных устройствах к ЭВМ (слова «компьютер» и «принтер» тогда не использовались). Естественно, что распространение и тиражирование такой продукции карались так же, как и авторство «подрывных» текстов. Многие помнят, как сотрудники КГБ опечатывали все служебные помещения с пишущими машинками на время праздников – самиздат действительно сильно беспокоил власти.

Самым же знаменитым текстом нашего подполья, наверное, можно назвать «Архипелаг ГУЛАГ», переправленный в 1973 году для издания на Запад. Эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, привлекла внимание к политическим репрессиям в Советском Союзе и заставила многих западных интеллектуалов отказаться от иллюзий по поводу левой идеологии и социализма.

Примечательно, что в рядах нашего андеграунда были и суровые борцы против советской власти и Коммунистической партии, и вовсе внепартийные, аполитичные деятели. Но тоталитарный режим оценивал не столько художественную ценность, сколько соответствие разрешенным правилам игры, и в результате борцами против власти оказывались художники, попросту пытавшиеся предложить новую эстетику. Например, те из них, кто выставил свои картины в сентябре 1974 года на пустыре между московскими улицами Профсоюзной и Островитянова, были встречены бульдозерами.

Сколько же политики было в нашем андеграунде? Много, но воспринимать его только через призму политики не совсем верно. Те же московские художники, участники «бульдозерной» выставки, соц-артисты, московские концептуалисты сами себя чаще всего называют нонконформистами. Например, участники изданного на Западе альманаха «Метрополь» (это уже «тамиздат») преследовали в первую очередь собственно литературные цели. Но поскольку в те времена в нашей стране бытовало твердое убеждение, что поэт в России больше, чем поэт, то меры к ним были приняты соответствующие.

Еще один интересный факт подполья сводится к тому, что значительная часть советской интеллигенции жила тогда двумя жизнями: официальной и неофициальной, неподцензурной. Например, Евгений Евтушенко, хотя и был чрезвычайно успешным советским деятелем культуры, некоторые свои произведения «публиковал» в самиздате, что создавало ему образ оппозиционера.

Однако были и такие, кто старался минимизировать свои контакты с советской реальностью. Этот менее политизированный, но гораздо более радикальный в художественном отношении вариант советского андеграунда является в большей степени ленинградским, нежели московским феноменом. Среда, в которой бытовало питерское «другое искусство», была не столь замкнутой на каком-то одном виде художественного творчества. Поэтому, например, если московские рок-музыканты 70-х не имели ничего общего с другим видом московского альтернативного искусства, то питерские – долгое время оставались его естественной частью. Именно в Ленинграде начала 70-х – конца 80-х советский андеграунд принял законченную форму социального и художественного поведения и оттого воспринимается как цельная эпоха.

Таким образом, альтернативное искусство в Советском Союзе играло несвойственную искусству роль: в подполье была создана полноценная параллельная культура. И эта культура оказывала большее влияние на официозную культуру, чем наоборот. Это стало особенно очевидно не столько во время постепенного разрушения государственных запретов, сколько в тот момент, когда рок-музыка приобрела массовую популярность. Хотя вряд ли кто-то из политических лидеров России может повторить слова, сказанные Вацлавом Гавелом Лу Риду, но не будет преувеличением сказать, что нынешнее социально и экономически активное поколение выросло на музыке, которую не передавали по радио.

Здесь можно привести в пример непосредственного родственника американской городской культуры низов – блатную песню. Правда, времена, когда голос Аркадия Северного бытовал только на магнитофонных лентах, кажутся неправдоподобно далекими, ведь сегодня хриплые голоса тоскуют о своем уголовном прошлом на многих радиочастотах. Причем как только этот жанр вошел в шоу-бизнес, он стал крайне неудачно называться «русский шансон», но суть от этого не изменилась. Точно так же теперь доступно творчество вчерашних гуру альтернативных музыки, изобразительного искусства и литературы, а пресловутый нонконформизм стал фактом истории. Борис Гребенщиков пьет чай с Борисом Грызловым. Юрий Лужков собирается вручить премию «Соотечественник года» Илье Кабакову. У каждого музыкального жанра – своя радиостанция, а если такую радиостанцию закрывают по причине отсутствия прибыли, то фанаты, неделю попротестовав, скачивают любимую музыку из Интернета. Можно только догадываться, что происходит на концертах, объявления о которых не передаются по радио, а расклеиваются на маленьких бумажках в метро и на небольших, только специальной публике известных сайтах. Найти андеграунд в сегодняшней жизни трудно. Но значит ли это, что он исчез? Вряд ли. Во-первых, на то он и андеграунд, чтобы не быть очень заметным, во-вторых, современное общество далеко от той социальнополитической гармонии, которая позволяет выражать недовольство исключительно политическими методами. К тому же новое поколение всегда будет нуждаться в новом искусстве, которое бы адекватно отражало юношеский протест против «бессмысленных ценностей» старшего поколения. А городские власти будут продолжать бороться с подростками, раскрашивающими стены и железнодорожные заборы, но при этом они будут все лучше понимать, что безопаснее «иметь под рукой» немного «своего» андеграунда… В эпоху торжества жанров и стандартов любое искусство вне формата, обещающее новизну, будет, конечно, обращать на себя все большее внимание – особенно, если эта эпоха не сопровождается социальными и политическими потрясениями. И, наконец, чем интереснее будет искусство из подполья, тем выгоднее будет массовой коммерческой культуре использовать его: подростковые журналы сегодня дают советы «райтерам», чернокожие рэпперы воспевают «жизнь по понятиям» и т. д. Пафос социального протеста обитателей бедных кварталов, как оказалось, обладает колоссальным коммерческим потенциалом, и хип-хоп победоносно шествует по всем континентам. Это приручение вчерашнего андеграунда прекрасно прижилось и на отечественной почве.

Ну а публика – она вновь собирается на ставшие модными милонги и вряд ли думает о том, что чуть больше века назад танго было танцем буэнос-айресских борделей.

Российские субтропики

«Оранжевые» существуют и в современной России, где они представлены в первую очередь движением «Субтропическая Россия». Эта крохотная партия, официально, впрочем, не зарегистрированная, ставит своей основной целью «улучшение политического климата путем повышения минимальной температуры окружающей среды до +20». Другие политические требования «Субтропической России» включают запрещение прохождения айсбергов через территориальные воды России, повышение градусности водки и назначение лидера КПРФ Геннадия Зюганова обер-прокурором Священного Синода. Хэппенинги «Субтропической России» происходят по определенным датам: 28 мая члены «Субтропической России» ежегодно отмечают День Матиаса Руста, или Торжественное ожидание Второго Пришествия на Васильевском спуске (именно в этот день в 1987 году немецкий летчик приземлился на Красной площади), а 24 сентября – День замачивания террористов (дата произнесения В.В. Путиным, тогда премьер-министром, знаменитой фразы в 1999 году). Этот «праздник» отмечается замачиванием вырезанных из газет фотографий террористов в воде. В эпоху президентства Б.Н. Ельцина «Субтропическая Россия» регулярно отмечала и другой «праздник», впрочем, тоже связанный с водой (28 сентября), – День Чудесного Спасения господина Бориса Николаевича Ельцина из вод неизвестной реки с холщовым мешком на голове, что произошло, напомним, в 1989 году. Во время этого «праздника» в Москве у фонтана на Пушкинской площади проводился обряд ельцинирования – погружения в воду отдельных граждан и предметов (например, Конституции). А 31 августа «Субтропическая Россия» традиционно пикетировала Московскую консерваторию, отмечая таким образом День дирижера – годовщину дирижерского дебюта Б.Н. Ельцина с немецким военным оркестром в Берлине в 1994 году.

«Субтропическая Россия» всегда высказывается по поводу судьбоносных политических событий. Например, когда в 1997 году было принято решение о расширении НАТО, «Субтропическая Россия» и другая «оранжевая» российская партия, «Броуновское движение», напомнили, что согласно закону Гей-Люссака все объекты при расширении охлаждаются.

Удивительно, но крохотная «Субтропическая Россия» является уникальным примером. В России, где всегда были сильны и левые идеи, и подпольное искусство, политики почти не используют в своих целях радикальные художественные практики, конечно, если речь не идет о грязных избирательных технологиях.

Оранжевые идеи

В социалистических странах проникновение андеграундных художественных методов в политику было нечастым. Самый яркий пример такой практики – польская «Оранжевая альтернатива», давшая название разнообразным, хотя и малочисленным «оранжевым» партиям и движениям. Оговоримся сразу – ассоциации с недавними президентскими выборами на Украине будут неуместны. Хотя сторонники Виктора Ющенко и выбрали оранжевый цвет, они не стали приверженцами «оранжевого движения», для идеологии которого главное – превратить политику в иронический хэппенинг. Основатель польской «Оранжевой альтернативы» искусствовед Вальдемар Фридрих, более известный как Майор, в середине 80-х годов, когда в Польше было введено военное положение, начал проводить во Вроцлаве абсурдистские акции, которые начались с демонстрации гномов 1 июня 1987 года. Перед демонстрацией «оранжевые» распространяли листовки, в которых говорилось, что «социализм высоко ценит идею гномов, и не только за красный цвет их шляп». Идея оказалась плодотворной и заразительной. Как говорил Фридрих, «ты не можешь серьезно относиться к полицейскому офицеру, который во время допроса спрашивает: „Почему вы приняли участие в незаконном митинге гномов?“ Затем последовала акция „Кто боится туалетной бумаги?“, участники которой раздавали прохожим небольшое, но равное ее количество. В „День шпиона“ на стенах вроцлавских домов появились подписанные „генералом Пумперникелем“ листовки с лозунгом „Шпионы всех стран, объединяйтесь!“ Одетые в черное люди в темных очках со значками „КГБ“ и „ЦРУ“ и со слуховыми трубками в руках спрашивали прохожих, есть ли у них секретные документы. В день Польской народной армии по приказу все того же генерала Пумперникеля „Оранжевая альтернатива“ провела военные маневры под кодовым названием „Дыня под майонезом“ и под лозунгом „Организация Варшавского Договора – оплот мира“. 7 ноября „оранжевые“, оседлав деревянных лошадок, инсценировали сражение армии Буденного. Наконец, 8 марта 1988 года Майор и его единомышленники раздали вроцлавским женщинам тампоны. Акция проходила под лозунгом „Першинги“ – нет, гигиенические тампоны – да!», и вскоре после этого Майор был арестован, но оправдан, проведя в тюрьме три недели. Очевидцы вспоминали, как проходил неудавшийся властям суд над Фридрихом: «Свидетели – друзья Майора, все одетые в оранжевое, и его подруга, которая везла за собой пластмассового льва на колесах, давали такие абсурдные показания, что суд несколько раз объявлял перерыв. После шестичасового заседания суд решил, что действия Вальдемара Фридриха, а именно раздачу тампонов „согласно польским законам нельзя квалифицировать как преступление“.

Позже Фридрих сказал: «Западный мир поймет гораздо больше о ситуации в Польше, когда узнает, что меня сажали в тюрьму не за чтение оппозиционных книг или статей, а за то, что я раздавал тампоны». Постепенно «Оранжевая альтернатива» приобретала массовый характер и проходила под лозунгами «Гномы всех стран, соединяйтесь!» Естественно, что польский опыт был с воодушевлением воспринят и в других странах социалистического лагеря, и на тогда еще советском пространстве появились Партия дураков Латвийской республики, киевская организация «Лучи Чучхе», партия роялистов Эстонии и другие, постепенно исчезнувшие в 90-е годы.

Михаил Калужский, Елена Краснова

 

Зоосфера: Школа выживания для рысей

Двое суток над лесом бушевала непогода: ветер глухо шумел в кронах деревьев, а из низких серых туч сыпал холодный колючий дождь. Укрывшись под ветками поверженной ураганом старой ели, пряталось от ненастья семейство рысей. Старая рысь дремала, вполуха прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам, а рядом, прильнув к ее теплому боку, мурлыча от удовольствия, свернулись клубочками двое ее котят.

Этим рысятам посчастливилось родиться в хороший год, когда корма было больше, чем достаточно. Поэтому они были упитанны, сильны и вот-вот должны были начать самостоятельную жизнь. Обычно момент расставания с матерью приходится у рысей на начало весны, когда у взрослых самок наступает пора размножения и, увлеченные очередным романом, они теряют интерес к своим подросшим отпрыскам.

Почти год мать-рысь готовила своих детей к вступлению во взрослую жизнь. Когда детенышам исполнилось по три месяца, они уже без особого труда могли поймать мелкого зверька или птицу, но, чтобы выжить в дикой природе, им еще предстояло научиться добывать более серьезную пищу. В различных районах их ареала обитания, охватывающего лесную зону Евразии и Северной Америки, жертвами этих больших кошек чаще всего становятся мелкие копытные. В лесах Европы – это косуля, в Сибири – кабарга, в горных районах – серна, а иногда, если посчастливится, – то молодняк кабанов и оленей. Однако здесь, в лесах Тверской области, водились только лоси, а такая крупная добыча рысям уже не по зубам. Так что основной пищей для них в этих краях являются зайцы-беляки и тетеревиные птицы.

На охоту рыси предпочитают выходить в ночные или сумеречные часы. Неторопливыми осторожными шагами, прислушиваясь к звукам ночного леса, они обходят свои охотничьи владения. Их слух настолько чуток, что грызущего веточку зайца они слышат на расстоянии в сто с лишним метров. Обогнув жертву с подветренной стороны и осторожно подкравшись к ней, они преодолевают последние метры ползком и делают решающий рывок вперед. Три-четыре трехметровых прыжка – и заяц в когтях хищника. Если косому чудом удастся увернуться, то рысь, пробежав за ним еще некоторое время, прекращает преследование и неспешно отправляется на поиски новой жертвы. Только в период обучения потомства взрослые рыси выгоняют зайца прямо на затаившихся в кустах рысят, чтобы те его ловили. Возбужденным азартом охоты рысятам не терпится растерзать зайца на месте, но умудренная опытом мать всегда уносит добычу в безопасное место, располагаясь для трапезы рядом с деревьями, на которые мгновенно можно забраться в случае опасности.

Однажды во время обхода «своей» территории семейство оказалось на опушке леса, к которой вплотную подступали темные дома и покосившиеся сараи заброшенной деревни.

Это место было памятно рыси. Впервые она оказалась здесь морозной зимней ночью несколько лет назад, но тогда здесь еще было несколько жилых домов; в воздухе тянуло дымком и соблазнительно пахло курятником.

В тот год в окрестных лесах по какой-то неведомой причине почти полностью исчезли зайцы, в связи с чем зимой для рыси настали тяжелые времена. Основой ее пропитания стали тетерева, глухари и рябчики, которых она выслеживала на местах их ночевок. Однако нередко тонкий наст предательски хрустел под ее лапами и перепуганные птицы, оглушительно грохоча крыльями, взмывали в воздух прямо у нее из-под носа. Случалось, что после нескольких часов блуждания по лесу рыси приходилось довольствоваться парой полевок или неосторожно спустившейся с дерева белкой. Такому крупному хищнику, как рысь, в день необходимо около полутора килограммов мяса, и на такой скудной диете рысь голодала. Даже в более сытные времена она не упускала возможности подкараулить увлеченную ловлей мышей лисицу, но теперь она охотилась на них специально. Застигнутая врасплох лисица, утопая в снегу, быстро выбивалась из сил, в то время как рысь пользовалась преимуществами, которые давали ей широкие, как лыжи, лапы, что решало исход короткой погони. Тогда пару дней хищница чувствовала себя вполне сытой, но это была очень редкая удача.

Обычно чрезвычайно привередливая в еде, рысь перестала гнушаться падали и однажды приблизилась к остаткам пиршества волков, загнавших лося. Стая вернулась к добыче в тот момент, когда рысь, давясь от жадности, обгладывала с костей промороженное мясо. Не в силах оторваться от еды, она замешкалась на несколько секунд, что дало возможность волкам окружить ее. Еще мгновение, и началась бы схватка, из которой рысь вряд ли бы вышла живой. Но, оценив опасность, она огромным скачком метнулась к стоявшей поблизости березе, проскочив буквально в сантиметре от волчьей морды, и стремительно вскарабкалась по стволу на безопасную высоту. Всю ночь волки оставались поблизости, и время от времени то один, то другой зверь подходил к березе и, подвывая, прыгал вокруг дерева, пытаясь добраться до злобно шипевшей кошки. С рассветом волки ушли, и рысь смогла наконец спуститься на землю.

Казалось, эта зима будет длиться вечно, и к ее концу рысь отощала настолько, что сквозь мех на ее боках явственно проступали ребра. И вот однажды, после очередной неудачной охоты, чувство голода взяло верх над осторожностью и выгнало рысь к жилью человека.

В ту ночь она долго сидела в кустах на опушке, с настороженным интересом изучая открывшуюся перед ней картину и принюхиваясь. Может быть, рысь так и не решилась бы покинуть свой наблюдательный пункт, если бы не заметила кошку, беспечно пробирающуюся по сугробам к стоящему на отшибе дому. Та даже не успела сообразить, что произошло, как оказалась в зубах выскочившего из темноты зверя. Успех придал хищнице смелости, и на следующую ночь она совершила дерзкий набег на курятник, проделав зубами и когтями отверстие в прогнившей крыше. Поднятый курами переполох и громкий лай забившейся под крыльцо собаки разбудили хозяина курятника. Он выскочил на крыльцо, но в тусклом свете луны успел разглядеть только смутный силуэт какого-то зверя, большими скачками удалявшегося к лесу. Утром все немногочисленное население деревни собралось посмотреть на четкие круглые следы большой кошки, бродившей ночью вокруг их домов.

С неожиданной напастью решено было справиться своими силами, и хозяин курятника извлек на свет древнее ружье. Когда стемнело, он оставил рядом с курятником в качестве приманки одну из задавленных рысью кур и устроился в засаде прямо в сенях дома.

Ночью в деревне никто не спал, и, когда над притихшими домами прогремел выстрел, в окнах замелькали огоньки и к дому охотника один за другим потянулись соседи. Однако тому похвастаться было нечем: рысь действительно опять подходила к его дому, но старое ружье дало осечку. Пока он перезаряжал его, хищница была уже далеко, успев прихватить дармовое угощение. Старик выстрелил ей вслед, но заряд картечи просвистел мимо, лишь слегка задев зверя, о чем свидетельствовало несколько капель крови на снегу. «Помирать убежала», – объяснял он недоверчиво улыбающимся соседям. Тем не менее разбойничьи набеги с той поры прекратились.

Рысь осталась жива, хотя грохот выстрела и резкая боль в боку сильно напугали ее, надолго отбив желание приближаться к человеческому жилью. И вот спустя несколько лет она вновь оказалась у знакомой опушки. К тому времени деревня уже опустела, зайцы повадились обгрызать кору с кустов смородины во дворах, тетерева по весне токовали на заброшенном выгоне. Теперь рысь часто наведывалась сюда, включив обход заброшенной деревни в один из своих охотничьих маршрутов. Посидев несколько минут на опушке, она поднялась и спокойно повела рысят мимо заметенных снегом домов к противоположной кромке леса.

Ирина Травина

 

Большое путешествие: Остров погибших эпох

Создавая сушу, Господь отбросил несколько комьев «строительной глины» далеко в сторону от основного «фундамента». Это был акт милосердия, позволивший хотя бы в одном этом случае слегка нарушить законы естественного отбора: австралийская биогеографическая область отделилась от праматерика Гондваны так давно, что архаическая фауна сумчатых млекопитающих сохранилась там до наших дней. На нее не смогли покуситься более современные звери – плацентарные, к которым принадлежат и кошки, и собаки, и тигры, и волки, и вы, и я…

Основной целью экспедиции «Вокруг Света» послужили поиски сумчатого волка, «официально» вымершего (на фотографии – Бенджи, последняя особь из Хобартского зоопарка, 1936 г.),

но, по многим сообщениям, сохранившегося в глухих углах Тасмании