Жертва запретной страсти?

Окунь Михаил

Усилия защиты

 

В своей речи Андреевский отметил: «В каждом знаменитом по своей загадочности процессе есть свой знаменитый пустяк, который всех сбивает с толку. В нашем деле такой пустяк – поза убитой Сарры Беккер: она найдена мертвой в кресле с задранной юбкой и раздвинутыми ногами. Все, придя на место преступления, сказали себе в один голос: здесь было изнасилование. Это первое впечатление было так сильно, что впоследствии, какие бы разительные возражения против него ни возникали, следственная власть роковым образом к нему возвращалась и продолжала поддерживать это воображаемое изнасилование»

По мнению защитника (и в этом он ссылается на заключение одного из экспертов), изнасилования не было: «Поза убитой – случайная. Покойная перенесена в каморку из другой комнаты, где ей были нанесены первые удары. Прямо, на обеих руках, было отнесено тело и сложено поперек кресла, как складывают ношу. И вот почему получилась поза, с одной стороны, совершенно непригодная для изнасилования, а с другой – поза, напоминающая скабрезные картинки, потому что короткие юбки задрались и ноги на покатой ручке кресла раздвинулись».

Защитник напоминает, что уже на второй день следствия был установлен факт, что Сарра «невинна и неприкосновенна». По мнению адвоката, девочку убила Семенова: «Она рыскает по Петербургу, толкается из одной кассы в другую – ибо ростовщики были всегда возлюбленными жертвами таких героев – и вдруг видит, что в кассе Мироновича хозяйничает одна девочка. Какой соблазн! Она подлащивается к ней, успевает ее очаровать и проникает в кассу. Здесь она убеждается, что никого больше нет. И страшно… и жаль девочку… но как подмывает… другого такого случая не будет… Теперь или никогда… Остальное известно: она убила».

Карабчевский в своей речи сетует на утрату важной улики – пучка волос, зажатого в руке Сары: «Вы знаете, что в первый же день следствия пропали волосы, бывшие в руках убитой девочки. Если бы они были налицо, мы бы сравнили их с волосами Семеновой. Волосы эти были не седые, стриженые, какие носит Миронович. Волосы эти были женские, черного цвета».

Кроме того, оба адвоката, последовательно рассматривая события того рокового дня, доказывают: Миронович не мог совершить убийства, у него есть алиби.