Жаждущий крови

Пауэлл Томейдж

Глава 5

 

— Как вы с ним познакомились? — спросил я Эллен.

— В одном кафе в центре города. Я собиралась в кино м зашла по дороге съесть сандвич.

— Случайное знакомство? Девушка подняла голову.

— Можно назвать и так. Тогда я не задумывалась над этим. Джерл вел себя вежливо и непринужденно.

— Вы часто встречались?

— Сначала да. Я… Мне очень хотелось понравиться ему, что, полагаю, удалось. Однажды он привел меня к себе домой. Его приемная мать отнеслась ко мне очень приветливо. Я чувствую себя виноватой перед ней.

— Когда вы видели Джерла последний раз?

— Три дня назад, когда потеряла работу.

— Он приходил повидаться с вами?

— Да.

— Извинялся?

Эллен бросила на меня удивленный моей глупостью взгляд.

— Джерл? Извинялся?

Ее губы слегка искривились в улыбке.

— Он был очень самоуверен и злорадствовал. Сказал, что мне теперь нужны деньги, а у него они есть. Чего ломаться? Нужно просто согласиться стать его партнершей в постели, и у меня будет такая квартира, по сравнению с которой эта покажется грязной трущобой.

— Что вы ему ответили?

— Послала к черту, добавив, что не хочу больше никогда видеть его, и если он еще раз появится мне на глаза, то сильно пожалеет.

— Что вы имели в виду? Она пожала плечами.

— Блеф. Я ничего не могла сделать Джерлу, и он все прекрасно понимал. У него деньги, положение. Он только посмеялся тогда и обещал вернуться. Теперь, мистер Риверс, вы должны сказать мне, зачем вам нужно знать все это.

— Джерл исчез позавчера вечером, — ответил я.

— Я не видела его.

— Вы читали утренние газеты?

— Последнее время я внимательно просматриваю их в поисках объявлений о приеме на работу. Кстати, днем у меня назначена встреча с одним нанимателем.

— Я не собираюсь вас долго задерживать. Вам знакомо какое-нибудь имя с первых страниц сегодняшней прессы?

— Только ваше, мистер Риверс. Кажется, я видела упоминание о вас, но не читала статью подробно.

— Джерл никогда не упоминал об Ине Блэйн или Рассе Лепперте?

— Нет. Ее, кажется, если я не ошибаюсь, убил какой-то сумасшедший? "Лепперт, по-моему…

Уже отмеченная мной настороженность во взгляде девушки возросла. Ее глаза заблестели и стали непроницаемыми.

— А почему Джерл должен был упоминать об этих людях при мне?

— Не знаю, — ответил я. — Пока удалось выяснить, что он был знаком с ними и виделся с Иной Блэйн перед самым своим исчезновением. Следующим вечером ее убили.

Эллен сидела молча и, кажется, сосредоточенно размышляла над сказанным мною. На ее лице отразилось выражение испуга перед приближающейся опасностью, как у полуголодного животного, которое привыкло ощущать угрозы заранее.

— Вы думаете, Джерл тоже убит, мистер Риверс?

— Трудно сказать. Я как раз пытаюсь выяснить, что с ним случилось и где он сейчас. У меня есть надежда попутно выйти через него на Лепперта. Если Джерл вдруг объявится, дадите мне знать?

— Хорошо.

Я протянул девушке свою визитную карточку.

— В случае моего отсутствия позвоните мисс Найт. Я буду держать с ней связь, пока не закончу поиски.

Она взяла карточку и, поскольку я встал, тоже поднялась с диванчика. Повернувшись к двери, я заметил в глазах Эллен неприкрытый страх, сменивший напускное безразличие. Девушка поняла, что мне все стало ясно, и перестала притворяться.

— Меня постоянно преследует такое чувство, мистер Риверс, будто надо мной нависла опасность.

— Вы не должны…

— Ничего не могу с собой поделать. Боюсь, Джерл еще навредит мне, так или иначе, но навредит. Он словно болезнетворная бактерия в человеческом обличье, беззаботное дитя, явившееся косвенной причиной гибели своих родителей, разрушившее жизнь мисс Найт и теперь мою…

Ее голос дрогнул и оборвался.

— Вы устали, — сказал я.

— Да, устала от всего. Почему бы вам не сказать мне что-нибудь ободряющее?

— Повидайтесь с нанимателем, получите работу и…

— Зачем? Чтобы Джерл снова имел возможность поиздеваться надо мной?

— Джерл, похоже, попал в такой переплет, что ему долго будет не до вас. Впрочем, время покажет.

— Да? — Эллен положила руки на бедра и немного ссутулилась. Голос и поза девушки напоминали сейчас представительницу известной профессии у дверей одного из многочисленных грязных отелей Ибор-сити. — И сколько же понадобится времени?

Я посмотрел на нее, и наши глаза встретились.

— Не знаю. У меня оригинальная профессия. Иногда мне требуется всего несколько минут, а иногда приходится заниматься делом до полного отупения.

Она закрыла за мной дверь. Очутившись в холле, я услышал сзади сдавленные рыдания.

Вечер застал меня в Клубе. Дневные хлопоты и визит в кабинет Стива Иви позволили выявить два факта. Ина Блэйн работала в Клубе Д и являлась подружкой корнетиста Чучела Делани. Потягивая ледяное пиво, я сидел, зажатый между двумя дамами — пышной и худющей. Помещение было так заполнено, что всякий раз, делая вдох, хотелось извиниться перед соседом за неловкий толчок. Все ждали Чучело. Со дня его первого появления здесь несколько месяцев назад Клуб Д стал чем-то большим, нежели обычным клубом. Он превратился в святыню.

Вокруг стоял приглушенный гул голосов. Спиртное неторопливо заполняло желудки посетителей. Неутомимые бармены наливали бокалы, после чего их содержимое с удовольствием поступало в десятки человеческих глоток. Кажется, среди присутствующих я был единственным идиотом, пьющим пиво. Надрывающиеся кондиционеры не справлялись с теплом, излучаемым раскаленными телами людей. Я вспотел уже при входе, и сейчас намокший воротник рубашки облегал шею, словно кусок пластыря.

Сквозь облака сигаретного дыма я вгляделся в окружающие меня лица в надежде, что клуб окажется одним из любимых мест Расса Лепперта. Последнее время я все чаще думал о парне, понимая, что так будет продолжаться, пока мы не встретимся с ним снова. Эта мысль стала частью моего существования.

Пока что Джерл — единственная зацепка. Отыскав его, можно будет получить доступ к Лепперту.

Голоса, наполнявшие Клуб Д, вдруг стихли. Все головы повернулись к сцене маленькой возвышенности, задрапированной черной тканью сзади и по бокам, располагавшейся в дальнем от входа конце зала. Барабанщик, пианист и толстый скрипач уже сидели на местах. Хозяева клуба торжественно заполнили нечто похожее на ложу и расселись по креслам. С инструментами в руках вышли Кларнет и Тромбон. В стороне от сцены отворилась дверь, и появился Чучело с серебристым корнетом. При этом не раздалось ни аплодисментов, ни приглушенных восклицаний. Безмолвно, словно взвод солдат, оркестр встал на изготовку. Чучело поднял корнет. Пианист ударил по клавишам. Энергичными волнами музыка заполнила зал. Она успокаивала, согревала слушателей, обещала прогнать прочь все их жизненные разочарования.

Оркестр начал со старой доброй вещи "Джаз-Бэнд на балу", играл ее нежно, чисто, выдерживая ритм, который проникал в каждую нервную клетку. Одетые в легкие голубые костюмы, в строгих галстуках, Чучело и его ребята смотрелись на сцене солидно. Не было ни дурацких вихляний бедрами, ни гримасничания, ни каких-либо других попыток заигрывать с публикой. Глаза смотрели на слушателей прямо и искренне. Музыка не упрашивала, а требовала. Взгляды музыкантов становились гипнотическими.

Без паузы Чучело перешел от одной композиции к другой. Чувство, похожее на сладостное страдание, начало заполнять зал. Женщина рядом со мной так сильно вцепилась в край стойки бара, что едва не обломала ногти. Корнет, словно свернутая тугим кольцом серебряная змея, все больше нагнетал обстановку и вдруг, как бы пресытившись, смолк.

Воцарилась головокружительная тишина. Стоя на краю сцены. Чучело произнес:

— Слушайте меня!

— Битники! — взревела толпа.

— Вы получите их! — крикнул Деланн. — Жизнь — штука сложная и серьезная!

Снова раздался рев:

— Да!

— Они не могут создавать музыку, потому что не знают как. Они не могут говорить по-английски, потому что не понимают смысла языка. Они живут в канавах, потому что сознают свою принадлежность к ним. Они бесплотные тени, рожденные в могилах и все время сшивающиеся вокруг них. Но мы не такие!

— Да!

— Мы ответим им!

— Да!

— Я ваш лидер!

Высокий, худощавый с длинным лицом, Делани спустился в зал. Он забавно храбрился, словно петушок, но подобную фигуру мы уже видели перед второй мировой войной. Кожа на его лице свисала складками, делая линию подбородка острой, щеки с видневшимся на них легким налетом талька ввалились, а черные волосы, как я заподозрил, частенько прополаскивались красителем. Делани был яростным, но осторожным приверженцем уходящих времен. Его музыка еще имела власть, но постепенно становилась старомодной. Демагогия и антибитниковские выступления снискали ему славу пророка, возвещающего из будущего ответ на нынешнее увлечение общества новым стилем музыки, именуемым коротким словом «бит». Косноязычные речи музыканта зарождали в окружающих чувство принадлежности к чему-то, до конца не осознанному. Делани был умелым игроком.

Я проследил, как музыкант скрылся за дверью напротив сцены, затем поднялся и стал пробиваться сквозь толпу вслед за ним. Несколько секунд спустя я оказался в маленьком, темном, грязном коридорчике. По обе его стороны располагались гримерные. Я выбрал одну из дверей, под которой виднелась полоска света. Замусоренная комната за ней оказалась тесной, душной, наполненной застоявшимся запахом парфюмерии. Делани вытянулся на слегка покосившейся кушетке. Когда я появился на пороге, он сел. Сейчас музыкант выглядел сильно уставшим, изможденным.

— Привет, Риверс, — произнес Чучело, беря со стола Пачку сигарет.

— Кажется, мы с вами не встречались.

— Я видел вашу фотографию в утренних газетах.

— Вы ждали меня?

— Почему бы нет? Я уже разговаривал с полицейскими, перед тем как пойти на работу, поэтому сразу догадался, зачем вы сюда явились. Надеюсь, вам удастся достать эту вошь Лепперта. Ина была совсем неплохой девчушкой.

— Может, вы поможете мне?

— Очень хотелось бы, но не могу сказать вам ничего, кроме того, о чем уже сообщил полиции. Я познакомился с Иной, когда она работала здесь, и здорово привязался к ней.

— По возрасту она годилась вам в дочери. Делани пожал прямыми, действительно как у чучела, плечами.

— Ина была гораздо мудрее любой матроны в этом городе.

— Когда вы видели ее последний раз?

— Около недели назад.

— Вы знаете, почему она бросила работу? Еще одно движение плеч.

— В таком заведении, как наш Клуб Д, девчонки приходят и уходят…

— Вы никогда не говорили с ней о…

— О чем?

— Ина познакомилась с одним богатым мальчиком. Джерлом Эдкоком.

— Не ходите вокруг да около, Риверс. Ина и я знали друг друга. Знали, в полном смысле этого слова. Между нами никогда не было каких-то ограничивающих свободу связей, и мы легко принимали такие взаимоотношения.

— Вы никогда не видели ее в компании Лепперта?

— Нет.

— Он часто появлялся здесь?

— Не могу сказать. Даже если и так, то этот парень всего лишь одно из лиц в толпе.

— Однако вы запомнили его?

— Только глаза… В них сквозило безумие.

— Вы знали Джерла Эдкока?

— Так же, как Лепперта. Он был жертвой.

— Жертвой?

— Да, простачок, глупый болван. Делани прикурил вторую сигарету от первой. У него были длинные, словно без костей, пальцы с потемневшей кое-где от никотина кожей. Несколько мгновений я разглядывал музыканта, затем достал свою визитную карточку. Он охотно обещал позвонить, если увидит или услышит что-нибудь о Джерле и Лепперте.

По дороге домой я остановился возле ночного магазина на углу своей улицы, купил там двадцатипятифунтовую упаковку льда и принес ее в квартиру. Бросив лед в таз, я поставил его на стол, а рядом водрузил вентилятор с таким расчетом, чтобы поток воздуха был направлен на кушетку. Уснуть сразу не удалось. Я долго лежал, закинув руки за голову. Вентилятор мягко шелестел в душной темноте. Мысли беспорядочно метались в голове — о черном, пустом теперь окне, возле которого стояла насмерть перепуганная девушка; об автомобиле, скользнувшем в мрачную глубину бухты; о Клубе Д, где пересеклись жизни трех людей, — Лепперта, Джерла и Ины Блэйн; о Веронике Найт…

Я повернулся на бок и попытался отвлечься. Обычно мне удавалось отключать свой мозг и засыпать, когда это необходимо. Наконец я понял причину непроходящего возбуждения. Часть меня находилась в ожидании, прислушивалась к каждому шороху, чтобы вовремя предупредить о приближении Лепперта.

Дела плохи.

Я злобно нажал на кнопку вентилятора и провалился в тяжелый сон. Длился он, правда, недолго. Резкий звонок телефона разбудил меня. Я сел, вытаращив глаза, прислушиваясь, как шумит в голове кровь, включил свет и снял трубку.

— Слушаю.

— Синьор Риверс?

— Да, — голоса я не узнал, — кто говорит?

— Хозяин бакалейной лавки.

— Это с вами я беседовал об Эллен Григсби?

— Да, да. Тут произошла какая-то заварушка, и я решил поставить вас в известность. Двое мужчин увезли синьориту Григсби.

— Кто это был?

— Полисмены. Они повезли ее на допрос.

— Что произошло?

— Какой-то пьяница пробрался в здание через черный ход. Там есть складское помещение, где свалены связки старых газет, ржавые кровати и прочий хлам. Он хотел выпить в тишине и покое, но вместо этого наткнулся на труп. Синьор Риверс, это юноша с короткими рыжими волосами, веснушками и ямочкой на подбородке.