Жаждущий крови

Пауэлл Томейдж

Глава 16

 

После моего ухода в камере остался слабый проблеск надежды. Полагаю, со стороны частного детектива это было мудро, даже, можно сказать, человечно. По дороге в офис мысли в моей голове метались, словно подопытные животные, загнанные в клетку, куда шутник-садист бросает горящие клочки бумаги. Жара проникала в мозг. Только она не имела никакого отношения к духоте раннего вечера. Серое вещество под черепной коробкой закипало от добытой информации. Разгадка нескольких преступлений находилась у меня в руках, но я никак не мог воспользоваться ею.

Старое здание поскрипывало, будто его охлаждали. Я открыл дверь своего офиса, вошел и распахнул окна. Шум, лязг, гудки клаксонов вплыли в комнату. Голос диктора то ли из Нового Орлеана, то ли из Хьюстона монотонно бубнил откуда-то сверху.

Я вошел в кабинет, включил свет, взял телефонный справочник и стал листать его, затем набрал один за другим несколько номеров.

— У вас не так много времени. Квинтон тщательно готовится и работает уже несколько недель. Он ждать не будет. Все взаимосвязано. Молодой Эдкок участвовал в этом деле. Спроул с Делани и сейчас остаются в нем. Кто знает, сколько еще юных подонков и маленьких потаскушек согласятся работать на них за несколько долларов? В квартире у Делани в футляре печатной машинки спрятаны несколько дюжин снимков девушек, перспективных фотомоделей. Сколько на данный момент существует зарубежных связей по пересылке живого товара? Квинтон крупный бизнесмен. Он не играет по мелочи. Два, три миллиона прибыли — вот его ставки.

Они ответили:

— Какие у вас доказательства, Эд? Ваша версия звучит убедительно, но где же факты? Что мы можем сделать без них?

— Отыщите товар, пока Квинтон не вывез его, — ответил я. — Арестуйте Квинтона.

— На каком основании? — спросили ОНИ.

— На каком хотите. Придумайте что-нибудь.

— Мы работаем только по закону, Эд. Нам, конечно, хочется расколоть Квинтона, но кто разрешит нарушать его гражданские права? Разве он совершил преступление? Девчонка Григсби скоро предстанет перед судом. Ты тоже будь осторожен. Тучи уже сгустились над тобой и грозят неприятностями, даже если мы поймаем Лепперта и обезопасим твою шею. А за Квинтоном мы проследим, Эд.

— Хорошо, — согласился я. — Можете ходить за ним, только он медлить не будет. Когда Квинтон спокойно покинет Тампу, знайте — товар ушел. Наблюдая за этой старой крысой, вы потеряли время. Я бы на вашем месте занялся более конкретным делом, а именно: начал бы проверять все грузовики, легковушки, даже детские машинки, выезжающие из Тампы, с целью проверить, не вывозится ли в них товар.

Я повесил трубку и стер с лица мелкий пот.

ОНИ — Иви, шериф, шеф полиции, адвокат штата. Их нельзя винить. Законы пишутся не ими, и мне доставило удовольствие убедиться, что я живу не в полицейском государстве. Но одного этого удовольствия было недостаточно для освобождения Эллен Григсби, для снятия душевной боли Вероники Найт и для обороны от сумасшедшего Расса Лепперта.

Телефонный звонок прервал мои размышления. Я взял трубку.

— Общенациональное детективное агентство. Эд Риверс слушает.

— Я уже несколько часов пытаюсь вам дозвониться, — произнес спокойный, холодный женский голос. — Пришлось перебрать уйму номеров, пока я не догадалась, что ваш офис — последняя инстанция, куда следует обратиться, несмотря на поздний час.

— Кто говорит?

— Натали Квинтон. А я надеялась, вы узнаете мой голос.

Я придвинулся ближе к столу.

— Что вы хотите?

— Встретиться с вами.

— Зачем?

— У вас сложилось ошибочное мнение обо мне и о моем отце. Правда, правда. Папа не одобрил бы этот звонок, но я решила, что все недоразумения должны быть устранены, пока не достигли угрожающих размеров. Вы согласны?

— Хотите пригласить меня к себе?

— Конечно.

— А если я приду вооруженным?

— Как вам угодно. — Девушка вдруг засмеялась похожим на звон колокольчика смехом. — Хотя это нелепо. Даже если бы я была виновна в том, в чем вы меня подозреваете, то оказалась бы законченной идиоткой, задумав каким-то образом угрожать вам. Не правда ли?

Я вспомнил о делах, которыми Квинтон занимался раньше. Он никогда не проявлял особого стремления навешивать на себя убийства, избиения и пытки людей.

— Скажите своему отцу, — ответил я, — что мне не страшно выглядеть нелепым, по крайней мере, на этот раз.

— И когда я смогу увидеть ваш милый револьвер?

— Смотря сколько времени у меня займет путь к вам.

— Чудесно, — сказала Натали. — Буду ждать.

Несколько минут спустя мой автомобиль присоединился к веренице машин, тянущейся через реку по мосту и дальше по широкому бульвару. Фары бросали на мостовую аккуратные, размашистые лучи света. Луна украсила алмазным ожерельем шею Тампа-Бэй слева от меня.

Когда я подъехал к назначенному месту, мои нервы натянулись до предела. Чертовски не люблю неизвестность. Наконец мне удалось нащупать свое слабое место. Похоже, они не удовлетворены тем, что вынуждены постоянно обороняться, и теперь хотят увидеть меня с вышибленными мозгами. Видимо, крысы все рассчитали и решили действовать.

Принадлежащий Квинтону внушительный двухэтажный особняк расположился на довольно значительном расстоянии от берега бухты. За красивой оградой виднелись аккуратно подстриженные газоны и заросли кустарника. Ни одна деталь не осталась обойденной вниманием и заботой, даже росшая возле угла широкой веранды роскошная магнолия.

Остановив автомобиль на дорожке возле дома, я вышел на воздух. Два фонаря освещали парадную дверь под декоративным арочным сводом. Я встал возле них, поднял тяжелый бронзовый молоток и дал знать хозяевам о своем прибытии. Я ожидал, что мне откроет слуга, но на пороге появилась сама Натали Квинтон. Ее отливающие золотом, тщательно расчесанные волосы свободно опускались на плечи. Падающий сзади свет создавал вокруг головы девушки сияющий ореол. Одета она была в изящно пошитые белые шорты, блузку и легкие сандалии, приятно поскрипывающие при плавных движениях стройных ног. Натали отступила в сторону и улыбнулась, будто увидела в моей внешности нечто забавное.

— Входите, мистер Риверс.

Я последовал за ней в фойе, затем вниз, в уютный полуподвальный холл. Дверь одной из просторных комнат оказалась открытой. В проникающем из холла свете я разглядел, что она пуста. В доме царила мертвая тишина, словно кроме нас двоих здесь никого не было. Девушка провела меня в маленький кабинетик с мебелью из орехового дерева, отделанной дорогой кожей. Обстановка для нашей местности казалась тяжеловатой, но являлась признаком роскоши. Единственная лампа с приглушенным светом придавала помещению уют.

Натали Квинтон подошла к украшенному искусной резьбой шкафчику, гармонирующему с небольшим столом.

— Выпьете, Риверс?

— Нет, благодарю вас.

— Не обидитесь, если я налью себе немного бренди? Из-за поисков вашей персоны мне пришлось отложить сегодня обед, и теперь я бы хотела выпить.

— Пожалуйста, — сказал я, ухмыльнувшись ее церемонности.

Девушка улыбнулась в ответ и плеснула бренди в крошечную рюмку.

— Ваш отец дома? — поинтересовался я.

— Нет. Я одна.

Держа рюмку между ладонями, она приблизилась к столу и присела на его край, эффектно скрестив ноги.

— По правде говоря, папа здорово зол на вас.

— Скверно.

— Конечно! А как бы вы хотели, чтобы он к вам относился? Устроили сцену в его кабинете, вынудили вести пренеприятные разговоры с полицией после обнаружения тела Эдкока.

— К вашему сведению, сегодня вечером я старался вынудить вашего отца к еще одному разговору с полицией. — И они, конечно, отказались трогать его, заметила Натали. — Неужели этот факт для вас ничего не значит?

— Он значит для меня только то, что вы организовали крупную операцию. Теперь ваш отец отказался от примитивной тактики и действует изящно, тонко. Очень хорошо вижу происшедшую под этой крышей сцену, когда вы решили вернуть ускользнувшее от вашей семьи счастье. Кроме того, Квинтон мечтает сделать из вас настоящую леди. Должно быть, он испытал сильное потрясение, обнаружив, что ваша внешность производит на окружающих гораздо более сильное впечатление, чем его. Ваш папа уже не так силен, как прежде. Согласны? Дитя переросло, превзошло своего родителя. Представляю его реакцию, когда с годами он почувствует ваше неумолимо растущее превосходство.

Девушка наклонила голову и посмотрела на меня без малейшего намека на злобу.

— Я действительно столь блистательна, Риверс?

— Если бы не этот недоразвитый подросток Эдкок, который влез в дело, а потом начал артачиться, вы бы с успехом провернули всю аферу, и ни один человек в Тампе не догадался бы, что произошло.

Она сделала маленький глоток бренди.

— Что дает вам ваша жизнь, Риверс?

— Триста шестьдесят пять дней в год.

— Забавно. А для какой цели?

— О, сложности я оставляю для нечесаных хиппи. Для меня целью в жизни является сама жизнь. Звучит довольно банально, но вы поймете, если хорошенько задумаетесь.

— Вас совсем не интересуют материальные блага?

— Мои возможности в приличном заработке. К тому же я стараюсь ограничить свои потребности, дабы они не уничтожали во мне личность.

— А вы бы хотели приобрести материальных благ, скажем, на пять тысяч долларов?

— Кто же не хочет.

— Плюс прекрасный, долгий отпуск.

— С вами?

— Почему нет? Я нахожу вас достаточно интересным.

— А я считал, что Чучело интереснее.

— Да, был когда-то, — согласилась Натали. — Но вы превосходите его. Пока вы не устремили лезвие своей логики в каком-нибудь очередном диком направлении, хочу попросить вас не искать в моих словах скрытого смысла. Если я считаю вас интересным человеком, а вам нужны деньги для новой одежды, хорошего автомобиля и просто чтобы носить приличную сумму в кармане, не вижу причин ходить вокруг да около с глупыми недомолвками.

— Мы являемся обыкновенными цивилизованными, хладнокровными людьми?

Натали поставила рюмку на столик, обняла меня за шею и поцеловала в губы. Вкус ее поцелуя напоминал вкус запретного плода, которого мужская половина населения нашей планеты жаждет с момента зарождения жизни на земле.

— Нет, — тихо сказала она, — пылкими и нецивилизованными.

— А как насчет того, когда интерес пропадет? — поинтересовался я.

Приблизив свое лицо к моему и горячо дыша, девушка прошептала:

— Я тебя брошу.

— Как Делани?

— Да, но у Делани останутся воспоминания.

— Воспоминания о той его части, которая умерла, — заметил я. — Что касается меня, то я — пас.

Когда Натали наконец догадалась, к чему я клоню, в ее глазах вспыхнула злоба. Нежность оказалась маской поверх животной ярости и чрезвычайного высокомерия.

— Спасибо, — произнес я. — Взгляд за край вашей маски очень мне помог, а минуту назад, признаться, я вынужден был собрать в кулак всю свою волю.

Девушка спокойно отошла от меня. Другая в такой ситуации начала бы метаться по комнате и гнать меня вон.

— Десять тысяч, — предложила она. — Без отпуска.

— А откуда эти деньги?

— Они принадлежат папе. Мы ни в чем не нуждаемся, несмотря на все усилия полиции Тампы. Видите, как вы ошибались относительно нас с самого начала? Ни я, ни папа совсем не собирались предпринимать последнюю отчаянную попытку разбогатеть.

— Тогда зачем вы хотите купить меня? — спросил я.

— Потому что, если честно, мы боимся вас. Вам никогда не удастся найти то, чего вы ищете, так как этого просто не существует. Но полиция стремится схватить отца любой ценой. Вы похожи на огромного динозавра, продирающегося сквозь лес. Сшибая деревья, вы видите множество людей под ними. Одно из деревьев может преградить нам путь, задержать и ввести в лишние расходы. Мы отлично знаем, кто в этом городе может принести большие неприятности, девицы, выброшенные из известных вам домов, контрабандисты, старающиеся раздобыть денег и удрать. Нам ничего больше не нужно от Тампы, кроме как уехать отсюда.

— А Расс Лепперт?

— Его в конце концов поймают. Такие всегда скоро попадаются. Опасность над вами исчезнет.

— Десять тысяч — крупная сумма.

— Подумайте, но только быстрее. Натали проводила меня до двери.

— Жаль, отпуск не получится. Боюсь, придется взять с собой старые записи Делани, чтобы хоть как-то скрасить одиночество, — сказала она на прощанье.