Жаждущий крови

Пауэлл Томейдж

Глава 10

 

Через гостиную я прополз в ванную, ухватился за приятно холодящий пальцы край, подтянулся, наконец ощутил под собой ноги и замер в полусогнутом положении, ожидая, когда колени обретут твердость, Время продолжало свой обычный ход.

Лепперт целился долго и тщательно. Расстояние было невелико. Он видел, как я упал. Теперь он, видимо, вышел из дома и поспешил прочь верхом на диких лошадях самоудовлетворения. Сумасшедший ликовал и походил на стервятника с окровавленным клювом.

Я пустил холодную воду и умылся. Комната перестала качаться. Я взглянул в висящее над ванной зеркало. Ран на лице не оказалось, если не считать тонкого пореза на щеке от упавшего осколка стекла. Лоб ударился о тонкую боковую стенку холодильника. Повреждение произошло внутри головы, когда мозг соприкоснулся с черепной коробкой. В глазах плавали красные круги. Я открыл аптечку и достал оттуда пару таблеток аспирина.

Итак, Лепперт появился вновь. На этот счет у меня не было никаких сомнений. Я знал, что не смогу встретить его сейчас, но все же вышел на улицу. Сумасшедший наверняка проник в квартиру Ины Блэйн и покинул ее незамеченным. Возможно, у него оказался ключ от входной двери, или он просто выбил ее.

Я прошел немного по тротуару, обращаясь с вопросами к прохожим. Лепперта никто не видел. Никто, пока я не столкнулся с продавцом газет, торгующим на углу соседней улицы через два дома от моего. Он сказал, что похожий по описанию на Лепперта человек минут десять назад купил газету. Продавец запомнил парня по сияющим счастьем золотым глазам и возбужденным, радостным жестам. Потом тот исчез за углом.

— Судя по его виду, ему можно позавидовать, — заметил продавец, — Ага, согласился я, — если не знать причину веселья.

Минут десять я еще побродил по улицам, но безрезультатно. За ближайшим углом Лепперт, видимо, затерялся в толпе, в полумраке просторного, изнывающего от зноя города. Я заглянул в маленький, грязноватый бар, прошел к телефону возле стойки, соединился с полицейским управлением и доложил о попытке покушения. Пока я говорил, мое сообщение одновременно передавалось на коротких волнах всем постам, а по улицам помчались легковые машины с вращающимися сигнальными огнями. Впрочем, особых надежд на эти мероприятия возлагать не стоило. О Лепперте было известно только одно то, что о нем ничего не известно. Мысли у меня в голове окончательно запутались, но продолжали терзать мозг. Слабое поблескивание оружия появилось там, где я меньше всего ожидал его увидеть. Присев к, стойке между очень худым, сгорбившимся над бокалом стариком, бормотавшим что-то себе под нос по-испански, и молодым пареньком с прилизанными волосами, который с удовольствием рассматривал свое отражение в никелированном кожухе кассового аппарата, я заказал чашку крепкого кубинского кофе. Напиток почти не помог. Голова раскалывалась от боли. В желудке то и дело возникали спазмы, после которых ощущалась легкая дрожь.

Со спазмами я приехал в полицейское управление и на всякий случай оставил там письменное изложение своего вечернего приключения. Затем в комнате дежурного я выпил с полисменами еще чашку кофе и стал ждать сообщений о Лепперте. Парень, руководящий патрульными машинами, связался с ними по рации. Оказалось, сумасшедший не выбивал дверь в квартире Омертвленной им девушки. У него имелся ключ. Остальные доклады не содержали ничего интересного. Маньяк исчез. Поиски продолжались, но у меня в уме уже сложился план дальнейших действий. Покинув комнату дежурного, я столкнулся в коридоре с двумя репортерами и избавился от них только у выхода из здания.

Представляя страдания, которые мне придется сейчас доставить Веронике Найт, я с некоторым трудом заставил себя сесть за руль автомобиля и отправиться в Коллинз-Хейтс.

Женщина открыла дверь сразу после звонка, словно горе и одиночество держали ее у порога дома в ожидании чьего-то прихода. Одетая в мягкий темный халат, она была бледна, а темные круги под глазами свидетельствовали, сколь необходим ей сейчас хороший, крепкий сон. Облегчение сменило безнадежную тоску в глазах Вероники Найт. Мы стояли в центре гостиной, прижавшись друг к другу, и молчали. Она думала об одном, а у меня в голове вертелись совершенно иные мысли.

Вероника подняла руку и прикоснулась пальцами к моей щеке.

— Несколько минут назад по телевидению передавали сводку новостей.

— Тампа бурлит, — сказал я. — Впрочем, в любом городе происходило бы то же самое, затеряйся где-то посреди его улиц маньяк-убийца.

— Я думала не о Тампе, Эд, а о тебе и о том, как был близок к своей цели преступник.

— Он имел два прекрасных шанса, но оба раза упустил их. Теперь соотношение сил изменилось. Преимущество перешло ко мне.

— Ты стараешься успокоить меня.

— Наверно.

— Тебе жаль меня?

— Это даже больше чем жалость, но с тобой все… по-другому.

— Хочешь сказать, что я уже почти успокоилась? Ты не прав и прекрасно это знаешь.

— Да, но тебе не дает покоя совесть. Волей случая ты явилась виновницей гибели родителей маленького мальчика. Их призраки все еще преследуют тебя, делают невыносимой твою жизнь, держат под контролем ее ход.

— Что же я должна была делать? Убить их и забыть?

Мягкая оливковая кожа женщины побледнела. Дикий, ненасытный демон вины снова проснулся в ней и стал рваться наружу. Он был невидим, но тем не менее реален.

— В таком случае, — шепот Вероники был похож на свист плетки в крепких руках демона, — это была бы не меньшая трагедия.

— Не отчаивайся, — произнес я. — Все призраки должны исчезнуть. Ты ведь не могла вернуть Джерла его родителям.

Халат нежно зашелестел, когда мои руки прикоснулись к плечам Вероники. Теплота этой женщины, все то, что она могла подарить мужчине — верность, бодрость духа, любовь, — оказались напрасно потраченными на приемного сына.

— Я приехал задать тебе несколько вопросов о Джерле и теперь боюсь начинать разговор. Мне необходимо знать кое-какие детали. Думаю, тебе они нужны не меньше.

— Джерл был…

— Мне знаком тип мальчиков в круглых очках, нежащихся на роскошных кроватях в своих спальнях, к которому принадлежал твой приемный сын. Они в основном все психопаты и неполноценные ребята. Джерл хорошо знал, как причинять людям зло, остальное его не интересовало. Совсем не ты испортила парня.

— Помоги мне поверить в это, Эд.

— Ты должна поверить. Он родился таким, и тут уж ничего нельзя было изменить. Подобные ему, Джерлу, и при живых родителях лазают по карманам на переполненных вокзалах или избивают до полусмерти хозяев бакалейных лавочек из-за тридцати-сорокадолларовой наживы.

Красивые, широкие плечи под моими руками сжались, и по ним пробежала дрожь.

— Джерл был злым и жестоким. Эти черты характера, по его разумению, являлись такими же нормальными, как нежность и сострадание. Действия парня подтверждают мои слова.

— О Боже! — воскликнула Вероника. Бурная волна ужаса захлестнула ее, но я оставался твердым.

— Джерл словно напрашивался на неприятности. Он буквально искал смерти.

Сдавленный всхлип вырвался из горла женщины. Я потряс ее за плечи.

— Ты понимаешь?

— Да, — прошептала она.

— Хорошо, теперь перейдем к делу. Ты не знаешь, были у Джерла еще фильмы, кроме того, который он заставлял смотреть Ину Блэйн в вечер своего исчезновения?

— Другие? Нет.

— Один я нашел в его спальне в ящике под стопкой рубашек. Контрабандная пленка с голой танцовщицей. Подумай хорошенько, восстанови в памяти события незадолго до смерти парня. Ты не замечала каких-либо необычных вещей в привычках, поведении Джерла?

— Нет, насколько я помню.

— К нему приходил кто-нибудь?

— Нет.

— Звонки, незнакомые голоса в телефонной трубке?

— Ему звонили каждый день.

— Ты знала многих, кто просил его к телефону?

— Нет.

— Он никогда не упоминал при тебе фамилии Квинтон?

Вероника покачала головой, не сводя взгляда с моего лица.

; — Ты не замечала в Джерле скрытого волнения или повышенного возбуждения перед самой его смертью? — спросил я.

Она несколько мгновений помолчала и задумчиво произнесла:

— Да, заметила. Помню, я решила тогда, что у мальчика очередной период дурного настроения. Но почему… почему ты спрашиваешь? Ради Бога, скажи, в чем был замешан Джерл?

— Пока я еще не уверен.

В голосе Вероники зазвучал страх.

— Эд, что ты стараешься выяснить?

— Имеют ли действия Расса Лепперта еще какие-либо причины, кроме мании убийства.

Она подняла руки и вцепилась в мои запястья.

— Ты ударил меня сильно и точно, Эд, а сейчас добиваешь. Теперь самым честным будет ввести меня в курс дела.

— Хорошо, — согласился я. — У меня есть подозрения, что некоторые торговцы грязным товаром делают в Тампе хорошие деньги. Думаю, Джерл сунул в это дело руку и выдернул обратно отнюдь не с обожженным пальцем.

— Но он всегда имел достаточно денег… Зачем ему…

— Некоторым людям всех денег в мире мало, Вероника. В торговле разной грязью есть риск, а это как раз то, чему радовался и чего жаждал мозг парня.

Женщина освободилась из моих объятий, словно лунатик, медленно, подошла к высокому окну и остановилась там, вглядываясь в темноту улицы. Ее тело казалось съежившимся под мягким халатом. Она была очень хорошо воспитана и умела скрывать свои переживания. У меня возникло желание хоть немного успокоить Веронику, но трудный участок пути через страдания иногда лучше и легче на длинной дороге жизни, поэтому я не стал подходить к ней. Молчание воцарилось в комнате, пока женщина стояла возле окна, борясь со своими чувствами.

— Две смерти… убийства… Джерла и Ины, — произнесла она наконец, произошли по одной причине?

— Слишком много вокруг связей, так что трудно заставить меня проглотить версию случайных совпадений, — сказал я.

— А Лепперт — подставка, орудие?

— Нечто в этом роде.

— Человек, стоящий за Леппертом, — твоя главная цель?

— Моя главная цель — убрать преследующего меня придурка.

Вероника задумалась.

— Ты стал опасен для этого человека, Эд.

— И неудивительно.

— Но одновременно возрастает опасность для тебя.

— Стараюсь не думать о таких вещах. Вероника повернула ко мне лицо. На щеках виднелись две тонкие влажные дорожки, в глазах стояли слезы — Если ты уедешь, Эд, Лепперт не найдет тебя.

— Возможно, но может случиться, что он не позволит мне исчезнуть и бросится в погоню — Полиция со временем обезвредит его, — Вероятно.

— Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Полагаю.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, и сделаю все ради твоей безопасности.

Она не смогла выразить словами свою мысль до конца, но я понял ее. Если я покину Тампу, то не в одиночестве. Скрытый смысл последней фразы женщины достиг моего сознания, как теплое, полуосознанное желание, зарождающаяся надежда, словно волнующее воспоминание, похороненное в прошлом, где жизнь была безоблачной, а мир молодым.

Вероника почувствовала происходящую во мне борьбу и вызванный ее словами небольшой душевный дискомфорт, а когда все это кончилось, она сразу догадалась о результате. Женщина стояла передо мной одинокая и беззащитная.

— Прости, Эд.

— За что? За то, что дуть женщины не всегда совпадает с путем мужчины? За то, что я считаю побег бесполезным?

— Ты прав, конечно, — сказала она мягким тоном. — Здесь твоя работа, твои дела, смысл твоей жизни. Только я… — Вероника оглядела комнату, будто хотела отыскать среди окружающих предметов что-то необходимое. — Кажется, я зашла в тупик за последние два дня, Эд. Раньше был Джерл, а теперь я одна. Жизнь утекает между пальцев, становится бессмысленной, и я не знаю, что делать дальше.

Глядя на нее, я подумал: "Преступление Лепперта, оставшийся за ним долг наполняют смыслом каждый день. Пустышка, какой был Джерл, являлась единственной целью, ради которой жила эта одинокая женщина, одновременно крестом и причиной его возложения на ее хрупкую Спину".

Я прикоснулся к лицу Вероники, наклонился, поцеловал в губы, а спустя несколько секунд увидел, как что-то темное соскользнуло с ее плеч.