Затянувшееся послесловие

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 10

 

Он напряженно ждал ответа. Никто не отвечал. Такого просто не могло быть. Это уже было похоже на некую мистику.

– Мы постараемся получить его фотографию, – попыталась успокоить его Тамара, – если он ливанский гражданин и получал грузинскую визу, то наверняка копия его фотографии должна быть у нашего консульского учреждения, которое выдавало ему эту визу.

– Слабое утешение, – пробормотал Дронго. – Черт возьми, почему он не отвечает? Что с ними могло случиться?

Он опустил руку, посмотрев на Тариэла. Затем снова взял телефон, решив набрать номер неизвестного ливанского убийцы, который прилетел в Грузию только для того, чтобы организовать убийство Шалвы Чиладзе. Снова опустил руку, взглянул на Тамару.

– Нет, – сказал он, – не с моего телефона. Он явно на это рассчитывает. Давайте позвоним с номера Тариэла; пусть решит, что парень его ищет.

Ничего не понимающий Тариэл протянул свой телефон. Дронго набрал номер. Голос на грузинском и английском сообщил ему, что телефон отключен и находится вне зоны досягаемости. Эксперт вернул телефон Тариэлу.

– Но это невозможно, – сказала Тамара, – как он мог узнать про Баку?

– Мы все узнаем. Но сначала нужно найти Вейдеманиса, если еще не поздно, – пробормотал Дронго, снова набирая номер Эдгара. На этот раз тот довольно быстро ответил:

– Да, я слушаю.

– Где ты был? – волнуясь, спросил Дронго. – Я звонил, а ты не отвечал!

– В ванной комнате, – сообщил Эдгар. – Только сейчас вышел, и Шалва Григорьевич мне сообщил, что звонил мой телефон.

– У вас все в порядке?

– Конечно. Ты в чем-то сомневаешься?

– Наш «знакомый» вылетел два часа назад в Баку.

– Не может быть, – удивился Вейдеманис. – Откуда он мог узнать? Кроме тебя, об этом никто не должен был знать.

– Очевидно, узнали. Спроси Чиладзе, кому он сегодня звонил. Своей жене, сыновьям, компаньону, на работу… Кому именно? Только пусть скажет точно, от этого зависит его жизнь.

– Он никому не звонил, – удивился Эдгар. – Сейчас я его еще раз спрошу.

Дронго терпеливо ждал. И услышал голос Вейдеманиса:

– Ты был прав. Оказывается, он все-таки позвонил своему заместителю Элизбару Константиновичу. Сообщил ему, что у него все в порядке и он находится в Баку. Представляешь, позвонил как раз в тот момент, когда мы переезжали из одной квартиры в другую и я оставил его одного в машине. Говорит, что беспокоится за свою компанию.

– Скажи ему, что он… – Дронго посмотрел на стоявших рядом Тамару и Тариэла, – что он… был не прав. И давай сделаем так. Прямо сейчас, не сказав никому ни слова, вы собираете вещи. Вызови такси и предложи водителю деньги за то, что он доставит вас в Гянджу. Оттуда улетите в Москву. Я не могу позвонить никому из своих родственников, иначе убийца может их вычислить. Если он решил отправиться в Баку, значит, уже многое знает. Срочно находите машину и уезжайте в Гянджу. Оттуда полетите в Москву.

– Мы не сможем улететь в Москву, – сообщил Вейдеманис, – у господина Чиладзе грузинский паспорт и нет российской визы. А грузина без визы в Москву просто не пустят.

– Правильно, – согласился Дронго, – тогда из Гянджи отправляйтесь в Нахичевань, а оттуда в Турцию. Туда вам виза не нужна. Снимите номер в Стамбуле и перезвоните на мой телефон. И объясни господину Чиладзе, что ему нельзя звонить даже своей маме или жене. И тем более сообщать, где именно он находится. Ни в коем случае не отправляйтесь в бакинский аэропорт. Если наш противник умный человек, а он такой, то он может ждать вас именно там.

– Это я уже понял. Все сделаем как нужно, можешь не беспокоиться, – ответил Эдгар.

Дронго перезвонил Шаманадзе. В это время Тамара набрала номер телефона одного из офицеров, ожидавших внизу.

– Отбой, – приказала она, – мы сейчас выходим. У нас все в порядке.

– Вас понял, – ответил офицер, – отбой.

Дронго услышал голос заместителя главы компании.

– Добрый вечер, Элизбар Константинович, – быстро сказал он, – вам звонил кто-нибудь сегодня и узнавал насчет господина Чиладзе? Может, из полиции или кто-то из родственников?

– Звонила супруга Шалвы Григорьевича, и я сообщил ей, что все в порядке, – ответил Шаманадзе. – Больше я ни с кем не разговаривал.

– Вы сообщили ей, где именно находится Чиладзе?

– Конечно, нет. Зачем волновать женщину. Я сказал, что все в порядке.

– Тогда кому именно вы сообщили, что ваш босс находится в Баку? Вспомните, это очень важно.

– Никому, – ответил Элизбар Константинович, – я же не мальчик, чтобы рассказывать такие подробности.

– Я не сомневаюсь, что вы никому из посторонних не рассказывали об этом, – терпеливо продолжал Дронго, – но с кем именно вы обсуждали местонахождение вашего патрона? Может, с компаньоном Чиладзе или с кем-то из ваших сотрудников?

– Ни с кем, – убежденно сказал Шаманадзе, – только с вашим помощником.

– С каким помощником? – не понял Дронго.

– С вашим напарником. Вы же приходили в компанию к нам с вашим напарником, – пояснил Шаманадзе.

– Верно. Мы приходили вдвоем. Он звонил вам? – уточнил Дронго.

– Сегодня днем. Позвонил и сообщил, что они продолжают искать молодого человека, который приходил в больницу. И спросил, нет ли каких новостей. Я ему сообщил, что все в порядке. Звонил Шалва Григорьевич из Баку, и у него тоже все в порядке. Больше я ничего не сказал.

– Как он представился?

– Никак не представился, – сказал после недолгого молчания Шаманадзе, – просто позвонил и сообщил, что вы ищете молодого человека, который приходил в больницу. Поэтому я немного растерялся. Ведь сегодня утром я сам сообщил вам об этом со слов Резо Горганели и даже послал вам машину…

– Все ясно. Спасибо за ваше сообщение, Элизбар Константинович. Хочу вам сказать, что никто из моих помощников больше никогда не будет вам звонить. Только я сам. Пожалуйста, учтите это на будущее.

Дронго убрал телефон в карман.

– Ты что-то понял? – спросила Тамара.

– Потом расскажу, – кивнул Дронго. – А ты, Тариэл, будь осторожен. И бросай «бомбить» в аэропорту. Так можно нарваться на бандитов, которые выбросят тебя из машины только для того, чтобы завладеть твоим автомобилем. Или вернись в университет, или поступай на работу. Так будет безопаснее.

– Мы завтра еще увидимся, – сказала на прощание Тамара. – И никуда не уезжай из дома. Я тебе сама позвоню. Нужно будет опознать этого твоего «друга». До свидания.

Они пошли к дверям. Появилась бабушка Тариэла.

– Вы уже уходите? – всплеснула она руками. – Я такой сациви приготовила… Могли бы остаться и попробовать.

– Спасибо, – улыбнулась Тамара, – в следующий раз.

Они вышли из дома. Увидев Резо Горганели, стоявшего неподалеку, Дронго подошел к нему, протянул руку.

– Вы нам очень помогли, – сказал он бывшему следователю, – хотел вас поблагодарить. И извините за вчерашнее поведение. Кажется, я вас случайно обидел, когда обратил внимание на ваше оружие.

– Не обидели, – возразил Резо, – я подумал, что вы правы. Охранник из меня никудышный. Это вам спасибо, что вы вчера всех нас спасли. Приезжайте еще, мы будем вам рады.

Дронго пожал ему руку и прошел к машине. Тамара уселась рядом.

– Я все-таки не совсем поняла, – спросила она, – как этот ливанец сумел так быстро вычислить, что Чиладзе увезли именно в Баку. Это ведь практически невозможно.

– Все гениальное просто, – ответил Дронго. – С сегодняшнего утра я все время гадал, почему убийца допустил столь явный просчет. Человек, который продумал и осуществил уже два убийства и так ловко задумал устранение третьей жертвы, тем не менее так глупо подставился, прислав в больницу случайного знакомого. Неужели он настолько идиот и не понимал, что после взрыва в офисе Чиладзе за палатой, где он лежит, будет установлено наблюдение и всякого, кто придет узнавать о состоянии самочувствия Чиладзе, возьмут под жесткий контроль? И так глупо подставляться… Оказывается, он далеко не дурак, а этот визит Тариэла был нужен убийце для осуществления своего плана. Он, очевидно, следил за больницей. Нашу реакцию можно было рассчитать. К сожалению, она была слишком предсказуемой. Как только в больнице появился Тариэл, вахтер Баграт сразу позвонил в палату, и вниз спустился Резо Горганели. Возможно, что убийца наблюдал за ними или вообще был в больнице под видом другого посетителя.

Горганели спустился вниз, и это был знак убийце, что Чиладзе остался жив и его нет в больнице. Более того, убийца сразу понял, что мы ищем его. Очевидно, он уже знал, что Чиладзе остался в живых. Затем убийца дождался, пока приехал я, и понял, что проверка продолжается. Я думаю, что он нашел способ поговорить с кем-то из сотрудников компании и узнать, что вчера двое гостей спасли жизнь Чиладзе. Это был не секрет, и эта история уже обросла своими легендами. Оставалось позвонить Шаманадзе и под видом моего напарника, имя которого он даже не знал и не мог узнать, уточнить, как именно чувствует себя Чиладзе. Наивный Элизбар Константинович даже не понял, что его просто обманывают и позвонивший не имеет никакого отношения к моему напарнику. В разговоре он упомянул Баку, и убийца понял, что нужно срочно вылетать. Что он и сделал, оставив Тариэла в Тбилиси. Я думаю, что завтра уже никакой встречи не будет и Тариэл может ему даже не звонить.

– Он ему позвонит из нашего управления, – сообщила Тамара, – и встреча, если она только состоится, пройдет под нашим контролем. Не нужно считать убийцу таким умным. Вполне вероятно, что ты ошибаешься.

– Боюсь, что нет. И судя по тому, что он платит тысячу долларов в день за мелкую услугу, этот человек готов пойти на все, чтобы убрать Чиладзе, Горчилина и Субботина.

– Что ты будешь делать? Полетишь в Баку?

– Конечно, нет. Там его искать будет сложнее всего. Чиладзе уже сейчас покинет город. Горчилин уехал из Москвы. Значит, остается Субботин. Нужно сыграть на опережение и выйти на него раньше убийцы. Я сегодня же полечу в Париж.

– Завтра утром, – сказала Тамара, – сегодня ночью уже не будет никаких рейсов.

– Значит, завтра утром, – согласился Дронго.

– Судя по всему, мы имеем дело с настоящим киллером, у которого есть определенное задание.

– Или с психически неуравновешенным человеком, который вбил себе в голову, что обязан найти и покарать своих бывших товарищей, – мрачно заметил Дронго. – Если это действительно Саламбек. Хотя, судя по описанию, он на него не похож. Можно изменить внешность, но рост Саламбека был метр семьдесят шесть, а Тариэл говорил, что незнакомец был выше его ростом.

– Если этот человек психопат, то откуда такая звериная жестокость? И такое знание человеческой психологии? – возразила Тамара. – Может, он просто профессиональный киллер, которого наняли для убийства?

– Не похоже. Он не стал бы так рисковать, посылая Тариэла. Нет, это именно человек, который сам хочет расправиться с этими людьми. Непонятно только, за что.

Они доехали до отеля «Иверия». Дронго обернулся к Тамаре:

– Ты выйдешь вместе со мной?

Она негромко попросила водителя выйти из машины. Тот послушно вышел, мягко закрыв дверь. Дронго терпеливо ждал.

– Нет, – сказала Тамара, глядя ему в глаза, – уже не тот возраст. И не забывай, что мы оба живем в ожидании менопаузы.

Женская логика иногда оказывается сильнее мужской. Он часто задавал себе вопрос, почему, повинуясь каким-то своим внутренним импульсам и настроениям, одна и та же женщина абсолютно по-разному ведет себя в аналогичных ситуациях с одним и тем же мужчиной. Может, эмоциальность женщины заложена на каком-то другом уровне, недоступном мужскому пониманию?

Дронго невесело усмехнулся.

– Я помню, – негромко произнес он, протягивая руку, – завтра утром я уеду. Ты приедешь меня провожать?

– Нет, – ответила она, – будут мои сотрудники. Боюсь, что если я поеду тебя провожать, то ты снова вернешься лет через семь или восемь. А может, через десять. К тому времени я буду напоминать бабушку Тариэла, и ты не захочешь даже разговаривать со мной.

Дронго взял ее руку, поцеловал.

– Мы не властны над временем, – убежденно произнес он, – но и оно не властно над нашими воспоминаниями. Для меня ты навсегда та молодая Тамара, которую я впервые увидел в батумской гостинице «Интурист». Ты знаешь, что вызывает у меня грусть? Две такие гостиницы, однаковые, похожие друг на друга, были построены в Баку и в Батуми. Бакинская гостиница была просто легендой города. Ее стали называть «Старым Интуристом», после того как построили на набережной рядом с домом правительства «Новый Интурист». В «Старом Интуристе» останавливались почти все выдающиеся люди, когда-либо приезжавшие в Баку в середине прошлого века. Туда ездили обедать все известные люди города, там назначались свидания и деловые встречи, там играл лучший джазовый оркестр. А когда наступили новые времена, отель просто снесли, построив на его месте обычную бетонную коробку. И сейчас лучшие воспоминания об этой гостинице остались только в Батуми, где сохранилось аналогичное здание, как две капли воды похожее на наш «Старый Интурист».

– Грустная история, – согласилась Тамара. – Странно, что ты ни разу не приглашал меня ни в Баку, ни в Москву, ни в Рим. Ну, в Рим – понятно, нельзя. Там твоя семья. А в другие места ты мог бы меня пригласить.

– Считай, что я уже пригласил.

– После того, как я напросилась?

– Нет. После того, как ты снова мне помогла.

– Тогда еще через десять лет, – улыбнулась она. Кажется, на ее глазах были слезы. – Иногда ты появляешься в моей жизни для того, чтобы напомнить мне мою молодость. Это были счастливые воспоминания, господин эксперт. И я благодарна тебе за них. – Она поцеловала его в голову. – А теперь уходи, иначе я расплачусь, а это будет просто неприлично. В конце концов, я на службе.

– До свидания, – сказал он, выходя из салона.

– До встречи! – крикнула она ему на прощание.

Он пошел в свой отель. И услышал ее возглас за спиной. Обернулся. Она вышла из автомобиля и спешила за ним следом.

– Я подумала, что до менопаузы мне еще далеко, – сказала она, чуть задыхаясь, – да и ты, кажется, в неплохой форме. Может, действительно приедешь через десять лет, когда я превращусь в дряхлую развалину, а ты будешь противным плешивым стариком.

– Я уже сейчас плешивый, – пробормотал он.

– Именно поэтому я решила остаться, – прошептала она. – Только ничего не спрашивай. Кивни мне, если ты не возражаешь.

– Сейчас я начну кивать как китайский болванчик, – пообещал он. – И знаешь – ты совсем не такая старая, какой кажешься с первого взгляда.

– Хам, – радостно произнесла она. – Вам никто не говорил, что вы настоящий хам, господин эксперт?