Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 9

 

Максуд по-прежнему стоял и смотрел, как Салим проверяет карманы погибшего. Он достал его документы и почему-то удовлетворенно кивнул, словно хотел найти именно их. Потом вытащил телефон, просмотрел номера. Только после этого обернулся к Намазову.

— Они из банды Нугзара, — пояснил он, — я так и думал. Один из них меня узнал. Их послали специально, чтобы нас встретить. Не думали, что нас будет трое и мы будем вооружены. Спасибо тебе, твой выстрел отвлек их и очень мне помог.

Намазов мрачно его слушал. Он понимал, что Салим нарочно говорит подобные слова благодарности, чтобы как-то его поддержать и вывести из состояния депрессии. Поэтому он ничего не отвечал. Салим поспешил к Магомеду, который уже сумел вылезти из машины и, прихрамывая, подходил к ним. Дальше все было проще. Салим позвонил по мобильному телефону в Махачкалу и сообщил о случившемся. Через полчаса приехали сотрудники ФСБ сразу на трех машинах. Они собирались увезти Салима с собой, чтобы он дал объяснения о случившемся. Но узнав о том, что он едет на поминки своего отца, решили ограничиться кратким допросом и разрешили им продолжить свой путь. Потеряли почти три часа. Магомеда увезли в больницу, несмотря на его возражения. У него был такой несчастный вид, словно он сам нарочно подставился под пули бандитов. Магомед просил сделать ему перевязку и отпустить домой, но Салим настоял на том, чтобы племянник поехал в больницу. Он успел стереть свои отпечатки пальцев с телефонов, которые достал из карманов напавших, и вложил их обратно.

Один из сотрудников ФСБ предложил проводить их до села, но Салим отказался, посчитав, что больше нападений не будет. Он сам сел за руль машины, чтобы доехать до Кафыркента. Во время приезда сотрудников ФСБ выяснилось, что второй бандит, которого он догнал и застрелил, уже несколько лет был во всероссийском розыске.

Остаток пути они совершали в молчании. Когда миновали блокпост на въезде в село, Максуд негромко произнес:

— Ты меня извини, Салим. Я не думал, что здесь все так сложно. И мне самому было очень трудно выстрелить в живого человека. Я понимал, что нужно стрелять. Понимал, что он дотянется до автомата и убьет нас всех. Но не мог себя пересилить…

— Ничего особенного не случилось, — возразил Салим, — так всегда бывает, когда первый раз попадаешь под выстрелы. И стрелять в другого тоже сложно. А ты еще сумел его пистолет забрать и из ружья выстрелить…

— Это случайно получилось, — возразил Намазов, — я не мог выдернуть ружье из салона автомобиля.

— Из таких случайностей в бою порой и складывается победа, — заметил Салим. И помолчав, добавил: — Ты меня тоже извини. Я не должен был кричать на тебя при Магомеде. Ты у нас самый старший.

— Какие глупости, — поморщился Максуд, — нашел, о чем сейчас вспоминать. Хорошо, что ты так подготовлен и сумел в одиночку с ними справиться. Если бы ты опоздал хотя бы на одну секунду, то они бы выстрелили первыми. Тебе спасибо за то, что нас спас.

Оба больше не сказали ни слова. Машина, въехав в село, подъехала к дому судьи Кадыра Намазова. Село Кафыркент находилось недалеко от Чиркея, который считался уже достаточно большим райцентром, где имелись районные прокуратура и суд. На часах уже было около четырех дня. Очевидно, мужчины уже успели сходить на местное кладбище и сейчас собрались на поминовение погибшего.

У дома стояла большая палатка, к которой подходили мужчины. Рядом была небольшая палатка, в которой готовили еду и чай. Салим припарковал машину, вылез из салона. К ним уже спешил Мурад, муж его сестры. Он был высокого роста, худощавый, подвижный. Пожав руку Салиму, спросил:

— На вас напали?

— Откуда знаешь? — хмуро осведомился Салим.

— В Махачкале уже все знают. Оттуда звонили, — пояснил Мурад, говорят, что ты двоих сразу уложил. Какой молодец! Мы все-таки были правы, когда подозревали, что…

— Потом поговорим, — прервал его Салим, — сейчас не время и не место обсуждать все наши проблемы.

Мурад, поняв, что допустил ошибку, прикусил губу. Салим добродушно улыбнулся. Он любил мужа своей сестры, считая его добрым и немного наивным человеком.

— Это мне Максуд помог, — показал на приехавшего родственника Салим. Мурад повернулся и, широко улыбаясь, протянул руку московскому гостю.

— Здравствуйте, уважаемый Максуд-муэллим. — Дословный перевод означал «учитель». Так обращались к уважаемым и старшим людям по-азербайджански. Намазов пожал протянутую руку.

— Без них я бы не справился, — сказал Салим, — без Максуда и Магомеда.

— А где он? Почему не приехал?

— Он ранен, — также мрачно пояснил Салим, — его увезли в городскую больницу. Он не хотел туда ехать.

— В обычную больницу? — тревожно спросил Мурад. — Может быть, не нужно было его туда отправлять?

— В госпиталь МВД. Я объяснил, что Магомеда нельзя отправлять в обычную больницу. Там его найдут наши кровники или родственники бандитов. Поэтому Магомеда повезли в госпиталь. Там надежная охрана, можешь не беспокоиться.

— Здравствуй, Максуд, — услышал Намазов знакомый голос и увидел вышедшего к нему Васифа, своего младшего брата. Они расцеловались. Васиф изменился, подсознательно отметил Максуд. В молодости Максуд всегда помогал и защищал младшего брата. Сейчас Васиф возмужал, отпустил усы, стал выглядеть гораздо старше своих лет, словно ему прибавила солидности его должность в исполкоме. Ему было уже сорок три года, и разница в шесть лет в детстве, казавшаяся огромной, стала смешной, когда им обоим уже за сорок. Но Васиф всегда испытывал к старшему брату не только чувство уважения и благодарности, но и восхищения. Он знал, что Максуд назначен заместителем директора института по науке. И хотя он не знал подробностей всех работ, но осознавал, что его старший брат доктор наук и профессор.

— Как отец? — спросил Максуд.

— Переживает, — пояснил Васиф, — он сейчас в палатке. Принимает людей как старший в роду. Никто не думал, что они посмеют убить дядю Кадыра прямо в родном поселке. Приехали на машине и убили на глазах у нескольких свидетелей. Уже ничего не боятся.

— И их не задержали?

— Не успели. Они сразу в горы уехали. А там никого найти невозможно. Даже не пытались искать, — махнул рукой Васиф.

— А как они приехали к вам в село, минуя блокпосты в горах? — недоверчиво спросил Максуд. — Я сам видел, как они все тщательно проверяют. Как бандиты смогли миновать посты полиции?

— Как обычно. Либо при помощи своих пособников, либо при помощи денег. И в том, и в другом случае они находят бесчестных и бессовестных людей, которых в последнее время становится все больше и больше.

— Я не понимаю, что у вас происходит, — признался Максуд. — Почему в соседней Чечне смогли навести порядок, а здесь каждый день кого-то убивают или взрывают? Почему именно здесь?

— Никакого секрета нет, — пояснил Васиф, — в Чечне к власти пришел Рамзан Кадыров. Он настоящий «волкодав», который сумел придушить всех несогласных. Или заставить их хотя бы опасаться власти. Там бандиты знают, что с ними не будут церемониться. И чиновники знают, что, если пойдут на контакт с бандитами, им не будет пощады. Власть может закрыть глаза на их обогащение, но за предательство и пособничество бандитам — расплата будет беспощадной. А здесь все иначе. Здесь не просто воруют, здесь еще и помогают бандитам. Даже не так. Не помогают, а используют бандитов в личных целях. Покровительствуют им. Ты думаешь, почему у нас так часто убивают министров и других должностных лиц? Неужели это все делают бандиты? Это сводят счеты чиновники, используя бандитов в качестве своеобразных киллеров. И об этом все знают. Все прогнило, Максуд, сверху донизу. Главный принцип любого чиновника — обогащение. Любым путем. Предательство Родины, измена друзьям, устранение соперников, воровство в неслыханных масштабах — все позволено ради обогащения. Нас убедили за столько лет, что Аллаха все равно нет, совесть не нужна, а про честь вспоминают только тогда, когда убивают твоего родственника.

— Все равно ничего не понятно, — заметил Максуд. — Или в Чечне нет своих расхитителей?

— Там есть сильный лидер, которого боятся, — пояснил Васиф, — вот почему в Азербайджане так быстро навели порядок. И с преступностью практически покончили, и с зарвавшимися чиновниками. Там появился сильный лидер — Гейдар Алиев. На Востоке нет места колеблющимся, слабым руководителям. Думаешь, у них нет коррупции или воровства? Тоже есть. И наверняка в больших размерах. Но они навели там идеальный порядок. Ни одного террористического акта за много лет. Говорят, что даже машины перестали угонять. Самый низкий уровень преступности в странах СНГ. Нам всем рассказывали, что, когда в Баку проходил конкурс «Евровидения», подготовленные специально группы террористов должны были врываться в отели и убивать иностранных гостей. А еще одна группа должна была убить президента. И чем все это закончилось? Арестовали всех, без исключения. Знаешь почему? Не потому, что там все чиновники такие честные и порядочные. Там наверняка есть и свои воры, и свои расхитители. Но ни одному из них не придет в голову «крышевать» вооруженные банды, сводить счеты с конкурентами таким образом. После отца к власти пришел сын. И он тоже не церемонится с подобными деятелями. У нас в Дагестане нужно наводить порядок во властных структурах, и тогда у бандитов не будет таких союзников.

— Видимо, мне нужно чаще бывать здесь, чтобы во всем разбираться, — мрачно произнес Максуд.

— Идем в палатку, — предложил Васиф, — отец там ждет тебя. Хотя будет лучше, если ты сначала поднимешься к женщинам. Мама тебя ждет. Потом неудобно будет выходить из палатки.

— Правильно, — согласился старший брат.

Они обошли палатку, входя в дом, поднялись на второй этаж, где сидели женщины. Входить в комнату Максуд не захотел, хотя ему было уже около пятидесяти. Согласно традициям он остался в коридоре, пока кто-то из девочек не вошел в комнату, приглашая его мать выйти. Через минуту вышла мать. Она обняла сына, поцеловала его. Тихо сказала Васифу, чтобы он позвал с кухни свою жену — Халиду. И уже обращаясь к старшему сыну, спросила, как чувствует себя его дочь. Про жену она принципиально не спрашивала. Ей с самого начала не нравилась Лариса. К тому же она не приехала с мужем даже в такой тяжелый день, чтобы поддержать своих родственников. Максуд подумал, что ему было бы сложно объяснить Ларисе или ее отцу все условности их традиций. Точно так же здесь в доме никто бы не понял, если бы он рассказал о том, как Лариса предлагает ему освободить квартиру для ремонта и последующего временного вселения Арины с мужем. На Кавказе уважение к старшим считалось абсолютно незыблемым законом.

— Все нормально, — ответил Максуд, — не беспокойся. Все в порядке, — он не стал рассказывать матери о предстоящем замужестве Арины. Сейчас это было совсем некстати. Нужно будет еще попытаться объяснить, почему Лариса не хочет видеть на свадьбе старшей внучки Намазовых своих родственников.

«Возможно, Васиф и Сабир поймут, — подумал Максуд, — но родители обидятся. Особенно мама. Она ведь хотела назвать девочку в честь своей матери, а Лариса настояла на имени «Арина» в честь собственной бабушки. Нужно было еще тогда настоять на своем, но он посчитал, что для девочки, живущей в Москве и являющейся внучкой Зайцева, будет лучше, если ее назовут Ариной, а не Зибейдой. Вот из таких незаметных компромиссов я и разрушил собственную личную жизнь», — с огорчением вспомнил Максуд.

Появилась Халида. Она была моложе Васифа на десять лет. Молодая, смешливая, живая, жизнерадостная. Даже в такой тяжелый день. Увидев старшего брата мужа, она улыбнулась Максуду.

— Здравствуйте, Максуд-муэллим, — весело сказала она.

Между ними была разница в шестнадцать лет. Максуда всегда возмущало такое обращение, но сейчас он не стал возражать. Только улыбнулся в ответ и поцеловал супругу своего брата в щеку. Она весело кивнула, взглянув на мужа. Он также весело кивнул головой.

— Мы давно вас не видели, — сказала Халида, — наши дети уже забыли, как выглядит дядя Максуд, о котором мы им столько рассказываем. И всегда приводим в пример, как человека, добившегося таких выдающихся успехов в Москве. Хотя, если честно, вами гордится все село, — добавила она шепотом.

— А вот ты совсем не меняешься, — сказал Максуд и заметил, как изменились лица Васифа и Халиды, увидевших кого-то у него за спиной. Он не успел обернуться.

— Здравствуй, Максуд, — услышал он за спиной глухой голос. Это была мать Салима, вдова Кадыра Намазова — Мадина-ханум, тетя Максуда.

Он обернулся к ней, подсознательно отметив, как сильно она постарела. Или это горе выбило ее из привычного жизненного уклада. Максуд поцеловал руку тети, пробормотав привычные слова соболезнования. Их мать выглядела гораздо моложе, хотя была старше Мадины на пять лет. Но, очевидно, боль утраты Мадина-ханум ощущала достаточно сильно.

— Как вы добрались? — спросила тетя. — Говорят, что на вас напали?

— Все нормально, — ответил Максуд, — с нами ничего особенного не случилось. Только внук вашей сестры повредил себе немного руку, и сейчас он в госпитале. Живой и здоровый.

— А Салим? — спросила Мадина-ханум.

— С ним тоже все в порядке. Он сейчас внизу, но скоро поднимется к вам.

— Хорошо, что ты приехал, — произнесла тетя, — ты у нас старший. Нам тебя очень не хватало.

— Он должен был приехать, Мадина, — сказала мать, — мои сыновья очень любили своего дядю и всегда им гордились.

— Я знаю, — ответила тетя Мадина и пошла в комнату.

— Иди к отцу, — посоветовала мать, входя в комнату следом за ней.

— Идем, — предложил Васиф, — а то потом будет неудобно.

— У вас всегда такие понятия старомодные, — весело заметила Халида, — как будто нельзя побыть немного подольше рядом со своими мамами и женой. Гость только приехал, а ты его сразу тянешь в палатку к мужчинам. Может, он хочет отдохнуть, расслабиться.

— Потом будет отдыхать, — возразил Васиф, — ты знаешь, что их чуть не убили, когда они сюда ехали. Но они сумели отбиться и даже застрелить двух бандитов. А Магомед попал в больницу.

Халида изменилась в лице. Тревожно взглянула на мужа.

— И ты еще хочешь уйти в горы? — спросила она.

— Обязательно, — твердо ответил Васиф, — они убили моего дядю. И если я не пойду туда сейчас, то рано или поздно они придут за нашим сыном и за остальными родственниками.

— Не нужно об этом говорить, — попросила Халида, — мне становится страшно. Какое-то дурацкое предчувствие. Я тебя никуда не отпущу, — неожиданно добавила она. Но муж только улыбнулся.

— Идем в палатку, — напомнил он старшему брату.

Они спустились вниз, вышли из дома, подходя к палатке. Увидели Салима, который разговаривал с другими мужчинами.

— Твоя мать хочет тебя видеть, — сказал Васиф, пропуская вперед Максуда и входя следом за ним в палатку. В ней было много мужчин. Касум молча наблюдал за появившимися в палатке сыновьями. Максуд подошел к нему, обнял отца, который сумел приподняться при его появлении.

— Видишь, как получается, — сказал он старшему сыну, — кто мог подумать, что эта вековая вражда проявится вот таким образом.

Максуд согласно кивнул. Но ничего не ответил. Он почтительно поздоровался с остальными стариками. Затем прошел за стол и сел рядом с Васифом. Где-то рядом устроился и Мурад. Салима в палатке не было. Очевидно, он поднялся к матери, чтобы успокоить ее. Весть о нападении на их машину уже разнеслась по всему селу.

— Салим говорит, что ты ему очень помог, — негромко произнес Васиф, — я даже не думал, что ты умеешь стрелять.

— Я один раз случайно выстрелил, — ответил Максуд, — чтобы отвлечь внимание бандитов. А Салим показал себя как герой. Пристрелил обоих.

— Он у нас такой, — улыбнулся Васиф. — Как там твои жена и дочка поживают? Арина и Лариса?

— Ничего, неплохо. Арина замуж собирается. Уже жениха себе нашла, — сообщил Максуд.

— Поздравляю, — сказал Васиф, — значит, скоро будешь дедушкой. Это совсем неплохо. А моему сыну только десять исполнилось. И девочкам пять.

У него был старший сын и двое девочек-близняшек. Супруга Васифа была младше него ровно на десять лет. Максуд помнил свадьбу младшего брата, на которую они приехали вместе с Ларисой. Тогда они еще понимали друг друга, и ей было даже интересно побывать на столь экзотическом мероприятии, как она сама выражалась.

— Сабир должен сегодня приехать, — сообщил Васиф, — но мы решили, что будет лучше, если он останется в Махачкале, в нашем доме, и не будет рисковать. Нугзар и его люди могли узнать о приезде Сабира и устроить ему встречу. А он будет один и без оружия. Поэтому его встретят наши друзья и отвезут в наш дом. А уже завтра мы съездим за ним. И потом начнем искать Нугзара. Конечно, жаль, что Магомеда не будет с нами. Говорят, что у него легкая рана, но его увезли в больницу, и теперь он не сможет нам помогать.

— Ты серьезно собираешься взять ружье и бегать по горам в поисках этих бандитов? — не поверил Максуд. — Тебе не кажется, что это мальчишество? Просто не очень серьезная и совсем не продуманная акция. Сабир вообще городской житель. Врач, который никогда и никого не убивал. И ты сам — ответственный сотрудник исполкома. Как ты можешь принимать участие в таком безответственном мероприятии? У тебя трое маленьких детей. Молодая жена. Это ведь не просто туристическая прогулка в горы. Вы идете искать и находить главарей банды, в которую входит человек двадцать, как мне сказал Салим.

— Без двоих, которых сегодня вы застрелили, — напомнил Васиф.

— Это не мы застрелили, а Салим, — возразил Максуд. Он поздоровался с двумя стариками, вошедшими в палатку, и тихо продолжал: — И вот вы вчетвером собираетесь сделать то, что не может сделать весь спецназ Дагестана и России, областное управление ФСБ и местный МВД? Ты можешь мне внятно объяснить — вы сумасшедшие или у вас есть какой-то конкретный план?

Они увидели, как из палатки выходит одетый в форму офицер полиции. Он поздоровался с Васифом, когда проходил мимо.

— Наш участковый Абдулкерим, — пояснил Васиф, — такое комичное существо из прошлого века. Не брезгует ничем, собирает деньги даже с продавцов воды и зелени. Давно пора его отсюда убрать, но все хорошие сотрудники находятся на оперативной работе, и поэтому нам приходится терпеть.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Максуд.

— Мы не можем никому доверять, — пояснил Васиф, — ведь почти наверняка любое продвижение отрядов МВД или ФСБ будет известно банде Нугзара. Все давно схвачено, куплено и проплачено, о чем я тебе и говорил. А когда мы пойдем сами и будем самостоятельно решать, куда и зачем идти, — появляются большие шансы. На самом деле у нас неплохой отряд. Есть егерь, который прекрасно ориентируется не только в лесах, но и в горах. Есть бывший спецназовец. Есть врач, который всегда может оказать необходимую помощь. И такой человек, как я, который служил пограничником и еще не разучился стрелять. По-моему, оптимальный вариант. Если бы у нас было еще несколько человек, то вообще никаких проблем. Но Магомед попал в больницу, а у Талата такое зрение, что с ним нельзя даже выходить на оживленную улицу. Оставался только ты, как наш старший брат, но, насколько я понял, ты считаешь нашу затею авантюрой и не собираешься к нам присоединяться.

— Бессмысленная и непродуманная акция, — кивнул Максуд, — уже не говоря о том, что вас всех четверых могут убить. Просто устроят засаду и расстрелют всех четверых…

— Поэтому мы не берем чужих, чтобы никто не знал о наших планах и маршрутах, — напомнил Васиф, — и только поэтому мы рассчитываем на возможный успех. Ты должен понимать, что мы выступаем не против банды. Мы против Нугзара и его трех братьев. Когда мы их найдем и уничтожим, остальные нам будут просто неинтересны. Конечно, если они не вступятся за своих вожаков.

— То есть вы думаете, что двадцать человек будут смотреть, как вы убиваете их командиров, и ничего не сделают.

— Я так не думаю. Но мы не бойцы спецназа или специальный отряд, выполняющий задание правительства. Мы всего лишь кровники семьи Асланхановых и собираемся закончить эту войну, которая длится уже сто с лишним лет.

— А завтра у них вырастут дети и внуки, — напомнил Максуд, — и война снова возобновится. Это кровная вражда, которая никогда не закончится. Сейчас у нас появился шанс. Давайте оставим свою личную месть и доверим все сотрудникам полиции. Так будет гораздо надежнее и удобнее.

— В нашей стране нет смертной казни, — возразил Васиф, — а это значит, что сам Нугзар и его братья могут получить по пятнадцать-двадцать лет тюрьмы, выйти досрочно через десять и снова начать убивать. К этому времени моему сыну будет за двадцать, а остальные дети тоже вырастут. На этот раз они могут убить либо нашего отца, либо кого-то из мальчиков. А я не хочу оставлять эту войну моему сыну. Нужно закончить с ней — здесь и сейчас.

— Видимо, я действительно ничего не понимаю, — вздохнул Максуд. — Как ты можешь так спокойно рассуждать, словно речь идет об обычной охоте? Я очень беспокоюсь за вас всех.

— Когда мы учились в школе, ты меня всегда защищал, — напомнил Васиф, улыбаясь. — Видимо, приходит момент, когда нужно отдавать долги…

В палатку вошел молодой человек. Он поискал глазами кого-то и, не найдя, подошел к Мураду. Что-то ему негромко сказал. Тот поднялся и подошел к Васифу.

— Там приехали друзья дяди Кадыра из соседнего села, — пояснил он, — просят, чтобы к ним вышел сын погибшего судьи. Видимо, привезли мясо и хотят его лично вручить. А Салим поднялся к своей матери.

— Может, тебе самому к ним выйти, — предложил Максуд, — ты все-таки его зять.

— Нет, — возразил Васиф, — это будет неправильно. Они хотят видеть представителя дома Намазовых. И если нет Салима, то нужно выходить мне или тебе. А ты никого из них даже не знаешь. Я сейчас пойду к ним и приму это мясо. Чтобы не оскорблять людей.

— Правильно, — согласился Мурад, — так будет лучше.

Васиф поднялся и, обращаясь к старшему брату, с улыбкой произнес:

— Ты за меня не волнуйся. Я уже вырос.

Он пошел за молодым человеком к выходу. Мурад сел на его место рядом с Максудом.

— Салим говорит, что вы настоящий герой, очень ему помогли, — продолжал он.

— Салим говорит неправду, — устало возразил Максуд, — на самом деле все сделал сам Салим. А я только случайно выстрелил. Я уже об этом говорил.

— Вы очень скромный человек, — заметил Мурад. — Только учтите, что с ними нельзя церемониться. И оставлять свидетелей тоже нельзя. Я имею в виду двоих бандитов, которых пристрелил сегодня Салим. Так нужно поступать всегда.

И в этот момент где-то рядом с палаткой раздалось два глухих выстрела. И женский крик. И топот убегающих ног. Максуд и Мурад удивленно посмотрели друг на друга. Затем, поднявшись, бросились к выходу из палатки.

На улице уже толпились люди. Расталкивая людей, Мурад громко спрашивал, что случилось. Максуд шел за ним.

— Убили, — услышал он чей-то голос в толпе, — опять кровники убили одного из Намазовых.

— Кого убили? — хотел уточнить Максуд, протискиваясь следом за Мурадом.

Увиденная картина его потрясла. Недалеко от палатки лежал убитый Васиф. Убийца выстрелил в него дважды. Сначала в сердце, а когда он упал, сделал еще один контрольный выстрел. Хорошо, что не в голову. Это была единственная благородная черта убийцы. Он подождал пока Васиф выйдет из палатки, подошел к нему вплотную и дважды выстрелил. Васиф рухнул как подкошенный. Первая пуля пробила ему сердце, вторая застряла где-то над печенью. Все было кончено.

Успевший выбежать Салим сумел только увидеть, как умирает его двоюродный брат. Вокруг продолжали возмущаться. Это было неслыханное по своей дерзости и мстительности преступление — когда прямо во время поминовения убитого из палатки позвали его сына, чтобы пристрелить. Но по роковой случайности вышел племянник, которого и убили.

Максуд растерянно и изумленно смотрел на тело своего младшего брата, с которым минуту назад он еще разговаривал. Неожиданно толпа начала расступаться, пропуская к убитому его отца. Максуд поднялся, с ужасом наблюдая, как по образовавшемуся коридору подходит отец.