Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 7

 

Утром он поехал на работу. Нужно было просмотреть сразу несколько поступивших документов, которые требовали его срочной визы. Как обычно, выручил Альтман. Уже в десять утра Максуд пригласил его к себе и попросил просмотреть все документы.

— Тебя только назначили, а ты уже сачкуешь, — недовольно заметил Леонид. — Если так дальше пойдет, ты не сможешь долго сидеть в этом шикарном кабинете.

— Ты ведь знаешь, какие у меня проблемы, — пояснил Намазов, — никто не думал, что все свалится в один момент. Нужно срочно найти квартиру для моих родственников.

— Не беспокойся, — сказал Альтман, — я рекомендовал тебе очень знающего человека. Она найдет тебе подходящий вариант за неделю или за две.

— Мне нужно найти этот вариант за сегодняшний день, — сказал Максуд, — в крайнем случае, завтрашний. Но никак не позже.

— Это невозможно. Здесь Москва, а не ваше дагестанское село, где всего несколько десятков домов, — весело заметил Альтман. — И вообще так никто не ищет. Нужно успокоиться и постараться найти подходящий вариант…

— У нас мало времени, — перебил его Намазов, — и не забывай, что через двя дня, я должен быть в Дагестане. Уже в этот четверг. Там будут отмечать семь дней кончины моего дяди. Я не могу туда не поехать.

— Интересно, как ты объяснишь свой отъезд, — уже другим тоном спросил Леонид, — тебя только назначили. Может, поедешь в следующий раз, на сорок дней. Сложно будет объяснить руководству причину, дядя не является близким родственником.

— Он не умер. Его убили.

— Тем более не нужно об этом рассказывать. Тебя могут отстранить от работы, когда узнают, что в твоей семье есть такие проблемы. Помнишь, как меня хотели отстранить, когда узнали, что у меня жена в Израиле? Хорошо, что потом разобрались и выяснили, что мы разведены. Иначе сейчас я бы работал в каком-нибудь сельскохозяйственном институте.

— Если убивают моего дядю, то в этом тоже виноват я? — спросил Максуд.

— Значит, в вашей семье есть нерешенные проблемы, — притворно вздохнул Альтман. — Я бы не доверял такого человеку место заместителя директора по науке.

— Иди к черту.

— Очень конкретно и емко. Все понял. Сажусь на твое место.

Максуд усмехнулся и вышел. Салим и Талат уже ждали его. Они посмотрели три или четыре квартиры, пока наконец не нашли подходящую. Дело было даже не в цене. Эта квартира находилась во дворе соседнего дома, где располагалось управление полиции. Трехкомнатную квартиру предлагали за полторы тысячи долларов. Намазов внес плату сразу за три месяца и уплатил еще месячный депозит, после чего им выдали ключи и даже пообещали временно зарегистрировать семью Талата в этой квартире. Дав им еще пятьсот долларов на покупку различных мелочей, Намазов вернулся на работу к четырем часам дня, как раз в то время, когда в институте началось совещание, и он успел на него.

Совещание закончилось в половине седьмого. Его уже ждала служебная машина. Он попросил водителя отвезти его домой. В свою квартиру он поднимался с некоторой опаской, словно его уже должны были выселить. Открыл двери и услышал, как на кухне разговаривают Лариса и домработница, которая обычно приходила по пятницам. Максуд поморщился. Значит, процесс уже начался. Очевидно, Лариса вызвала домработницу, чтобы убрать квартиру. Но почему так спешно… До сентября еще несколько месяцев. И необязательно готовить квартиру за три месяца до того, как сюда переедут молодые.

Он прошел на кухню. Лариса взглянула на него, не скрывая своего пренебрежения, кивнула и продолжала разговаривать с домработницей, показывая ей места, которые нужно прибрать, перед тем как начнется ремонт. Максуд прошел в спальню, переоделся. Снова прошел на кухню, чтобы поставить себе чайник.

— Ты уже собрал свои вещи? — поинтересовалась Лариса.

— Это так срочно? — спросил он. — Неужели нельзя немного подождать. До свадьбы еще несколько месяцев. Мы успеем сделать здесь нормальный ремонт. По телевизору показывают, что можно сделать одну комнату за несколько дней.

— Там показывают глупости, — рассердилась Лариса, — неужели ты не понимаешь, что все это глупая реклама. Может, они ремонтируют неделю или месяц, а нам показывают, что все сделано за несколько часов. Это типичная телевизионная реклама. Нужно освобождать нашу квартиру прямо сейчас, чтобы начать основательный ремонт. И выбросить наше старье, которое никому не нужно. В некоторых шкафах полно разных книг, их тоже выбросить.

— И меня вместе с ними, — сказал Максуд.

— Я так не говорила, — супруга выразительно посмотрела на него и на домработницу. Он осмелился говорить подобные вещи в присутствии другого человека Он повернулся и вышел из кухни.

В этот момент раздался звонок его телефона. Он достал свой мобильный, увидел номер телефона. Это был Салим.

— Слушаю тебя, — сдержанно ответил Максуд.

— Спасибо тебе за квартиру, — услышал он слова Салима, — они в полном восторге. Мальчикам так понравилось их новое жилье.

— Ну и слава богу, — вздохнул Намазов, — хотя бы у них все в порядке.

— Завтра я буду еще в Москве. А послезавтра рано утром полечу в Махачкалу. На следующий день будем отмечать седьмой день. Ты сможешь полететь вместе со мной?

— Конечно. Обязательно полечу. Закажу нам два билета, — пообещал Максуд, — а почему тебе нужно завтра остаться в Москве? Я могу чем-то тебе помочь?

— Нет, спасибо. Постараюсь навестить кого-то из старых друзей. Может, у них есть какие-нибудь зацепки на этого Нугзара и его людей? Я специально подсчитал: на их счету только убитыми человек восемь или девять. А может, больше. Но моего отца они убили как своего кровника, в этом я не сомневаюсь. И поэтому у меня с ними особые счеты.

— Подожди, — вспомнил Намазов, — а если они сдадутся. Придут с повинной и сложат оружие. Что тогда ты будешь делать? Тогда любая месть с твоей стороны будет выглядеть незаконной. И тебя просто посадят.

— Они никогда не сдадутся, — уверенно произнес Салим, — это просто не те люди. Такие не выживают в колониях. На их счету слишком много убитых судей, прокуроров, сотрудников полиции. Если хочешь, это мой долг — найти и уничтожить бандитов.

— А если среди них будут не только бандиты. Что будешь делать тогда? Тебя просто не поймут. И потом вся эта затея с нашими родственниками выглядит просто несерьезно. Сотрудник исполкома, врач и егерь будут тебе помогать. Ты единственный воин в этой компании.

— Я думал, что ты тоже будешь нам помогать.

— Какая от меня польза? Я только буду вам мешать. Если бы я мог помочь, я бы не задумываясь взял оружие, чтобы быть рядом с тобой. Но я не представляю себе, как им пользоваться, — признался Намазов.

— Мы рассчитывали и на тебя, — повторил Салим, — но все равно тебе спасибо. Ты и так уже сделал достаточно. Завтра я тебе позвоню, — пообещал он, — к вечеру, когда освобожусь.

— Договорились, — Максуд убрал телефон и, обернувшись, увидел, что в комнате стоит Лариса. Очевидно, она давно слушала их разговор.

— Куда это ты собираешься лететь? — поинтересовалась она. — И про каких кровников вы говорите? Тебе осталось только опозорить нашу дочь. Твои родственники могут вообще не появляться на свадьбе нашей дочери, тебя одного вполне достаточно.

— Мы говорили не об этом.

— Меня не интересует, о чем вы говорили, — зло произнесла Лариса.

Максуд поднялся, посмотрел на нее. Покачал головой:

— Я же говорил тебе, что там погиб мой дядя. И мне нужно будет послезавтра утром полететь в Махачкалу.

— Ты только получил приличную должность и сразу хочешь все бросить ради своих вонючих родственников, — закричала Лариса. — Намазов, ты совсем сошел с ума.

— Меня зовут Максуд, — сказал он, с трудом сдерживаясь, — не смей называть меня по фамилии. И перестань оскорблять моих родственников, среди которых есть и недавно убитый. Заткнись! — крикнул он, выходя из гостиной.

Лариса испуганно охнула. Он никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. Она даже опешила на одну минуту, но затем решила взять реванш…

— Ты как со мной разговариваешь?! — закричала она, даже не вспомнив, что в доме находится домработница. — Сделал нас нищими, тридцать лет сидишь в своем институте и еще смеешь со мной так разговаривать? Если бы не мой отец, ты бы вообще остался кандидатом наук и младшим научным сотрудником. Скажи спасибо, что тебе так повезло и за такое ничтожество, как ты, выдали меня — молодую, красивую, умную дочку члена-корреспондента, о которой ты даже не мог мечтать. Получил шикарную квартиру в центре города и теперь еще смеешь меня затыкать. Кто ты такой? Ничтожество и бездарь.

Уже не слушая ее оскорблений, он снова переоделся. Пошел к выходу.

— Не смей никуда уходить! — закричала она. Но он вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью. Спустился вниз на улицу. И понял, что никуда не может и не хочет идти. Никуда, кроме Майи. Остановив такси, он попросил отвезти его к ней домой. И отключил свой мобильный, чтобы Лариса не могла его найти. Затем, подумав, он все-таки снова включил телефон и набрал номер Альтмана:

— Леня, у меня к тебе опять большая просьба. Я еду к Майе. Если будут тебя спрашивать, скажи, что звонил из лаборатории. Или скажи, что вообще не знаешь, где именно я нахожусь.

— Ты не считаешь, что в последнее время стал слишком часто «пропадать» в своей лаборатории?

— Ты не поверишь, но не слишком часто. Наоборот, слишком редко. Нужно вообще жить и работать в лаборатории, чтобы не могли достать.

— Только не говори этого Ларисе, — посоветовал Альтман, — иначе у тебя будут еще большие неприятности.

Максуд ничего не ответил. Он поймал такси и поехал к Майе. Поднялся к ней и позвонил. Прислушался. Ничего не было слышно. Он снова позвонил. Опять ничего. Достав свой мобильный, он набрал ее номер. Довольно долго ждал, пока она ответит, уже начиная волноваться, когда наконец услышал ее голос:

— Здравствуй, Максуд. Что случилось?

— Ничего. Приехал к тебе, как обычно, без предупреждения, — пояснил он, — а тебя нет дома.

— Я сейчас на встрече, — пояснила она. — Приехал гость из Польши, и у меня срочное задание взять у него интервью. Он рано утром улетает, и поэтому я жду его в отеле. Я думала, что сегодня ты будешь занят поисками квартиры.

— Уже нашел, — сообщил Намазов, — у нас было мало времени и поэтому пришлось действовать. И долго ты собираешься сидеть в этом отеле?

— Не знаю. Пока он не приедет. Говорила с его помощником, он пока задерживается. Ты извини, я действительно не думала, что ты сегодня можешь ко мне приехать.

— Не страшно. Подожду, пока ты вернешься, — сказал Максуд. — Только не очень задерживайся. Иначе я начну ревновать.

— Он маленький, толстый и лысый, — рассмеялась Майя, — и старше меня лет на тридцать.

— Я тоже старше тебя намного и уже начал лысеть, — заметил Намазов, — хорошо еще, что я не толстый и не маленький.

— Его показывают по телевизору, — весело ответила Майя, — он их вице-премьер. По всем новостям показывают. Можешь посмотреть и убедиться, что он явно не в моем вкусе.

— Не буду смотреть, чтобы не расстраиваться. Ладно, я немного подожду.

— Куда ты пойдешь?

— Не знаю. Наверное, к Альтману. Когда вернешься, позвони, может, я перестану ревновать и вернусь к тебе.

— Договорились.

Он спустился вниз, вышел во двор. Чудесная солнечная погода. Он присел на скамейку. Конечно, ему нужно полететь вместе с Салимом и отметить семь дней смерти своего дяди. А с другой стороны, его только назначили заместителем директора. И он не может все бросить и уехать. Нужно будет завтра поговорить, попытаться объяснить. Может, разрешат хотя бы уехать на два дня. Конечно, наивные планы Салима он совсем не разделяет. Составить группу мстителей из близких родственников и начать поиски банды убийц, которая численностью превосходит их в несколько раз. Так хорошо действовать на Диком Западе, где ковбои упражнялись в быстрой стрельбе. Но никак не на Кавказе, где существуют свои понятия чести. Выследить незаметно врага, прокрасться поближе к его дому, устранить его незаметно для других, остаться незамеченным и невидимым — здесь нет ничего противного традициям чести. Главная задача — устранение кровника любым способом. Ковбойская стрельба на улице, когда враги сходятся друг с другом, чтобы лично пристрелить своего соперника, невозможна в восточном ауле, обязательно появятся родственники и друзья одного из стреляющих, которые также будут считать делом своей чести защищать своего близкого. И тогда получится не дуэль, а небольшая бойня в центре любого горного селения или южного города.

Намазов размышлял о родственниках, о сложившейся ситуации… Васиф, его младший брат, хотя бы служил в армии. Он был пограничником в горах. С Салимом тоже все понятно. Он бывший спецназовец и, конечно, считает, что может найти и уничтожить банду Нугзара. Но остальные явно не годятся на эту роль. Или годятся? Ведь Мурад по профессии егерь и стреляет очень неплохо. Хорошо ориентируется в горах, может пригодиться. А Сабир человек сугубо гражданской профессии. Он вообще не стрелок и не мститель, а врач. Хотя… Возможно, именно такой отряд и должен быть для поиска в горах и лесах. Егерь, который хорошо знает леса, бывший спецназовец, бывший пограничник и врач. Такая работающая четверка. Максуд вздохнул. Четверка, которая может справиться и без его участия. Он слишком стар, слишком долго жил в Москве, никогда не служил в армии, не держал в руках оружия, ничего не умеет делать, ничего не смыслит в подобных делах. Даже стыдно, что у него такие родственники, а он сам ни на что не годен.

«Хотя Талат тоже не особенно годен для подобного поиска. У него совсем слабое зрение. А я мог бы хоть немного поддерживать свою форму, — раздраженно думал Намазов. — Как только стал получать деньги, совсем позволил себе распуститься. Хожу в дорогие рестораны, ем жирную и острую пищу. Поправился на шесть килограммов. Раньше, в суровые девяностые, такого себе не позволял. Про дорогие рестораны даже не думал, часто довольствовался обычными бутербродами или обедами в столовой, Лариса так и не научилась нормально готовить».

Он сидел на скамейке, пытаясь найти верное решение. Кто мог подумать, что в наше время возродится страшная традиция, вспомнится то, что уже травой забвения поросло… Разве он мог предположить, что его прадед был убит представителями семьи Асланхановых, а его дед, фронтовик и дважды секретарь райкома, был мстителем за своего отца и брата.

И сегодня, когда на Кавказе происходят такие потрясения, снова появились бывшие кровные враги, которые нашли и убили его родного дядю, отца Салима. Намазов долго сидел на скамейке, размышляя об этом. Затем тяжело поднялся и поехал к Леониду Альтману. Конечно, Лариса его уже разыскивала. Когда она позвонила в очередной раз на городской телефон Альтмана, тот передал трубку Максуду.

— Может, ты перестанешь меня позорить и вернешься домой? — прошипела Лариса.

— Мы работаем, — сдержанно пояснил Намазов, — и я думаю, что сегодня останусь у Лени.

— Хватит надо мной издеваться, — вспылила Лариса, — мне все это надоело. Если хочешь, можешь вообще не приходить. Только учти, что мы все равно освободим квартиру, чтобы начать ремонт. Можешь приехать и забрать свои вещи. Мой отец пообещал выделить тебе одну комнату для работы и твоих личных вещей. Будешь жить в доме академиков. Может, ты им понравишься, и они наконец сделают тебя хотя бы членом-корреспондентом.

— Не понравлюсь, — ответил Максуд, — я совсем не похож на твоего отца.

Лариса бросила трубку.

— Опять поругались? — добродушно спросил Альтман.

Намазов кивнул. Майя вернулась домой только в двенадцатом часу. Польский вице-премьер появился в отеле слишком поздно, и запланированное интервью пришлось отменить. По ее голосу он понял, как она устала. Максуд не поехал к ней, пожелав спокойной ночи. И остался ночевать на диване у Альтмана. На следующее утро он вызвал служебную машину к дому Леонида, и они вместе поехали на работу. Он позвонил Салиму и сообщил ему, что готов вылететь вместе с ним. Кажется, Салим даже не удивился.