Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 15

 

Снимать оружие с предохранителя оказалось совсем несложным занятием. А вот стрелять ночью Салим не разрешил, иначе эхо выстрелов разнеслось бы по всему селу. В половине седьмого утра они уже были во дворе — хмурые, мрачные, невыспавшиеся. Максуду выдали тяжелые ботинки его младшего брата, его брюки и куртку. Он не хотел их надевать, пока Салим не пояснил, что иначе они просто его не возьмут. Сабир положил в машину бутылку спирта, чем вызвал оживление среди остальных участников этого своеобразного похода. Мурад принес ружье с оптическим прицелом и еще два ружья, одно из которых дал Сабиру, а карабин передал Этибару. Тот принял карабин, счастливо улыбаясь.

— Это тот самый карабин, с которым вы ходили на медведя? — спросил он у Мурада.

— Тот самый, — кивнул егерь, — можешь не беспокоиться. Слона может свалить, если попадешь. Осторожно…

— Не беспокойтесь, — радостно сказал Этибар.

Салим сел за руль машины. Рядом с ним устроился Максуд. На заднем сиденье внедорожника расположились Сабир, Мурад и Этибар. Так они и выехали из села, стараясь не особенно шуметь. Когда они выезжали, Максуд оглянулся и увидел одинокую фигуру отца, стоявшего на пороге дома. Очевидно, он давно проснулся, но не хотел мешать их сборам. Он стоял и смотрел, как они уезжали.

«Ему тяжелее всех, — подумал Максуд. — Потерял за несколько дней брата и сына. Сволочи! — Он сжал кулаки. — Может, Салим прав, когда говорит, что здесь идет настоящая война, а у войны свои собственные законы справедливости и нравственности».

С этой мыслью он почти сразу заснул, как только машина отъехала от села, благо дорога до Чиркея была в неплохом состоянии и машину почти не трясло. Он проснулся, когда они остановились у небольшого магазина, чтобы пополнить запасы воды. Мурад вышел расплачиваться.

Максуд протер глаза. Ему дали пистолет, которым он очень гордился. У Салима был автомат, лежавший под сиденьем, и пистолет. Когда они садились в машину, Максуд обратил внимание, что Мурад положил в машину какой-то непонятный ящик. Он подошел ближе и хотел посмотреть, что именно лежит в этом тяжелом ящике.

— Что это такое? — удивленно спросил он.

— Ничего, Максуд Касумович, — ответил Мурад, — там разные приборы, чтобы найти чужих людей по присутствию металла.

Когда они снова двинулись по направлению к Чиркею, Максуд, снова, проснувшись, вспомнил, что именно он хотел вчера спросить.

— А куда мы посадим наших пленников? — спросил он у Салима.

В ответ сзади раздался дружный смех.

— Мы никуда их не повезем, — пояснил Мурад, — как только узнаем, где они находятся, так сразу и передадим сообщение в ФСБ. А сами будем ждать, когда они появятся.

— Понятно. И второй вопрос. А если бандиты не захотят с нами разговаривать?

На этот раз все молчали. Он повернул голову — у всех были строгие суровые лица. Даже у Сабира.

— Если они нам ничего не расскажут, — продолжал настаивать Максуд. Салим смотрел вперед, управляя машиной и ничего не отвечая.

— Скажут, — за всех ответил Мурад, — они нам обязательно все скажут.

— Надеюсь, вы не собираетесь применять какие-то дикие средневековые пытки? — не унимался Максуд.

— Нет, — на этот раз ответил Салим, — никаких пыток. Мы их просто пристрелим, если они будут молчать. Расстреляем как врагов, захваченных на нашей территории с оружием в руках.

— Вы сошли с ума, — упавшим голосом произнес Максуд. — Я так и думал, что здесь будет какой-то неприятный подвох. Нет, так действовать нельзя. Нужно будет объяснить бандитам, что у них нет других возможностей. И рассказать сотрудникам ФСБ о том, кто именно нам помог.

Снова долгое молчание.

— Так и сделаем, — согласился Салим.

В Чиркее они были, когда часы показывали почти восемь утра. На краю города, рядом с небольшим сараем, находился дом сына Сеида, того самого врача, который извлек пули из тела Васифа. Они оставили свой внедорожник у него во дворе и вышли на дорогу, выстроившись цепочкой. Впереди шел Мурад, как самый опытный проводник. За ним Этибар, Сабир и Максуд. Салим шел последним, внимательно изучая окрестности, чтобы не попасть в засаду. Солнце уже поднималось над горами, становилось все теплее и теплее. Этибара освободили от всякого груза, выдав ему тяжелый ящик, и он, задыхаясь от напряжения, тащил этот груз.

— Далеко идти до вашей сторожки? — спросил через полчаса Максуд. Ему никогда не приходилось так далеко ходить.

— Не очень, — ответил Салим, идущий следом за ним, — я думаю, что мы будем даже раньше, чем предполагали.

— А если бандиты устроят засаду и перебьют нас, пока мы будем идти по этому склону? — спросил Максуд.

— Нет, — ответил Салим, — не получится. Мы идем в обход по дороге, которую знает только Мурад. Даже я не знаю этой дороги. Значит, если впереди будет засада, то только в том случае, когда нас предаст Мурад, муж моей сестры. А я думаю, что он нас не предаст.

— Нет, — согласился Максуд, — никогда не предаст. Он слишком любит твою сестру и своих детей.

Они продолжали движение. Салим передал свои вещи Этибару, забирая у него ящик. Солнце поднималось все выше. Идти становилось все труднее. Еще через час Мурад разрешил им немного передохнуть. Салим передал ящик Сабиру, забирая его вещи. Сабир приподнял ящик и покачал головой.

— С таким грузом невозможно ходить, — недовольно сказал он, — но попытаюсь. Если буду отставать, не обижайтесь, ящик слишком тяжелый.

— Ничего, — ответил Мурад, — у нас есть время.

Они расположились в тени небольшого горного склона. Жадно пили воду. Есть никому не хотелось.

— Сколько еще идти? — спросил Максуд.

— Не больше часа, — пояснил Мурад, — мы могли бы выйти быстрее и по более удобной дороге. Но там легко напороться на засаду. Один человек мог бы расстрелять нас всех пятерых. Поэтому я повел вас такой дальней дорогой. Зато этот путь никому, кроме меня, неизвестен.

— Лучше рискнуть и пойти нормальной дорогой, — пошутил Сабир, — хотя ты прав, Мурад, так надежнее.

Еще через двадцать минут они снова поднялись. Максуд чувствовал, как ботинки натирают ему ноги. Он уже с трудом передвигался, постоянно отставая от группы. Только сейчас он вспомнил, что носил сорок четвертый номер обуви, тогда как у Васифа всегда был сорок третий. И эта разница больно сказывалась на его ногах.

«Нужно было попросить другие ботинки, — с раздражением думал Максуд. — Хорошо еще, что куртка и брюки почти по размеру». И на голову он надел панаму, которую нашел в доме. Последний час оказался самым сложным. Он почти не мог двигаться, когда они начали подходить к этой сторожке. Мурад сделал знак, чтобы все оставались на своих местах, и пошел проверять полуразвалившийся дом. Он осторожно подобрался к нему, оглядываясь вокруг. Так же осторожно вошел в дом, осмотрелся, поднялся на чердак. Все внимательно осмотрел и, спустившись вниз, сделал знак остальным, чтобы поднимались в дом. Когда они добрались до сторожки, Максуд рухнул на какой-то стул без сил, проклиная тесные ботинки.

Сабир тоже был утомлен. Последние несколько сот метров он вообще не мог идти, и Салим снова забрал у него ящик. Этибар выглядел усталым, но пытался бодриться. Даже улыбаться. Только Мурад выглядел так, словно не совершал этого долгого перехода. Но он не нес ящика, находясь впереди всех, и поэтому мог позволить себе внимательно наблюдать по сторонам. Он запер двери, проверил окна, поднялся на чердак, словно все время опасаясь, что их могут застать врасплох. Затем обратился к Максуду:

— Идите наверх и внимательно наблюдайте за левым склоном. Оттуда могут появиться гости. Правый слишком крутой, там людям не удержаться.

— Ты считаешь, что из меня выйдет хороший наблюдатель? — устало спросил Максуд. — Пошлите лучше кого-нибудь помоложе, Этибара или Сабира.

— Нет, — вмешался Салим, — они будут нужны нам для других дел. Поднимайся и наблюдай. Не забывай, что у нас важное дело и ты должен меня слушаться. Даже несмотря на то, что ты мой старший брат. Здесь я командую…

— Ты говорил, что мы дойдем сюда к двум часам дня, — напомнил Сабир, обращаясь к Мураду, — или ты так ошибся?

— Нет. Мы пошли совсем другой дорогой, — пояснил Мурад, не вдаваясь в подробности.

— Но не более короткой, а даже более длинной, — настаивал Сабир, — тогда почему мы так быстро пришли?

— У нашего Мурада свои секреты, — снова вмешался Салим, — не беспокойся. Все нормально. Мы шли, как задумывали, и пришли туда, куда нужно. И вовремя. Поэтому не беспокойся.

Максуд заставил себя подняться, чтобы пройти к лестнице. Она была такой старой, что он испугался, как бы она не обрушилась у него под ногами. Еще не хватало травмы в этой дурацкой сторожке… Хотелось объяснить Салиму, что он ведет себя абсолютно недопустимо. В конце концов, Максуд намного старше всех присутствующих. И тем более Этибара, который годится ему в сыновья. А его посылают дежурить на этом чердаке, как будто нет более молодых людей. Нет, так нельзя. Ему здесь совсем некомфортно. Какой-то гнилой запах, очевидно, где-то преет материя. Он поморщился. Подошел к окну, глядя на левый склон. Конечно, там никого нет. Он снова посмотрел на этот безлюдный склон. Дурацкая затея с этой экспедицией. Но не идти было невозможно. Он дал слово покойному брату. И должен был сюда прийти и ради него, и ради самого себя. Если бы сегодня он остался дома, он бы перестал себя уважать. Нет, он сделал абсолютно правильно, что согласился выйти в этот невозможный поход. Но как у него болят ноги! Он сел прямо на пол и начал развязывать ботинки. Они так жмут, что он больше не выдержит. Нужно их снять. Он наклонился, развязывая шнурки, и неожиданно в лицо ему ударил солнечный зайчик. Максуд отвернулся. Откуда здесь солнечный зайчик, как будто там есть стекло или металл? Он стащил с себя правый ботинок и принялся за левый.

Опять солнечный зайчик… Он посмотрел в сторону левого склона. Там снова что-то блеснуло. Так. Это уже совсем неприятно. Что там может блестеть? Хотя разглядеть все равно невозможно. Отсюда до этого склона метров семьсот или восемьсот.

— Салим, — крикнул он вниз, — господин командир, можно вас на минуту.

Ему никто не ответил.

— Салим, — снова крикнул он, — где вы…

— Не кричи, — услышал он за спиной голос Салима, успевшего подняться наверх, — я тебя хорошо слышу. Скажи, что случилось?

— Пока ничего плохого. Но на левом склоне что-то блестит. Когда я наклоняюсь вниз, чтобы снять ботинки…

— А зачем ты снимаешь ботинки? Здесь не очень чисто.

— У меня болят ноги, — пояснил Максуд, — я натер мозоли. Обычно я ношу сорок четвертый размер. А у Васифа был сорок третий. Я просто забыл тебе об этом сказать.

— Нужно было вспомнить об этом еще утром, — недовольно заметил Салим, — покажи, где именно блестит.

— На левом склоне, как и говорил Мурад, — показал Максуд.

Салим достал бинокль. Посмотрел в сторону левого склона. Долго смотрел.

— Неужели там красивые картинки? — не удержался от иронии Максуд.

Салим убрал бинокль.

— Там бандиты, — сообщил он.

— Поздравляю, — сказал Максуд, — значит, мы их ждали совсем недолго. Минут пятнадцать, не больше. И вот они уже появились. У тебя был гениальный план, Салим, и я признаю твои командирские качества.

— Помолчи, — неожиданно попросил его Салим, снова поднеся бинокль к глазам. Он словно что-то считал.

— Тебе не кажется, что ты начинаешь вести себя непривычно грубо? — поинтересовался Максуд. — Мне кажется, что я тебя похвалил. Признаю твое стратегическое мышление. Сейчас они придут сюда, и мы их возьмем. А потом можешь вызывать свой спецназ, когда мы узнаем, где базируется банда. Правда, я категорически против…

— Замолчи, — резко оборвал его Салим, — в горах эхо разносится достаточно далеко.

— Можно было сказать это в более мягкой форме, а не хамить, — разозлился Максуд, — в конце концов, я почти на двадцать лет старше тебя и…

Салим бросился на него и, прикрывая рот, повалил на пол. Максуд изумленно дернул левой ногой, с которой он еще не снял ботинка.

— Тише, — шепотом попросил Салим, — они пришли за нами. Они уже на этом склоне.

— Сколько их человек? Двое или трое? — также шепотом спросил Максуд, решив, что свои претензии он выскажет потом.

— Все двадцать, — пояснил Салим, — вся банда сюда пришла, чтобы перебить нас.

Максуду понадобилась минута, чтобы осознать слова своего двоюродного брата. Он даже забыл о левом ботинке.

— Как это вся банда? — растерянно произнес он. — Почему они все пришли сюда?

— За нами, — повторил Салим, — только говори шепотом. И не кричи. Их там человек пятнадцать или двадцать, отсюда трудно сосчитать, но понятно, что там собралась вся банда.

— Но почему? — Максуд не испугался. Он впервые подумал, что они пошли не просто в обычный развлекательный поход. Они пошли на войну и теперь получили эту войну, она в нескольких сотнях метров от них.

— Они знали, что мы сюда придем, — сказал Салим, снова наблюдая за левым склоном, — но немного просчитались. Рассчитывали, что мы будем здесь только к двум часам дня и они успеют устроить здесь засаду. А мы появились гораздо раньше.

— Значит, они знали о том, что мы придем сюда к двум часам дня, как мы и планировали. Значит, нас подставили…

— Правильно, — Салим убрал бинокль, — все так и должно было случиться. Только они появились здесь слишком рано. Надевай свой ботинок и продолжай за ними наблюдать. А я спущусь вниз.

— Да, конечно. Только оставь мне этот бинокль, — попросил Максуд.

Салим протянул ему бинокль и, осторожно ступая, пошел вниз по лестнице. Она так сильно скрипела. Салим спустился вниз.

— Что там случилось? — услышал Максуд голос Сабира.

— Появились бандиты, — пояснил Салим.

— Значит, все в порядке, — весело сказал Сабир, — остается подождать, пока они подойдут к нам… Захватим обоих мерзавцев.

— Их не меньше двадцати, — пояснил Салим.

Наступило неприятное молчание. Максуд понял, что они смотрят друг на друга.

— Я тебя предупреждал, — сказал непонятную фразу Мурад.

— Они думали, что мы выйдем сюда к двум часам дня, и появились заранее, чтобы устроить засаду, — пояснил Салим. — Понимаешь, что именно произошло, Сабир? Они узнали, сколько нас человек и когда мы здесь будем. А ведь мы обсуждали наш маршрут и время в пути только вчера вечером.

— Вчетвером, — растерянно согласился Сабир, — но тогда получается, что кто-то из нас сообщил бандитам о нашем плане. И они решили нас переиграть. И появились здесь заранее, чтобы устроить засаду уже на нас самих. Получается, что мы обманули сами себя и кто-то из нас четверых сдал наш план Нугзару и его бандитам.

Максуд замер. Он только сейчас наконец осознал, что именно происходит. Это было страшно и невозможно. Они были вчетвером. Кто предатель… Сам Салим? Но это чудовищное предположение. У него убили отца, и он никогда не предаст его память. Значит, кто-то из оставшихся двоих. Оба были не Намазовы. Сабир и Мурад. Врач Сабир, который прилетел из Волгограда и не знает здесь почти никого. И егерь Мурад, который знает всех. Который привел их сюда раньше времени. И который мог сообщить об их плане бандитам. Максуд вздрогнул от этой догадки. Мурад был предателем. Какой негодяй! Ведь его жена — родная сестра Салима. И у них есть дети. Теперь понятно, почему он вывез их именно в Баку. Он знал, что подставит всю семью под бандитов, получит свои деньги и останется в Баку. Он увез туда свою семью, чтобы его жена никогда не узнала о его чудовищном предательстве. Господи, неужели он мог решиться на такое! Теперь все понятно. Это он помогал убивать своего тестя, подставил Васифа. Какой негодяй! Максуд сжал кулаки. Он забыл про свою правую ногу без ботинка и готов был ринуться вниз, чтобы своими руками задушить предателя.

И в этот момент услышал спокойный голос Салима:

— Ты нас предал. Это ты сообщил бандитам, когда мы должны появиться в сторожке. Они знали, что мы будем здесь в два часа дня.