Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 13

 

Абдулкерим вышел из палатки, поправляя форму. Спросил, куда ему идти. Ему показали в сторону дома. Молодой человек сообщил, что его просит выйти для беседы Салим Намазов, двоюродный брат убитого Васифа и племянник застреленного судьи Кадыра Намазова. Ничего не подозревающий участковый вошел в дом. Он услышал женские крики и поморщился. Это плакала сестра Васифа, успевшая приехать сюда из Буйнакска, куда они прибыли на поезде. В коридоре стоял Сабир. У него был несчастный вид. Жена проплакала всю дорогу, считая себя виноватой за то, что не приехала сюда еще несколько дней назад на поминки по своему дяде. Она была почти искренно убеждена, что ее присутствие могло каким-то неведомым образом помочь младшему брату. Хотя бы увидела его перед смертью, успев сказать, как сильно она его любит. Даже Халида пыталась ее успокоить, когда Абдулкерим поднялся на второй этаж, в комнату Салима. У дверей стоял Мурад. Они были хорошо знакомы. Мурад был местным егерем, и Абдулкерим знал, что этот чудаковатый молодой человек не берет денег с браконьеров и не разрешает отстрел животных на своей территории без правильно оформленной лицензии.

— Входи, — пригласил Мурад, обращаясь к гостю. У него в руках было ружье. Но сегодня у многих родственников и друзей Намазовых были ружья. Участковый знал об угрозах в адрес этой семьи и поэтому не удивился.

Абдулкерим вошел в комнату. Салим сидел на стуле. Он мрачно взглянул на участкового.

— Сколько ты получил за кровь моего отца и сына моего дяди? — спросил он.

Участковый попятился. Он увидел в глазах Салима мрачную решимость и понял, что тот знает все. Но сделать еще один шаг назад он не успел. Получив сильный удар прикладом ружья по ногам, он упал на колени. Стоявший сзади Мурад ударил его еще раз, но на этот раз в спину. И когда Абдулкерим упал на пол, кусая губы от боли, он наклонился и вытащил оружие из его кобуры.

— Рассказывай, — потребовал Салим.

— Вы… ты… я… — попытался что-то сказать Абдулкерим, но у него ничего не вышло. Он попытался подняться, но Мурад еще раз ударил его в спину. Правда, не так сильно и больно.

— Говори, — приказал Салим, — и постарайся сказать правду.

— Вы сошли с ума, — попытался возмутиться Абдулкерим, когда Салим подошел к нему, взял пистолет у Мурада и, нажимая на зубы участкового, заставил его открыть рот. Вставил дуло пистолета в рот и шепотом произнес:

— Только не лги, собака. Вчера они два раза звонили тебе перед тем, как здесь появиться, знали твой номер и уточняли лучшее место для проезда. А потом ты позвонил им за несколько минут до убийства Васифа. Сказал, что ты ушел… Поэтому они так спокойно подъехали к палатке и вызвали меня.

Абдулкерим выпучил глаза и замычал. Салим вытащил оружие, поднял участкового, разрешая ему сесть на стул. И снова ткнул ему пистолетом в лицо, на этот раз в щеку.

— Мы все знаем, — сообщил он. — Вчера я видел телефон Галиба. И успел первым все проверить. Но телефон уже у сотрудников ФСБ. Завтра утром они приедут сюда за тобой, и тебе уже никто не поможет. Поэтому попытайся напоследок сказать правду.

Участковый понял, что Салиму действительно все известно.

— Я не знал… не знал, что они будут стрелять… Думал, что они едут на поминки, — выдохнул Абдулкерим. Но глаза у него забегали.

— Если еще раз соврешь, я тебя пристрелю, — зло пообещал Салим, — и убью из твоего пистолета. Потом расскажу о бандите, который сюда залез, отнял у тебя пистолет и застрелил… Мало того что ты умрешь как собака, над тобой еще будут смеяться твои коллеги, вспоминая, как кто-то тебя обезоружил и пристрелил.

— Что тебе нужно? — простонал участковый.

— Правду, — потребовал Салим, — только правду, иначе я тебя убью. Мне уже терять нечего. Они убили моего отца и брата. По-моему, счет получился очень большим. Пора его закрывать.

— Они меня пугали. Сказали, что убьют моих детей, — у участкового было три девочки и младший сын, — сказали, что сначала похитят моих детей.

— И ты из страха согласился на них работать, — презрительно произнес Салим, — а деньги они тебе не платили? И я должен тебе поверить?

— Платили, — признался Абдулкерим, — дали десять тысяч долларов. И потом еще десять. Для меня это очень большие деньги.

— Продал моего отца и брата за двадцать тысяч долларов. Гнида! — Салим замахнулся на участкового. Тот сжался. Но Салим сумел в последнюю минуту сдержаться. Затем потребовал: — Говори дальше. Когда, кто и где тебе заплатил?

— Приехал посредник, — пояснил Абдулкерим, тяжело дыша. Было заметно, как он вспотел от волнения. Участковый понимал, что эти люди могут выполнить свою угрозу. И хуже смерти был бы позор, когда в селе узнают о его предательстве.

— Кто был посредником?

— Я его не знаю. Он из Махачкалы. Привез привет от моего дяди Аббаса. Ты его знаешь. Он владелец супермаркета.

— Поставка продуктов, — вспомнил Салим, взглянув на Мурада, — все правильно. Этот супермаркет — единственный в республике, чьи машины никогда не останавливают ни бандиты, ни полицейские. Он платил и тем и другим. И работает своеобразным посредником. Вот так люди наживаются на чужом несчастье.

— Мне сказали, что это кровники вашей семьи, — выдохнул Абдулкерим, — предложили десять тысяч, чтобы я указал место, где можно забрать судью. Они хотели похитить твоего отца, Салим. Но я не пошел на это. Честное слово, я отказался. Сказал, что не могу подставлять судью. И еще сказал, что не буду выдавать твоего отца, ведь все равно за порядок на вашей улице отвечаю именно я. Они очень обиделись. Сказали, что не захотят со мной работать. Дядя звонил из Махачкалы, сильно ругался. Но я не сдал твоего отца, Салим. Просто уехал в тот день отсюда. Поехал в Буйнакск.

— И я должен тебе верить? — спросил Салим.

— Клянусь Аллахом! — взмолился участковый.

— У тебя нет Аллаха, — возразил Салим, — ты слуга Иблиса (дьявола). Такие, как ты, не верят в Бога.

— Клянусь жизнями моих детей, — поклялся Абдулкерим, — я действительно отказался. И сказал, что не возьму их деньги.

— Но потом взял и уехал.

— Они мне приказали уехать. Так и сказали. Если не согласен помогать, то должен уехать. Я уехал в тот день в Буйнакск. Они не говорили, что убьют твоего отца. Они хотели его только похитить.

— Ты прекрасно знаешь, почему они хотели его украсть, — гневно произнес Салим. — Им было важно убить его на могилах своих родственников. Или ты этого тоже не знал?

— Не знал, — тяжело дыша, ответил Абдулкерим. — Я думал, что они хотят выкуп. Или обменять судью на кого-то из своих людей. А потом я узнал, что судью не смогли забрать. Он был сильный человек и, когда они попытались его затолкнуть в машину, начал сопротивляться, несмотря на возраст. А вокруг были люди, которые могли ему помочь. Тогда они застрелили твоего отца и уехали.

— Кто это сделал? — спросил Салим. — Назови имя.

Участковый молчал. Он опустил голову и молчал.

— Имя, — крикнул Салим, схватив негодяя за шею.

— Эльдар, младший брат Нугзара, — прохрипел тот, — он выстрелил в твоего отца три раза.

Салим отпустил своего пленника, прошел к своему стулу, уселся на него. Посмотрел на Абдулкерима.

— Я всегда подозревал, что ты сволочь. И когда ты был милиционером, и сейчас, когда стал полицейским. У нас говорили, что в Махачкале ты обирал даже торговцев семечками, пока тебя не перевели сюда.

Абдулкерим молчал. Он понимал, что первый гнев уже улегся, и теперь ждал допроса.

— А вторые десять тысяч ты получил уже за пособничество в убийстве моего брата, — сказал неестественно спокойным тоном Салим.

— Они приехали за тобой, — признался участковый, — сказали, что им важно договориться с тобой, чтобы прекратить эту вражду.

— И в это ты тоже поверил? — покачал головой Салим.

— Он считает нас кретинами, — зло пояснил Мурад.

— Нет, — выдохнул Абдулкерим, — я не думал, что они будут стрелять в день поминок. Не думал, что вызовут тебя из палатки и убьют в день поминок по твоему отцу. Так никто не делает. Так нельзя делать.

— Ты считал, что они приехали почтить память моего отца? — Было заметно, каких трудов стоит Салиму сдерживаться.

— Нет. Нет. Я понимал, что у вас кровная вражда. Но никто не осмеливался убивать сына на поминках его отца. Никто и никогда…

— Они не уважают наши традиции, — снова подал голос Мурад, — ни наши законы, ни наши традиции. Они ничего и никого не уважают.

— И ты сообщил им, что охраны нет, а сам удалился, — таким же неестественно ровным голосом произнес Салим.

— Я не думал, что они убьют твоего брата, — признался Абдулкерим. — Все получилось так неожиданно.

— Но ты ушел отсюда за десять минут до их появления. И теперь мы знаем, что ты сам звонил Галибу, чтобы предупредить его об этом, — сказал Салим. — Ты оказался умнее всех. В день убийства моего отца уехал в Буйнакск, чтобы иметь алиби. А когда они приехали в село, указал, как им лучше проехать к нашему дому, и снова ушел, чтобы не вызывать ненужных подозрений. И получил свои двадцать тысяч долларов.

— У меня четверо детей, Салим, — напомнил участковый, — и мне нужно их кормить. А на мою зарплату участкового содержать такую семью невозможно.

— Конечно, — согласился Салим, — а теперь скажи, кто из ваших начальников тебя покрывал. Магомедов или Юсупджанов?

— Они ничего не знали, — испугался Абдулкерим, — они действительно ничего не знали. Деньги мне привозил посредник. И мы говорили по телефону с Галибом, родственником Нугзара.

— Кого еще ты знал из банды Нугзара?

— Больше никого. Я действительно никого из них не знал. Деньги привозил посредник, а связывался со мной только Галиб.

— Ясно, — Салим достал телефон, набирая номер. Услышав знакомый голос, он быстро сказал: — Здравствуйте, Петр Савельевич. Это вас Салим беспокоит. Хочу сообщить вам, что мы нашли человека, который помогал бандитам. И его номер телефона зафиксирован в аппарате убитого бандита. Вы можете проверить. Это наш участковый. Да-да, тот самый, о котором я вам говорил. Нет, конечно. Я никому и ничего не сказал. Да, я понимаю. Просто вчера я успел увидеть телефон бандита, которого застрелили сотрудники полиции. И узнал номер нашего участкового. Все понимаю. Спасибо за соболезнования. Будем ждать. До свидания.

Он убрал телефон.

— Заместитель начальника областного ФСБ, — сообщил он участковому, — они уже знают, что это номер твоего телефона был записан в аппарате погибшего бандита. Сегодня вечером они приедут за тобой, Абдулкерим. Все закончилось раз и навсегда. Тебе не помогут ни деньги, которые ты получил за кровь моего отца и брата, ни твой торговый дядя, который так успешно работает на обе стороны. Тебе уже никто не поможет.

Участковый поднял голову.

— Зачем ты это сделал? — спросил он. — Я ведь тебе все рассказал.

— Ты не понял, — поднялся со своего места Салим, — я ничего не сделал. Они уже знали про тебя и про твой номер телефона в этом аппарате. И уже готовились выехать за тобой. Сегодня вечером тебя арестуют. И если есть справедливость, ты сядешь в тюрьму лет на пятнадцать или двадцать. И не получишь ни своей пенсии, ни своей зарплаты за эти годы.

Абдулкерим обхватил двумя руками голову и громко зарыдал. Салим с презрением смотрел на него.

— Следи за ним, — попросил он Мурада, — если шевельнется, сразу стреляй. Только не выпускай его из этой комнаты.

Мурад понимающе кивнул. Салим вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустился вниз. Прошел в палатку, где уже закончили есть и пили чай. Подошел к обоим офицерам, сидевшим рядом. Присел на место участкового.

— Я сейчас разговаривал с Петром Савельевичем, — сообщил он начальнику полиции. Магомедов сидел между ними и поэтому слышал весь разговор.

— С Егоршиным? — понял Юсупджанов. — Он у нас заместитель начальника управления ФСБ по оперативной работе.

— Да, это он. И представьте себе, что он сообщил мне о том, что они проверили телефон убитого два дня назад Галиба, родственника Нугзара. Проверили все номера. И выяснилось, что за десять минут до их появления здесь, ему звонил ваш участковый Абдулкерим.

У обоих офицеров вытянулись лица. Оба слишком хорошо понимали, что именно это означает, в том числе и для них.

— Этого не может быть, — растерянно произнес Юсупджанов, — он же не такой идиот, чтобы так глупо подставляться. Звонил со своего телефона?

— У него есть второй телефон, зарегистрированный на имя его жены, — пояснил Салим, — поэтому его не сразу вычислили. Но это уже не имеет никакого значения. Сотрудники ФСБ сегодня вечером его арестуют. Они уже выезжают из Махачкалы.

— Сукин сын! — зло произнес Магомедов. — Как он нас всех подставил! Разве можно быть таким негодяем? Звонить преступнику за несколько минут до убийства. Полный дебил.

— Он подставил сначала моего отца, а потом моего двоюродного брата, — сообщил Салим.

— Тише, — оглянулся по сторонам начальник полиции, — не нужно так громко, иначе присутствующие его просто разорвут на части. Нужно было давно его гнать отсюда, — раздраженно заявил он, — и вообще не принимать, когда его переводили из Махачкалы. Он еще там отличился.

— Сейчас уже поздно сожалеть, — сказал более рассудительный заместитель, — нужно что-то делать. Если они его арестуют и докажут, что он был связан с бандитами, то мы с тобой вылетим с работы. Сразу, без всяких вариантов. Или нас переведут на его место.

— А мне осталось меньше года до пенсии, — сжав зубы, пробормотал Юсупджанов. — Чтобы он сдох, проклятый дурак. Куда он делся? Найдите его, я посоветую ему застрелиться.

— Не кричи, — теперь уже попросил его заместитель, — на нас смотрят люди. Потом найдем его и поговорим. Давай поедем к нему на работу. Наверное, он отправился туда. Ты сказал ему, Салим, о том, что его ищут?

— Сказал, — кивнул Салим.

— Напрасно, — с сожалением произнес Магомедов, — не нужно было ему ничего говорить. Лучше бы сразу сообщил нам. Я думаю, что мы сейчас отправимся в его кабинет.

— Иди один, — сказал сквозь зубы Юсупджанов, — я никуда не могу выйти, пока здесь находится вице-спикер. Можешь себе представить, что завтра обо мне будут говорить, если я демонстративно уйду отсюда, когда в палатке сидит вице-спикер нашего парламента? Проверь наших сотрудников. Они оба должны были дежурить около палатки.

— Они там, — подтвердил Салим.

— Тогда иди, — разрешил своему заместителю начальник полиции, — найди этого дурака и объясни ему ситуацию. Пусть что-нибудь придумает. Или уйдет в горы, тогда можно будет объяснить, что он всегда был с ними. Или что-нибудь другое.

— Если уйдет в горы, нас накажут еще сильнее, — возразил Магомедов, — скажут, что мы не заметили оборотня в своих рядах. В лучшем случае нам объявят выговора, если не выгонят из полиции.

— Тогда пусть застрелится, — очень тихо посоветовал Юсупджанов, — если не понимает, что нельзя так подставляться. Или пусть сидит всю оставшуюся жизнь, а его дети будут умирать с голоду.

Магомедов согласно кивнул и быстро вышел из палатки. Салим остался сидеть рядом с начальником полиции. Его не удивил цинизм Юсупджанова. Здесь шла настоящая война, а на войне другие правила и другие понятия справедливости. Он поднялся и пересел к Максуду.

— Что у вас происходит? — поинтересовался Максуд. — Он признался?

— Да, — кивнул Салим, — в первый раз, когда он получил десять тысяч долларов, они хотели похитить моего отца. Но не смогли этого сделать и поэтому его застрелили. Наш участковый взял деньги и уехал в Буйнакск, чтобы иметь алиби. А позавчера они несколько раз перезванивались, пока он не сообщил, где я нахожусь и как к нам проехать. И потом ушел из палатки. Чтобы дать возможность позвать меня и убить. Хотя он клянется, что они собирались со мной только поговорить. Интересно, о чем мы могли с ними разговаривать.

— Что собираешься делать?

— Я разговаривал с заместителем руководителя областного ФСБ. Они уже знают про нашего участкового и собираются сюда выезжать. Его вечером арестуют. Но наш начальник полиции и его заместитель категорически против этого ареста. Советуют найти его и помочь ему либо сбежать, либо застрелиться. Чтобы не подводить своих руководителей, которые серьезно пострадают из-за его предательства.

— И где он сейчас?

— Сидит в моей комнате под охраной Мурада. Подождем, пока уедет вице-спикер, и потом я поведу туда нашего начальника полиции. Пусть разбирается с ним.

— Ты с ума сошел? — даже не удивился, а испугался Максуд. — Он ведь тоже не ангел. Ваш начальник полиции его просто пристрелит, чтобы не выносить сор из избы. Или ты этого не понимаешь?

— Если он этого не сделает, то это сделаю я, — спокойно произнес Салим.

Максуд даже отшатнулся.

— Они убили моего брата, — задумчиво произнес он, — но они не могут превратить меня в зверя, подобного им. Я все еще человек, хотя мне очень больно…

— Это только «пока», — возразил Салим.

Вице-спикер наконец поднялся, и все поднялись вместе с ним. Даже отец поднялся и пошел к выходу, чтобы проводить почетного гостя. Юсупджанов тоже поднялся и вышел из палатки. Через несколько минут вице-спикер уехал. Впереди шла машина полиции. Юсупджанов вернулся в палатку, подошел к Салиму.

— Мне звонил Мустафа Магомедов. Этого придурка нет в участковом пункте. Ты знаешь, где он сейчас находится?

— У нас дома, — ответил Салим.

— Идем, — коротко приказал начальник полиции.

Они вдвоем вышли из палатки. В нее вернулся отец, который, пройдя к молле, сел рядом с ним. Подозвал Максуда.

— Что у вас за возня в этими полицейскими? — недовольно спросил отец.

— Ничего, — ответил Максуд, — все в порядке. У них какие-то свои проблемы.

Он прошел на свое место, снова уселся за стол, чувствуя нарастающее беспокойство. Увидел вошедшего в палатку Сабира, который подошел и сел рядом с ним.

— Как они там? — спросил Максуд.

— Плохо, — признался Сабир, — они плачут, переживают. Я приготовил лекарства. Иначе не успокоятся.

Максуд сжал зубы. Может, Салим прав и на этой войне есть собственные правила справедливости и нравственности. На войне вообще нет универсальной справедливости. И тем более нет нравственности, когда ожесточение и ненависть достигают своего предела…

Он просидел так минут десять, когда вспомнил о том, что ему нужно позвонить в Москву. Он набрал знакомый номер мобильного телефона директора института.

— Илья Денисович, здравствуйте, — сказал он, — извините, что беспокою вас. Но у меня в семье произошла еще одна трагедия. Два дня назад умер мой младший брат.

— Послушайте меня, Максуд Касумович, — явно разозлился Реутов, — у нас очень важные проблемы. Необходимо ваше присутствие. А у вас на родине все время происходят какие-то невероятные события. Сначала ваш дядя, теперь ваш брат. Я, конечно, вам верю, но все это уже напоминает какой-то неудачный фарс, простите за такие слова.

— Но я задержусь только на два дня. Не больше.

— Очень надеюсь, — сказал Реутов и положил трубку.

Максуд задумчиво посмотрел на телефон и набрал номер Майи. Она сразу ответила.

— Я так долго ждала твоего звонка, — призналась она, — не хотела тебя беспокоить, понимала твое состояние.

— Нет, — возразил он, — ты даже не представляешь, как мне плохо.

— Что случилось? — испугалась она.

— Убили моего младшего брата, — сообщил Максуд.

— Какое несчастье! — вздохнула Майя. — Может, мне приехать к тебе? Я могу все бросить и прилететь.

— Не нужно. Это только усложнит мои проблемы, — сказал Максуд. — Ничего. Постараюсь вернуться через несколько дней. Ты за меня не беспокойся.

— Как это случилось? Тебе ничего не грозит? — спросила она.

— Нет. У меня все в порядке, и я скоро прилечу.

— Звони мне, — попросила она, — каждый день звони.

— Обязательно, — пообещал он, — а сейчас не могу разговаривать. Извини.

Максуд увидел, как в палатку вернулся Салим, который подошел к нему и сел рядом.

— Что случилось? — тревожно спросил Максуд. — Что там произошло?

— Он застрелился, — сообщил Салим, усаживаясь рядом, — все нормально.

Максуд прикусил губу. Этот участковый только несколько минут назад пил чай вместе с ними в этой палатке. И сейчас его нет. Может, здесь другая цена жизни и крови, в который раз подумал он.

— Этот тип подставил твоего брата, Максуд, — услышал он горячий шепот Салима, — и поэтому не нужно его жалеть.