Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 12

 

Утром следующего дня Максуд проснулся раньше обычного. Сегодня во сне он увидел Васифа, который улыбался и рассказывал им что-то смешное. Рядом сидели Халида, Сабир, другие родственники. Была даже Лариса, сидевшая где-то в углу и почему-то не смеявшаяся. Максуд еще подумал, что нужно подойти к ней и посоветовать хотя бы улыбаться, чтобы не выделяться среди всех остальных родственников. Но не мог сдвинуться с места. А Васиф продолжал рассказывать свою смешную историю, и все остальные продолжали смеяться.

Проснувшись, он услышал легкое посапывание Салима, с которым спал в одной комнате. Рядом раздавался храп Мурада. Сабир спал, уткнувшись в подушку, после вчерашнего тяжелого разговора со своей супругой. Она не захотела слушать никаких возражений и ультимативно заявила, что обязательно прилетит. После этого она перезвонила матери и почти сорок минут плакала вместе с ней. А утром должна была прилететь в Махачкалу из Волгограда. Сабир, Мурад и еще двое мужчин должны были поехать за ней в аэропорт к одиннадцати часам утра. Понимая насколько это опасно, Салим предложил им доехать до Буйнакска и оттуда отправиться по железной дороге. Несмотря на все вылазки бандитов, они не решались нападать на пассажирские поезда, которые охранялись сотрудниками полиции. Бандиты могли лишь время от времени пытаться взрывать железнодорожное полотно, пытаясь провести локальные террористические акты. Однако и здесь все было не очень просто, так как на подобные вылазки осмеливались только пришельцы. Местные жители, ушедшие в горы, понимали, чем опасны подобные взрывы и нападения на пассажирские поезда, когда среди пассажиров могли оказаться и их близкие родственники или друзья. Поэтому такие террористические акты случались не столь часто, как можно было предполагать, учитывая количество людей, уходящих в горы или в леса.

В банде Нугзара почти не было иностранцев, и это означало, что они не захотят нападать на пассажирский поезд или взрывать его на пути следования. Именно поэтому Сабир и Мурад поехали в Буйнакск в сопровождении двух стариков, которые должны были встретить и привезти супругу Сабира в село.

Ближе к полудню в дом Намазовых приехал начальник местного отделения полиции Чиркея подполковник Ибрагим Юсупджанов. Его семья была из суннитов, переехала сюда из Средней Азии еще в тридцатые годы прошлого века, когда дед Ибрагима получил сюда назначение руководителем местной радиостанции. С тех пор семья Юсупджановых проживала не в Чиркее, а в селе Кафыркент. Никаких конфликтов с другими семьями шиитов, живущими в селе, у Юсупджановых не было, но они все-таки жили несколько обособленно, хотя в советские времена подобное деление было смешным и нелепым. И, по большому счету, никто не придавал ему никакого значения.

У начальника местного отделения полиции было только восемь сотрудников полиции в самом Чиркее и только два участковых в селе. Звание подполковника он получил за выслугу лет особым приказом министра, так как должность местного руководителя не позволяла присваивать звание выше майора. Но Ибрагим Юсупджанов служил в милиции-полиции больше тридцати лет и в будущем году собирался уходить на пенсию. Ему должно было исполниться уже пятьдесят пять лет. Это был полный, грузный, широкоплечий мужчина с крупными чертами лица и темными волосами. Недоброжелатели уверяли, что Юсупджанов подкрашивает свои волосы, чтобы выглядеть более молодым. Он был по-своему справедливым человеком, каким бывает человек, облеченный многолетней властью, уже осознавший, что в мире нет совершенства. И он был по-своему самодуром, каким бывает человек, облеченный многолетней властью, уже развращенный этой привилегией. Все знали, что деньги он получает с некоторых торговых точек, иногда позволяет себе защищать провинившихся за определенную плату от родственников виноватых, но на крупные сделки с бандитами и со своей совестью он никогда не шел.

Подполковник Юсупджанов не брезговал подарками, наличными деньгами, различными услугами, но, в общем, выполнял свои обязанности достаточно умело и не вызывал особых нареканий ни у жителей Чиркея, ни у жителей села Кафыркент.

Его принимал отец Максуда, как старший в доме. Рядом с ним за столом сидели Максуд и Салим. Начальник полиции начал с традиционных соболезнований по поводу смерти Кадыра и Васифа Намазовых. Затем все расселись за столом и Юсупджанов, сняв свою фуражку, положил ее на стол.

— Позавчера погибло много людей, — сказал он, когда принесли традиционный чай, поставив его на стол вместе с колотым сахаром, нарезанными дольками лимона и халвой.

— Да, — согласился Касум, — много. И мой сын тоже погиб.

— Мы об этом знаем, — печально сказал подполковник, — вчера приезжал следователь из Махачкалы. Но он сказал, что опоздал, так как вы похоронили своего сына еще позавчера, в день убийства.

— До захода солнца, как и полагается мусульманам, — напомнил Касум. — Или ты считаешь, что мы должны были в такую теплую погоду оставить тело в доме?

— Нет, конечно. Но следователю нужны были пули, которые попали в тело вашего сына. И подробности его убийства.

— Пули извлек наш врач Сеид, — сообщил Касум, — сделал это в присутствии нашего председателя сельсовета и участкового. Они подписали протокол, ваш следователь может все проверить. Их отвезли в областное управление ФСБ, можете их там забрать.

— Мне уже доложил об этом участковый, — подполковник попробовал горячий чай. Положил в стакан дольку лимона. — Но у следователя будут и другие вопросы, — осторожно добавил он. — Получается так, что все четыре убийства связаны с вашим сыном Салимом. Первых двоих он лично застрелил, а вторых убили у него на глазах.

— Сотрудники полиции, — поправил его Касум, — их застрелили ваши коллеги. Не понимаю, что ты хочешь, Ибрагим?

Он был старше начальника полиции более чем на двадцать лет и поэтому мог обращаться к нему на «ты». Подполковник допил свой чай и тяжело вздохнул.

— Люди разное говорят. Все знают, что Нугзар ваш кровник. И два дня назад убили его родственника. И еще троих других людей.

— Они убили моего сына, — снова напомнил Касум, — а за семь дней до этого моего брата. Судью вашего района, Ибрагим. Или ты забыл, что мой брат был судьей, и ваша задача была не только его охранять, но и найти убийц, которые осмелились это сделать.

— Мы их ищем, — возразил Юсупджанов, — вызвали из Махачкалы сразу два отряда спецназовцев. Они сейчас прочесывают горные массивы выше вашего села. Там два взвода сотрудников Внутренних войск МВД.

— Которые снова ничего не найдут, — насмешливо произнес Касум, — не нужно ничего говорить, Ибрагим, я прекрасно знаю, что они ничего не найдут. Не потому, что не могут найти или не хотят. Им просто не разрешат. Нугзар не такой дурак, чтобы подставлять своих людей, а сидящие в Махачкале чиновники тоже не дураки. Им банда Нугзара еще долго будет нужна и, значит, его никто не будет всерьез искать.

— Это тяжелые обвинения, уважаемый Касум-муэллим, — сказал начальник полиции, — но вы напрасно так считаете. У нас работает много честных и достойных людей, которые борются с бандитами.

Он сам почувствовал, насколько фальшивыми получились его слова. И не потому, что никто не боролся. Как раз наоборот. Действительно боролись и погибали. Но назвать честными и достойными людьми сотрудников полиции, которые охотно вымогали деньги у обычных людей, было бы слишком большим преувеличением.

— Зачем ты приехал? — прямо спросил Касум.

— Сегодня вы будете отмечать три дня поминок по вашему сыну, — сказал подполковник, — и мне звонил ваш участковый. Он считает, что на кладбище могут быть беспорядки. Поэтому я приехал сам и привез троих своих сотрудников. Мы должны будем обеспечить безопасность вашей церемонии, уважаемый Касум-муэллим.

Отец повернулся, посмотрел на Максуда, затем перевел взгляд на своего племянника, словно спрашивая совета у Салима. Тот верно понял его взгляд. Это было разрешение вступить в разговор.

— Спасибо, что вы решили нам помочь, — сказал Салим, — это будет очень важно, так как на кладбище соберутся не только уважаемые люди нашего села, но приедет много руководителей из Махачкалы. Говорят, что должен приехать даже заместитель спикера нашего парламента. Возможно, вас уже предупредили, — добавил он, не скрывая своей издевки.

— Конечно, предупредили, — не захотел замечать иронического тона Салима подполковник, — и поэтому мы обязаны быть в вашем селе, чтобы обеспечить безопасность всей процедуры. Хотя с вице-спикером приедут и двое сотрудников ФСБ.

— Это правильно, — согласился Салим, — только непонятно, каким образом бандиты каждый раз спокойно проезжают через Чиркей, когда пытаются попасть в наше село?

— Наверное, у них есть документы и разрешения на проезд, — не смутился Юсупджанов, — ведь сложно отличить обычного законопослушного гражданина от бандита. У него на лбу ничего не написано, документы в порядке, мы не можем его просто так задерживать.

— И еще у некоторых бывают пропуска, подписанные вашими сотрудниками, дающие разрешение на проезд через все блокпосты, — жестко произнес Салим.

— Иногда люди просят разрешения, и мы выписываем им пропуска, даже когда проходят зачистки или войсковые операции, — сообщил без тени смущения подполковник.

— Поэтому они и проезжают через вас так свободно, — не унимался Салим, — даже если все знают, что в горах находится банда Нугзара.

— Сейчас там работают два взвода сотрудников органов внутренних дел, — напомнил Юсупджанов.

— Но бандиты все равно будут просачиваться мимо них, имея на руках документы, подписанные сотрудниками местной полиции.

— Я знаю всех своих людей, — попытался снова возразить подполковник, — никто из них…

Салим достал из кармана документы и положил их на стол перед начальником полиции, не дав ему закончить свои заверения.

— Это разрешение на проезд, выданное бандиту, которого я вчера застрелил, — сообщил он, — оно было подписано вами.

Максуд вспомнил, что, догнав убегавшего бандита, который ранил Магомеда, Салим не только выстрелил ему в спину, но и начал копаться в его карманах. Очевидно, там он нашел и этот пропуск. Наступило неприятное молчание. Начальник полиции спокойно взял бумагу, прочитал пропуск, удовлетворенно кивнул.

— Это действительно моя подпись, — сообщил он, — человек обратился к нам, показав удостоверение члена охотничьего клуба, и попросил разрешение на охоту в наших лесах. Я предупредил его о том, что охотиться в наших краях очень небезопасно. Но дал ему разрешение. Не вижу в этом ничего необычного.

— Он охотился на людей, — подчеркнул Салим, — и вы должны были это знать.

— Если бы знал, никогда бы не дал, — так же спокойно сообщил Юсупджанов. — Насколько я понял, вы вытащили его из кармана убитого, чтобы показать мне?

— Нет. Чтобы найти тех, кто помогал бандитам, — заявил Салим. — Мы все понимаем, что без такой помощи они бы не смогли сюда прорываться мимо ваших блокпостов.

— Я разберусь с этим разрешением, — пообещал подполковник, забирая бумагу. Он уже собирался подняться, когда его остановил старый Касум.

— Подожди, Ибрагим, — предложил он начальнику полиции, — посиди еще одну минуту и выслушай все, что я хочу тебе сказать. Два дня назад, днем, прямо на поминках по моему брату, убили моего сына. На глазах у всех, не постеснялись нашего горя. Вызвали его из палатки, где он вместе с нами принимал соболезнования. Приехали в наше село и застрелили его. А потом пытались сбежать, но Салим сумел их догнать. — Отец перевел дыхание и продолжал: — Скажу, почему я тебя задержал. Я не знаю, кто и зачем помогает бандитам. Хочу верить, что ты просто за деньги раздаешь разрешения и пропуска, но не знаешь, что они бандиты Нугзара. А если знаешь и нарочно раздаешь свои пропуска, то ты совершаешь большую ошибку. Я думаю, что мы тоже будем все проверять. И если ты на другой стороне, то, значит, ты наш враг. Друг наших врагов и наш враг, благодаря которому застрелили сначала моего брата, а два дня назад моего сына.

Он снова немного помолчал, словно собираясь с силами. И произнес:

— Если ты враг, то будь готов к тому, что я тоже стану твоим врагом. Я не разрешу никому из детей в тебя стрелять. Ты начальник местной полиции, и у них будут большие неприятности. Им может никто не поверить. А за убийство начальника полиции суд может приговорить любого из них к пожизненному заключению. Чтобы этого не допустить, я лично обещаю тебе, что возьму винтовку и пристрелю тебя как виновника смерти моего брата и моего сына. Мне уже много лет, Ибрагим, и меня не пугает ни пожизненное, ни какое-либо другое наказание. Ты меня понимаешь?

— Нельзя угрожать сотруднику полиции, — несколько растерявшись, проговорил подполковник. Было заметно, что эти слова старого Касума вывели его из состояния равновесия.

— Нельзя, — согласился отец, — но когда убивают твоего сына почти у тебя на глазах, то все можно.

Подполковник молчал. Затем медленно поднялся.

— Я не боюсь ваших угроз, — сказал он, — и не потому, что вы не можете меня застрелить. Я знаю, что можете. Но я даю вам слово, что не знал об их планах. И никогда бы не стал помогать тем, кто убил нашего судью, вашего брата. И тех, кто убил вашего сына. Клянусь своими детьми. Даю вам слово мужчины, слово офицера.

Касум мрачно кивнул. Юсупджанов вышел из комнаты, не надевая фуражки. Никто его не провожал. Когда закрылась дверь, прошло несколько секунд.

— Вы думаете, что он говорит правду? — спросил Максуд.

— Да, — ответил вместо дяди Салим, — у нас нельзя просто так говорить подобные слова. Я и раньше думал, что его обманули. Он, конечно, далеко не ангел, но с бандитами никогда не был связан, это правда. Деньги он берет, местных бизнесменов обирает. Но брать деньги с бандитов не станет. Себе дороже. И у него есть понятие чести.

— Своеобразное понятие, — заметил Максуд.

— На Кавказе все немного иначе, чем у вас в Москве, — возразил Салим.

Отец молча поднялся. Посмотрел на сына и племянника.

— Если сегодня или завтра кого-то из вас убьют, ваши матери этого уже точно не переживут, — сказал он, — помните об этом.

И, немного хромая, вышел из комнаты. Максуд только сейчас обратил внимание, что отец хромает. Нужно будет сказать Сабиру, чтобы он посмотрел отца, решил Максуд. В это время позвонил телефон. Это был Мурад. Он сообщил, что они встретили жену Сабира и теперь едут на вокзал.

— Будьте осторожны, — попросил Салим.

Церемония началась в два часа дня, когда мужчины потянулись на кладбище. Впереди шли молла и отец погибшего. За ними старики и приехавшие из Махачкалы гости. Максуд шел в толпе родственников. Салим был рядом. Он не скрывал, что взял с собой оружие. Некоторые мужчины шли с ружьями. Максуд увидел, как за его спиной появился молодой Этибар, тот самый, который помогал Салиму догонять убегающих убийц. Максуд приветливо кивнул ему.

У могилы молла начал читать молитву. Его молча слушали. Вице-спикер приехал в темном костюме и галстуке, несмотря на летнюю жару. Родственники были в пиджаках. Вокруг стояли сотрудники полиции с автоматами. Почти совсем рядом находился Ибрагим Юсупджанов. После тяжелого разговора с отцом погибшего он избегал близко подходить к семье Намазовых. Хотя и присутствовал на кладбище.

Молла закончил читать свою молитву. Все повернулись в сторону дома, где уже готовилась еда для прибывших. Возвращались так же молча, стараясь громко не говорить. Отец прошел и сел по правую руку от моллы, указав глазами Максуду на первый стол от него. Максуд прошел и сел. Многие из приехавших выражали соболезнования не только старому Касуму, но и подходили к самому Максуду. Слухи о его приезде уже разлетелись по всему селу.

Пока все шло спокойно. Через некоторое время в палатке появился Салим, который сообщил, что сестра Максуда и сопровождавшие ее мужчины уже добрались до Буйнакска и скоро будут здесь. Максуд нахмурился. Конечно, это правильно, что сестра приехала сюда в такой тяжелый день, поддержать их мать. Но с другой стороны, самой сестре будет тяжело. Как и им всем. Васиф был младший в семье, мать любила его больше всех остальных. И теперь должна была оплакивать своего младшего сына.

После того как поминки закончились, Максуд вышел на улицу, встав у палатки и принимая соболезнования выходивших гостей. Салим подошел к нему.

— Мне позвонили из Махачкалы и передали расшифровку всех телефонов погибшего Галиба, — сообщил он. — Знаешь, кому трижды звонил позавчера убийца? И кто звонил ему? Наш участковый. Абдулкерим. Вот такие дела, Максуд. Теперь уже все понятно. Абдулкерим сообщил убийцам наиболее удобный момент для убийства. И не заметил чужой машины, которая приехала в наше село.

— Не может быть, — пробормотал Максуд. — Он сейчас в палатке. Сидит на наших поминках вместе с начальником полиции. И у него хватило наглости появиться у нас в доме?

— Наглость здесь ни при чем, — пояснил Салим. — Если бы он не пришел, то мы бы сразу его заподозрили. А так, все правильно. Он ведь сидит там не один. Вместе с подполковником Юсупджановым и его заместителем майором Мустафой Магомедовым. Пришли, чтобы выразить нам соболезнования.

— Может, они связаны все трое? — предположил Максуд.

— Не знаю, — ответил Салим. — Насчет подполковника я почти уверен. Он не станет мараться в таких грязных делах. И тем более сговариваться со своим участковым. Насчет Магомедова я не знаю. Он вообще новичок.

— Что думаешь делать? Войти в палатку и начать допрашивать участкового? Ты понимаешь, что обязан все сообщить его руководителю? — спросил Максуд.

— Ты все никак не можешь отрешиться от своих московских замашек, — покачал головой Салим. — Здесь совсем другие правила. Сейчас я его вызову в дом, чтобы переговорить с ним. А ты посиди в палатке, понаблюдай, как будут вести себя Юсупджанов и Магомедов.

— Хорошо. Но будь осторожен. Если этот участковый связан с бандитами, то он вполне может выстрелить и в тебя. Представляю, какие деньги ему платят.

— Большие, — согласился Салим, — поэтому они и работают на две стороны. Сколько бы денег им ни платило государство, им гораздо выгоднее получать свои дивиденды с обеих сторон. И пока это будет выгодно нашим сотрудникам полиции, здесь не будет никакого порядка. Никогда не будет.

Максуд тяжело вздохнул и вошел в палатку. Проходя мимо стола, за которым сидели трое офицеров, он не выдержал и посмотрел в их сторону. Начальник полиции сидел мрачный и злой. Ему было очень некомфортно находиться в этой палатке, но демонстративно уехать, когда в ней сидел вице-спикер парламента, которого ему лично поручили охранять, означало уйти из органов досрочно и со скандалом. Его заместитель, напротив, улыбался. Участковый о чем-то оживленно беседовал с пожилым руководителем местного отделения Сбербанка. Участковому Абдулкериму было под сорок. У него были густые черные усы, узкое волчье лицо, подвижные глаза и кучерявые черные волосы. Он был чуть выше среднего роста, всегда строгий и мрачный. Максуд еще раз посмотрел на него и прошел мимо, к своему столу. И почти сразу в палатку вошел молодой человек, помогавший разносить чай, и что-то негромко сказал Абдулкериму. Тот согласно кивнул головой и обратился уже к Магомедову, очевидно, доложил о том, что его вызывают. Тот также согласно кивнул, разрешая выйти. Участковый вышел из палатки. Максуд наблюдал за оставшимися офицерами. Оба вели себя достаточно спокойно. Юсупджанов, увидев выходившего участкового, что-то спросил у своего заместителя, и тот негромко ответил, видимо, успокоив начальника полиции.

Максуд подумал, что для людей, замешанных в убийстве, они ведут себя слишком спокойно. С другой стороны, даже этот участковый, который разговаривал с убийцей за несколько минут до убийства Васифа, не постеснялся прийти к нему на поминки и сидел за столом, не стесняясь поедать пищу в память о погибшем.

«Никто больше не боится Аллаха, — с огорчением подумал атеист Максуд Намазов, — но раньше хотя бы у людей была совесть. Сейчас не осталось ни веры, ни совести».

Он незаметно вздохнул, продолжая следить за офицерами и не зная, что именно происходит в доме.