Застенчивый мотив крови

Абдуллаев Чингиз

Глава 10

 

Отец подходил медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Это было невероятно, невозможно, немыслимо, но он старел прямо на глазах с каждым сделанным шагом. К телу своего младшего сына он подошел уже немощным стариком. Посмотрел на убитого. Максуд поднялся, опустив голову. Ему было стыдно перед отцом и перед остальными мужчинами, словно он лично был виноват в том, что произошло. К ним пробился Салим, который понял все с первого взгляда. На сентиментальные рассуждения и горестные вздохи не было времени.

— Мурад, возьми людей и езжайте в сторону нижней дороги, — приказал он мужу своей сестры.

— Они не поедут по нижней дороге, — возразил какой-то молодой парень лет тридцати. Он был среднего роста, коротко острижен, со сросшимися бровями и словно кукольным лицом.

— Ты видел их машину? — спросил Салим.

— Видел. Они приехали на белой «Ниве», чтобы было удобно проехать по горам. Поэтому я уверен, что они постараются уехать в горы.

— Быстро в мою машину, Этибар, — приказал Салим, — постараемся их нагнать на верхней дороге.

— Не нужно, — крикнул кто-то из родственников, — на верхней дороге их невозможно будет догнать. Там можно легко спрятаться.

Но Салим и его молодой знакомый уже спешили к внедорожнику. Отец все еще стоял, глядя на тело своего сына. Максуд взял его за руку.

— Папа… — хотел он что-то сказать, но отец покачал головой, словно приказав ему ничего не говорить. Максуд замолчал. Отец стоял и смотрел на бездыханное тело Васифа, как будто собираясь его запомнить. Раздались сдавленные женские крики. Это плакала Халида, которая вышла из дома и узнала об убийстве своего мужа. Ее быстро увели в дом. Мать Васифа не выходила из дома. Она нашла в себе силы остаться дома, чтобы не увидеть своего сына даже в последний раз.

— Нужно все сделать сегодня, — наконец произнес отец.

— Что? — не поверил услышанному Максуд. — Как это сегодня? Нужно вызвать сотрудников прокуратуры, полиции… — он не договорил, увидев на лицах окружающих явное осуждение.

— Сегодня до захода солнца, — твердо повторил отец. — У нас есть еще два или три часа времени. Молла находится рядом. Нужно отвезти тело в мечеть, обмыть его и предать земле до захода солнца.

— Его убили, — очень тихо напомнил Максуд, — здесь должны работать следователи и прокуроры. Если мы сейчас поторопимся, то потом они заставят нас согласиться на эксгумацию тела. Ты не совсем понимаешь…

Отец взглянул на старшего сына. В глазах было столько боли, что Максуд даже вздрогнул.

— Его похоронят сегодня, рядом с моим братом, — строго произнес отец, — и никто не посмеет его оттуда достать. Иначе я сам встану с ружьем и никого не пущу. Ты поедешь с телом своего брата в мечеть или это нужно сделать мне?

— Я все сделаю, отец, — тихо ответил Максуд, — можешь не беспокоиться.

— И еще, — выдохнул отец, — ты знаешь наш обычай. Когда хоронят человека, то самый близкий его родственник должен открыть ему лицо. Я не смогу этого сделать. И его сын не сможет — ему только десять лет. Значит, это сделаешь ты, Максуд, как его старший брат.

— Конечно, — кивнул Максуд.

Тело подняли и понесли к машине, которую уже подогнали к палатке. Мечеть была в нескольких минутах езды, в центре села. Максуд поехал следом. Он с удивлением увидел, как все расплывается вокруг, словно в пелене. И только тогда осознал, что на глазах у него слезы. Жалко было отца. Жалко было мать. Жалко было Халиду, ставшую вдовой в тридцать три года и оставшуюся с тремя детьми. Жалко было детей Васифа, его мальчика, который теперь вырастет без отца. Максуд беззвучно плакал. Когда они приехали в мечеть, тело младшего брата вынесли из машины. К ним подошел местный врач. Это был старый Сеид, который работал в селе уже больше полувека и знал семью Намазовых достаточно давно.

— Разреши мне достать пули из тела, — попросил он, — я сделаю все быстро. Минут за двадцать. Постараюсь не очень беспокоить усопшего.

Мужчины смотрели на Максуда, ожидая его решения. Он понимал, что врач прав. Если сейчас не достать эти пули, то потом почти наверняка следователь заставит эксгумировать тело.

— Мы все оформим как полагается, — сообщил врач, — уже послали за главой исполнительной власти, который подпишет протокол. И нашим участковым.

— Хорошо, — кивнул Максуд, — делайте как считаете нужным.

Врач прошел в комнату для омовений. Максуд присел на скамью. Он никогда в жизни не курил, но сейчас ему захотелось закурить. Он посмотрел на куривших мужчин и с трудом сдержался, чтобы не попросить сигарету. Через пятнадцать минут вышел врач. У него в руках были две пули, которые он извлек из тела Васифа.

— Сейчас они обмывают тело, — сообщил врач, — нам нужно немного подождать.

Максуд поднялся.

— Спасибо вам, дядя Сеид, — выдохнул он.

— Не благодари. Я не думал, что буду извлекать пули из тела твоего младшего брата. Он ведь вырос у меня на руках, — вспомнил Сеид, — и я даже помогал твоему отцу, когда маленькому Васифу делали обрезание.

Обрезание в азербайджанских и дагестанских семьях традиционно делали лезгины. Они приходили с острыми ножами, одним привычным движением перерезали крайнюю плоть и сыпали какой-то порошок, похожий на высушенный сумах. Мальчики принимали легкую марганцовую ванну и через несколько дней высохшая корочка отпадала. Конечно, в Баку и в Махачкале уже давно практиковали профессиональные урологи, но приходившие на дом лезгины занимались этим уже тысячу лет в буквальном смысле слова и почти никогда не ошибались. Лезвия ножей закаляли на огне, порошок готовили дома, и практически никогда не было никаких заражений.

Максуд тяжело вздохнул. Он помнил день, когда младшему брату сделали обрезание. Васифу было тогда четыре года, и он сопротивлялся, не желая, чтобы его раздевали. В этом плане самому Максуду было легче. Собралось много людей, и кто-то из пришедших гостей неожиданно сдернул с него трусы и взмахнул ножом. Все закончилось в одно мгновение. Максуду было только пять лет, и он помнил этот день. Испуг и боль пришли потом.

— Идите, — позвали его из комнаты для омовений, — вы должны войти в дом и полить последнюю кружку воды на вашего брата.

Максуд вошел в комнату. Тело младшего брата лежало на столе уже обмытое и чистое. Виднелись места от ран. Васиф лежал спокойно, словно он заснул. Максуд подошел ближе. Ему дали кружку воды. Он посмотрел на тело брата. Вспомнил его супругу, вспомнил лицо своего отца. И полил воду на тело младшего брата. Затем повернулся и, тяжело ступая, вышел из комнаты.

Через полчаса им выдали тело Васифа, и похоронная процессия поехала домой, чтобы дать возможность родственникам попрощаться с убитым. До захода оставалось около часа, и молла торопил всех, чтобы успеть провести процедуру похорон. Тело Васифа привезли в дом его дяди и подняли на второй этаж, чтобы женщины могли попрощаться. Оттуда сразу донесся громкий плач. Максуд стоял рядом с отцом, ожидая, когда все закончится и они смогут унести тело на кладбище.

В это время Салим и уехавший с ним Этибар, выжимая из машины все, что можно, гнали по верхней дороге. Наверняка бандиты успели бы уехать, если бы не патрульная машина с тремя сотрудниками полиции, которая появилась на верхней дороге. Один из полицейских остался сидеть в машине, а двое других вышли из салона автомобиля, сжимая в руках автоматы. Все было привычно расписано. Один поднял руку, подходя ближе к тормозившей «Ниве», а второй остался в нескольких метрах от машины, готовый стрелять в любой момент. Бандиты не хотели других столкновений. Их задачей было убийство Салима, за которым они и приехали. Но, не зная в лицо Салима, они убили его двоюродного брата, когда он вышел к ним. Увидев сотрудников полиции, они решили затормозить, так как документы у них были в порядке, автомат был спрятан под сиденьем, и пистолеты находились под пиджаками. Поэтому они затормозили, и водитель вылез из автомобиля, чтобы показать свой паспорт и документы на автомобиль. Он был спокоен, у него все было в порядке. Даже доверенность на вождение автомобиля. Они не могли предполагать, что оставшийся в живых Салим сразу бросится за ними в погоню.

Водитель подошел к офицеру полиции и протянул ему документы. После разговора, продолжавшегося несколько минут, выяснилось, что офицер и водитель земляки из Дербента. Офицер вернул документы водителю и разрешил им следовать дальше. Без досмотра машины. Водитель забрал документы и спокойно пошел к «Ниве». Офицер сделал знак своим коллегам и повернулся к своему автомобилю. И в это мгновение на дороге показался внедорожник, спешивший остановить бандитов. Уже по их скорости было понятно, что они спешат. Водитель, несколько ошеломленный появлением внедорожника, испуганно замер, когда его пассажир крикнул ему:

— Садись в машину быстрее, идиот.

Водитель бросился к рулю, когда офицер полиции обернулся, увидев испуг пассажира в «Ниве». И заметил несущийся на предельной скорости внедорожник «Хендай». Офицер сразу все понял.

— Стой, — крикнул он, — стойте.

«Нива» рванула с места. Другой сотрудник полиции, стоявший на дороге, успел отскочить в последний момент. «Нива» промчалась мимо него, набирая скорость.

— Если уйдут в горы, мы их не догоним, — сказал сквозь зубы Салим, — у нас скорость больше, но они там знают все тропинки, сумеют сманеврировать, а мы их не заметим.

И здесь пассажир «Нивы», у которого не выдержали нервы, допустил роковую ошибку. Он высунул руку и начал стрелять в догонявший их «Хендай». Салим затормозил, пытаясь увернуться от пуль. Раздался противный скрежет тормозов. Но эту попытку заметили и сотрудники полиции. У них был конкретный приказ открывать огонь на поражение в случае вооруженного сопротивления. Майор, возглавлявший этот патруль, приказал сержанту, стоявшему рядом с ним, открыть огонь на поражение. И сержант дал длинную очередь. Машина сначала остановилась, затем покатилась куда-то под уклон и остановилась. Дверца открылась и из «Нивы» выпал ее пассажир, который был еще жив. «Хендай» по инерции проехал еще метров пятьсот и остановился рядом с «Нивой». Выскочивший Салим подбежал к лежавшему пассажиру. Тот был еще жив.

— Здравствуй, Галиб, — сказал Салим, наклоняясь к умирающему, — ты перепутал. Вместо меня убил другого человека. Ты просто перепутал.

Умирающий улыбнулся, изо рта пошла кровь.

— Нет, — прохрипел он, — не спутал… Какая разница, какой Намазов… вас всех… всю семью вырежем.

Он попытался достать пистолет, даже начал двигать правой рукой, но Салим наступил ему на руку. Тяжелораненый застонал.

— Всех вырежем, — убежденно произнес он.

— Это мы найдем и вырежем всех вас, — сказал Салим, наклоняясь к умирающему. И затем сильно ударил его по лицу ногой. Когда подбежали сотрудники полиции, бандит был уже мертв.

— Зачем ты его ударил? — спросил майор. — Я все видел. Кто тебе дал право бить умирающего? Поедешь с нами и все объяснишь.

— Это родственник Нугзара, — сказал Салим, — полчаса назад он со своим другом застрелил сына моего дяди прямо у траурной палатки, где мы отмечали поминки моего отца.

— Прямо у палатки? — не поверил майор. — Что ты такое говоришь? У нас никогда не было таких случаев. Обычно после похорон сорок дней не трогают родственников погибшего. Есть такая традиция. Значит, они совсем звери.

— Они не уважают наши традиции, — с горечью пояснил Салим, — я говорю, что моего двоюродного брата убили у палатки, где шли поминки по моему отцу.

— Извини, — сказал майор, — значит, это совсем не люди. Как они могли такое сотворить, я даже не понимаю. У них не осталось ни совести, ни чести.

— Не осталось, — согласился Салим. Он обошел машину, посмотрел на водителя. Этого типа он раньше не видел. Салим подошел к убитому. Посмотрел на майора.

— Вот мои документы, — сказал он, протягивая свое служебное удостоверение офицеру, — я работаю в Махачкале старшим судебным приставом. И этот человек наш кровник. Семь дней назад они убили моего отца, а полчаса назад застрелили моего двоюродного брата. Я прошу вас разрешить мне посмотреть его телефон. Только посмотреть. Я не заберу его, ничего с ним не сделаю. Мне нужно знать номера телефонов тех, с кем он разговаривал и кому звонил.

Майор колебался. Сержант, стоявший рядом, отвернулся.

— Мне нужно это знать, — снова попросил Салим, — я только посмотрю и положу телефон обратно.

— Что ты молчишь, майор? — не выдержал стоявший рядом Этибар. — Его отец был судьей. И его убили бандиты. А двоюродный брат работал заместителем председателя исполкома. Если ты можешь помочь ему узнать что-то про этих подонков, почему ты не помогаешь?

— Помолчи, — нахмурился майор, — это только в кино бывает. Одна сторона хорошая, а другая плохая. Может, это вы начали вражду, а они только защищаются. Откуда я знаю. Водитель был мой земляк из Дербента. А вы теперь убиваете друг друга.

— Если даже ты не разрешишь, я все равно достану его телефон, — сказал Салим, глядя офицеру в глаза. — Можешь в меня стрелять. Или приказать своему сержанту разрядить в меня второй рожок, они убили моего отца. Это ты понимаешь?

Майор, не выдержав взгляда, отвернулся. Он ничего не сказал, но это был своеобразный сигнал. Салим наклонился, достал телефон из кармана убитого, посмотрел номера телефонов, куда он звонил. И номера телефонов, с которых звонили убитому. Через минуту он наклонился и, вытерев телефон своим носовым платком, вложил его в карман убитого. Поднялся.

— Спасибо, майор, — пробормотал Салим, — я этого никогда не забуду.

— Уезжай, — отмахнулся майор, — да будет Аллах милостив к твоему отцу.

— И ко всем вашим родственникам, — ответил Салим, направляясь к своей машине.

Они с Этибаром вернулись немного раньше приехавшего Максуда, который привез тело Васифа. После прощания женщин с убитым его повезли на кладбище. По традиции хоронили, завернув в белый саван… Васифа положили на левый бок и развернули над ним большое одеяло, чтобы родственник погибшего мог с ним проститься. Отец взглянул на Максуда.

«Господи, — подумал Максуд, — если кто-нибудь из наших ученых узнает, чем именно я занимаюсь… Они бы решили, что я просто сошел с ума. А с другой стороны, это традиции нашего народа, и я не имею права отказываться. Хотя бы ради наших родителей, ради памяти Васифа».

Он снял обувь и полез вниз, в могилу. Ему помогли туда спуститься. Над ним развернули одеяло. Максуд, чувствуя как дрожит рука, начал открывать лицо. Белая ткань легко поддавалась. Наконец он увидел лицо своего младшего брата. Он словно спал. У Максуда сжалось сердце от волнения.

— Васиф, — неожиданно даже для самого себя произнес Максуд, — прости, что так все получилось. Не беспокойся за своих детей, я их не брошу. И еще я тебе обещаю, что найду всех твоих убийц. Обещаю тебе.

Он взял горстку песка и посыпал на правую щеку брата, исполнив ритуал до конца. Затем закрыл лицо Васифа и взглянул наверх. Такое ощущение, что это могила метров пять или шесть в высоту, хотя он понимал, что она стандартных размеров. Он вдруг испугался, что не сможет сам вылезти отсюда.

— Помогите мне, — крикнул он наверх.

Одеяло убрали. Ему помогли вылезти. Он надел обувь, подошел к отцу. Тот стоял рядом с Салимом и Мурадом. Молла начал читать молитву. Отец ничего не сказал Максуду. Каждый из них бросил горсть земли. Рабочие на кладбище работали довольно бойко. Они положили большие каменные блоки, заливая все цементом. Сверху вырос могильный холм. Молла закончил читать молитву и мужчины медленно начали покидать кладбище. Максуд подошел к Салиму, тронул его за рукав.

— Я пойду с вами, — твердо произнес он, — мы вместе пойдем искать банду Нугзара.