Западный зной

Абдуллаев Чингиз Акифович

Москва. Россия. 21 мая 2006 года

 

Они собрались впятером. Они почти никогда не собирались в таком составе, чтобы не вызывать ненужных вопросов и подозрений. Но любое решение, которое они принимали, обязательно согласовывалось с каждым из них. Их было только пять человек. Руководители закрытой патриотической организации «Щит и меч», каждый из которых был сам по себе специалистом с очень интересной биографией. Заседание привычно открыл Большаков. Он был руководителем организации и поэтому лично проводил такие импровизированные совещания. Все пятеро были очень занятыми людьми и поэтому собрались вечером в воскресенье в небольшой квартире обычного типового дома где-то в центре Москвы.

Большаков оглядел собравшихся. Все четверо смотрели на него, ожидая, когда он заговорит. Эти четверо занимали исключительное положение в системе государственных органов страны.

— Мы собрались, чтобы еще раз уточнить нашу стратегию. Все наши люди, посланные за рубеж, действуют с максимальной отдачей. Особенно хорошо действуют Фармацевт в Европе и Роберт со своей напарницей в Соединенных Штатах.

— Их уже вычислили, — напомнил ему один из присутствующих, — в ЦРУ знают, что в их страну прибыли «ликвидаторы».

— Этого следовало ожидать, — кивнул Большаков, — мы понимали, что рано или поздно такое может случиться. И поэтому предприняли некоторые меры против негативного развития ситуации. Мы полагаем, что можно отозвать наших агентов из Америки, заменив их другой парой, о которой они еще не знают.

— У Роберта было конкретное задание по пяти агентам, — напомнил все тот же говоривший. — Насколько я могу судить, он не вернется обратно, пока не выполнит задание. Ваши специалисты его проверяли, Иван Сергеевич, и пришли к выводу, что мотивация его поступков чрезвычайно велика. Ведь он сам пострадал от одного из таких агентов-оборотней и поэтому выполняет данное задание, чуть ли не считая его личным долгом.

— Да, — кивнул Большаков, — именно поэтому его и выбрали. Я хочу вас информировать, что сегодня закончилась проверка полковника Караева. Наши специалисты считают его абсолютно готовым к работе в нашей организации. Он имеет сильную волю, прекрасный аналитик, большой специалист в области контрразведывательной деятельности. Психологи говорят, что он должен сражаться за свои убеждения и взгляды, в таком случае его самоуважение непрерывно возрастает и он готов отстаивать подобную позицию на любом уровне.

— Иначе говоря, сражаться и умереть за правое дело, — улыбнулся кто-то из присутствующих.

— Да, — сказал Большаков, — именно поэтому мы его хотим привлечь. Он может вести активную работу и разрабатывать нужные рекомендации нашим сотрудникам. Кроме всего прочего, он сможет помочь нашим специалистам противостоять любым попыткам возможного проникновения чужих в нашу организацию, что представляется мне чрезвычайно важным.

— Вы ему так доверяете?

— Он сумел нас вычислить и выжил, почти не имея шансов. Я думаю, что человек, обладающий таким талантом и такой удачей, может нам пригодиться. К тому же имеются отзывы наших врачей. Он готов к работе на все сто процентов.

— Тогда решайте сами. Но проверки по Швеции еще не закончились?

— Нет. Слепцова мы убрали, но, кто ему помогал, все еще под вопросом. Мы не остановимся на этом, продолжая проверку. Нужно было более подробно допросить Слепцова, но он не дал нам такой возможности. Когда его увозили, он умудрился в машине напасть на наших людей. Пришлось применить силу, иначе они бы его не остановили. Поэтому мы и не знаем ничего про его связного. Но мы обязательно все узнаем.

— Это в наших интересах. Вы же помните, что мы объявили приоритетным именно это направление.

— Я все помню, — кивнул Большаков, — и именно поэтому я предлагаю кандидатуру Караева. Он лучший специалист из тех, кого мы можем выбрать. К тому же именно он специализировался на Швеции, проведя там восемь месяцев в командировке. Я думаю, что он поможет нам и в этом вопросе.

— Караев, — недовольно сказал один из присутствующих, — Тимур Караев. Такое странное имя и фамилия. Кто он по национальности? Где его выкопали?

— Он азербайджанец из Баку, — пояснил Большаков, — у них часто встречается подобная фамилия, но они говорят ее с южным акцентом — Гараев, что означает в переводе Чернов или Черный.

— А почему у него отчество Аркадьевич?

— Его бабушка была еврейкой. Она назвала сына таким именем, а тот передал в качестве отчества своему сыну.

— У него еще и бабушка еврейка, — недовольно продолжил все тот же человек, — какая-то непонятная смесь. Значит, по отцу он еврей?

— Нет. Его отец считается только по иудейским законам евреем. У всех остальных народов национальность переходит по отцу. Но Караев в любом случае не может быть евреем. Хотя я не совсем понимаю постановку вопроса. Разве у нас организация борцов за расовую чистоту? У него бывшая супруга русская. Сам он всю жизнь работал в Москве.

— Вы прекрасно понимаете, что нас беспокоит не чистота его крови. Но у южных народов свои представления о верности собственным народам или своим кланам. В какой-то момент они дают сбой, вы это знаете.

— Он полковник ФСБ, — напомнил Большаков. — Какой сбой в его клановой системе может произойти? Мы же имеем в качестве руководителя нашей организации уважаемого Давида Александровича Кучуашвили. Я все-таки не понимаю причин вашего беспокойства!

— Тогда я снимаю свои соображения. Пусть будет ваш Чернов, или Караев, как хотите. Но насчет Роберта нам нужно подумать. В конце концов, мы должны понимать, что такая блестящая операция, которую они провели, должна закончиться их возвращением на родину. Никаких других вариантов быть не может. Это не тот случай, когда мы можем победить по очкам.

— Мы готовим Модлинга и его секретаря для отправки в Америку, — ответил Большаков, — хотя предвидим некоторые трудности. Одно дело, когда канадский бизнесмен действует на Ближнем Востоке, где его очень сложно проверить, и совсем другое, когда он в США. Их страны находятся рядом, и при желании в Канаду можно позвонить по обычному телефону.

— Сейчас в любую точку земного шара можно позвонить по обычному телефону, — возразили Большакову. — Давайте остановимся на Модлинге. И продумаем меры по защите наших информаторов, когда их попытаются рассекретить.

— Мы уже принимаем меры, — улыбнулся Иван Сергеевич, — мы как раз разработали операцию прикрытия в Европе. Фармацевт уже получил конкретные указания.