Закон негодяев

Абдуллаев Чингиз

Глава 2

 

В этот день неприятности начались с самого утра. Сначала позвонили из журнала и попросили закончить статью, переданную всего два дня назад. В издательство поступило какое-то количество бумаги и главному редактору удалось добиться первоочередного выхода своего журнала, который и без того опаздывал почти на целый год.

Потом на стоянке выяснилось, что сел аккумулятор в его автомобиле. Это была довольно большая неприятность. Аккумуляторы в этом году были в большом дефиците, а поступившие в город продавались лишь за доллары. И, наконец, уже подходя к своему дому, он обнаружил ведущееся наблюдение.

Пришлось сделать контрольный круг и выйти на своего преследователя, столкнувшись с ним почти лицом к лицу, когда он выбегал из-за поворота.

— Ну, молодой человек, — улыбнулся «Дронго», — зачем вы меня преследуете?

— Вы «Дронго»? — спросил парень лет тридцати. Он как-то мягко выговаривал букву "р".

— Допустим, что из этого следует?

— Я помощник регионального инспектора, — представился молодой человек.

— Да, — он уже не удивлялся, — я думал, вас давно распустили за профнепригодностью.

— Почему, — изумился молодой человек, — нас должны были распустить?

— А что полезного вы смогли сделать в Европе? Допустили войну в Югославии? Или у вас были большие успехи в Африке? Хотя, причем тут лично вы — это, наверное, мой возраст, простите. — Он повернулся, вошел в подъезд своего дома.

— Вы идете за мной? — спросил «Дронго», не поворачивая головы.

— Конечно, — поспешил молодой человек.

— У вас странный акцент, — задумчиво произнес «Дронго», — поднимаясь по лестнице, — вы словак или чех?

— Венгр, — быстро ответил молодой человек, — папа у меня венгр, а мама украинка. Поэтому я так хорошо знаю русский язык.

— Как вас зовут? — они уже поднялись на следующий этаж.

— Дьюла, — Популярное венгерское имя. Настоящее или по документам?

Парень немного замешкался.

— Настоящее, — раздалось с верхнего этажа. На верхней площадке стоял темноволосый, плотный, невысокого роста мужчина с трубкой в руках. На подбородке у него был заметен глубокий шрам, очевидно, полученный еще в молодости. Ему было лет сорок-сорок пять.

«Дронго» пригляделся внимательно. Сомнений не было.

— Мистер Лаутон, — удовлетворенно сказал он, — это вы, мистер Джеральд Лаутон?

Мужчина кивнул головой, не спеша убрал трубку и поднял свои руки.

«Дронго» бросился наверх. Через минуту они уже больно давили друг друга в объятиях.

— Знал ведь, что сразу узнаешь меня, — возбужденно говорил Лаутон.

— Конечно, твой шрам невозможно забыть. Первое, что я увидел, когда начал приходить в сознание — это круглую физиономию Дюнуа и твой чудовищный шрам. Потом я начал вспоминать все остальное.

Дьюла с интересом следил за встречей двух старых друзей, «Дронго» открыл дверь квартиры и пропустил гостей первыми. Еще через несколько минут они уже сидели в глубоких креслах и поочередно вспоминали события почти семилетней давности.

Тогда в Нью-Йорке «Дронго» и его друзьям удалое предотвратить покушение на жизнь Президентов США и СССР. Но сам «Дронго» был смертельно ранен и лишь чудом выжил. В те дни врачи не оставляли ему ни малейших шансов, и руководитель специальной группы экспертов ООН Пьер Дюнуа буквально не отходил от его постели. Вдвоем с Лаутоном они дежурили по очереди у постели умиравшего товарища, надеясь на чудо. И чудо произошло, «Дронго» выжил. Но, вернувшись домой, надолго был отстранен от активной деятельности. Потом был август девяносто первого, распад СССР. Дважды о нем вспоминали в Москве, посылая на очень нелегкие задания и дважды ему чудом удавалось возвращаться домой теряя друзей и близких. В его жизни было слишком много чудес, и появление Лаутона в его городе, на лестничной площадке у его квартиры было одним из таких чудес.

Обмен воспоминаниями закончился, когда "Дронго наконец поинтересовался:

— Вы приехали только для того, чтобы вспомнить наше прошлое? Или у тебя есть другое задание? Лаутон оценил иронию «Дронго»:

— Да, — сказал он улыбаясь, — у меня есть специальное задание для тебя.

— Ты теперь сотрудничаешь с «Интерполом»? — спросил «Дронго».

— Конечно. Я и есть тот самый региональный инспектор по Закавказью, помощником которого является этот молодой человек. — Лаутон показал на Дьюлу.

— Не завидую, — тихо пробормотал «Дронго», — пожалуй, на сегодня это один из самых сложных регионов в мире. И почему прислали именно тебя? Здесь не хватает больше местных кадров?

— Каких местных кадров? — изумился Лаутон, — в Грузии бюро «Интерпола» было парализовано более двух лет, в Армении почти не работало. А в Азербайджане руководителя местного отделения за участие в очередном перевороте просто посадили в тюрьму. Достаточно?

— Он действительно участвовал в перевороте? — спросил «Дронго».

— А ты сам не знаешь?

— Мне интересно твое мнение.

— Во всяком случае, именно по такому обвинению он посажен в тюрьму. Мы проверяли — связи с нашими делами здесь нет, чистая политика. А в политику, как тебе известно, мы не вмешиваемся.

— Удобная позиция, — пробормотал «Дронго».

— Не понял.

— Ничего, просто для этого нужно пожить здесь достаточно долго.

Продолжай дальше.

— Мы были встревожены сообщениями о бесконтрольной переброске больших партий наркотиков из Закавказья в Европу. Используя войну между Азербайджаном и Арменией, нестабильность в Грузии, местные преступные кланы наладили довольно тесное сотрудничество с пакистанскими и афганскими наркодельцами. И хотя исламское правительство Ирана пытается хоть как-то помешать этому бурному напору, успехи иранцев тут малозаметны. Или вообще очень незначительны.

Американское ДЕА1 прислало своего человека в Грузию для более тесного сотрудничества с местными правоохранительными органами, но он был убит. Грузины потом уверяли, что это чистая случайность. Самый опасный для нас участок границы — между Азербайджаном и Ираном захвачен воюющими армянскими частями Нагорного Карабаха. Там практически нет вообще никакого контроля, на это, кстати, указывали и армянские, и азербайджанские источники. Граница просто разрушена и никем не контролируется. И, по нашим сведениям, именно оттуда идет большое количество грузов в грузинские порты, откуда затем переправляется в Европу и Турцию.

— Поэтому ты здесь? — поинтересовался «Дронго».

— Нет, до меня сюда был послан представитель турецкого «Интерпола»

Намик Аслан. О его прибытии в Баку знали лишь несколько человек из правительственных кругов. Догадываешься, что потом произошло?

— Я знаю, — очень спокойно ответил «Дронго», — читал в газетах сообщение о смерти турецкого бизнесмена Намика Аслана. Его застрелили у гостиницы. Убийц до сих пор не нашли.

— Верно. А это означает, что здесь существует возможность передачи нашей информации местным наркобаронам. Согласись, с этим нужно разбираться серьезно.

— Поэтому ты приехал?

— Не только, — покачал головой Лаутон, характерным жестом поглаживая подбородок, где виднелся его шрам, — как известно, во время Чеченской войны Россия закрыла границы с Грузией и Азербайджаном. В Черном море появились сторожевые катера пограничной охраны русских. Но это не помешало потоку наркотиков не только беспрепятственно проходить через Грузию, но и, наоборот, найти свой выход через Северный Кавказ в Украину, Понимаешь, о чем идет речь?

— Все куплено, — устало пробормотал «Дронго», закрывая глаза, — это так неинтересно. Здесь покупается все — политики, военные, полицейские, местная госбезопасность, пограничники, таможенники. И в России, и в Грузии, и в Азербайджане, да и в Армении. У людей не осталось никаких сдерживающих моментов. Наказания давно никто не боится — всегда можно откупиться, а моральные категории здесь не в почете. Все правильно, этого и следовало ожидать, мистер Лаутон. Ты знаешь, возникает интересный парадокс — американцы и западноевропейцы еще тысячу раз пожалеют, что успешно разрушили СССР. Все дерьмо, которое раньше сдерживалось в рамках «железного занавеса», хлынуло в «свободный мир», где и простора больше, и деньги настоящие, конвертируемые.

Русская мафия — это только часть проблемы. Миллионы эмигрантов бросились в поисках лучшей жизни на Запад, и среди них столько всяческого отребья и подонков, что в массе своей они возможно и составляют большинство.

Оружие, наркотики, экспорт дешевых девочек в публичные дома Европы… Ох, как вам будет плохо.

— Ты как будто радуешься, — обиделся Лаутон.

— Нет, я плачу, — «Дронго» встал, — пойду, заварю вам чай. Здесь принято пить чай, а не кофе.

Он прошел на кухню, прислушиваясь к тому, что происходит в столовой.

Оба его собеседника молчали. Заварив крепкий чай и разлив его по стаканам, он собрал все это на поднос и вернулся в комнату.

— Попробуйте, — предложил он гостям.

— Спасибо, — Лаутон потянулся за своим стаканом. Дьюла, чему-то улыбнувшись, взял свой.

— Так на чем мы остановились? — спросил «Дронго». — На моей радости.

Знаете, какая средняя зарплата в закавказских республиках? Один-два доллара. Во всех трех ныне независимых странах. А ведь это был самый богатый край в бывшем Советском Союзе. Люди начали голодать, умирают от дистрофии, многие кончают жизнь самоубийством. Никто не видит никакой перспективы. И в этих условиях вы приезжаете сюда — из сытых, преуспевающих, обеспеченных стран и удивляетесь: почему здесь такое число преступлений, почему все куплено, почему все продается. А на что жить этим несчастным? Хотите пример? Зарплаты у прокуроров республик Грузии, Армении и Азербайджана меньше, чем однодневный заработок любого нищего в ваших странах. А министры обороны получают денег столько, что не хватит даже на один хороший парадный мундир. Убедительно?

— А как они живут? — изумился Дьюла.

— Воруют, господа, все воруют. Берут взятки, воруют, торгуют всем, что имеет продажную цену. А так как самую маленькую цену имеет собственная совесть, то ее уже давно продали все, кому была предложена хоть малейшая подходящая цена.

— Тебе не кажется, что ты пессимист? — нахмурился Лаутон.

— Я еще оптимист. Хорошо, если министры и прокуроры берут только взятки. Нет, они еще лично возглавляют банды рэкетиров, контрабандистов, мошенников, которые платят им определенный процент за защиту. Иначе ж просто не выжить.

— Прокурорам? — пошутил Лаутон.

— И министрам тоже, — очень серьезно ответил «Дронго», — а вообще эти закавказские республики уже сами граждане называют Баклажанией или Лимонией. У людей не осталось веры. И нет никаких шансов на будущее.

— Мрачно, — Лаутон попробовал чай, — горячий, — сказал он недовольно.

— Чай пьют очень горячим, — объяснил Дьюла, — я уже знаю этот обычай.

— Значит, у нас нет никаких шансов что-нибудь здесь наладить? — прямо спросил Лаутон.

— Если честно — почти нет.

— Что означает слово «почти»?

— Это если вам удастся в этих условиях все-таки произвести расследование и выйти на самые верхи. В таком случае руководители закавказских республик просто для сохранения имиджа своих государств вынуждены будут принимать жесткие меры, убирая одних бандитов и заменяя их другими. Но только если вы самостоятельно сможете добиться успеха. Ни на какую помощь не рассчитывайте. Здесь правит «закон негодяев», Джеральд, и вам будет очень трудно.

— Никогда не слышал о таком законе, — удивился Дьюла, — что это значит?

— Главное правило очень простое, — охотно пояснил «Дронго». — Успей предать своего друга раньше, чем он сдаст тебя. Успей продать свою совесть по сходной цене, пока это не сделали твои компаньоны. В общем, успей предать, иначе это сделают другие.

— Французы говорят: «предают только свои», — вспомнил Дьюла.

— Да, — кивнул «Дронго», — но это они говорят о разведчиках, среди которых встречаются предатели. Один на тысячу. А здесь соотношение наоборот.

— Значит, у нас есть какие-то шансы, — Лаутон снова потер подбородок, он явно нервничал.

— Минимальные. И только потому, что здесь срабатывает закон эволюции.

Более крупные твари пожирают более мелких. Политикам, озабоченным собственной властью и сохранением этой власти, приходится жертвовать слишком одиозными фигурами из своего окружения.

Он вдруг обратил внимание на слова Лаутона.

— Что в данном случае означает слово «у нас»? — поинтересовался «Дронго».

— У нас, — невозмутимо повторил Лаутон. — У меня, у Дьюлы и у тебя.

В комнате наступило молчание.

— Я, кажется, еще не давал своего согласия, — тихо напомнил «Дронго».

— Ты ведь сразу понял, зачем я приехал. Мы не знаем местных обычаев, у нас нет нужной квалификации. Твое присутствие здесь просто как подарок судьбы.

— Я никогда не работал в этом регионе, — напомнил «Дронго».

— Ну и что? — удивился Лаутон.

— Мне здесь жить. Несмотря ни на что, я люблю эти места, люблю этот город, в котором сейчас столько грязи, люблю этих несчастных людей, среди которых много моих знакомых и просто друзей. Потом вы уедете, если, конечно, нам удастся что-либо сделать. А мне оставаться здесь. Если у нас еще есть хоть какие-то шансы, то после вашего отъезда у меня шансов не будет. Ни одного. Ни единого. Мне здесь больше не жить. Я должен заплатить слишком большую цену, Джеральд, а я этого не хочу.

— Ты так ставишь вопрос, — пробормотал Лаутон, — что я даже не могу тебя уговаривать.

— И не нужно, Джеральд. Я могу вам всегда помочь консультацией, выйти на нужных людей, обеспечить связью. Но на большее не рассчитывайте. Я устал от этих грязных игр. Конечно, я живу в дерьме. Но это мое дерьмо, Лаутон, и я к нему привык. Постарайся меня понять.

— Жаль, — вздохнул Лаутон, — мы рассчитывали на твое согласие.

— Его не может быть, — твердо парировал «Дронго», — ты ведь помнишь одно из главных правил «ангелов» «Интерпола» — никогда не проводить операции там, где тебе нужно закрепиться. А я все-таки хочу закрепиться здесь, мистер Лаутон.

У меня нет другой родины. И бросать ее в этот сложный для нее момент я не намерен.

— Извини, — встал Лаутон, — но я понимаю тебя. И уважаю твои мотивы.

Значит, будем действовать самостоятельно. Но, думаю, от консультаций ты не откажешься?

— Никогда. И от дружеского вечера тоже. У меня все-таки есть старые запасы валюты. Поэтому я приглашаю вас вечером в ресторан. В какой гостинице вы живете?

— Вот наш адрес. Мы оформлены официально по линии «Интерпола», — протянул свою карточку Лаутон, — вчера мы потеряли целый день, пока встретились с представителями правоохранительных органов. Поэтому о развале в твоей стране мы знаем уже из собственного опыта. До свидания.

Он протянул ему руку. «Дронго» крепко стиснул ладонь Лаутона. Больше не было произнесено ни слова.

Дьюла на прощание весело подмигнул, пожимая руку «Дронго». Кажется, он был готов к такому.

Когда за гостями закрылась дверь, «Дронго» подошел к окну. Лаутон и Дьюла под пристальным вниманием соседских мальчишек садились в ярко-красный джип, вызывавший такой восторг у ребят.

Перед тем как уехать, Лаутон еще раз посмотрел на окно. Он не мог увидеть «Дронго» за занавеской, но «Дронго» видел его, и ему было тяжело. Он чувствовал себя предателем, бросившим в трудный момент своих товарищей. Сейчас он вспоминал многодневное ночное бдение Джеральда у его постели и ему было обидно и больно, словно он впервые в своей жизни поступил непорядочно, обманув своих друзей. Лаутон все правильно понял, но от этого было не легче. И в этот момент зазвонил телефон…