Закон негодяев

Абдуллаев Чингиз

Глава 13

 

В Баку Джафаров вернулся в автомобиле Расима Пашаевича.

Заместитель министра национальной безопасности был в плохом настроении.

Нужно будет докладывать руководству о новых нарушениях неконтролируемого участка границы. Как будто Министерство национальной безопасности или пограничники виноваты в том, что этот участок они не могут контролировать. Он всю дорогу молчал, обдумывая, как будет докладывать о контрабандистах в президентском аппарате.

Молчал и Джафаров. Он уже осознал, что убитый Омар Эфендиев был членом той самой преступной группы, которая совершила нападение на чабана. Но если второй был его товарищ, то где остальные трое? Возможно, Зейнал Манафов благополучно вернулся в Баку и теперь его можно найти по адресу, который ему дал отец Эфендиева? Но кто тогда был руководителем этой группы, не похожий на местных незнакомец? И откуда он взялся в таком опасном месте?

В город они приехали глубокой ночью, и он, сойдя у дома, поблагодарив Расима Пашаевича и его водителя, поспешил домой. Дети уже давно спали, дверь открыла заспанная супруга. Уставший после дороги, он почти сразу отправился в постель и крепко уснул. Утром его разбудил телефонный звонок Кязимова.

— А я тебя в районе разыскивал. Думал, ты еще в Бейлагане, — сказал Кязимов, — как съездил?

— Все нормально. Наша версия подтвердилась — там действовала объединенная банда.

— Вот сволочи, — добродушно сказал Кязимов, — действительно мародеры.

Здесь война идет, а они своим прибыльным ремеслом занимаются. На границе успел побывать?

— Успел. Приеду — расскажу.

— Давай скорее. Здесь вчера такие гости появились! Из Парижа. Из международной полиции.

— Из «Интерпола»? — спросил Джафаров, немного слышавший об этой организации.

— Aгa, — Кязимов, видимо, завтракал прямо в своем кабинете, — ищут тебя.

Хотят увидеться и поговорить по важному вопросу. Вчера их принимал сам Велиев.

Сегодня обещали зайти днем ко мне. Я не знал, — что ты так быстро вернешься.

Теперь сам будешь с ними встречаться. Мне они ни к чему. Да и нельзя меня показывать гостям — скажут: война идет, а он такой полный. Вот как они здорово живут, — пошутил Кязимов, — в общем, приезжай.

— А что им нужно?

— Как раз тем самым участком границы интересуются, где ты вчера был.

Насколько я понял, их волнует проблема наркотиков. Утверждают, что через наш коридор грузы переправляются в Грузию и дальше в Европу. А им хотелось бы его перекрыть.

— Мне тоже этого хочется, — пробормотал Джафаров, — а как этого реально добиться?

— Только ты им такого не вздумай говорить. Скажи, что озабочен проблемой, пытаешься наладить сотрудничество с иранской стороной, расскажи, как ты ездил в Бейлаган. В общем, все такое. Ты не сказал — мои предположения были верными? Этот Омар действительно из Физулинского района?

— Да, я даже нашел его родителей. Но это уже ни к чему.

— Почему?

— Вчера иранцы выдали нам двух убитых контрабандистов. Среди трупов я опознал погибшего Омара.

— Так, — неприятным голосом сказал Кязимов, — значит, никаких следов?

— Кое-что есть, — сообщил Джафаров.

— Ладно, приезжай, поговорим более обстоятельно, — Кязимов снова что-то жевал, — и особенно не болтай при этих иностранцах.

Джафаров, положив трубку, пошел в ванную бриться. Через полчаса он приехал на работу, в прокуратуру республики. Дежурный милиционер, узнав его, привычно козырнул. Кроме него внизу у дверей стояли еще двое молодых солдат с автоматами в руках. С тех пор, как перевороты в республике стали обычным явлением, охрана у здания прокуратуры получила автоматы и была увеличена. Если учесть, что здание прокуратуры республики было расположено в самом центре города, в трехстах метрах от здания МВД и на улице, выходившей прямо к зданию Баксовета, такая предосторожность не была излишней, Поднявшись прямо в кабинет Кязимова, он застал его одного, что бывало крайне редко. Рассказав подробно о своем путешествии в Бейлаган, Джафаров не удержался и дал характеристику прокурору района Рагимову — Надутый индюк, — сказал он в сердцах Кязимов расхохотался. Ему самому был неприятен бывший партийный чиновник, сумевший зацепиться за их ведомство и теперь мечтающий о переводе в город, на более высокую должность. А вот главу местной администрации Джафаров хвалил. Ему понравился молодой, пробивной, напористый Касумов, возглавлявший район в такое нелегкое время.

Закончив доклад, он достал из кармана адрес Манафова и протянул его Кязимову.

— На восьмом километре живет, — кивнул Кязимов, — нужно будет поручить райотделу взять под контроль эту квартиру. Думаешь, Манафов может появиться в городе?

— Не знаю, — честно признался Джафаров, — но не исключено.

— В любом случае, нужно все проверить. Возьмешь людей, поедешь по этому адресу, — приказал Кязимов — Прямо сейчас? — уточнил Джафаров.

— Нет, не сегодня. Это не так спешно. Сегодня ты будешь принимать со мной господина… как его фамилия… куда-то положил бумажку с его именем, — начал искать Кязимов, — вот нашел, — наконец сообщил он, — …господин Лаутон.

Региональный инспектор «Интерпола». Они будут вдвоем, у него есть свой переводчик, говорящий по-русски. Ты же, по-моему, учился по-русски в университете?

— Можно подумать, вы плохо знаете русский, — не выдержал Джафаров, — могли бы сами поговорить с этим Лаутоном.

— Меня вообще здесь не будет. Я выезжаю в район, — строго заметил Кязимов, — а сидеть я буду в твоем кабинете. Примешь их прямо здесь, скажешь: ты мой заместитель. Девочкам в буфете я поручил все приготовить. Они принесут шоколад, конфеты, чай, фрукты.

— А почему действительно не поручить дело вашему заместителю? — снова не удержался Джафаров, — пусть принимает их вместо вас. И фигура вполне подходящая.

Кязимов оглушительно захохотал. У его заместителя Ахмедова вид был действительно не самый цветущий. Ахмедов болел язвой и имел нездоровый, земляной цвет лица.

— Его нельзя подпускать к иностранцам на пушечный выстрел, — закончив смеяться, заявил Кязимов, — ты его разве не знаешь? Он начнет рассказывать о наших ценностях, доказывать наше преимущество перед Западным миром, постарается дать понять гостям, что вообще их образ жизни и цивилизация обречены на вымирание.

— Да, — улыбнулся Джафаров, — это правда. Он невероятный консерватор. И мне иногда кажется, прямо какой-то фанатик. Странно: в наше время и такие отсталые взгляды.

— Вот, вот. Отсталые взгляды. У нас внизу стоят охранники с автоматами в руках, неизвестно, от кого нас охраняют. А от таких, как Ахмедов, автомат не спасет. Это опасность для Азербайджана похуже, чем очередной переворот. Они всерьез считают, что можно отбросить республику в средневековье, снова одеть на наших женщин паранджу.

— Неужели даже так? — не поверил Джафаров. — Все-таки канун двадцать первого века. У нас совсем другие условия жизни, другие взгляды.

— Это только тебе так кажется, — вздохнул Кязимов, — на самом деле эта опасность всегда существует В общем, будешь сидеть ты, и никаких возражений.

Много не рассказывай, там дураков не держат. Дай только необходимую информацию.

Про Бейлаган можешь рассказать. Кстати, добавь обязательно, что контрабандистов убили с иранской стороны. В Европе не правильно считают Иран источником всех напастей. Они ведь многие даже не знают, как активно борется Иран со всякого рода контрабандистами, какие строгие законы в этой стране, какой серьезный заслон проникновению наркотиков в Европу через Иран они держат. Об этом тоже нужно думать и помнить.

— А паранджа? — спросил, улыбаясь, Джафаров.

— У каждого народа свои традиции. Своя культура, — поднял палец Кязимов, — не нам их поучать.

Ровно в три часа дня гости приехали в прокуратуру республики. Успевший переодеться Мирза Джафаров встречал их внизу, почти у самого входа. После взаимных приветствий они поднялись наверх, в кабинет Кязимова, где уже все было приготовлено для встречи. Мирза сел за длинным столом, напротив обоих иностранцев, словно приготовившись вести длительные протокольные переговоры.

Но гости повели себя иначе. Они очень живо расспрашивали о работе следователей по особо важным делам, интересовались статистикой правонарушений.

Принимавший их вчера Велиев сказал много добрых слов, но ничего конкретного им не рассказал. Теперь они с удовольствием слушали Джафарова, хорошо знающего работу следователя.

— А наркомания? — спросил примерно через полчаса после начала беседы мистер Лаутон. Дьюла все добросовестно переводил, — у вас ведь стараются бороться с этим явлением?

— Стараются, — вздохнул Джафаров, иностранцы ему нравились. Они были профессионалами — это было ясно по их вопросам, но, вместе с тем, они были какие-то чистенькие, уютные, словно пришедшие из другого мира. Следователи в их прокуратуре, подумал Мирза, давно перестали улыбаться. Они были просто завалены разного рода делами, большая часть из которых так и оставалась нераскрытой.

— Вы были на юге республики, — старательно выговаривал слова Дьюла, переводя своего шефа, — как вы нашли там положение на границе?

— Она просто не охраняется. Целый участок границы захвачен нашим противником, — Джафаров подошел к карте, висевшей в кабинете Кязимова, показал на этот участок, — теперь там нет никакой охраны. И проникнуть туда мы не можем.

Хорошо, что перемирие сохраняется вот уже целый год, но плохо, что этот участок границы оголен. Что там происходит, мы конкретно не знаем, — он вернулся на место.

— У нас есть сведения, — продолжал переводить Дьюла, — что именно через этот коридор идут наркотики в Грузию, а оттуда в Европу. Недавно одна банда пыталась наладить новые связи в Турции, прямо на ирано-турецкой границе.

— Может быть, — согласился Джафаров. «Что они могут понимать в наших сложностях?» — подумал он., — Вы недавно принимали участие в задержании банды на ваших границах? — спросил Дьюла.

— Нет, это не совсем так. Я просто получал на границе тела погибших контрабандистов, — пояснил Джафаров, — они были убиты с иранской стороны, когда пытались незаконно перейти границу и оказали вооруженное сопротивление.

— Вы знаете их имена? — спросил Дьюла, переводя Лаутона.

— Пока точно нет. Мы устанавливаем, — соврал Джафаров. «Зачем иностранцам знать об их трудностях?» — снова подумал он.

— Нам удалось заснять некоторых из них в Турции, во время переговоров с представителями турецких бандитов, — перевел Дьюла. Лаутон говорил слово «мафия», а Дьюла переводил его на русский как «бандиты».

— Вы можете показать фотографии? — равнодушно спросил Джафаров. Может, там будут какие-нибудь знакомые лица.

— Конечно, — обрадовался Дьюла, — мы хотели просить вас об этом.

Он протянул пачку фотографий Джафарову. С первой же фотокарточки на него глядело лицо Омара Эфендиева. Он незаметно перевел дыхание, чуть отложил фотографию. На пятой он нашел убитого армянина. Тот размахивал высоко поднятым стаканом. Но главное для себя он увидел на одной из последних фотографий. Там стояло человек десять. Все вместе, словно снявшиеся на память. Здесь были и двое погибших, и маленький друг Эфендиева, очевидно, Зейнал Манафов и, наконец, тот самый незнакомец. Высокий, широкоплечий, лысый, он стоял в центре, улыбаясь в объектив. Притворяться не имело смысла. Ему нужны были эти фотографии.

— Откуда они у вас? — спросил Джафаров. Лаутон понял, что следователь нашел знакомые лица.

— Он кого-то знает среди них? — спросил Джеральд у Дьюлы.

Тот послушно перевел.

— Знаю, — оживился Джафаров. Эти иностранцы молодцы, они действительно настоящие профессионалы.

— Вот этого, этого, этого, — он показывал на фотографии, — но двое из них уже убиты. Это как раз те самые погибшие, — показал он на фотографии.

— Вы знаете остальных? — уточнил Дьюла.

— Адрес одного из них у меня есть, — притворяться не имело смысла.

Иностранцы и так оказали неоценимую помощь. Теперь у него была фотография того самого незнакомца, о котором ему говорил раненый мальчик. Он пригляделся внимательнее, незнакомец действительно не похож на местных жителей.

— Что вы думаете предпринять? — спросил, заметно волнуясь, Лаутон, — нас особенно интересует вот этот господин. — И он показал на лысого.

— Меня он тоже интересует, — кивнул Мирза, — но пока я не знаю ни его имени, ни откуда он пришел.

— А кого вы можете найти? — Дьюле постепенно передавалось волнение Лаутона.

— Вот этого, — показал на маленького азербайджанца Джафаров. — Кажется, я знаю, где он живет в Баку.

— Вы установили наблюдение за его домом?

— Н-нет, пока нет, — чуть поколебавшись, сказал-таки правду Джафаров.

— Почему? — изумился Дьюла, даже не выслушав Лаутона. «Действительно, как глупо», — подумал Джафаров. Мы всегда так работаем. Не могу же я им сказать, что приехавшие иностранцы важнее поимки какого-то бандита. Во всяком случае, так у нас всегда было.

— Мы решили пока не торопиться, — уклонился он от ответа, — нужно все проверить, — добавил он. Ох как стыдно и непрофессионально. Джафаров почувствовал, как краснеет.

— Но сегодня вы возьмете под контроль его квартиру? Или у него дом? — Дьюла демонстрировал знание советского образа жизни.

— Квартира, — выдохнул Джафаров, — сегодня возьмем на особый контроль.

Хотя я думаю, он вряд ли появится в Баку. Только два дня назад погиб его товарищ на границе.

— Именно поэтому он должен быть здесь! — воскликнул Лаутон, услышав перевод. — Не пойму я этих русских! — в сердцах добавил он.

По традиции, оставшейся со времен Советского Союза, всех бывших граждан СССР называли «русскими».

— Не беспокойтесь, — заверил иностранцев Джафаров, — уже сегодня все будет в порядке.

— Можно, мы узнаем завтра результаты сегодняшнего дня? — спросил Дьюла. — Для нас это очень важно.

— Конечно, — обреченно сказал Джафаров, уже понявший, что иностранцы так просто не отвяжутся, — конечно, вы можете узнать хоть завтра.

— А почему вы не хотите его задержать? — спросил Лаутон, — или вы думаете устроить засаду на его квартире? У вас же есть, наверное, какие-то факты против этого человека.

«Господи, вот привязались!» — он уже начинал злиться.

— Посмотрим, — уклонился он от прямого ответа. — Мы решим все это сегодня вечером.

Он даже не подозревал, каким сложным будет для него сегодняшний вечер.