Закон негодяев

Абдуллаев Чингиз

Глава 10

 

Рано утром Вагиф Гумбатов подъехал на своем стареньком УАЗике за Джафаровым. Тот, уже успев позавтракать, ждал председателя колхоза. Джафаров понимал, какой гнев вызовет у прокурора района его отсутствие в районной прокуратуре. Но это был как раз тот случай, когда Рагимов ничего не мог сделать следователю по особо важным делам прокуратуры республики. Формально он обязан был только помогать приехавшему гостю и более того — выполнять все его указания. Кроме того, они были равны и по полученным прокурорским званиям — оба были советники юстиции, что примерно соответствовало армейскому званию «подполковник». Хотя справедливости ради стоит отметить, что Джафаров проработал в органах прокуратуры всю свою жизнь, попав туда после окончания юридического факультета еще двадцать лет назад, а Рагимов, до этого работавший на партийной работе в административных отделах горкома и ЦК партии, получил сразу звание младшего советника, едва попав на работу в прокуратуру, а год назад был представлен к званию советника юстиции. Нужно отметить и то обстоятельство, что Рагимов был старше Джафарова лет на десять и считал свою жизнь явно неудавшейся. Он стремительно делал карьеру на партийной работе и оказался не у дел, когда в сентябре девяносто первого в Азербайджане распустили партию. А ведь заведующий сектором административного отдела мог рассчитывать стать по меньшей мере заместителем прокурора республики по кадрам, как и все его предшественники. Но Рагимову просто не повезло. Хорошо еще, что недавно назначенный премьер был мужем его сестры, и благодаря этому Рагимов рассчитывал выбраться из дыры, куда его загнала судьба. Он не любил Бейлаган и не понимал его жителей. А может, и не хотел понимать. Джафаров с удовольствием подумал, как будет злиться Рагимов и почти сразу забыл о нем. Они ехали в сторону небольшого городка Каграманлы, в окрестностях которого и был расположен лагерь с односельчанами Гумбатова.

Председатель сам вел свою машину. Его водителя два месяца назад забрали в армию, и в колхозе был дефицит молодых парней. Все, способные носить оружие, давно были мобилизованы в армию. Гумбатов, выдавший вчера длинную речь, почти всю дорогу молчал, лишь иногда позволяя себе короткие реплики по поводу состояния дорог. Азербайджанская пословица, гласившая «пришел март, — пришла беда», в полной мере реализовывалась этим мартом. В начале месяца пошел снег, в середине зачастили непрерывные дожди. Дороги, и без того не являвшие собой шедевр человеческой мысли, окончательно пришли в негодность, залитые водой и грязью, размытые сильными ливневыми дождями.

К лагерю они подъехали в половине десятого утра. Несмотря на плохую погоду мальчишки привычно весело встретили прибывший УАЗик. Председатель, подозвав пожилого бухгалтера, попросил его взять на учет привезенные им лекарства и медикаменты.

Джафаров, и раньше знавший о сложностях беженцев, об их бедственном положении, был просто потрясен увиденным. Установленные прямо на голой земле плохо закрепленные палатки были крайне ненадежным убежищем для больных и измученных людей. Во многих палатках земля была просто затоплена, и кровати стояли в воде. В других, очевидно, полученных в свое время на складах бывшей Советской Армии, зияли огромные дыры, сквозь которые был виден нехитрый инвентарь, вывезенный несчастными людьми. Многих эвакуировали прямо с места работы, и некоторые скотницы успели забрать лишь свои белые халаты. Ужасающая нищета и грязь, отсутствие элементарных человеческих условий не мешали людям улыбаться. Дети продолжали играть вокруг машины, с разных сторон слышались бодрые голоса людей. До Джафарова донесся даже смех. Это был удивительный менталитет азербайджанцев, умевших в самую трудную минуту забыть о существующих невзгодах, как-то отстраниться ото всех проблем и просто радоваться жизни.

Мирза видел, как светлели лица людей, глядевших на детей. И в этом была их последняя надежда.

Гумбатов, освободившись наконец от своего бухгалтера, пунктуально пересчитывающего ящики, предложил Джафарову пройти в его палатку, куда он обещал вызвать отца Омара Эфендиева. Джафаров послушно пошел за председателем.

В палатке Гумбатова было просторно, светло и чисто. Усевшись за стол, Джафаров терпеливо ждал, пока подойдет Эфендиев. Председатель, распорядившись дать гостю чай, извинился и покинул палатку, у него было слишком много дел, чтобы заниматься еще проблемами транспортировки наркотиков через границу. Это были проблемы самого Джафарова. Молчаливая женщина в красном платке подала гостю чай и даже положила тарелочку с мелко колотым сахаром. И почти тут же в палатку вошел Эфендиев.

Он был высокого роста, широкоплечий, с резкими, словно вырубленными топором, чертами лица. Войдя в палатку, он молча кивнул гостю и, не дожидаясь приглашения, сел за стол, хмуро взглянув на приехавшего из Баку следователя.

— Что произошло? — первым спросил Эфендиев, — опять Омар что-нибудь выкинул?

— Мы пока этого не знаем, — уклончиво ответил Джафаров, — просто подозреваем, что ваш сын знает о действиях некой банды, расположенной в районе границы. Вот почему мы его ищем.

— Он наш позор, — горько сказал старик, — мои три сына сражаются на фронтах, еще один погиб, а этот… — он махнул рукой, — коммерцией занялся, совсем от рук отбился.

— Коммерсанты стране тоже нужны, — сказал вдруг неизвестно почему Джафаров.

— Ты меня не успокаивай, — возразил старик, — война идет, какие коммерции тут могут быть? А кто этим занимается, тот уже не о родине думает, не о земле своей, а о своем кармане, деньги ему мать заменяют.

— У вас не осталось карточки сына? Какой-нибудь его фотографии?

— Нет. Мы брали из дома только самое необходимое. Хотя подожди, мать кажется взяла их фотографии. Они у нее были. Я могу узнать.

— Нам очень нужна его фотография, — попросил Джафаров, — может мы и ошибаемся, не того Омара ищем. Скажите, вы не знали среди друзей сына такого человека небольшого роста, темного.

— Конечно, знаю. Это Зейнал, он-то и сбил с пути нашего Омара. Вместе в город подались за сладкой жизнью. Зейнал не из нашего района. Он из Гянджи.

— А фамилию его вы не помните?

— Манафов, кажется. Но точно не помню.

— А где они живут в Баку, адрес у вас есть? — спросил уже не надеясь на положительный ответ, Джафаров.

— Есть, — сказал вдруг Эфендиев, — у нас записан его бакинский адрес. Я могу вам его дать.

— Спасибо, — вздохнул Джафаров. Все-таки он не напрасно ехал в этот лагерь.

Уже возвращаясь в райцентр, он думал о судьбе этой семьи, словно отразившей всю сложность перемен, происходивших в традиционно патриархальном укладе этих людей. В кармане у него был адрес Манафова и фотография Омара Эфендиева.

Вернувшись в Бейлаган, он отправился в прокуратуру. Шел уже четвертый час дня. В приемной у прокурора никого не было. Молодая девушка, сидевшая в приемной, с интересом взглянула на Джафарова.

— Вы по какому вопросу?

— Скажите, следователь из Баку.

— А он вас ждал все утро, очень волновался, — сказала девушка.

— Мне можно теперь войти?

— Конечно. Он приказал мне впустить вас, как только вы появитесь.

Все утро Рагимов неистовствовал, ожидая приехавшего гостя. Его длительное опоздание он рассматривал, как вызов, ежечасно узнавая, нет ли никаких вестей из Баку о смене правительства. Но все было в порядке. К полудню он успокоился, решив, что имеет дело с обычным безмозглым служакой, так и не понявшим, какой шанс он имел, заручившись поддержкой районного прокурора, родственника самого премьера республики.

Поэтому он принял Джафарова уже более спокойно, стараясь не выдавать своих эмоций. Рагимов был очень маленького роста и поэтому ставил под ноги скамеечку, незаметную для окружающих и посетителей.

Он поздоровался с прибывшим гостем прямо за столом, чуть привстав, и сразу принял озабоченный вид.

— У нас и так много дел, а вы приезжаете из столицы, даже не предупредив нас о своем визите. Хорошо, что мне вчера позвонили из милиции и я узнал о вашем приезде.

— Я свои дела в районе почти кончил, — любезно сообщил Джафаров, — просто мне нужно было допросить одного из свидетелей, временно проживающих в вашем районе.

— Могли бы предупредить заранее, я вызвал бы этого человека в прокуратуру, — все-таки не удержался Рагимов.

— Ну зачем вас беспокоить. Я не хотел причинять лишнее беспокойство.

Прокурор посмотрел на часы.

— Может вы и правы. Вот и сегодня — столько работы, просто поесть некогда. Сейчас звонили с границы, просили приехать. Там иранцы выдают нам два трупа контрабандистов, застреленных при транспортировке наркотиков. А вы считаете, что мы тут мух ловим, бездельничаем.

— Когда вы должны поехать? — спросил загоревшийся Джафаров.

— Прямо сейчас. К шести я должен быть там, на месте.

— Вы не могли бы взять меня с собой? — попросил Мирза.

— Да, — удивился Рагимов, — если хотите, поедем, вам будет интересно.

Убедитесь, как решительно мы боремся со всеми преступниками.

Джафаров, умирающий от голода, он отказался обедать в лагере беженцев, считая это неэтичным, только кивнул головой. Уже садясь в машину прокурора, он увидел недалеко коммерческий киоск и попросил водителя остановить там автомобиль. Удивленный, прокурор увидел, как следователь, приехавший из Баку, покупает себе несколько шоколадных конфет.

— Для детей? — догадался прокурор.

— Нет, просто с детства люблю шоколад, — ответил Джафаров, протягивая их прокурору Рагимову. Тот недовольно отвернулся.

— Я не ем шоколада, — недовольно заметил он. «Этот следователь, похоже, совсем идиот, — с раздражением подумал Рагимов. — И такие типы сидят в центральных аппаратах прокуратуры республики». Попался бы этот Джафаров ему десять лет назад, когда он пришел в ЦК. От страха в одной машине бы побоялся ехать. А сейчас можно — демократия. Делай, что хочешь. Никакого уважения к старшим.

После этого он молчал всю дорогу, вспоминая лучшие времена, которые были, по его мнению, при социализме. Крушение социализма эти люди, умевшие приспособиться ко всему, воспринимали как собственное крушение, искренне сожалея, что не успели получить все возможные блага той системы, которая их воспитала.

На этот раз они ехали по шоссейной дороге, проложенной еще пограничниками, и путешествие было более приятным, чем утреннее.

К бывшей государственной границе империи, а ныне государственной границе независимой республики, они подъехали за полчаса до назначенного срока.

Но высокие гости были уже на месте. Обилие автомобилей с бакинскими номерами, кажется, смутило Рагимова, и он, быстро выйдя из машины, поспешил к зданию пограничников, где уже собрались приехавшие из Баку руководители. Джафаров не спеша шел следом.

В кабинете начальника погранзаставы было сильно натоплено. За столом сидело несколько человек в плащах и меховых шапках, словно ожидавших сигнала с другой стороны. Они даже не стали раздеваться. Выделялся Расим Пашаевич — первый заместитель министра национальной безопасности республики, полный, высокий, с красивыми, правильными чертами лица генерал, сидевший в штатском среди почтительно смотревших на него остальных офицеров. Здесь были и начальник заставы, и руководитель местного районного отдела национальной безопасности, и уже приехавший сюда начальник милиции. Напротив Расима Пашаевича сидел еще один человек, незнакомый Джафарову. Рагимов, тяжело задышав, поспешил к столу, здороваясь с каждым крепким рукопожатием. Расим Пашаевич, знавший о родственных связях Рагимова, поднялся, здороваясь с прокурором и приветливо кивая ему головой. Это воодушевило Рагимова, и с остальными он здоровался уже в более хорошем настроении. Он даже не счел нужным представить своего коллегу. Джафаров просто кивнул всем головой, усаживаясь с краю. И вдруг сам Расим Пашаевич сказал:

— Вы, видимо, следователь из Баку? Мне говорили, что вы будете здесь.

Как у вас идет расследование, помощь нужна?

Вот здесь у Рагимова снова испортилось настроение. Значит, этот полоумный ведет здесь свое расследование, может, вообще его прислали на место самого Рагимова. Нет, в ближайшее воскресенье нужно срочно выехать в Баку, узнать, как прочно сидит его родственник, может, по городу уже идут слухи о его снятии.

— Спасибо, — коротко ответил Мирза, — ничего не нужно. Все в порядке.

Просто приехал с прокурором района присутствовать на передаче погибших контрабандистов нашей стороне. Может, там будут и те, кого мы ищем.

Начальник заставы, высокий, худой, немного испуганный таким обилием руководителей парень разлил коньяк по стаканам.

— Давай по последней, — добродушно сказал Расим Пашаевич.

Они успели выпить, и в комнату вбежал пограничник.

— Товарищ генерал, — доложил он незнакомцу, сидевшему напротив генерала МНБ, — они приехали уже.

«Как же я его сразу не узнал? — подумал Джафаров. — Это же Мирзоев, командующий, пограничными войсками».

Мирзоев, кивнув головой, потянулся за своей фуражкой, лежавшей на соседнем стуле. Они поднялись вместе с Расимом Пашаевичем. За ними вскочили и остальные.

К этому времени уже начало темнеть, и пограничники включили электричество. С другой стороны было видно какое-то движение, там готовили тела погибших.

Начальник заставы поспешил к разделительной линии обговаривать последние формальности. После теплой комнаты было довольно холодно, дул противный ветер с дождем, и многие начали поднимать воротники. Наконец начальник заставы вернулся.

— Там приехали заместитель командующего погранвойсками Ирана и руководитель службы безопасности, — доложил он. Мирзоев и Расим Пашаевич сразу поспешили вперед, и вскоре уже до остальных стали доноситься их веселые голоса, словно собравшиеся отмечали какую-то славную дату.

— Они усилили охрану с той стороны, — тихо сказал начальник заставы, — сейчас очень строго проверяют. Они нам перестали доверять.

Иранцы, почти не охранявшие свою северную границу во времена СССР, когда советские пограничники и без того плотно перекрывали возможность любого несанкционированного перехода, теперь вынуждены были серьезно заняться оборудованием своих северных рубежей. Особенно беспокоил иранскую сторону участок границы, оставшийся вообще без надлежащего контроля со стороны пограничных войск: на Физулинском направлении.

Ушедшие говорили минут двадцать, и видимо, под конец иранская сторона высказала свои серьезные претензии. Веселые голоса стихли, и даже отсюда было видно, как тяжело молчали оба генерала. Наконец они вернулись и все было кончено.

Вернувшийся Мирзоев рассерженно набросился на начальника заставы.

— Быстрее отправляй грузовик. Они ждут, — в конце беседы иранцы действительно высказали немало критических замечаний.

Расим Пашаевич дымил сигаретой, словно не обращая внимания на окружающих. Настроение и у него было не очень хорошее.

Грузовик, тяжело поднимаясь на склоны, гремя мотором и всеми составными частями, выехал к шлагбауму. Там уже стоял джип, с которого начали грузить тела погибших. Вся процедура заняла не больше пяти минут. Грузовик, не разворачиваясь, прямо задним ходом въехал обратно на территорию заставы.

— Достаньте этих ребят, мы посмотрим, — приказал Мирзоев, — может, знакомые будут.

Пограничники послушно полезли на грузовик, завозились там, пытаясь поднять такие тяжелые тела убитых контрабандистов. Наконец они выгрузили первого. Это был молодой парень в армейском маскировочном костюме. Рот застыл в какой-то странной ухмылке, будто он решил напоследок поиздеваться над своими убийцами. Все внимательно смотрели на него. Но он был чужим, это было видно по всему его виду, по светлым волосам. Следом достали второго. У него лицо было разбито, но спрыгнувший с грузовика сержант достал какую-то тряпку и вытер лицо погибшему. Джафаров всмотрелся внимательнее.. Кажется, он не ошибается. Достал из кармана фотографию.

— Грузите снова, — раздраженно приказал Мирзоев.

— Я знаю этого человека, — вдруг сказал Джафаров. Рагимов разозлился.

Этот недоумок осмеливается говорить в присутствии двух генералов.

— Вы его знаете, — удивился Мирзоев, — так кто это?

— Омар Эфендиев. Житель соседнего района. Несколько дней назад он переходил границу дальше, у Горадиза. И убил там чабана. Вот его фотография.

Понявший в чем дело, Рагимов быстро шагнул вперед.

— Работники прокуратуры всегда работают очень четко, — победно заявил он. Расим Пашаевич наклонился над убитым.

— Так это тот самый погибший? Вы уверены?

— Думаю, да. Все сходится. Их объединенная банда направлялась через границу.

— Кто ведет уголовное дело? — спросил генерал МНБ.

— Я, — ответил Джафаров, — Мы вернемся в Баку вместе, — задумчиво приказал Расим Пашаевич, — нужно будет, чтобы к этому делу подключился и наш следователь.

— А где живут его родные? — сразу забеспокоился Рагимов. — Нужно еще посмотреть, из какой он семьи. Может они все там бандиты. Яблочко от яблони недалеко падает. Дайте мне данные этого мерзавца.

— У него три брата на фронте, — тихо сказал Джафаров, — и еще один погиб.

По-моему, вы ошибаетесь.

От возмущения Рагимов только открыл рот, но ничего больше не сказал.

— Мы все-таки проверим его семью, — пришел ему на выручку начальник местной службы безопасности.

— Конечно, проверите, — уже не став спорить, согласился Джафаров, — это же ваша работа.