Закат в Лиссабоне

Абдуллаев Чингиз Акифович

 Глава пятая

 

Кулак незнакомца просвистел буквально в нескольких сантиметрах от его уха. Если бы не реакция Дронго, удар пришелся бы точно по голове. Но он вовремя дернулся — сказались многолетний опыт и выучка. Неизвестный не сумел прицельно нанести удар и задел лишь левое плечо, причем достаточно сильно. Когда Дронго упал на пол, то увидел занесенную над ним ногу. Перед глазами мелькнул темно-коричневый ботинок среднего размера. Удар в живот был весьма болезненым, но Дронго успел сгруппироваться. И в момент, когда нападавший вновь заносил правую ногу, Дронго ударил его двумя ногами по левой. Не ожидавший подобных ответных действий незнакомец упал, и Дронго еще раз нанес ему удар двумя ногами, отбрасывая к двери. Затем он перевернулся и получил от падавшего, которого на мгновение потерял виду, очень сильный удар ногой в спину. Когда Дронго повернулся, готовый подняться, неизвестный уже вскочил и, не пытаясь больше нападать, выбежал из номера. Дронго со злостью ногой захлопнул дверь. Болела рука, по которой пришелся скользящий удар, сводило желудок и сильно ломило позвоночник. Нападавший ударил его в спину отбрасывая от себя. Очевидно, в его задачу не входило убийство Дронго. Он всего лишь хотел проверить, кто именно выдает себя за делегата из Баку. Дронго, кряхтя, поднялся. Такие глупые игры уже не для него. Ему казалось, что он навсегда покончил с этими акробатическими трюками, и вот теперь приходилось вспоминать прежние навыки — здесь, в Лиссабоне, уже в двадцать первом веке.

«Так. Вещи разбросаны, компьютер явно пытались включить… — Дронго усмехнулся. —

Действовал далеко не дилетант, но работал под дилетанта». Беспорядок был устроен намеренно, с целью напугать хозяина номера. Незваный гость явно сначала очень тщательно осмотрел комнату, проверил все полки. И кстати, разбросав личные вещи, не тронул ни одну из бумаг конгресса. Или они ему были не нужны?

— Черт побери, — выругался Дронго, сделав несколько шагов. Тупо ныла спина. Видимо, удар в позвоночник был особенно сильным. Такие вещи не проходят бесследно. У него и без того спина все время болит, а теперь еще этот неизвестный гость постарался. В номере он ничего не мог найти, а вот получилось ли у него залезть в компьютер? Дронго подсел к своему ноутбуку и проверил программу. Ничего себе дилетант. Ему удалось найти возможность включить компьютер, не зная пароля. Судя по всему, этот человек очень хорошо разбирается в подобных вещах. И умеет неплохо драться. Интересно, где готовят таких разносторонних специалистов? Дронго нахмурился. Дальше незнакомец проникнуть не сумел, иначе сработала бы программа защиты, стирающая все записи. Или у него не хватило времени? Тогда понятно, почему он так внезапно решился на нападение. Дронго потер спину.

«И чего они полезли сюда? — мрачно думал он, пока на экране ноутбука загружался список участников конгресса. — «Сервал» не должен действовать столь примитивно. Если он находится среди делегатов, то обязан делать все, чтобы не привлекать к себе внимания. И уж тем более не врываться в чужие номера». Хотя лица нападавшего Дронго так не успел заметить, он предположил все же, что это был не Кахаров. Может, кто-то из его прикрытия? Что-то не верится. Зачем этим людям такой ненужный резонанс? Чего они добиваются? Если Дронго — тот, кто послан сюда, чтобы найти «Сервала», так они своими активными действиями лишь подтвердят подозрения в отношении своего патрона. А если он — обычный человек, рядовой делегат, прибывший из небольшой страны? Тогда завтра утром он обязательно скажет обо всем организаторам конгресса и инцидент все равно получит нежелательную огласку. И будет означать очевидный прокол самого «Сервала». Нет, не получается.

Кто же это был?

«Обычный грабитель?» — продолжал прикидывать в уме Дронго, разглядывая разбросанные вещи. Тоже никак не выходит. Обычный грабитель скорее всего сразу сбежал бы.

И не решился бы нападать, а напав, вряд ли выстоял против Дронго. И уж наверняка не стал бы рыться в его компьютере. Он бы его просто унес. Дронго снова потер спину. Обычный грабитель не имеет такой подготовки. Нет, это глупая версия. Тогда кто и почему влез в его номер?

Он посмотрел на свой список. Сколько здесь имен! Как найти среди них нужного человека? Как успеть проверить каждого? Если нападение организовал сам «Сервал», то он может исчезнуть уже завтра к вечеру, догадавшись, что его раскрыли. Тогда больше никаких шансов не останется. Возможно, это нападение и было попыткой выяснить, как Дронго будет реагировать. Заявит о нападении — значит, это обычный делегат, напуганный вторжением неизвестного. Промолчит — значит, ему есть что скрывать, и они будут точно знать, что этот человек прибыл сюда с определенной целью. Стоп. Если нападавший не идиот, то должен был сразу догадаться, что Дронго не обычный делегат и тем более не врач. Делегаты конгресса Всемирной организации здравоохранения не шифруют так тщательно свои записи в компьютерах и уж наверняка не умеют мгновенно уходить от удара и давать отпор. Если незнакомца прислал «Сервал», то уже сейчас он точно знает, что Дронго — не тот, за кого себя выдает. Значит, времени всем нет.

Нужно действовать немедленно. Просмотреть еще раз кандидатуры у себя в компьютере. Затем вынуть список делегатов из той папки, которую ему выдали, как и всем учаникам конгресса, и отметить в нем самых подозрительных. Передать список своему напарнику. Но… Просто подсунуть бумаги под дверь нельзя. Если решили проверить Дронго, то могут влезть в номер и к сеньору Бельграно. А там наверняка найдется оружие и еще какие-нибудь неприятные вещи, корые могут быть у профессионального убийцы. К тому же этот «Пьеро» далеко не так прост, если работает в системе разведки уже столько лет. Можно представить, какой его послужной список. То есть развитие ситуации может пойти по двум вариантам. Либо неизвестные, обнаружив, зачем сюда приехал сеньор Бельграно, примут решение его ликвидации, либо сам «Пьеро» уберет человека, который окажется у него в номере.В любом случае такое неприятное развитие темы грозит немедленным исчезновением Сервала» из Лиссабона. Нет, так нельзя.  Нужно самому отправиться к своему напарнику и все ему рассказать, предупредить о возможной опасности. Дронго поморщился, спина болела все сильнее. Похоже, что там будет кровоподтек…

Он начал сверять официальный список делегатов со своим, из компьютера, фиксируя тех, на кого следовало обратить внимание. При этом он выписывал нужные цифры на отдельный лист бумаги, чтобы не портить список из своей папки с материалами конгресса. Расчет был абсолютно правильным. Постороннему человеку не придет в голову сравнить эти цифры с порядковыми номерами делегатов на копии списка, который был роздан всем делегатам. А посвященный человек и без того догадается, что Дронго и его напарник собираются проверить всех приехавших на конгресс, кто хотя бы немного может быть похож на «Сервала».

Дронго набрал номер телефона в комнате своего напарника. Тот снял трубку на пятом звонке. «Наверное, подключил телефон к блокирующей аппаратуре, — подумал Дронго. — Хотя вряд ли «Пьеро» будет выдавать себя столь примитивным образом».

— Где вы были? — спросил Дронго.

— Я только вошел и услышал ваш звонок, — объяснил напарник.

— Будьте осторожны, — сказал Дронго. Они говорили по-английски во избежание ненужных вопросов, если их разговор все-таки прослушивался. — У меня был неприятный гость. Пытался посмотреть мой компьютер.

— У вас все в порядке? — встревожился Пьеро».

— Все. Хотя гость отличался бурным нравом, и вообще я ему, кажется, не понравился.

— Вы узнали его?

— Нет, лица я не увидел. Все произошло слишком быстро. Я звоню вам, чтобы предупредить. Будьте начеку и никуда не выходите. Минут через пятнадцать я к вам зайду.

— Может, лучше мне прийти к вам?

— Не стоит. Я не думаю, что они повторят свой номер «на бис». И мне не хотелось бы, чтобы кто-то видел, как вы входите ко мне. Я сейчас приду сам. Только больше никому дверь не открывайте.

— Хорошо.

Дронго показалось, что напарник еле держался, чтобы не рассмеяться. Разумеется, они были не в равных условиях. «Профессор» привык работать в одной из самых мощных организаций современной цивилизации. Даже после распада Советского Союза и развала КГБ, наименее пострадавшим всех произведенных реформ оказалось бывшее Первое главное управление, названное Службой внешней разведки. И если у КГБ были безграничные финансовые возможности, подкрепленные всей мощью советской системы и ее сателлитов, то даже в очень урезанном виде СВР все же могла считаться одной из самых крупных спецслужб мира, входящих в пятерку лучших. Если, конечно, не помнить, что еще менее пострадало Главное разведывательное управление Генштаба, куда вообще не пускали посторонних для ненужных реорганизаций. Так что его дорогой «Пьеро» привык опираться на эту мощь системы, всегда готовой его поддерживать. И ему был не страшен неизвестный гость, внезапно появившийся в номере Дронго.

Другое дело сам Дронго. Оставшийся без нормальной работы после распада СССР, живущий на три дома — в Баку, Москве и Риме, эксперт-одиночка, самостоятельно проводящий собственные расследования… Разве их можно было даже сравнивать? Конечно, «Пьеро» с трудом сдерживает смех. Он в отличие от Дронго точно знает, что с ним не может ничего случиться просто так. Одно дело — убийство бывшего эксперта ООН и Интерпола, который непонятно каким образом оказался в Португалии. И совсем другое —гибель офицера внешней разведки России. Смерть профессионала, за которого могут отомстить его коллеги.

Дронго подумал, что в конечном итоге он сам виноват, что все так происходит. Ему много раз предлагали перейти на государственную службу, принять новые правила игры. Он их не принимал. Не мог и не хотел принимать. Поэтому здесь он был всего лишь в статусе эксперта-консультанта, тогда как его напарник представлял свою разведслужбу. И если даже все закончится благополучно, Дронго получит свой гонорар, включающий оплату этой поездки в Лиссабон, а «Пьеро» — очередное звание, государственную благодарность и награду «за успешное выполнение задания».

А уж если конец этой истории будет печальным для них обоих, то судьбой Дронго вряд ли станут интересоваться. Никто даже не попытается узнать, куда делось его тело. Тогда как тело «Пьеро» будут искать, обязательно найдут, привезут на Родину, организуют пышные похороны с положенной церемонией, соберут родственников и знакомых покойного, произнесут дежурные речи, произведут троекратный оружейный салют, посмертно наградят, объявят об особой пенсии его вдове и детям, если таковые имеются, и, наконец, соорудят за государственный счет скромный, но крепкий памятник своему бывшему сослуживцу. И повесят его портрет в галерее героев-разведчиков в Ясеневе. Вот так. «А про Джил и моего сына никто даже не вспомнит. Хотя про них никто и не знает. Все так, как должно быть», — нахмурился Дронго. Он ведь всегда знал правила игры. Но больно сознавать, что они именно такие и ты не в силах что-либо изменить.

Он закончил работу и взглянул на часы. Прошло уже четырнадцать минут. Дронго забрал листок с цифрами и, выходя, посмотрел на себя в зеркало: «Кажется, все нормально. Рубашку немного испачкал, но под пиджаком не очень видно. Потом вернусь, чтобы переодеться». А сейчас следовало как можно быстрее передать список «Пьеро». Пусть проверит по своим каналам каждую кандидатуру. Надежда очень небольшая, но, возможно, аналитики в его «конторе» сумеют обратить внимание на какие-то детали, которые сам Дронго может и не знать. Хотя, конечно, это глупо. Если бы можно было таким образом вычислить «Сервала», они бы давно его вычислили. Нужно будет искать самим. И найти Кахарова за три дня конгресса. Дронго захлопнул дверь и поспешил к лестнице.

Он шел и размышлял о превратностях судьбы. Вспомнив, что Кахаров пропал в Та- джикистане, Дронго подумал: «Несчастные таджики стали чуть ли не самой пострадавшей нацией в результате развала Советского Союза. В аду начавшейся там гражданской войны, когда вырезали целые семьи, не щадя ни детей, ни стариков, погибли десятки тысяч жителей республики. Еще больше людей уехало. Но в первую очередь уехали те, кто громче всех призывал «перестраиваться», «строить новую жизнь»…

 Строить новую жизнь в Таджикистане научали при помощи автоматов… Но если быть честным, то придется признать, что свои трагедии пережили не только таджики, думал Дронго, спускаясь вниз по лестнице. Расстрел российского парламента был таким же актом гражданской войны в России. А бойня в Приднестровье, войны в Карабахе, Абхазии, Осетии, Чечне? Противостояние Шеварднадзе и Гамсахурдиа в Грузии, убийство прямо в парламенте Армении спи- кера и премьер-министра, свержение сразу двух президентов в Азербайджане…

 Сколько всего выпало на долю людей, когда-то поверивших, что они могут жить лучше! В результате вожделенный журавль так и не был пойман, да и синица улетела. Все, кто сумел за эти годы нажиться на развале страны, благополучно уехали в более спокойные страны. Остались несчастные, не сумевшие приспособиться, обедневшие, озлобленные, растерявшиеся люди, которые готовы были поверить любым авантюристам, любым диктаторам, призывавшим к наведению порядка. Именно на таких людях держались авторитарные режимы в Средней Азии, где количество несменяемых лидеров равнялось количеству президентов всех, без исключения, стран этого региона. Причем характерно, что президент Туркмении никогда не выдавал себя за демократа, президент Узбекистана пытался соблюдать некие «нормы приличия», а президенты Казахстана и Киргизии считались настоящими демократами. Это не помешало ни одному из названных прочно закрепиться на своих местах, раздать «хлебные должности» родственникам и превратить выборы в позорные театральные постановки с заранее известными результатами.

Однако Дронго не считал режимы в Средней Азии самым худшим вариантом развития событий. При всех недостатках вышеназванных лидеров они смогли уберечь собственные народы от разрушительных междоусобиц, не дали превратить огромный регион в арену массового кровопролития, как это произошло в Афганистане, где двадцать пять лет шла беспрерывная война каждого с каждым.

«Человечество не умеет учиться на чужих ошибках, — с горечью думал Дронго, подходя к двери номера «Пьеро», — нужно пройти через мрачные времена Средневековья, костры инквизиции, Варфоломеевскую ночь, религиозную нетерпимость, охоту на ведьм, гильотину якобинцев, реставрацию Бурбонов, поражение при Седане, две империи, пять республик, две мировые войны, чтобы создать современную Францию. И так с каждой более или менее благополучной страной. Нельзя сделать людей счастливыми против их воли. Свобода — единственное достижение, которое нельзя получить в дар. Ее можно только завоевать».

Он осторожно постучал в дверь, стараясь не шуметь. Дверь сразу открылась. «Пьеро» стоял на пороге. Он снял очки и галстук и сейчас был одет в модный шерстяной джемпер с синими продольными полосами на груди. В этом джемпере его напарник стал похож на молодого ученого. Дронго еще раз подумал, что этот человек удивляет его более всех остальных. Он шагнул в номер. «Пьеро» закрыл за ним дверь. 

— Вот список, — сказал Дронго, — здесь фамилии тридцати четырех человек. Нужно проверить всех. Я понимаю, что это практически невозможно, но давайте разделимся. Будем обращать внимание на мелочи, характерные для бывшего агента спецслужб. Такой человек никогда не сядет спиной к дверям или к окну, он должен быть достаточно спортивного телосложения, знать иностранные языки. Даже если «Сервал» сделал пластическую операцию, не думаю, что в результате он стал двадцатилетним юношей или изменил цвет кожи. Поэтому я исключил темнокожих выходцев из Африки и Америки. А вот среди азиатов ему затеряться легче всего.

— Я начну проверять с конца, — предложил «Пьеро», — а вы возьмите с самого начала. Я обратил внимание на вашу спутницу. Поразительно красивая женщина.

— Кажется, я ее уже потерял, — огорченно заметил Дронго, взглянув на часы. После того как они расстались с сеньорой Машаду, прошло около двадцати минут. «Едва ли такая красивая женщина будет ждать так долго», — подумал он и спросил: — Вы знаете Франклина Кобдена?

Его напарник потер ладонью лоб:

— Если не ошибаюсь, это какой-то известный миллионер. Фармацевт. Я знакомился списками делегатов еще в Москве.

— Я тоже. Но мне сказали, что он знает почти каждого из делегатов. Очень ценный человек. Если у нас возникнет конкретное подозрение, мы всегда можем уточнить у мистера Кобдена. Но это как крайний вариант. 

— Ясно, — кивнул «Пьеро». — У вас побывал неприятный гость?

— Очень неприятный. Думаю, у меня на спине кровоподтек. Теперь я не смогу загорять на прекрасных пляжах Португалии. Правда, это волнует меня меньше всего. Больше беспокоит вопрос, кто и почему решился на этот визит. «Пьеро» нахмурился:

— Что вы хотите сказать?

— Профессионалы так не поступают. Если меня хотели убрать, то это можно было сделать без подобных эксцентричных номеров. если хотели незаметно обыскать мой номер, тоже не проблема. Меня можно было задержать во время ужина. Или подождать, пока я уйду к сеньоре Машаду. Вы ведь видели меня с ней, значит, нас могли видеть и другие. Вывод очень неприятный: кто-то специально устроил эту акцию. Ждал меня в номере, чтобы заявить о своей готовности к действию и продемонстрировать свое участие. Это не «Сервал», сеньор Бельграно. Тому нужна тишина, он не стал бы устраивать такой цирк. Кроме того, со мной дрался достаточно молодой и очень хорошо подготовленный человек. Я, конечно, не Джеймс Бонд, но могу отличить, бьет ли меня шестидесятипятилетний или тридцатипятилетний мужчина. Разница очень существенная, тем более если проверяешь ее на собственных ребрах.

«Пьеро» покачал головой:

— Может, у вас есть личные враги?

— Мой дорогой друг, все мои личные враги давно вышли на пенсию и играют в гольф на дорогих полях пятизвездочных отелей. После девяносто первого года я не имею личных врагов в международном масштабе. Есть несколько мелких пакостников, но они вряд ли решатся отправиться за мной в Португалию.

— А вы не подумали, что это мог быть кавалер сеньоры Машаду? — Печальное лицо «Пьеро» вдруг озарила улыбка. — Иногда встречаются горячие любовники, которые обладают ревнивым характером.

— В таком случае любовник сеньоры Машаду чрезвычайно интересный тип. Он не только разбросал мои вещи и пытался сломать мне ребра, но и очень умело вскрыл пароль в моем ноутбуке, попытавшись списать информацию. И хотя ему это не удалось, сама разносторонность этого типа наводит меня на грустные размышления. Но есть возможность проверить. Прямо от вас я поднимусь на четвертый этаж к сеньоре Зулмире Машаду. Дронго хотел уже выйти, но его напарник неожиданно преградил ему путь, придержав дверь ногой.

— Извините, — сказал он, — может, вам не стоит возвращаться к себе в номер? И тем более ходить к этой особе. Будет лучше, если вы сегодня ночью останетесь здесь, со мной.

— Среди моих очевидных недостатков, — заметил Дронго, — нет очень существенных. Во-первых, я уже давно принимаю решения самостоятельно, во-вторых, умею их обдумывать. И в-третьих, люблю проводить ночи в обществе прекрасных дам, а не суровых мужчин. В качестве сексуального партнера вы меня мало устраиваете. Надеюсь, и вы относитесь ко мне точно так же.

— Это не шутка, — проявил упорство Пьеро». — У меня есть конкретные указания помогать вам и по мере возможности охранять вас.

— Хочу думать, что вы не полезете под кровать сеньоры Машаду, — недовольно буркнул Дронго. — Не волнуйтесь. Ничего страшного со мной сегодня ночью не произойдет. Они вряд ли повторят нападение, тем более в присутствии очаровательной женщины. Если она меня, конечно, к себе пустит. Прошло уже двадцать пять минут. Может, вы уберете свою ногу, а то я буду считать, что вы просто мне завидуете.

«Пьеро» убрал ногу.

— А если она замешана в нападении на вас? — спросил он.

— Тогда тем более нужно проверить. До свидания. И не волнуйтесь. Увидимся завтра на заседании. Посмотрите еще раз мой список. Свяжитесь со своими людьми, пусть проверят. Конечно, такой способ не вызывает уважения, но нужно с чего-то начинать. До свидания.

Дронго открыл дверь.

— Если с вами что-нибудь случится, у меня будут неприятности, — напомнил «Пьеро».

— Понимаю вашу озабоченность. Но честное слово, по любой статистике у меня гораздо больше шансов умереть от СПИДа в результате беспорядочной половой жизни, чем от пули неизвестного шпиона в лиссабонском отеле. Еще раз до свидания.

Он вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. Потом посмотрел на часы. Хорошо быть обаятельным и храбрым на словах, но что скажет сеньора Машаду, когда он ней постучится? Прошло почти полчаса. На ее месте… Впрочем, стоит ли гадать, что именно она сделает? Легче всего убедиться лично.

И он решительно направился к лестнице.