Закат в Лиссабоне

Абдуллаев Чингиз Акифович

 Глава четырнадцатая

 

Вечерний прием еще продолжался, когда к Дронго подошел Франклин Кобден.

— Помогло мое лекарство? — спросил он.

— Очень, — благодарно ответил Дронго, — вы меня просто спасли.

— Я возвращаюсь в свой отель, — вздохнул Кобден, — за мной приехала машина. Меня зачем-то срочно вызвала мой секретарь. Иногда мы зависим от них в большей степени, чем они от нас. Сейчас, когда здесь уже ночь, в Лос-Анджелесе еще в разгаре рабочий день, значит, и у меня. Но завтра я жду вас в семь часов вечера на ужин. Надеюсь, вы непременно привезете и наших очаровательных дам.

— Разумеется, — ответил Дронго, — можете на меня рассчитывать.

— Этот миллиардер нравился ему все больше больше. И не только потому, что Кобден, бывший сотрудник ЦРУ, сам был когда-то разведчиком. В этом человеке поражала жизненная энергия, его настоящий, не показной демократизм. Он приехал сюда вместе со всеми на автобусе, отказавшись от помощников и телохранителей. И возвращался теперь в свой отель незаметно, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда Кобден ушел, Дронго пригласил Зулмиру на танец. В кругу танцующих они увидели и Эстеллу с Россетти, который был ниже девушки на целую голову, но смело кружил ее, обхватив за талию. Бросалось в глаза, как он доволен — Эстелла явно ему нравилась.

— Он забавный, — задумчиво произнесла Зулмира. Дронго неожиданно почувствовал перемену в ее настроении.

— Что случилось? — спросил он. — Мне показалось, что у тебя испортилось настроение? 

— Да, — ответила она, глядя ему в глаза. — Я не люблю, когда мне врут. Очень не люблю.

Запах ее парфюма, смешанный с ароматом молодого тела, мог свести с ума любого мужчину. Ее дивные глаза были слишком близко. Он чувствовал прикосновение ее груди. И это сказывалось на характере их беседы.

— О, я несчастный! Ты выяснила, что я женат, и решила устроить скандал? — пошутил Дронго.

— Не нужно смеяться. — Она очень серьезно смотрела на него. — Ты не врач. О лекарствах, которые тебе прописали в больнице, ты не имел ни малейшего представления. Даже плохой врач обязан знать, как делают рентгеновский снимок и какую мазь втирают в места таких ушибов. Ты ничего этого не знал. И даже сел неправильно. Кто ты?

— Когда у человека раскалывается череп, ему все равно, сидит он или уже лежит, — оправдывался Дронго, продолжая танцевать. — Стоит ли забивать голову такими деталями? 

— Когда мы поехали в Колареш, — продолжала Зулмира, — за нами увязалась еще одна машина. И пока тебе делали рентген, она стояла на улице рядом с нашей. Потом развернулась и уехала. Но тут же медленно подъехал другой автомобиль и встал на ее место. Я все видела из окна. Ты можешь мне это-то объяснить?

— Одни машины приезжают, другие уезжают. Больница и аптека могут понадобиться кому угодно… — Дронго почувствовал, как она напряглась.

Они остановились посреди зала, прекратив танцевать.

— Перестань, — сверкнула она глазами, — слишком глупо врешь. Если кто-то приехал в больницу, то почему ни из первой, ни второй машины никто не выходил? На них стали обращать внимание остальные танцующие. Эстелла, кружась в танце с Россетти, пронеслась мимо, крикнув что-то шутливое своей подруге. Дронго схватил Эльмиру за руку и увлек ее на веранду, где уже никого не было.

Что я должен сказать? — спросил он, глядя ей в глаза. — Если можешь, лучше ничего не спрашивай. Если не можешь, тогда я уеду. Решать тебе.

— Ты всегда так категоричен с женщина? — разозлилась она. — Я не привыкла, чтобы меня обманывали.

— Я тебя не обманывал, — устало ответил Дронго. — А если совсем честно, вы мне очень нравитесь, сеньора Машаду, и я был счастлив, что провел с вами предыдущую ночь. — Он наклонился и, крепко обняв женщину за плечи, поцеловал ее.

Иногда такой аргумент действует на слабый пол гораздо лучше тысячи убедительных и логически выверенных оправданий. Зулмира растерялась и невольно улыбнулась. Неожиданно за ее спиной раздался насмешливый голос Эстеллы, стоявшей в дверях:

— Вот чем они занимаются на веранде! И мы еще возили этого «симулянта» в больницу. На самом деле он совсем не так плох.

— Надеюсь, что нет, — пробормотал Дронго.

— Нас зовут, — обратилась Эстелла к своей подруге.

Зулмира кивнула ей и уже собиралась уйти, но Дронго удержал ее за руку.

— Мне сегодня можно будет зайти в твой номер? — спросил он, сжимая в руках ее ладонь.

— Посмотрим… — Она высвободила руку и повернулась. Затем улыбнулась и добавила: — Это будет зависеть от твоей настойчивости.

Она вышла, и Дронго остался один. Он прошелся по веранде, взглянул вниз, где были припаркованы машины, принадлежащие гостям отеля, и задумался. В этот момент на веранду вышел «Пьеро».

 — Больше я вас одного никуда не отпущу — казал он. — Вы, очевидно, еще не поняли серьезности положения. Сейчас я говорил с Чжан Цзинем. Он уверен, что вас хотели побить или убить. Получается, что китайцам вы верите больше, чем нам.

— По большому счету я уже давно никому не верю, — хмуро признался Дронго. — Кажется, французы говорят, что предают только свои. Я стал циником, дорогой сеньор Бельграно.

— А если бы вас убили? — упрекнул его «Пьеро». — Вы представляете, какой европейский скандал мог разразиться, если бы они надумали стрелять в вас? И почему вы решили обратиться именно к китайцам? Вы не допускаете мысли, что они все подстроили?

— Пока нет. Дело в том, что в Китае готовятся к двум грандиозным событиям: Олимпийским играм в Пекине и выставке «Экспо-2010» в Шанхае. Зачем китайцам связываться с разыскиваемым преступником? Скорее им выгоднее сотрудничать с Интерполом и другими спецслужбами, чтобы обезвредить опасного террориста на чужой территории, задолго до того, как он решит появиться в Китае. По-моему, логично. Если, конечно, за активностью китайцев не таится их стремление скрыть от всего мира какие- то данные об атипичной пневмонии, в чем они не хотят признаваться.

— Он вам что-то сказал?

— Уверял, что за мной следила машина. Конечно, он мог это придумать, соврать насчет марки и цвета. Но одно его замечание меня насторожило. Он сказал, что из двоих мужчин, сидевших в машине, один был темнокожим.

— Думаете, тот самый?

— Не знаю. Я не слишком верю в совпадения, однако в данном случае… Два таких специалиста, как вы и Чжан Цзинь, сказали мне о похожем подозреваемом. Значит, этот человек реально существует. И еще. В китайском списке подозреваемых значится некий Эпалагэ, темнокожий румын. Вы знаете такого?

— Нет.

— Тогда у вас впереди еще одна бессонная ночь. Кстати, круг подозреваемых сильно сузился. О нашей поездке в Колареш знали всего несколько человек. Даже вам не было известно, куда именно я еду. Кобден знал. Но я сообщил ему об этом буквально перед самым отъездом. Когда мы разговаривали, рядом все время вертелся этот Асплунд. Или его брат, я уже не знаю, кто настоящий, а кто нет. Он вполне мог слышать наш разговор. Еще итальянец Россетти. Наконец, Ким Сен, который все время прислушивался к тому, о чем говорили с Эстеллой и Зулмирой еще за столом. И конечно, сами женщины,

— Их вы тоже подозреваете?

Я говорю обо всех, кто знал о моей поездке в Колареш. Когда мы выехали, за нами следовал чужой автомобиль, который ждал нас у здания больницы, а затем неожиданно развернулся и уехал. И у меня появись сразу два вопроса. Первый — откуда те, за мной следил, узнали, что я еду в Колореш? И второй, может быть даже более важный, — почему они так неожиданно уехали? Кто подал им сигнал?

— Еще знал Чжан Цзинь, — напомнил Пьеро», — он мог все подстроить.

— Как вы недоверчивы! Не верите офицеру китайской разведки. У вас нездоровое предубеждение против китайцев, оставшееся с шестидесятых годов.

— Я тогда только родился, — усмехнулся Пьеро».

— Ну вот, видите. С тех пор так всех офицеров разведки и воспитывали. Главный враг, конечно, — ЦРУ, но и про китайцев всегда нужно помнить. Так вас учили в вашем краснознаменном институте?

— Я китайцам не верю, — стоял на своем «Пьеро». — И напрасно вы устроили такую чехарду. Они все равно будут играть только за свою команду и никогда не помогут другим.

— Мне показалось, что нужно использовать их стремление к сотрудничеству и самому сыграть на их стороне, — пояснил Дронго. — Давайте еще раз с самого начала. Вы можете дать мне гарантию, что ни вы лично, ни один из людей, которые были с вами на связи, ничего не предпринимали против Али Сармана? И учтите, мне нужен абсолютно честный ответ.

— Нет, — твердо ответил его напарник. — Никому другому я бы не позволил даже задать такой вопрос. Но вам отвечу честно — нет. Мы не убивали его и не имеем к его неожиданной смерти никакого отношения.

— Это уже лучше. Тогда давайте вычислять, почему эти неизвестные так упорно охотятся за мной. Что я им сделал? Вам не кажется, что они знают, кто я и зачем сюда приехал?

— Вас знают профессионалы всего мира, но это еще не повод, чтобы вас убивать… 

— И так настойчиво за мной охотиться. Я бы даже сказал, с очевидно глупой настойчивостью. Почему они так нелепо подставляются? Вы не знаете ответа на этот вопpoc?

— Я сам об этом думаю. На их месте я бы давно взял билеты и улетел из Лиссабона,

— Но они этого не делают, — задумчиво произнес Дронго. — Теперь пойдем дальше. Кто-то принимает решение убрать Али Сармана, который засветился рядом со мной. Мы вместе искали китайского делегата…

— Опять связь с Чжан Цзинем, — напомнил «Пьеро».

— Возможно. Но связь слишком очевидная. И китайцы не пошли бы на такой шаг без веских оснований. А какие причины могли существовать для убийства Сармана? Только одна, и самая главная, — те, кто его убрал, были уверены, что я приехал не один. Между прочим, разговаривая с вами сейчас, я невольно подвергаю вас риску. Если среди тех, кто находится здесь, есть их люди, они обратят внимание на нашу странную дружбу И если даже полиция не станет интересоваться, почему мы оказались с вами вдвоем на стадионе, то «наши друзья» этим фактом наверняка заинтересуются.

— Я вас одного больше не оставлю, — твердо заявил «Пьеро», — а насчет меня не беспокойтесь. После осечки на стадионе я только этого и жду. Пусть только сунутся ко мне в номер.

— Похвальная смелость. Но почему они так боятся меня и моего возможного напарника? Ведь, казалось бы, «Сервал», сиди он тихо, ничем не рискует. Если он сделал пластическую операцию и прилетел на конгресс под чужим именем, вычислить его за оставшиеся два дня почти невозможно. Вместо этого он, наоборот, выдает себя своими слишком активными действиями. И тогда я спрашиваю — почему?

Напарник посмотрел на Дронго и пожал плечами.

— В нашей паре все распределено, — заявил он, — вы мозги, а я руки.

— Ну, не нужно так самоуничижительно, — попросил Дронго, — у вас есть и хорошие мозги, иначе вы не работали бы «соло». И вас никогда бы не послали в паре со мной. Поэтому давайте без лишней скромности. У нас есть четко очерченный круг подозреваемых. Кобден и Россетти вроде бы мало похожи на «Сервала», а американец к тому же — слишком известный человек. Две наши знакомые, тоже никак не подходят под описание шестидесятичетырехлетнего бывшего полковника, их пока не трогаем. Остаются несколько человек. Двое были рядом с нами ужине и, возможно, слышали про мой отьезд: Асплунд, который уже показал, что способен на обман, проникнув на конгресс под именем своего брата, и кореец, про которого никто и ничего не слышал. Двое. Плюс этот загадочный вьетнамец из Кампучии, который так неожиданно исчез сразу после того, как застрелили напавшего на меня незнакомца. Трое. И еще это непонятое совпадение, — то, что вы вместе с китайцами видели темнокожего человека. Хотя вы не уверены в этом. Но какой-то темнокожий румын здесь появился. И сразу попал в список подозреваемых, составленный китайцами. Четыре основных подозреваемых у нас есть. Добавим сюда еще четверых — тех, кто могли оказаться пособниками: Кобдена, Россетти, сеньору Машаду и сеньору Велозу. Итого восемь человек. Вы хотите кого-то добавить? 

—Нет. Но четверо последних — не наш контингент. Мы должны найти «Сервала», а не тех, кто ему помогает. По описаниям на его похожи люди из первой четверки. Хотя Эпалагэ я не видел, его еще нужно проверить. Остальные трое похожи. Крупная голова и мощный торс, которые трудно спрятать или изменить. И еще одна особенность, на которую мне советовали обратить внимание. У «Сервала» при его росте и телосложении была небольшая нога. Сорок второй размер. Между прочим, у корейца и вьетнамца совсем небольшие ноги, а телосложение у каждого из них довольно атлетическое. Меня вообще удивляет этот вьетнамец, которого не знает даже министр здравоохранения Вьетнама.

— Заместитель министра, — поправил напарника Дронго, — но в общем вы правы.

— У Асплунда нога большая, — вставил «Пьеро», — наверное, сорок пятый размер.

— Это еще ничего не доказывает, — возразил Дронго. — «Сервал» достаточно подготовленный профессионал и отлично знает, что мы будем обращать внимание на такие детали. Поэтому он может носить обувь гораздо большего размера. Между прочим, Асплунд ходит тяжело ступая, словно его туфли ему слишком велики. Нужно повнимательнее разглядеть его обувь — возможно, он пытается ввести нас в заблуждение.

— Лучше позвонить в Интерпол и проверить отпечатки пальцев у всех четверых, — предложил «Пьеро», махнув рукой, — так было бы легче… 

— И вызвало бы немедленный дипломатический скандал. Эти люди — делегаты конгресса медиков, представляющие свои страны. Вьетнамец приехал из Кампучии и является гражданином этой страны. Кореец — из Северной Кореи. Представляете, какие гневные ноты они направят в адрес Лиссабона. Кроме того, Асплунд… Китайцы уверены, что он не тот человек, за которого себя выдает,  а  его родной брат. Почему не приехал настоящий Асплунд и почему его решил заменить брат? Можно подумать, что здесь раздают гранты на образование и науку. Или они считают, что без делегата от Фарерских островов решить проблему атипичной пневмонии невозможно? Что-то я не слышал, чтобы он записался для выступления в прениях.

— Сегодня ночью вы останетесь в моем номере, — решительно заявил «Пьеро», — так будет надежнее. И пока мы не найдем ответа на все наши вопросы, я вас не отпущу в ваш номер.

— Кстати, я не собирался оставаться в своей комнате. У меня есть определенные планы на сегодняшнюю ночь…

— Опять сеньора Машаду? Или вы решили изменить ей с подругой?

— Только потому,  что вы спасли мне жизнь на стадионе, я удержусь от того, чтобы дать вам по морде. Запомните, я не из тех мужчин, кто спит с подругами своих женщин. Если мне понравилась сеньора Машаду, то я не стану флиртовать с ее подругой. Ни при каких обстоятельствах. Это входит в мой личный моральный кодекс.

— Извините, — смущенно пробормотал «Пьеро».

— Ничего страшного, но больше даже не шутите на эту тему. Я действительно собираюсь отправиться в номер к сеньоре Машаду и остаться там до утра, если меня не выгонят. Но если даже и выгонят, то я пойду не к ее подруге, чтобы устроить дешевую и пакостную месть, а к вам. Устраивает вас такой ответ?

— Кому еще известно, что вы не будете ночевать у себя в номере?

— Пока никому, кроме меня и вас. Возможно, Кобден догадывается. И Эстелла. В общем посвященных не так уж много.

— Я бы не стал вас отпускать даже в номер сеньоры Машаду, — признался «Пьеро». — Ситуация становится все более опасной и неуправляемой. Я тоже считаю, что индонезийского делегата убили. Правда, пока нет никаких веских доказательств, но они могут появиться…

— Пойдемте в зал, нас уже ждут, — предложил Дронго. — Между прочим, Россетти уверял меня, что Асплунд не врач. Он это сразу понял. А Ким Сен за все время ужина ни разу ничего не сказал. Либо не понимает языка, либо все прекрасно понимает и молчит. По его глазам я понял, что скорее последнее.

Вместе они вошли в большой зал, где заканчивался ужин и прием в честь делегатов конгресса. Дронго увидел Чжан Цзиня, беседующего с одним из членов китайской делегации. «Пьеро» тоже заметил их и нахмурился.

— Будьте осторожны, — снова попросил он, — даже если произойдет чудо и китайцы окажутся нашими лучшими друзьями. Не думайте, будто я боюсь, что меня выгонят с работы. Если с вами что-то случится, я лично себе этого не прощу. Может, мне найти для вас оружие? И почему вы никогда не носите с собой мобильного телефона?

— В поездках никогда, — подтвердил Дронго, — иначе меня можно легко вычислить. Даже по отключенному аппарату. Когда я передвигаюсь в пространстве, передвигается и мой телефон. Можно позвонить и узнать, где я нахожусь, поняв это по ответам операторов мобильной связи. А оружие вызывает у любого человека приступ идиотизма, когда его обладатель считает, что он самый неуязвимый человек на свете. Вот поэтому я почти никогда не ношу оружия, хотя умею довольно неплохо стрелять. Вас убедили мои мотивы?

— Вполне, — улыбнулся «Пьеро». — Надеюсь, вы больше не исчезнете, не предупредив меня о желании прогуляться с китайцами. Или еще с кем-нибудь. А то на стадионе вы решили погулять с Россетти и оказались на полу.

— Какой вы злопамятный, — ответил Дронго, — не хотите меня простить и все забыть. Ладно, я буду держаться рядом с вами. Хотя мне нужно сегодня ночью многое успеть, завтра предпоследний день конгресса. И у меня еще один ужин в отеле «Ди Лапа» с самим Франклином Кобденом.

— Очень надеюсь, что вы туда не пойдете, — нахмурился напарник.

— Обязательно пойду. Между прочим, вы меня перебили и я не сказал вам, что приглашен не один, а в компании двух наших сеньор, которые отвозили меня в Корралреш.

В этот момент кто-то позвонил «Пьеро» по мобильному телефону. Он извинился и отошел от Дронго, доставая аппарат. Дронго направился к компании женщин, среди которых были Зулмира и Эстелла. И услышал громкий смех: женщины обсуждали коротышку Россетти, который упрямо приглашал танцевать всех высоких дам. Дронго подумал, что иногда женщины бывают жестоки. При своем росте он мог быть великодушным и готовым признать, что и Россетти вполне способен нравиться женщинам, пусть даже гораздо более высоким. К примеру, своей непосредственностью и энергетикой. Дронго уже собирался вступиться за итальянца, когда у него на пути вновь встал «Пьеро», уже закончивший говорить по телефону. Его напарник был профессионалом, он даже он не мог скрыть того изумления и испуга, которые появились на его лице после этого звонка.

— Мне звонили из посольства, — сообщил он ошеломляющую новость на русском языке, чтобы его никто не понял. Он даже не подумал переходить на английский. — В номере погибшего Али Сармана полиция нашла отпечатки пальцев «Сервала». Врачи провели вскрытие и установили, что Сарман умер от большой дозы яда, вызвавшей паралич сердца. И среди отпечатков пальцев в его номере есть следы «Сервала». В посольстве требуют, чтобы мы остановили операцию и выехали из отеля, где становится слишком опасно для жизни.

— Вы знаете славянские языки? — удивленно спросила стоявшая рядом Малика Капур.

— Нет, — ответил «Пьеро», — только набор некоторых фраз.

На их диалог обернулись все женщины. Дронго схватил за руку своего напарника и отошел с ним к окну, несмотря на то что глаза Зулмиры Машаду метали на него гневные взгляды.

— Этого не может быть, — торопливо сказал Дронго. Он увидел, что Зулмира, которая, кажется, поняла, что он опять обманывал ее, решительно направилась к ним.

— Пальчики «Сервала», — подтвердил «Пьеро», — это точно. Их проверили по картотеке Интерпола. И уже связались с нашими представителями. Все совпадает.

Зулмира была уже совсем близко.

— Я никуда не поеду, — еще успел произнести Дронго, когда сеньора Машаду оказалась рядом с ним.

— Сегодня не стоит себя утруждать, — гневно произнесла она, — у тебя появился приятель, с которым вы можете провести ночь. Он так легко перешел на русский язык, который «случайно» знаешь и ты. На стадионе вы тоже были вместе. Не нужно меня все время обманывать. Он, наверное, такой же врач, как и ты… — Она повернулась и пошла прочь.

Дронго не успел сказать ни слова в свое оправдание.

— У вас не осталось ни одной причины задерживаться в нашем отеле, — удовлетворенно прокомментировал происшедшее Пьеро». — Теперь вы просто обязаны подчиниться.