Я нарисую тебе сказку

Шкутова Юлия

Глава 16

 

Марилиса крепко спала, уютно устроившись под боком у Нирайна. А он, глядя в окно на сгущающиеся сумерки, думал о том, что сегодня узнал. Он действительно не сердился на девушку, прекрасно понимая её мотивы. Любой бы здравомыслящий человек поступил на её месте точно так же. А с учётом того, что ей пришлось пережить…

Теперь многое в её поведении становилось понятным. Лиса привыкла скрываться и опасаться за свою тайну. Она обладала одновременно уникальным и страшным даром. Нирайн знал историю её семьи и, если честно, не пожелал бы оказаться на их месте. На протяжении многих веков им приходилось сражаться за свою жизнь и свободу, заключая выгодные союзы и брачные договора. И всё же это не спасло род Борейских от угасания и практически полной гибели.

Переведя взгляд на мирно посапывающую художницу, маг не смог скрыть улыбки. То, что она до него ни с кем не встречалась, оказалось до безумия приятным. И пусть Нир прекрасно понимал: они не ровня друг другу — аристократка и безродный наемник. Но отказаться от неё не мог. Сегодня он словно поставил на ней клеймо собственности, а своё отдавать маг точно не собирался. Правда, поймал себя на беспокойной мысли: не пожалеет ли Марилиса о произошедшем между ними?

Защита, которой её обеспечил ректор, действительно была сильной. Теперь никто не посмеет использовать последнего мага-созидателя в своих интересах. А пост главы в академии всегда занимали достойные маги, работающие не только на благо учебного заведения, но и радеющие за безопасность подвластных им людей. А значит, со временем Лиса могла бы себе найти более достойную партию.

Нирайн осознавал: то, что сегодня произошло, было попыткой привязать её к себе. Он прекрасно бы мог дать ей ещё некоторое время. В принципе, Нир так и делал, но сегодняшние события перечеркнули все его планы. Осталось только одно желание: сделать Марилису своей, чтобы никто не посмел усомниться в его праве. И даже она сама!

И всё же… Они действительно находились на разных ступенях социальной лестницы. Она на самом верху, а он у подножия.

Нирайн никогда не знал своих родителей. Его ещё в младенчестве нашёл один из наёмников клана, впоследствии заменивший Ниру и отца, и мать. Пусть делал это так, как умел, но Клин по-своему любил и заботился о безродном мальчишке. Маг до сих пор с теплом вспоминал о суровом мужчине, воспитавшем его.

Для клана Поющих Клинков это оказалось нонсенсом — принять в свои ряды младенца. У них не принято было заводить семьи, все дети принимались в возрасте от пяти до семи лет. И, в основном они, были из бедных семей. Редко когда знать отдавала в их ряды своих сыновей, а для бедняков это становилось хорошим подспорьем. Клан щедро платил за ребёнка, конечно же, если тот им подходил.

А тут, в обход всем традициям, пришлось принять младенца. Нирайну никогда не рассказывали, что пришлось выдержать его приёмному отцу, чтобы отстоять это право. Но уже то, что Клин покинул ряды наёмников на пять лет позже, говорило о многом. Ниру тогда исполнилось десять лет, и он помнил какую боль испытал, когда мужчина уходил. Глава клана запретил им видеться, преподнеся юному ученику самый главный урок: пока его жизнь принадлежит клану, привязываться к кому-либо нельзя. Ведь ничего из этого хорошего не выйдет.

Нирайн честно продержался пять лет, стараясь не вспоминать своего отца. А потом, когда начал получать задания, всё же нашёл его. И первое, что испытал при виде поседевшего мужчины, была жгучая ревность и злоба. У Клина на руках сидели двое малышей — сын и дочка, а недалеко от них по хозяйству хлопотала невысокая пухленькая женщина. В тот момент юный наемник, лучший в своём выпуске, проклял и своё любопытство, и того, кто забыл о нём, счастливо живя с новой семьёй.

На три года он вычеркнул из своих мыслей приёмного отца. Брался за любые задания, только чтобы не думать… Не вспоминать. Вскоре глава стал поручать ему самые сложные заказы, оценив рвение и удачливость юноши. А слава о Сумраке начала молниеносно распространяться среди жителей Корна. И только когда в том королевстве, где поселился Клин, разразилась эпидемия Чёрной Смерти, Нирайн вновь оказался у его дома. Вернее, на его пепелище. Под раскидистым дубком, с которого он в прошлый раз следил за Клином, находились три могилы. Около самой большой из них, было вкопано древко, с привязанной к нему грязной зелёной тесёмкой.

В самый первый миг, когда Нирайн увидел эту тесьму, думал, сердце остановится от горя. А перед мысленным взором возникла картина одного разговора. В тот вечер Клин повязал на руку четырёхлетнему карапуза первую зелёную тесьму, сказав, что так Нирайн будет знать: о нём помнят и любят. В дальнейшем, если отцу приходилось надолго покидать клан, мальчику всегда присылали тесьму, как напоминание: он не один.

В тот день он просидел у могил до позднего вечера, пока к нему не подошёл один из выживших селян. Именно он рассказал, что дети Клина выжили, а в третьей могиле была похоронена младшая сестра его жены. Ночью, глядя на мирно посапывающих детей, Нирайн понял: он не сможет их бросить, оставив одних. С тех пор, каждый месяц тому селянину передавали деньги на содержание малышей. Сам Нир тоже иногда навещал их, но никогда не показывался, всегда хорошо прячась. Зато это давало ему уверенность, что за детьми хорошо следят и не обижают. Малыши всегда были чисто и опрятно одеты и совершенно не выглядели голодными. Впрочем, как и ещё пятеро детей в том доме, но до этого Ниру уже не было никакого дела. Если денег хватало на всех, значит, так тому и быть.

А ещё спустя несколько лет Нирайн нарушил кодекс клана, отбив у похитителей десятилетнего мальчишку и его младшую сестру. Внуков ректора Академии Магического Познания. Молодой наёмник не знал, как лорд Арайн вычислил того, кто помог детям, а ректор так и не сознался. Просто спустя три месяца Нир получил задание на сопровождение и охрану, где и встретился со своим нынешним работодателем.

В первый же день лорд Арайн вызвал его к себе, и они долго разговаривали. Нет, архимаг не пытался выведать его тайны, но сделал предложение, от которого удачливый Сумрак не смог отказаться. Кто же в здравом уме откажется от возможности уйти из клана, когда ему предлагают в этом помощь? А Нирайн уже давно начал задумываться о том, что жизнь наемника его не устраивает. Правда, он не верил в возможность уйти раньше оговоренного в контракте срока, вот только архимаг его удивил. Спустя месяц глава клана подписал Сумраку вольную, при этом выглядя донельзя довольным, словно ему сделали невероятное по щедрости предложение.

И только спустя год, после того как Нирайн начал преподавать в академии, тайна открылась. Тогда разгневанный глава лично прибыл к ректору. Решив, что новому работодателю может грозить опасность, боевой маг просидел в приёмной всё время, пока длилась беседа. Поначалу из-за двери доносился гневный голос главы клана, но вскоре всё стихло. А потом незваный гость и вовсе ушёл, а ректор соизволил рассказать бывшему наёмнику правду.

Как оказалось, за вольную для Нирайна лорд Арайн пообещал отдать личные клинки восьмого главы клана Поющих Клинков. Поговаривали, что они были выкованы самими Древними и преподнесены в дар главе. Многие пытались завладеть ими, но никому это так и не удалось. А после того как восьмой таинственным образом исчез, с ним пропали и клинки. Прошло несколько столетий, а слух о чудесном оружии всплывал то тут, то там, но найти их не удавалось. И когда ректор добровольно предложил отдать их, семнадцатый глава не смог устоять перед соблазном.

При передаче футляра с клинками, хитрый архимаг поставил лишь одно условие. Глава должен суметь в течение года удержать оружие при себе, «забыв» уточнить, что для этого нужно быть прямым потомком восьмого главы. Именно поэтому их нельзя было украсть – древнее заклятие всегда возвращало оружие законному владельцу. А на данный момент им являлся лорд Арайн Кирман, потомок легендарного главы клана Поющих Клинков в седьмом колене.

Пошевелившаяся Марилиса вырвала Нирайна из воспоминаний. Посмотрев на магиану, он увидел, как та медленно открывает глаза, хмурится, замечает его и начинает стремительно краснеть.

«Вспомнила, — сделал правильные выводы маг. — А вот жалеть о случившемся я тебе не позволю!»

Склонившись, Нир поцеловал не успевшую ничего сказать Лису. И целовал до тех пор, пока она не расслабилась и не начала отвечать ему.

— Как спалось? — спросил он у разомлевшей девушки.

— Замечательно, — честно ответила она. — Сколько сейчас времени?

— Поздняя ночь, так что можешь ещё поспать.

— Но я… уже выспалась, — смущённо призналась Лиса.

— Значит, нужно занять тебя чем-нибудь полезным! — Нир хитро улыбнулся, вновь склонившись над ней.

До рассвета было ещё далеко, а значит, у него много времени, чтобы привязать к себе красавицу магиану как можно сильнее. И Нир с огромным удовольствием принялся за выполнение своего коварного плана.

* * *

Следующий месяц прошёл для Марилисы будто во сне. Посвящённые в её тайну преподаватели упорно старались найти хоть какую-нибудь зацепку. Но тех, кого можно было заподозрить, оказалось слишком много. Многие до поступления в академию, так или иначе, имели определённые знания в воинском искусстве. А некоторые уже в стенах учебного заведения поднаторели в нём же. Со счетов не сбрасывался никто, даже те, о ком Лиса слышала впервые.

В то же время их отношения с Ниром перешли на новый уровень. Теперь они не скрывались, решив, что, возможно, этот факт заставит преследователя ошибиться и раскрыть себя. Правда, единственное, чего они смогли добиться, это целой волны слухов вокруг их пары. Романтические отношения между художницей и боевым магом не обсуждал только ленивый, или мертвец, которому не было никакого дела до мирских проблем.

Как-то незаметно обитатели академии разделились на три лагеря. Те, кто сочувствовал леди Киаре, называя Марилису коварной соблазнительницей. Те, кто радовался за художницу, утверждая, что они с Нирайном прекрасная пара. И те, кто не принимал ничью сторону, но с удовольствием наблюдал за разворачивающимся представлением.

И всё же во всём этом был один приятный для Марилисы момент. Одар Вадейский, наконец, преодолел свою влюблённость к ней. Его всё чаще стали замечать в обществе первокурсницы с факультета травников. Магиана только искренне порадовалась данному факту, понадеявшись, что у пары всё сложится наилучшим образом.

А ещё у неё появилась привычка прогуливаться по вечерам около тренировочного поля боевых магов. Лисе доставляло эстетическое удовольствие наблюдать за Нирайном, когда он тренировал своих студентов. В такие моменты она замирала и, не замечая ничего вокруг, внимательно наблюдала за ним. А на сердце было радостно от того, что этот великолепный мужчина только её.

— Ох, Милорд просто прекрасен! — выдохнула одна из студенток, когда Лиса в очередной раз пришла к полигону.

Здесь уже собралась небольшая толпа, желавшая полюбоваться красивыми парнями. И даже начавшийся снегопад не стал для них помехой. Девушки кутались в тёплые пальто, пряча замёрзшие носы в шарфы, но всё равно не покидали своего наблюдательного поста.

— Согласна, Милорд в не конкуренции! — поддержала девушку подруга. — Как жаль, что он женат.

— Думаешь, будь он свободен, то обратил бы внимание на тебя? — насмешливо поинтересовалась неизвестно как затесавшаяся среди них некромантка. — Да на его тушку нашлась бы толпа желающих, он бы тебя просто не заметил!

— Ну, помечтать-то можно, — высказалась ещё одна, судя по мантии, с ведического факультета. — Хотя, жена у него очень хорошая, да и красивая к тому же. А уж как виртуозно расправляется с глупыми влюбчивыми дурочками… Даром, что целительница!

Только тогда Марилиса поняла, о ком они говорят. Лорд Николас удостоился нового прозвища. Да ещё какого!

«Толпа его поклонниц никогда не поредеет, — подумала магиана, покачав головой. — Даже когда он состарится».

— Сторкс, кстати, тоже очень ничего, — подала голос ещё одна зрительница. — Повезло же магистру Дорской.

Лиса возблагодарила Древних за то, что стояла за мощным стволом дерева, и студентки не могли её видеть. Правда, кто-нибудь мог обнаружить её укрытие в любой момент, из-за чего она почувствовала себя довольно неуютно.

— Интересно, что он в ней нашёл такого необычного, раз даже от леди Киары отказался?

— Может, она его приворожила?

— Не говори глупостей! Магистр Наройская мигом бы обнаружила приворот. А ведь она даже мстить не стала госпоже Марилисе, вот это действительно странно.

— Возможно, он так сильно любит магистра Дорскую, что даже наша ведьма отступила перед…

Раздавшийся смех не дал романтичной девушке закончить предложение. А Марилиса поспешила покинуть своё укрытие, стараясь уйти как можно быстрее и незаметнее. Подслушивать сплетни о себе она точно не собиралась. Всё же это неприятно — когда твою личную жизнь обсуждают на каждом углу!

— Куда так бежишь? — окликнула её Ларика. — Случилось что?

— Нет, всё хорошо, просто… — Марилиса некоторое время помолчала, а потом предложила: — Давай посидим где-нибудь. Мы с тобой, в последнее время, мало видимся.

— Заметила, наконец! — Ларика усмехнулась и направилась в сторону преподавательских домов. — Вы как перестали со Сторксом скрываться, я и начала забывать, что у меня подруга есть. Вечно у вас какие-то неотложные дела.

А Марилису словно огнём обожгло. Только сейчас поняла, что подруга так и не знает её тайну. Магиане стало неприятно и больно от этого. И ведь не вывалишь правду на голову. Вот только травница всегда с ней рядом была, помогала и советами иногда поддерживала.

— Ну, ты чего замолчала? — удивилась Ларика. — Да ладно тебе, я не обижаюсь. Прекрасно понимаю: сейчас хочется всё время с ним проводить, или, по крайней мере, видеть его.

Лиса не ожидала услышать от подруги таких рассуждений. Пристально посмотрев на неё, осторожно поинтересовалась:

— Ты случайно не влюбилась?

— Вот ещё! — Травница отмахнулась и весело рассмеялась. — Проходи, я сейчас чайник поставлю. Заварю тебе укрепляющий сбор. Силёнок, наверное, много надо, да?

— Ларика! — возмутилась Марилиса, стремительно начав краснеть.

— Ой, а то не видно, как вы друг на друга смотрите! Я тоже, когда впервые влюбилась… Да, давненько я его не вспоминала.

Художница моментально замолчала, боясь спугнуть неожиданную откровенность подруги. Травница никогда раньше не говорила о таком, отделываясь общими фразами.

— Что, интересно стало? — усмехнулась подруга.

— Расскажешь? — осмелилась спросить Лиса.

— Да нечего там рассказывать, — ответила Ларика. — Мы учились с ним вместе. В этой академии, кстати. Он на факультете стихийников. Сильный маг, владел тремя из четырёх стихий. Да и красивый к тому же, половина академии за ним ухлёстывала.

— Но он выбрал тебя?

— Ну, можно и так сказать. Скорее, ему не понравилось, что я сразу же не подпала под его обаяние, когда обратил на меня внимание. Вот и принялся вокруг меня увиваться. А я что? Молодая, да глупая, поверила всё-таки. Ох, Лиска, как же я любила его! С ума сходила, никого вокруг не видела! А когда он закончил обучение и на практику ушёл, чуть ли не каждый день ему писала. Вот же дурой была!

— Почему? Ты ведь любила его.

— Ну да, любила, и думала, что он любил… Я же на два курса младше его училась, поэтому после выпуска мы с ним нечасто виделись. Ронад в столице Даражского королевства обосновался, в отряде быстрого реагирования. Может, слышала, это те маги, которых кидают в самое пекло.

— Да, знаю о таких. Это королевство расположено рядом с Нирейскими болотами, поэтому служить в том отряде и опасно, и одновременно большая честь.

— Вот-вот… Там их всех завидными женихами считают. Можно сказать, Ронад оказался в своей родной стихии.

— Изменил? — догадалась Марилиса.

— Я тогда, прямо после выпуска к нему рванула, — продолжила рассказывать Ларика. — Ректора упросила портал открыть. А он… Ронад в смысле, в это время во всю развлекался с пышногрудой красоткой. Вот прямо в самый разгар веселья я к ним и попала. Слышала бы ты, что эта… мне наговорила! Видите ли, она, дочь графа, более выгодная партия для этого красавчика, чем я. Знаешь, даже не стала говорить, что герцогская дочь… Противно стало! Ронад вообще вусмерть пьяный был, с трудом несколько слов сказать мог. Ну, я и пожелала им всего хорошего, сбежав в глухую деревеньку на южном материке. Пять лет там просидела безвылазно, пока меня наша декан не нашла и не предложила ставку преподавателя.

— А что же он? Не искал?

— Искал в первый год, только так и не нашёл. А потом, как я слышала, женился на этой леди, когда она поставила его перед фактом своей беременности. Вроде как у них двое детей, но я не уточняла.

— И ты после этого?..

— Нет, мне хватило на долгие годы. А потом, просто не нашла того, кто бы на душу так лёг. Но не будем о грустном. Это погода сегодня такая. Смотри, как снег мягко падает. В такое время только и ностальгировать.

Марилиса смолчала, не желая ещё больше бередить старую и глубокую сердечную рану, раз она до сих пор отзывается болью. Как бы Ларика не отрицала, а всё равно продолжала любить изменщика. Там, глубоко в душе боясь признаться в этом даже самой себе. Лиса всегда хорошо чувствовала такие вещи.

— Тебе повезло, что Нирайн здесь, рядом. Да и, судя по тому, как он смотрит на тебя, измен опасаться точно не стоит.

— Ты думаешь…

Засвистевший чайник не дал договорить. Ларика вскочила со стула и засуетилась по кухне. А Лиса, глядя на подругу, отметила и её бледный уставший вид, и горестно опущенные плечи.

— Ты не переживай, всё у вас будет хорошо, — принялась успокаивать её травница. — Особенно, если между вами не будет никаких тайн.

И вновь сердце кольнуло болью, но теперь к ней добавился и страх. Что будет, когда подруга узнает правду? Простит ли молчание? Или, может, так и продолжить скрывать от неё правду? Только долго ли получится утаивать? И стоит ли?

Марилиса мучилась этими вопросами всё то время, пока была в гостях у травницы. А после того, как они распрощались, решила прогуляться по территории, чтобы хоть немного развеяться и решить, как быть дальше. Терять доверие травницы ох, как не хотелось!

В зимних сумерках с расставленными по всей территории магическими светильниками, академия выглядела красивым и таинственным место. Неторопливо бредя по укрытой тонким слоем снега дорожке, магиана прислушивалась к скрипу под ногами. Это оказывало на неё успокаивающее действие.

Через пару недель наступит праздник Угасания. На деревьях развесят гирлянды белых и серебристых цветов. И всю ночь в академии будут жечь костры, чтобы не дать зимним духам забрать кого-нибудь в своё царство вечного сна. А ещё откроют праздничный зал, который распахивает двери только дважды в году. Там студенты и преподаватели будут веселиться на Белоснежном балу. И в следующий раз его откроют только весной, на праздник Возрождения, чтобы приветствовать духов жизни.

Конечно же, это всё глупые старые обряды, в которые уже давно никто не верит. Но разве можно отказаться от возможности вволю повеселиться, когда стираются все границы; когда нет преподавателей и студентов, аристократов и простолюдинов, а есть только волшебство этих двух ночей?

Улыбнувшись своим мыслям, Марилиса увидела, что оказалась около одного из корпусов женского общежития. Во многих окнах горел свет, а за задёрнутыми шторами мелькали женские силуэты. Магиана уже хотела вернуться домой, а потом поговорить с Нирайном насчёт Ларики, когда ей прямо под ноги кто-то свалился.

Охнув, Лиса непроизвольно отступила назад, прижав руки к груди. А в следующее мгновение перед ней уже стоял высокий парень, быстро отряхиваясь.

— Корин? — узнала она стихийника. — Ты что здесь делаешь?

— Мимо проходил, — ответил парень с самым невинным видом.

— Или, скорее, пролетал, — сыронизировала магиана. — Как тебе не стыдно тайком пробираться в женское общежитие? А если бы тебя поймали?

— Госпожа Марилиса, ещё никому и ни разу это не удалось, — самодовольно заявил Корин. — Вы бы тоже меня не заметили, если бы я не поскользнулся. Неудачно как получилось… Но вы ведь никому не расскажете? — схватив художницу за руки, он умоляюще посмотрел на неё. — Магистр Сторкс меня со свету сживёт!

Лиса слушала его и холодела от ужаса. С трудом удавалось сохранить внешнее спокойствие, пока сердце безумно стучало, а мысли пустились вскачь. Она пыталась вспомнить встречалась ли с Корином до того памятного разрушения таверны в начале учебного года. Вернее, то, что они встречались, сомневаться не приходилось, но было ли что-нибудь странное в его поведении? Мог ли именно Маурский оказаться тайным поклонником?

— Госпожа Марилиса, клянусь, больше никогда в жизни не попадусь… То есть не буду пытаться проникнуть в женское общежитие.

— Иди к себе в комнату, — наконец сумела сказать Лиса, постаравшись как можно естественней, не показывая лишней нервозности, освободить свои руки.

— Вы не расскажете? — продолжил настаивать Корин.

— Иди, — выдохнула Марилиса, придав лицу строгое, как она надеялась, выражение.

Поняв, что внятного ответа не дождётся, Маурский поспешил скрыться. А Лиса, увидев, как профессионально стихийник растворился в вечерних сумерках, с трудом перевела дыхание и поспешила войти в общежитие. Уже оттуда она ушла через портальный круг к себе домой. А там без сил опустилась на пол, обхватив себя руками. Верить в то, что за всеми этими убийствами стоял именно Корин, категорически не хотелось. Он нравился ей своим упорством в достижении поставленных целях.

Всё то время, пока он ходил на факультатив, Марилиса пристально за ним наблюдала. И радовалась, когда заметила, как стремительно начала улучшаться его техника. Пусть до профессионального художника Корину было ещё очень далеко, но и те первые каракули его рисунки больше не напоминали. И тут такое!

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Лиса встала с пола и направилась в сторону спальни. Нужно было связаться с Нирайном. Пусть ей и нравился студент Маурский, но проверить его всё же стоило.