Второе рождение Венеры

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 18

 

Он даже не решился поднять голову, чтобы не встретиться глазами с Каролиной, которая так долго находилась в его спальной комнате. Он боялся посмотреть и на Стефанию, чтобы не увидеть выражение ее лица. Гнев, ужас, разочарование, страх, ненависть, отвращение – он готов был увидеть всю эту гамму чувств на лице итальянки. Ему было ужасно стыдно за все, что происходило в эти мгновения в его номере. Шаги раздавались все ближе и ближе. Словно неумолимые шаги командора перед его окончательным позором. Дронго взглянул, наконец, на Стефанию. Наверно, ей стыдно стоять в таком виде перед ним, когда сверху спускается другая женщина. Какой позор, как он мог так низко опуститься!

Он наконец решился взглянуть ей в глаза. Но, вопреки всему, Стефания улыбалась. Она улыбалась, глядя на спускавшуюся Каролину. Он изумленно перевел взгляд на почти спустившуюся миссис Лидхольм. Она успела снять свое платье наверху и теперь шла вниз в одном бикини и в своих высоких лабутанах.

Дронго качнулся. Он подумал, что сходит с ума.

– Доброй ночи, миссис Гуарески, – добродушно произнесла Каролина, наконец спустившись в гостиную, – как я рада вас видеть. Мне пришлось долго ждать, пока отсюда уберутся все остальные.

– Я тоже очень рада вас видеть, миссис Лидхольм, – ответила все еще улыбавшаяся Стефания, – в какой-то момент я даже подумала, что мне придется тормошить нашего друга, настолько замороженным и неподвижным чурбаном он выглядел. Теперь я понимаю, что ошибалась.

– Вы пришли позже меня, – напомнила Каролина, – я имею право первой ночи.

– Полагаю, что мы не поссоримся, – в тон ей ответила Стефания, – мы можем разделить это роскошное тело пополам.

Он стоял между ними в рубашке и в брюках, не понимая, о чем они говорят. Только несколько мгновений назад ему было невыносимо стыдно за все, что здесь может произойти, за себя, попавшего в столь нелепую ситуацию, за обеих дам, которых он так необдуманно и некрасиво подставил. Но теперь он начал понимать, что, собственно, не произошло ничего необычного. Обе женщины стояли друг против друга и мило беседовали, словно находились на светском приеме. И он стоял между ними, не решаясь произнести ни слова. Какая невероятная разница менталитетов, почему-то подумал Дронго. А я ведь считал себя вполне европейцем. Я просто еще не совсем понимаю, что значит свобода в европейской цивилизации. Во мне все еще сидит так много восточного, так много разной азиатчины.

– Слишком много разговоров, – убежденно сказала Каролина, привлекая его к себе.

– Согласна, – кивнула Стефания нащупывая пуговицы на его брюках.

– Подождите, – сумел прохрипеть Дронго, – у меня сейчас остановится сердце. Так не бывает. Кажется, мне плохо.

– Если ты собираешься умирать, то предупреди нас заранее, – деловито предложила Стефания, – мы постараемся сделать так, чтобы сегодня ночью ты много раз умирал и оживал. Я думаю, что миссис Лидхольм не станет возражать.

– Ни в коем случае, – улыбнулась Каролина, – я буду только рада помочь нашему эксперту вернуться с того света.

Они толкнули его на диван. Он еще успел подумать, что в жизни так не бывает. После этого вся инициатива полностью перешла к обеим женщинам. Он только послушно выполнял их требования. Это было нелегко, и это было прекрасно. Эту ночь в отеле на Мадейре он запомнит на всю жизнь. У мужчин иногда случаются такие ночи, когда в окно влетают ангелы и поют над вами свои серенады. В такую ночь все получается и все кажется прекрасным. Если бы с ним были две профессиональные жрицы любви, то это было бы всего лишь приятным времяпрепровождением. Но в эту ночь с ним рядом были две состоявшиеся женщины, которым уже давно ничего не нужно было доказывать или узнавать. Они лишь отдавали и брали в эту ночь все, что могли отдать, и все, что могли взять. Поэтому к шести часам утра он с трудом поднял голову, глядя на два обнаженных тела, распростертых на его большой кровати.

– Не нужно смотреть, – попросила Каролина, – я не люблю, когда на меня так смотрят.

Он счастливо закрыл глаза и подумал, что это была лучшая ночь в его жизни. Еще через час обе дамы оделись и ушли, а он попытался пойти в душ и свалился по дороге, больно ударившись головой. Он лежал на полу рядом с ванной и громко смеялся. Если бы в этот момент кто-нибудь обнаружил Дронго в таком виде, то решил бы, что он просто сошел с ума. Он еще минут двадцать лежал на полу и счастливо улыбался. Затем сумел подняться и буквально на коленях пополз в ванную. К восьми часам утра он уже был выбрит и пытался стоять на ногах, хотя чувствовал общую слабость. В половине девятого позвонил Абрамшис, который заявил, что бернская полиция обещала ответить в течение ближайших двух часов. Дронго заставил себя подняться, чтобы пойти на завтрак. Можно было заказать завтрак в номер, но он решил спуститься вниз.

Чувствуя невероятную слабость, он с трудом дошел до ресторана. К его удивлению, вся группа собралась там, словно пришла по четкому расписанию. У Стефании и Каролины были совершенно невинные лица, они обращались друг к другу на «вы» и сидели в разных концах стола. Глядя на них, даже самый проницательный наблюдатель не поверил бы в то, что эти дамы провели ночь вместе с одним мужчиной. Дронго буркнул приветствие и сел за стол. Катиба взглянула на него и покачала головой.

– Вы ночью пили? – спросила она.

– Нет, – ответил Дронго, – я вообще не особенно пьющий человек.

– Тогда гулящий, – вставил Вацлав, улыбнувшись, – посмотрите на круги у него под глазами. Он, наверно, ночью куда-нибудь ездил.

Все рассмеялись, даже Каролина и Стефания. Вид у Дронго действительно был довольно помятый. Мильви неодобрительно покачала головой. Динара улыбнулась. Она была уверена, что Катиба вернулась в номер эксперта после того, как они вместе ушли оттуда. Но говорить об этом не стоило. Энтони удивленно посмотрел на Дронго.

– Вы выглядите хуже, чем я вчера вечером, – сообщил Дикинсон. – Такое ощущение, что вы всю ночь кололи дрова. У вас такой уставший вид.

– Да, – согласился Дронго, – наверно, вы правы. Только я не колол дрова, а сидел перед своим ноутбуком.

– Что-нибудь высидели? – тут же уточнил Вацлав.

– Пока нет. Только узнал имена предыдущих владельцев этой куклы. Но там ничего особенного.

Зазвонил его мобильный телефон. Он вытащил аппарат.

– Мы приехали, – сообщил Абрамшис, – и привезли коробку миссис Пухвель. Но сеньор ди Фигейреду сказал, чтобы я оставил коробку в ресторане и сразу же ушел. Мы не будем иметь к этому никакого отношения. Вы должны нас понять.

– В таком случае не нужно вносить коробку, – решил Дронго, – я сейчас выйду и заберу ее. Она тяжелая?

– Да, тяжеловатая. Четырнадцать килограммов.

– Это не так страшно. Как-нибудь донесу, – он поднялся из-за стола и, извинившись, вышел из зала. В холле его ждал Абрамшис с большой коробкой в руках. Он передал коробку Дронго, тот едва ее не уронил. Затем, тяжело вздохнув, понес ее в зал ресторана. Он внес коробку и поставил на стул так, чтобы ее не было видно. Затем снова прошел на свое место.

– Ураган уходит на восток, – сообщил Вацлав, – наверно, уже к вечеру самолеты начнут летать. По предварительным прогнозам аэропорты должны открыться завтра, но сейчас говорят, что, возможно, они заработают уже сегодня.

– Очень хорошо, – кивнула Мильви, – значит, мы сможем сегодня улететь.

– И вас не будет мучить совесть? – неожиданно громко спросил Дронго.

Мильви вздрогнула. Посмотрела на Дронго.

– Почему это меня должна мучить совесть? – спросила она.

– Вы же видели, что здесь происходит. Смерть баронессы, пропажа куклы, попытка убийства Кристины Маркевич. И вы так спокойно улетите, даже не попытавшись помочь всем этим людям? Неужели у вас совсем не осталось совести?

– Что вы такое говорите? – разозлилась она. – Вы просто пьяны. Вы ничего не понимаете. При чем тут я и пропавшая кукла?

– Вчера вы отправили коробку с документами в багажное отделение аэропорта, – сообщил Дронго, – вы помните – мы говорили об этом?

– Да, это моя переписка и документы. При чем тут пропавшая кукла?

– Очень даже при чем. Коробку просветили рентгеном и выяснили, что кукла находится в ней, – отчаянно врал Дронго, – и еще они установили, что вашу коробку кто-то открывал по дороге.

– Этого не может быть, – крикнула Мильви, – это был специальный багаж, который не подлежит досмотру! У меня дипломатический статус!

– Они заметили, что коробку вскрывали, и поэтому просветили ее рентгеном, – продолжал блефовать Дронго, – неужели вы еще не поняли, что вас обманули? Вместо документов в аэропорт отвезли украденную куклу.

– Этого не может быть, – от волнения Мильви начала говорить по-английски с таким же сильным эстонским акцентом, с каким она говорила по-русски.

– Может, – продолжал злить свою собеседницу Дронго, – и вы лично будете нести моральную ответственность за то, что всех остальных гостей отеля, которые находятся сейчас вместе с нами, оставят на острове еще на несколько дней, чтобы допросить и, возможно, арестовать. Вы, конечно, уедете, ведь у вас есть дипломатический статус, а как же быть остальным?

– Это неправильно, – сказала Мильви, заметив на себе взгляды остальных. Дронго увидел, как усмехнулась Стефания. Она поняла его игру.

– Конечно, неправильно, – согласился Дронго, – и поэтому вам нужно было дать разрешение на вскрытие и проверку этой коробки. Но вместо этого вы воспользовались своим статусом депутата Европарламента и не захотели помочь своим товарищам по общей беде. А теперь вы бросаете их на произвол судьбы и улетаете, чтобы потом в Страсбурге начать выяснять, как эта кукла могла попасть в ваш дипломатический багаж.

– Я не улечу, пока не откроют мою коробку, – твердо заявила Мильви, – пусть они все проверят, чтобы потом не обвинять невиновных людей.

– Правильно, – сразу согласился Дронго, – лучше проверить самим.

– Как мы можем проверить, ведь коробка находится в аэропорту? – недоуменно спросил Вацлав, невольно подыграв Дронго.

– Для нас самое важное – это согласие госпожи Пухвель, ведь она такой ответственный человек и должна понимать, в каком положении могут оказаться все остальные, – не давал времени одуматься Дронго, – она должна согласиться.

– Конечно, я согласна, – закивала Мильви, – мы поедем в аэропорт, и я сама буду настаивать на этой проверке. Зачем мне увозить эту куклу, если кто-то мне подсунул ее.

– Значит, вы согласны? – не унимался Дронго.

– Обязательно, – кивнула она. Дронго поднялся и пошел к крайнему столику. Взял со стула коробку, принес ее к большому столу. Все молча наблюдали, что он будет делать. Стефания улыбалась, ей понравилось, как Дронго разыграл эту суровую эстонку.

– Вы все слышали, что госпожа Пухвель разрешила осмотреть свой багаж, – напомнил Дронго. Он взял нож и аккуратно вскрыл коробку. Затем начал копаться в ней, вынимая бумаги. Одну стопку, другую, рядом были письма.

– Все, – сказал Дронго, – куклы нет. Вы были правы, никто не вскрывал коробку. Таможенники просто ошиблись, приняв ваши документы за куклу.

Все уже поняли, что произошло, и начали улыбаться. Динара первой захлопала в ладоши. За ней начала хлопать Стефания, потом Каролина и все остальные, кроме Мильви. Она сидела, хлопая глазами и не совсем понимая, что эти аплодисменты предназначены не ей, а эксперту, так здорово разыгравшему свою партию.

– Вы нехороший человек, господин Дронго, – сказала Мильви по-русски, – вы меня разыграли?

– Ни в коем случае. Я только попытался убедить вас в необходимости досмотра дипломатического багажа. И вы сами согласились на это. Вы очень благородный и ответственный человек, миссис Пухвель.

– А вы меня обманули, – убежденно покачала головой Мильви, – я больше не буду с вами разговаривать. Это нехорошо.

– Мы уже почти родственники, – пошутил Дронго, – особенно после нашей игры на раздевание. Разве можно на меня сердиться?

Все снова рассмеялись.

– Я не хочу с вами разговаривать, – обиделась Мильви, поднимаясь из-за стола. Она пошла к выходу, гордо подняв голову. Когда она вышла из ресторана, грянул гомерический хохот.

– Вы действительно нехороший человек, господин Дронго, – сказал, давясь от смеха, Вацлав, – так разыграть нашего уважаемого депутата. Эта партия вам удалась на все сто. А кто все-таки украл куклу?

– Пока не знаю. Но я постараюсь узнать еще до того, как мы покинем этот гостеприимный остров.

– Господин Дронго, – подала голос Стефания, – мы обсуждали с миссис Лидхольм это странное положение и хотели узнать у вас прогноз на сегодня. Как вы считаете, мы сможем улететь все вместе или нам снова придется всем вместе «летать» в этом отеле?

Он увидел ее усмешку. И заметил улыбку Каролины. Конечно, Стефания говорила совсем об иных «полетах», которые они проделали сегодня в его спальне. Он вдруг испугался. Еще одна такая ночь, и он просто ничего не сможет. Такое ощущение, что эти две дамы сумели выжать его, как выжимают фрукты хорошие соковыжималки. Но отказаться было бы выше его сил.

– Полагаю, что ураган сегодня не закончится, – вздохнул Дронго, – и нам придется «летать» еще целые сутки в этом отеле.

– С чем я вас и поздравляю, – весело откликнулась Стефания.

Катиба взглянула на нее, нахмурившись. Она почувствовала какой-то подвох в этих словах, но не стала ничего переспрашивать.