Второе рождение Венеры

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 14

 

– Мне понятно, что вы имеете право на подозрение, – сказала Катиба, – но я действительно не хотела, чтобы все так произошло. Эта история с отравлением – просто ужасна.

– У вас появились подозрения не за игрой в карты, а гораздо раньше, – предположил Дронго.

– Почему вы так решили?

– Сегодня утром я посмотрел в парк как раз тогда, когда в соседнем сьюте была открыта балконная дверь. И увидел женщину примерно вашего телосложения и с полотенцем на голове.

– Почему вы решили, что это была именно я?

– Женщина была хрупкая, стройная. И среднего роста. Каролина и Стефания гораздо выше ростом, а Мильви Пухвель несколько… объемнее. Значит, это могли быть либо вы, либо Динара.

– Это была я, – подтвердила Катиба.

– И вы видели неизвестного, который проник в номер баронессы?

– К сожалению, не видела. Кто-то мелькнул за кустами. Но я успела увидеть купальный костюм, который отражался на солнце. Он был изумрудного цвета, такой, какой был только у Кристины. Это и стало основной причиной моих подозрений. Уже позже, когда она предложила сыграть в эту безумную игру, я подумала, что она хочет отвлечь наше внимание от случившегося. Ведь я была уверена, что именно она вошла в номер баронессы. Я видела ее в этом купальном костюме на пляже у океана.

– И поэтому твердо решили лично проверить ее номер?

– Да. Теперь я понимаю, что это было не совсем правильно.

– Я тоже увидел какую-то мелькнувшую фигуру, но в отличие от вас не сумел ничего разглядеть, – признался Дронго.

– Тот, кто отравил Кристину, был утром в спальне баронессы, – уверенно сказала Катиба, – а, значит, кукла все еще находится в отеле.

– Тогда ее должны найти сотрудники полиции. Но я уверен, что похититель или похитительница не стала бы прятать куклу в своем номере. И сейчас не ждала бы так спокойно результатов обысков. Посмотрите на лица всех присутствующих. За исключением Энтони, который, кажется, все еще не пришел в себя, все остальные вполне спокойно переносят вторжение в их частную жизнь.

– Вы просто продавили это решение своим авторитетом, – возразила Катиба.

– Если бы кукла была у кого-то в номере, то этот человек постарался бы под любым предлогом до осмотра попасть к себе в апартаменты, хотя бы для того, чтобы перепрятать куклу. А они все спокойны, и поэтому я уверен, что куклу не найдут. Сейчас не найдут, – поправился он.

– Но они все очень активно возражали.

– И все же в конечном итоге все согласились. А это самое важное.

К ним подошла Стефания.

– Я думала, что вы будете вечными врагами, а вы так мило беседуете, – улыбнулась она. – Правильно говорят, что человека нельзя узнать до конца. Сначала наша уважаемая миссис Лахбаби оскорбила нас своим отказом играть с нами, а затем мило беседует с нашим экспертом, которого она так неожиданно поддержала.

– Возможно, я поняла, что была не права, – ответила Катиба. – Увы, мне не хватает вашей раскованности и свободы, сеньора Гуарески.

– Не нужно оправдываться. Каждый поступает так, как считает нужным, – улыбнулась Стефания, – учитесь у Каролины. Она старше нас всех по возрасту, а ведет себя абсолютно раскованно.

– У нее большой опыт. Она, кажется, два или три раза была замужем, – напомнила Катиба, – у меня подобного опыта нет.

– Значит, его нужно приобрести, – усмехнулась Стефания, – с этим как раз не бывает проблем.

У нее снова зазвонил мобильный телефон, и она отошла от них, доставая аппарат. Словно решив заменить ее, к ним подошла Каролина. Очевидно, у обеих красавиц имелись свои претензии к Катибе, которая столь демонстративно отказалась играть, покинув зал казино.

– Вы – странный человек, Катиба, – начала Каролина, – когда мы играем в безобидные игры, вы оскорбляетесь и уходите из зала, только для того, чтобы никому не показываться в купальном костюме, в котором вы обычно бываете на пляже. А когда у вас в номере хотят провести обыск, вы первой соглашаетесь на подобное сомнительное мероприятие.

– Я поменяла свою точку зрения, госпожа Лидхольм, – ответила Катиба, – подумала и поняла, что была не права. В следующей игре я обязательно останусь до конца.

– В таком случае мы должны начать новую игру прямо сейчас, – невозмутимо произнесла Каролина, глядя ей в глаза.

– Возможно, но чуть позже, – ответила Катиба, с трудом выдерживая ее взгляд.

– Надеюсь, что на этот раз я не проиграю, – пошутил Дронго, чтобы разрядить напряжение. Каролина улыбнулась.

– Не забывайте, что вы мой должник, – напомнила она, отходя от них.

Нужно узнать про багаж, вспомнил Дронго. Извинившись, он вышел из зала казино. У дверей стоял сержант.

– Мне приказано никого не выпускать из зала казино, кроме вас, – доложил он.

– Где находится сеньор Машаду?

– У себя в номере, – показал сержант, – а сеньор Негрейруш проверяет вместе с нашими офицерами все номера отеля.

– Почему все? Они должны были проверить только номера, в которых живут гости.

– Нет. Сеньор ди Фигейреду приказал проверить все номера, без исключения.

– Правильно сделал, – Дронго прошел через холл, мимо стойки портье, направляясь к кабинету менеджера. Постучал и, дождавшись ответа, вошел в кабинет.

– Сеньор Машаду, – спросил Дронго, – ваши гости должны были улететь сегодня вечером или завтра утром. Кто-нибудь из них посылал свои чемоданы в аэропорт? Иногда бывает, люди заранее отправляют багаж в аэропорт.

– Конечно. Сеньора Мильви Пухвель послала коробку с документами в аэропорт. Я уже звонил туда и уточнил, что коробка все еще находится в багажном отделении.

– Когда она отправила эту коробку?

– Сегодня утром. Примерно часов в восемь, еще до завтрака. Она вызвала нашего парня и приказала отвезти коробку в аэропорт.

– Вы ее сами упаковывали?

– Нет, она сама. Сказала, что там документы конференции и ее бумаги. Мы отправили коробку в аэропорт.

– Почему вы не рассказали об этом ди Фигейреду или мне?

– А разве я должен был об этом рассказывать? – удивился Машаду. – Она сказала мне, что там очень важные дипломатические документы. Она ведь депутат Европарламента, и ее багаж мог пойти дипломатической почтой. Никто не имеет права вскрывать такой багаж, даже сотрудники полиции. Без местного консула это запрещено. У нас были похожие случаи.

– В вашем отеле пропадали вещи стоимостью в несколько миллионов долларов? – разозлился Дронго.

– Нет, но мы обычно…

– Нужно было рассказать об этом полиции, – Дронго повернулся и буквально выбежал из кабинета. Во втором здании, где находились апартаменты и сьюты отеля, работала вся группа, прибывшая вместе с ди Фигейреду. Дронго вбежал в один из номеров.

– Фернандо, нужно срочно проверить багаж, отправленный в аэропорт, – сказал он с порога.

– О чем ты говоришь? – не понял ди Фигейреду.

– Мильви Пухвель отправила утром, примерно в восемь часов утра, одну коробку в аэропорт под видом своего багажа. Возможно, что там действительно ее бумаги, а возможно, она успела положить туда куклу, если, конечно, она ее и взяла. Нужно проверить это прямо сейчас. Пусть кто-нибудь поедет в аэропорт и найдет там эту коробку.

– Я видел эту коробку, – вмешался в их разговор Негрейруш, – но у сеньоры Пухвель дипломатический паспорт, и она депутат Европарламента. Если этот багаж идет дипломатической почтой, то никто не имеет права вскрыть его. Мы не можем досматривать ее вещи.

– Пошлите офицера и забудьте о правилах, – хладнокровно предложил Дронго, – сейчас важно найти куклу, чтобы предотвратить возможные другие преступления.

– Я не могу забыть о правилах, – возразил ди Фигейреду, – ты – частный эксперт и можешь говорить все, что тебе нравится. А я не могу даже говорить то, что думаю. Не говоря уже о вскрытии багажа депутата Европарламента. Мы сделаем иначе, найдем эту коробку и привезем ее сюда. Если ты снова сумеешь ее убедить и она разрешит нам просмотреть ее содержимое, то мы ее откроем…

– А если я не смогу ее убедить?

– Тогда коробка останется закрытой, – невозмутимо ответил начальник полиции, – других вариантов у меня просто нет. А сейчас тебе лучше вернуться к ним. Когда они остаются без присмотра, то способны на любые неожиданности. Я уже понял, что их нельзя оставлять одних. Когда столько эмансипированных женщин собираются в одном месте, это как порох, который обязательно вспыхнет.

Дронго согласно кивнул и вышел из номера. В зале казино все сидели за столом, словно в ожидании Дронго. Он вошел в зал, оглядел присутствующих.

– Полицейские работают, – сообщил он собравшимся, – но пока ничего не нашли.

– И ничего не найдут, – уверенно отозвалась Мильви, – куклу взяла какая-то из горничных, а они пытаются свалить это глупое преступление на нас. Кому из нас нужна кукла? Даже самая молодая из нас, Динара, уже давно не играет в подобные игры. Это просто повод, чтобы проверить наши номера.

– А кто тогда пытался убить госпожу Маркевич? – напомнил Вацлав. – Ведь она отравилась у нас на глазах.

– Возможно, в ее чашку попала какая-нибудь жидкость для мытья посуды, а у госпожи Маркевич, допустим, сильная аллергия на подобные вещества, – предположила Мильви, – и вообще давайте не думать о таких неприятных вещах. Слава богу, что Кристина осталась жива, и теперь все будет в порядке. А завтра вечером мы покинем этот «гостеприимный» отель. Надеюсь, что нам не придется долго ждать здесь и нас пустят хотя бы переночевать в своих номерах.

– Может, нам заказать кофе? – предложил вновь проснувшийся Дикинсон.

Все громко рассмеялись.

– Теперь мы еще не сможем ни есть и ни пить, – заметила развеселившаяся Стефания, – или будем пить из одной бутылки, передавая ее по кругу.

Дронго подошел к выходу, попросив сержанта передать на кухню, чтобы всем принесли кофе. Он не стал требовать отдельно себе чая, чтобы не смущать присутствующих. И вернулся к столу.

– Я бы предложила снова сыграть во французский покер на раздевание, – сказала Каролина, – все равно нам нечем заняться. А госпожа Лахбаби обещала на этот раз никуда не уходить.

– У нас нет крупье, – напомнила Динара, – кто будет раздавать карты на этот раз?

– Если будет нужно, то я готова, – предложила Стефания.

– А я нет, – резко отрезала Мильви, – одного раза было вполне достаточно. И вы видите, чем все это закончилось. Нашего «крупье» чуть не убили. Возможно, на нее обиделись и решили таким образом свести с ней счеты.

– Кто обиделся? – уточнила Стефания. – Лично мне игра доставила большое удовольствие. А вам, Каролина?

– Прекрасная игра, – отозвалась Каролина, – только жаль, что мы не доиграли до конца.

– Как это не доиграли? – спросила Мильви. – Мы даже сыграли один лишний круг, взяв из колоды недостающую карту.

– Я не имею в виду раздачу карт, – спокойно отрезала Каролина, – я говорила о нашей игре. Она должна была закончиться поражением одного из игроков. У нас было двое проигравших. Госпожа Динара Ибрагимова и наш уважаемый эксперт. Но насколько я помню, ни один из них так и не разделся ко конца. Госпожа Маркевич просто скомкала весь финал игры.

– Спасибо Кристине, – признательно улыбнулась Динара.

– Вы меня иногда пугаете, – призналась Мильви, – никогда не думала, что вы настолько откровенны и циничны. Неужели вы могли пойти до конца и заставить раздеться нашу молодую журналистку или нашего уважаемого эксперта?

– Обязательно, – кивнула Каролина, – в этом и была суть игры.

– Тогда хорошо, что мы не доиграли. Я больше никогда в жизни не приму участия в подобной игре, – отрезала Мильви.

– И мне она не понравилась, – вставил Вацлав, – в ней очень нездоровый сексуальный подтекст, словно мы нецивилизованные люди. Так нельзя, нужно было оговорить условия, что мы раздеваемся до купальных костюмов. Кто первый остался в купальнике, тот и проиграл.

– Нужно было предложить это во время игры. Вместо этого вы помогали раздевать Динару, – насмешливо напомнила Стефания.

– Я помогал? – испугался Вацлав. – Я только играл в ваши игры. Не нужно меня обвинять.

Официант внес поднос на котором стояли восемь чашек с кофе. Он начал подавать кофе каждому из присутствующих. Все невольно улыбались. На столе официант оставил два термоса, в одном из которых было горячее молоко, а в другом – холодное. И три сахарницы. Он закончил свою работу и, забрав поднос, вышел из зала.

– Кто рискнет глотнуть первым? – спросила Мильви. – Или будем ждать, пока кто-то отравится?

Дронго взял термос, добавил себе большую порцию холодного молока, так, что чашка наполнилась почти до краев, и спокойно сделал глоток.

– Молоко может нейтрализовать любой яд, – сообщил он, – но будет гораздо лучше если вы сделаете по одному глотку, прежде чем выпить все.

Почти все потянулись за молоком. Каролина улыбнулась. Первой молоко налила себе Мильви. Стефания от молока отказалась. Она отважно взяла чашку и сделала небольшой глоток. Затем выпила свой кофе и поставила чашку на стол.

– Прекрасный кофе, – одобрительно кивнула она.

– Действительно хороший кофе, – согласилась Мильви.

– Давайте подумаем, что мы будем делать, если эту куклу не найдут, – предложил Вацлав, – может, нам самим ее поискать?

– Каким образом? – спросила Динара.

– Давайте подумаем, куда она могла деться? – предложил Вацлав. – Она же не могла испариться. Значит, ее спрятали. Где можно спрятать такую игрушку? Пусть наши женщины и наш эксперт продумают все самые невозможные варианты.

– Игра в детективов, – усмехнулась Каролина, – вы просто гений, мистер Сольнарж. Только почему вы так не доверяете полиции? Они ведь профессионалы.

– Провинциальные полицейские, – отмахнулся Вацлав, – что они могут найти? У них под носом украли куклу, проникли в номер к госпоже Маркевич и едва ее не отравили. А они пока ничего и никого не могут найти.

– Во всяком случае они работают, – возразила Каролина, – и не забывайте про ураган. Вы слышите, какой ветер на улице? Они ведь заняты куда более прозаическими делами – пытаются спасти рыбаков, защитить прибрежные рестораны и бары, уберечь туристов. У них столько проблем!

– Именно поэтому я предлагаю помочь им и продумать наши версии, – упрямо повторил Вацлав.

– Какие версии? – спросила Стефания. – Мы ведь ничего не знаем. Возможно, куклу украли и уже переправили в другое место. У похитителя было много времени, чтобы надежно спрятать куклу в другом месте.

– А вы как считаете? – спросил Вацлав, обращаясь к Дронго.

– Я так не думаю, – честно ответил тот.

– Почему?

– Слишком дорогая вещь. Когда речь идет о многомиллионной сумме, а именно в такую сумму оценивается этот дорогой раритет, его обычно никому не доверяют. Слишком опасно. В таком деле не бывает напарников. Только соперники. Ведь на кону очень ценный приз.

– Вот видите, – обрадовался Вацлав, – мое предложение было достаточно разумным.

– Это все одни слова, – сказала Мильви, – мы все равно ничего не придумаем. А господина эксперта прислали к нам, чтобы мы не убили друг друга и не отравили. Вот поэтому он и сидит с нами, слушая наши дилетантские рассуждения об исчезнувшей кукле. И вообще, я думаю, что нам нужно замолчать и больше не говорить на эту тему.

– Надеюсь, что вы не убьете друг друга, – пробормотал Дронго, – я уже спасал вашу подругу. С меня вполне достаточно.

– Вы сами виноваты, – убежденно произнесла Мильви, – зачем вы влезаете в это расследование? Пусть этим занимается местная полиция. А вы остались в отеле и вызвались им помочь. Вам нужно было уехать вместе с австралийцами.

– Простите, – сказал Дронго, – я никуда не мог отсюда уехать, ведь все аэропорты закрыты, а всем кораблям запрещен выход в океан. В следующий раз я обязательно улечу еще до того, как у меня появится возможность остаться с делегатами столь уважаемой конференции.

Женщины начали улыбаться. Только Мильви не поняла шутку.

– В таком случае не обязательно было играть с нами в этот покер. Вы могли уйти до того, как мы начали свою игру.

– Ты не права, – возразила Стефания, – без мистера эксперта игра потеряла бы свою прелесть и остроту. Тогда получалось, что мы раздеваемся друг для друга. Конечно, в этом случае госпожа Лахбаби осталась бы с нами, но это была бы совсем другая игра, лишенная всякого интереса.

– Вы понимаете, что именно вы говорите? – возмутилась Мильви. – Вы хотите сказать, что вам было интересно играть именно потому, что среди нас был мужчина?

– Двое мужчин, – напомнил обиженный Вацлав.

– Конечно, двое, – коснулась его плеча Стефания, – не обижайтесь, Вацлав, я ведь не имела в виду ничего обидного. Просто раздеваться в вашем присутствии это все равно, что раздеваться при близком родственнике. Вы нам как брат, с которым мы вместе выросли. А господин Дронго – чужой мужчина.

– Удивляюсь, как с такими взглядами ты все еще являешься членом нашей женской правозащитной организации, – язвительно сказала Мильви.

– Именно поэтому и являюсь, – спокойно ответила Стефания, – я по-прежнему считаю, что мы абсолютно равны и именно поэтому не испытываю в отличие от вас, госпожа Пухвель, никаких комплексов. Более того, я считала правильным, чтобы в нашей игре принимал участие и господин эксперт. Демонстрация равенства не на словах, а на деле. Хотя не скрою, мне нравилось раздеваться в его присутствии, как нравится это делать на наших пляжах. Но тебе, Мильви, кажется, было неприятно даже смотреть в его сторону.

– Что ты хочешь сказать? – покраснела миссис Пухвель.

– Хватит притворяться. Мы уже давно знакомы. И хотя иногда переходим на «вы», но у нас нет секретов друг от друга. И тебе прекрасно известно, что я знаю, как ты в прошлом году летала в Сан-Франциско, чтобы зарегистрировать свой брак.

Наступило молчание.

– Это мое личное дело, – сказала немного дрожащим голосом Мильви, – никто не имеет права меня осуждать.

– Никто и не осуждает, – ответила Стефания, – но тогда и тебе не нужно вечно выступать в роли этакого своеобразного цербера нравов. Это твое личное дело, с кем и когда жить. А мое личное право – играть в любую игру, которая мне нравится, и с любыми мужчинами, с которыми я хочу играть.

– Что вы все время говорите намеками, – встрепенулся Энтони, на которого кофе подействовал отрезвляюще, – при чем тут брак госпожи Пухвель?

– Ей было неприятно присутствие за столом господина эксперта, – пояснила Стефания, хищно улыбнувшись.

– Она стеснялась, – Вацлав все еще пытался защитить Мильви.

– Нет. Она просто не любит мужчин, – безжалостно парировала Стефания, – ей больше нравятся женщины. Ведь она зарегистрировала свой брак со своей подругой.

Все посмотрели на Мильви Пухвель.

– Это мое личное дело, – снова повторила уже окончательно разозлившаяся Мильви, – достаточно и того, что я приняла участие в вашей идиотской игре. А вы так охотно раздевались перед этим мужчиной! Мне с самого начала было неприятно оставаться в зале казино, но я принципиально осталась, чтобы не давать повода для лишних разговоров.

«Вот тебе и целлюлит, – вспомнил Дронго, посмотрев на Вацлава, – все правильно. Они и должны поддерживать друг друга. Вацлав Сольнарж любит только мужчин и поэтому понимает Мильви Пухвель, которая также предпочитает однополую любовь и даже вышла замуж за женщину. Или сама женилась на ней. Не знаешь даже, как произнести эти слова. Правильнее сказать, зарегистрировала свой брак с подругой. Конечно, это ее личное дело». Дронго был абсолютно убежден, что обвинять людей в пристрастии к однополой любви не только аморально, но и противоправно. Каждый человек имеет право на свою любовь и на свои отношения. Это личное дело любого индивидуума, и никто не имеет права вмешиваться в подобные отношения или осуждать их.

– Миссис Пухвель, – примиряюще сказал Дронго, – я хочу вас заверить, что никого из присутствующих не интересует ваша сексуальная жизнь. Это ваше личное дело. Только не нужно в таком случае осуждать других. Вы проявили силу характера, решив остаться и сыграть с нами в этот покер. Но давайте не будем осуждать друг друга.

– Теперь понятно, почему вы так активно выступали против, – улыбнулась Каролина, – но вы вели себя слишком неадекватно и этим вызвали наши подозрения.

Динара изумленно смотрела на госпожу Пухвель. Она даже не подозревала, что ее соседка сторонница однополой любви.

– Сколько у нас скрытых тайн, – усмехнулся Дикинсон, – одна любит женщин, другой любит мужчин, одна правозащитница раньше работала в службе безопасности, другая разоряла своих мужчин, третья разоряла своих клиентов. И кто-то украл куклу у мертвой баронессы. Браво, вы все молодцы, – он попытался захлопать в ладоши, но не сумел попасть ими друг об друга. Вместо этого он опустил голову на стол и заснул.

– Ему нужно в кровать. Он все еще не пришел в себя, – брезгливо заявила Мильви.

– Подождите, – прервала ее Стефания, – насчет тебя и Вацлава мы все поняли. Насчет разоренных мужей – это, очевидно, камень в Каролину, а насчет разоренных клиентов упрек был адресован мне. Но кто из наших дам работал в службе безопасности? Я такой не знаю.

– Он помогал нам в штабе и изучил все наши биографии, – напомнила Мильви, – нужно отправить его в кровать.

– Про кого он сказал? – упрямо спросила Стефания. – Неужели про вас, Динара?

– Нет, – испугалась молодая женщина, – это не про меня.

– Это я работала в службе безопасности, – сообщила Катиба, – и никогда этого не скрывала. Я занималась этой работой в наших зарубежных представительствах.

Все ошеломленно замолчали. Стефания даже открыла рот, чтобы прокомментировать это признание, но все же решила промолчать. Каролина усмехнулась. Мильви изумленно смотрела на Катибу.