Второе рождение Венеры

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 12

 

Нужно было видеть, как посмотрели на Дронго все женщины. Тягостное молчание прервала самая молодая – Динара Ибрагимова.

– Вы считаете, что среди нас находится убийца? – спросила она чуть дрогнувшим голосом по-русски.

– Давайте объяснимся, сеньор эксперт, – потребовала Стефания, – нельзя подозревать людей без веских на то оснований.

– Она жива, – напомнила Каролина, – я думаю, что ничего страшного не произошло.

– Вы подозреваете кого-то из нас? – уточнила Катиба.

– Нужно объясниться, – Мильви испытующе смотрела на него.

– Давайте по порядку, – попросил Дронго, – и не все сразу. Дело в том, что госпожа Маркевич, кажется, действительно отравилась. Я не могу утверждать наверняка, что именно здесь случилось, но отравиться зеленым чаем, да еще в этих обстоятельствах, сложно. Если бы я не предпринял столь интенсивных действий, то, возможно, последствия этого были бы гораздо тяжелее. Я считаю, что она отравилась…

– Кто это сделал? – спросила Мильви. – Вы не подумали, что яд мог попасть в чашку на кухне или его подложил кто-то из официантов?

– Нет, не подумал. У меня были свои и весьма веские основания полагать, что к этому не могли быть причастны служащие отеля.

– Тогда назовите имя подозреваемого, – потребовала Мильви. – Или вы собираетесь держать нас в таком подвешенном состоянии?

– У меня нет никаких оснований называть чье-то имя, – попытался объяснить Дронго, – пока это всего лишь мои подозрения. Сейчас приедет полиция и попытается установить, чем именно хотели отравить госпожу Маркевич. До этого момента я ничего не смогу сказать.

Он не успел договорить. В зал ресторана вошел Энтони Дикинсон. Очевидно, он успел проспаться. У него было опухшее лицо и растерянный вид. Он был в мятых брюках и рубашке с длинными рукавами. Все замолчали, когда он прошел к столу и сел на свободный стул.

– Почему вы молчите? – спросил Энтони. – Или у вас здесь поминки по душе баронессы? Она была такой прекрасной женщиной, – он оглядел присутствующих. – Почему вы так на меня смотрите?

Ему никто не отвечал.

– А где госпожа Маркевич? – несмотря на свое состояние, он все-таки помнил, кто именно остался в отеле.

– Она на диване, – показал Вацлав.

Энтони обернулся, взглянул на лежавшую Кристину.

– Почему она спит в ресторане? – недоуменно спросил он. – И почему ее накрыли скатеркой? Что у вас произошло, пока меня… не было?

– Мы играли в игру, – резким голосом сообщила Мильви, – которую предложила нам госпожа Маркевич.

– В какую игру?

– На раздевание. Французский покер, – пояснила Мильви.

– Смешная игра, – усмехнулся Энтони. Он взял пустой стакан и налил себе воды. Залпом выпил.

– Кто проиграл? – спросил он, словно больше его ничего не интересовало.

– Господин эксперт, – показал на Дронго Вацлав, – он и госпожа Динара Ибрагимова.

– Смешно, – сказал, не улыбнувшись, Энтони, – и они действительно разделись?

– Почти, – разозлился Вацлав, – это все, что вас интересует?

– Нет, не все. А почему она заснула в ресторане?

– Она не заснула. Она чуть не умерла, – пояснил Вацлав. – Послушайте, Энтони, вам лучше снова вернуться к себе в номер и отдохнуть. Сейчас сюда приедет полиция, и совсем не нужно, чтобы они видели вас в таком состоянии. Кажется, вы все еще не пришли в себя.

– Опять полиция? – скривил губы Энтони. – Почему опять полиция? Они сумели узнать, кто убил баронессу?

– Ее никто не убивал, – вмешался Дронго, – она умерла естественной смертью. Мы уже имеем заключение патологоанатома. Она умерла во сне, у нее оторвался тромб и закупорил артерию. Она даже ничего не почувствовала.

– Ее убили, – громко возразил Энтони, – убили, чтобы забрать эту проклятую куклу. Не нужно мне лгать. Я точно знаю, что ее убили.

Теперь все ждали ответа Дронго.

– Нет, – сказал он, стараясь не повышать голос, – вы не правы. В полицейском морге точно установили, что она умерла естественной смертью.

– В полицейском морге, – всхлипнул Энтони. – Почему она должна была туда попасть? Эта такая нечестная и незаслуженная смерть. И вдобавок еще украли ее куклу.

– Хватит, мистер Дикинсон, – вмешалась Стефания, – про куклу мы уже знаем. Не нужно напоминать нам о том, что случилось в отеле сегодня утром. Мы это хорошо помним. И очень сожалеем. Будет гораздо лучше, если вы последуете совету господина Сольнаржа и вернетесь к себе в номер.

– Я не хочу, – простонал Энтони, – у меня так болит голова. Бедная Элизабет, это надо же – прилететь сюда через весь океан и умереть в гостиничной кровати.

– Перестаньте ныть, – попросила Каролина, – возьмите себя в руки.

– У нас хватает проблем и без вас, – добавила Катиба.

– Пойдемте, – предложил Дронго, – я провожу вас до номера. Вам нужно еще немного поспать.

– Я тоже хочу спать здесь, на диване, – показал Энтони на второй диван, – и пусть мне дадут еще одну скатерку.

– Это не смешно, господин Дикинсон, – отчеканила Мильви.

Дронго подошел к нему и попытался поднять его со стула, но Дикинсон оттолкнул его руку.

– Она умерла, а мы все остались жить. И нам совсем не стыдно, что мы не смогли ей помочь. А кто-то воспользовался этим обстоятельством и залез к ней в номер. Чтобы обокрасть умершую. У людей совсем не осталось совести. Верните мне куклу, чтобы я мог выполнить волю покойной. Последнюю волю.

– Уходите, господин Дикинсон, – посоветовала Мильви Пухвель, – вы ведете себя уже неприлично.

– Я никуда не уйду, – упрямо сказал Дикинсон.

– Его нужно увести, – убежденно произнесла Стефания.

Дронго снова наклонился к Энтони. Тот опять поднял руку, словно пытаясь отогнать стоявшего над ним мужчину. Но на этот раз у него ничего не вышло. Дронго просто наклонился ниже и поднял худощавого Энтони, сгибая его пополам и положив себе на плечо. Хватка была такой мощной, что Дикинсон даже не успел понять, что именно происходит.

Дронго повернулся и направился к выходу. Энтони лежал у него на плече, как свернутый ковер. Несмотря на драматизм ситуации, некоторые женщины даже улыбались.

– Это нечестно, – попытался поднять голову Дикинсон, но Дронго уже выносил его из зала ресторана. В коридоре он повернул в сторону апартаментов.

– Отпустите меня, – потребовал Энтони, – я могу дойти сам.

– Ничего, – ответил Дронго, – мне даже приятно вас нести.

Дикинсон опустил голову. Уже когда они подходили к номеру, Дикинсон снова поднял голову.

– Что у них случилось? Почему она лежала на диване?

– Вам же сказали, что она просто спит, – соврал Дронго, – давайте вашу карточку, чтобы я открыл дверь.

– Она у меня в кармане, – пробормотал Энтони.

Дронго поставил его на ноги, прислонив к стене коридора. И протянул руку, чтобы получить карточку-ключ. Дикинсон достал из кармана карточку и протянул ее, чуть пошатнувшись. Дронго вставил карточку, открыл дверь и довольно бесцеремонно втолкнул Энтони в его номер. Затем закрыл дверь. Дикинсон сделал несколько шагов и едва не упал. Дронго пришлось поддержать его и посадить на диван. Энтони плюхнулся на диван, глядя перед собой мутными глазами.

– Они ее убили, – снова пробормотал он.

Дронго уселся рядом. Дикинсон взглянул на него, словно впервые увидел.

– Вы испачкались, – сказал он, посмотрев на брюки и рубашку сидевшего рядом эксперта, – вам нужно переодеться.

– Обязательно, – кивнул Дронго, – но сначала я хочу задать вам несколько вопросов. Вы в состоянии отвечать, или мне лучше дождаться утра?

– Я в прекрасном состоянии, – ответил Дикинсон, громко икнув.

– Вы знаете семью Дернберг, которым хотела передать куклу миссис Хильберг?

– Конечно, знаю. Маргарет и Рута. Она хотела подарить куклу Руте. Поэтому и взяла ее с собой на Мадейру.

– А почему именно ей?

– Она дочь Маргарет, ее кузины.

– У баронессы больше не было родственников?

– У нее было полно родственников, – усмехнулся Дикинсон, – и они все время донимали бедняжку, требуя денег, денег и денег. Ей приходилось отбиваться от них. А Рута никогда не требовала никакой помощи. Наоборот, всегда, когда бывала в Америке, заезжала навестить баронессу.

– У баронессы не было своих детей?

– Нет. Она много лет жила одна. С тех пор как в восемьдесят четвертом году умер ее супруг.

– Но до того как отдать куклу Руте, она хотела подарить эту игрушку Альфреду Дернбергу?

– Откуда вы узнали? – удивленно качнулся Дикинсон. – Альфред погиб три года назад в автомобильной катастрофе.

– Сколько ему было лет?

– Уже за шестьдесят. Почему вы спрашиваете?

– В таком возрасте мужчине не дарят кукол.

– Он был эстет. Этакий ценитель всего прекрасного. У него была прекрасная коллекция картин, мейсенского фарфора. Он был братом Маргарет, а Рута его племянница. И когда Альфред погиб и его коллекцию начали растаскивать по частям, баронесса решила, что оставит эту куклу Руте.

– Почему растаскивать по частям? У него не было детей?

– В том-то все и дело. У него было двое детей от двух жен. И каждая пыталась вытащить из него деньги сразу после развода. Старшей девочке было уже за двадцать, второй четырнадцать. Обе супруги требовали денег и ценностей. Насколько я знаю, у Альфреда не было свободных средств, он все деньги вкладывал в свои коллекции, которые потом начали делить между бывшими женами. Скандал был грандиозный, но первая жена сумела найти какое-то старое завещание Альфреда, где он оставлял большую часть имущества именно ей. Вторая жена долго судилась, по-моему года два. И еще сестра Альфреда, которая тоже претендовала на часть имущества. Элизабет очень переживала из-за этого скандала и решила подарить куклу Руте, своей двоюродной племяннице.

– А сама баронесса оставила свое завещание?

– Конечно. Она переделала его три года назад, когда попала в больницу с сердечным приступом.

– Значит, у нее и раньше возникали проблемы с сердцем?

Дикинсон понял, что проговорился, и нахмурился.

– Иногда случалось. Но она была очень здоровой женщиной и могла прожить еще двадцать лет.

– Не сомневаюсь. Вы ознакомлены с ее завещанием?

– Конечно. В этом не было никаких секретов.

– Вы можете рассказать мне о ее завещании?

– Думаю, что да. Большую часть своих денег и имущества она завещала благотворительному фонду борьбы с онкологическими заболеваниями. Дело в том, что ее супруг умер именно из-за этого.

– А остальные деньги? Кроме благотворительного фонда там были какие-либо конкретные наследники? Вы же сказали, что у нее было много родственников.

– Жадные и жалкие существа, – заявил Энтони. – Нет, она не хотела оставлять им своих денег. Нью-йоркскую квартиру она завещала Руте, а свой дом в Теннесси хотела оставить… – он неожиданно всхлипнул.

– Кому хотела оставить? – уточнил Дронго.

– Мне. Она показала завещание, где мне доставался этот дом и шесть гектаров сада вокруг него. Я сказал, что не приму столь щедрый дар, но она рассмеялась и сказала, что не собирается умирать, а я получу этот дом только лет через двадцать.

– И больше никто?

– Еще по мелочам разным знакомым и друзьям. Но ничего существенного. Ее завещание было официально оформлено и хранится в адвокатской конторе мистера Беркли. Там, наверно, оно и лежит до сих пор.

– Получается, что вы были одним из основных наследников миссис Хильберг, – уточнил Дронго.

Дикинсон еще раз качнулся и взглянул на него.

– Вы думаете, что поэтому я ее убил? И забрал эту дурацкую куклу? Я бы жизнь отдал за нее, честное слово. Она была такой доброй и благородной женщиной.

– Не сомневаюсь, но если вскроют ее завещание, то выяснят про этот дом в Теннесси. Сколько там комнат?

– Восемь или девять.

– Солидная вилла.

– Я ее не убивал.

– Конечно, нет. Я же вам объяснил, что ее никто не убивал. Она сама умерла. Во сне.

– Ее убили, – снова всхлипнул Энтони, – и забрали куклу.

– Все ясно. Сумеете подняться в свою спальню?

– Да. Вы не знаете, куда делась вся эта выпивка из мини-бара? Здесь ничего не осталось, кроме воды и соков.

– Они проводят инвентаризацию, – ответил Дронго, поднимаясь с дивана, – идите наверх. Если захотите, то можете заказать ужин в номер. И никуда не ходите. На улице сильный ветер, вы можете получить травму.

Он вышел из номера, захлопнув за собой дверь. Прошел по коридору. Уже в большом холле он увидел двоих сотрудников полиции в форме и приехавшего сюда Фернандо ди Фигейреду.

– Я так и думал, что тебя нельзя оставлять здесь одного, – пошутил Фернандо, – уже два убийства? Что дальше?

– На самом деле нет ни одного, – возразил Дронго, – в первом случае баронесса умерла собственной смертью, и протокол уже у твоего офицера Абрамшиса, а во втором – несчастная гостья отравилась, но мы успели вовремя, и сейчас она спит на диване в зале ресторана. Значит, все в порядке.

– Ничего не в порядке, – возразил ди Фигейреду, – сначала пропадает эта кукла, которая стоит дороже, чем моя зарплата за все время моей службы в Интерполе. Затем кто-то чужой влезает в номер нашей гостьи. Сеньор Машаду мне уже все рассказал. А потом еще ее же пытаются отравить, и она едва не умирает. Только потому, что ты случайно оказался в этом отеле, она не умерла. Не слишком ли много совпадений? Кто-то решил испытать нас на прочность?

– У меня пока нет твердой уверенности в том, что именно здесь происходит.

– Тебе нужно переодеться, – взглянул на него ди Фигейреду, – такое ощущение, что тебя облили водой и выбросили на тебя остатки пищи.

– Все так и было. Пришлось помогать госпоже Маркевич. Кстати, врач уже приехал?

– Он уже там. С целой бригадой. И учти, что мы едва нашли свободного врача. У нас четырнадцать раненых. Ураган такой, что сносит деревья и выдавливает окна в домах.

– Тогда все нормально. Будет лучше, если ее увезут в больницу. И обязательно поставь там охрану. Я думаю, что кто-то намеренно пытался ее отравить.

– Кто именно? Ты же стоял там рядом и должен был все видеть.

– Если бы я видел, то прямо сейчас сказал бы тебе об этом. Но я ничего не видел. Я так уверен в отравлении именно потому, что она знала об этой кукле. И кто-то ее о ней расспрашивал. Она не могла вспомнить, кто именно. Кто-то интересовался куклой в разговоре с ней. Она обещала вспомнить, и ее отравили. Полагаю, что сделали это намеренно. Причем, возможно, не с целью убийства, иначе она бы сразу умерла, и все мои кульбиты ей бы не помогли. Ее именно пытались отравить, но не убить.

– От этого мне не легче. В таком отеле произошло отравление! Завтра сюда приедет на проверку наша санитарная служба. Будут проверять ресторан, ведь формально она отравилась именно там. Представляешь, какие убытки понесет этот отель и все отели на побережье? Это после того, как уйдет ураган и отели снова заработают. У нас будет репутация отравителей туристов. К нам сюда никто не приедет.

– Приедут, – убежденно произнес Дронго, – повесите на отель табличку, что здесь проводил свое очередное расследование известный эксперт Дронго, и будете водить гостей на экскурсии, – он весело подмигнул начальнику полиции.

– Нашел время шутить.

– В Стамбуле есть отель, где Агата Кристи работала над романом «Восточный экспресс». Там висит табличка, и туда водят экскурсии, – сказал Дронго. – Вот вам и дополнительный интерес туристов. Будете показывать комнату, где умерла баронесса Хильберг и пропала ее знаменитая кукла «Рождение Венеры».

– Сначала нужно найти куклу, – напомнил ди Фигейреду, – а уж потом мы создадим здесь музей. У тебя есть какие-нибудь предположения, у кого именно может находиться кукла?

– Нет. Но, видимо, куклу искали и в номере Кристины. Кто-то перевернул все ее вещи. Я думаю, что вам нужно серьезно поговорить с горничной. Дело в том, что, пока она убирала номера в свою вечернюю смену, дважды гас свет. Возможно, она спустилась вниз, чтобы переключить предохранители, и оставила дверь открытой. Хотя никогда в этом не признается. Но вам нужно допросить ее.

– Сделаем, – кивнул Фернандо, – я распорядился, чтобы наш эксперт проверил комнату сеньоры Маркевич. Надеюсь, что мы найдем там хоть какие-нибудь отпечатки пальцев, не принадлежащие ей.

– Там был еще сеньор Негрейруш, – напомнил Дронго, – и, вполне вероятно, могли остаться и его отпечатки.

Из зала ресторана вышел Жуан Абрамшис. Он быстро подошел к ним.

– Врач считает, что у сеньоры Маркевич сильное отравление. Ее нужно забрать в больницу, – сообщил Абрамшис, – сейчас наши эксперты берут образцы жидкости и осколки чашки на экспертизу, но врач уверен, что это была небольшая концентрация яда.

– Кто там остался? – уточнил начальник полиции.

– Пять женщин и сеньор Вацлав Сольнарж, – доложил Абрамшис.

– Может, запереть их в ресторане и быстро проверить все номера? – мрачно спросил ди Фигейреду.

– Нет, – ответил Дронго, – человек, укравший куклу, как минимум не дурак. Он понимает, что мы можем проверить его номер, и поэтому не будет держать куклу в своих апартаментах. Я уверен, что преступник уже успел спрятать куклу в другое, надежное место.

– Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты сообщил мне, где это место, – сказал ди Фигейреду.

– Для этого я сам должен знать, кто и где спрятал такую дорогую игрушку, – усмехнулся Дронго.