Второе пришествие на землю

Ангелов Андрей

4. ПЕРВЫЕ ЧУДЕСА

 

Властелин и его слуга стояли посреди оттаявшей полянки. Кругом расстилалась довольно плотная роща. Рядом с райской парочкой, в воздухе, висело апрельское окно, служащее как выходом с Небес, так и входом.

– Возвращайся! – громогласно приказал Повелитель, указывая длинным перстом на окно. – Я иду один.

– Не могу! – отрицательно покивал Бенедикт и отобрал у Хозяина изящный саквояж.

Самые преданные в мире существа – это собаки и личные слуги. Что же тут поделать?.. Впрочем, сделать можно, тем паче БигБоссу, было бы желание… Только вот собаки… Властитель нежданно замер, прислушиваясь.

– Похоже, мой героизм остался невостребованным, – проворчал Бенедикт, почёсывая за ухом.

В роще явственно послышались хруст веток и лай.

Благодатный махнул ладонью. Апрельское окно растаяло в воздухе.

Лай усилился, ветки деревьев раздвинулись. На поляну выскочили пять человек в камуфляжной форме и с автоматами, у двоих с поводков рвались овчарки.

Учитель лучезарно улыбнулся. Бенедикт же проворно спрятался за Хозяина. Боязнь собак – боязнь Детства.

Милицейские солдаты окружили занятную парочку.

– Странные типы, – шепнул один другому.

– Добрый день. Кто такие? Местные? – высокий, широкоплечий мужик приложил ладонь к виску. – Майор Баранников. Ваши документы.

– У нас нет документов, – честно ответил Благодатный.

Собаки притихли, замерли у ног конвоиров, высунув запаренные языки.

Бенедикт выглянул из-за господской спины:

– А в чём дело?

– Ищем сбежавших заключённых, мать их… – произнёс молодой, светловолосый лейтенант. Он придвинулся к главному. – Товарищ майор, это, кажется, священник, – указал взглядом на Благодатного, – помните, из города приезжал к нам в зону? Только сейчас почему-то без бороды.

– Точно, – прищурился майор, – то-то, смотрю, личность знакомая… Видели кого? – обратился он к небожителям.

– Мы никого не… – поспешно начал слуга.

– Помолчи, святой Бенедикт, – одёрнул Благодатный, поднял глаза к небу. – Какие злодеяния совершили те люди, которых вы ищите?

– Не ваше дело, святой отец, – недружелюбно заметил майор. – Я задал вопрос, на который вам надо было ответить ещё минуту назад!

Властелин пожал скорбными плечами:

– Я ничего не скажу! И мой слуга не скажет тоже!

– Стражники плохо понимают человеческий язык, – заметил многоопытный Бенедикт.

– Святоша, ты обнаглел! – констатировал майор. – Ребята, наденьте-ка на них браслеты, – отдал он приказ и забубнил в рацию. – Первый, первый, вызывает второй… Первый, ответьте, это второй…

Парочка милицейских солдат двинулась к небожителям. В дюжих руках зазвенели наручники. Но случилось «вдруг»! Вдруг собаки сорвались с поводков у конвоиров, и бросились на исполнявших приказ! Без единого звука! Солдаты упали на прошлогоднюю траву, отбиваясь и несуразно причитая. Овчарки чуток их куснули – не особо сильно, без увечий, и набросились на своих проводников. Будто повинуясь неслышному приказу Свыше!.. Также молча, будто два заправских киллера. Упали и конвоиры, брыкаясь и глухо матюгаясь. Сцена за мгновения прошла все драматургические этапы: завязку – развитие – кульминацию. Майор Баранников странно замер, не делая попытки ни снять автомат с плеча, ни применить физическую силу, ни вообще хоть как-то себя проявить.

– Идём отсюда, святой Бенедикт, – сурово молвил Благодатный. Он глянул на майора и тот поспешно уступил путь, сделав шаг в сторону. Властелин легкой поступью двинулся прочь. Карлик засеменил следом, часто-часто оглядываясь.

Милицейские солдаты лежали на холодной земле, боясь пошевелиться.

Псы синхронно подняли правые передние лапы, помахали ими в воздухе, прощаясь с райскими жителями. И дружно гавкнули: «Досвидос!».

Чудеса начались!

* * *

Неспешно перестукивая колёсами по рельсам, среди цветущих полей, катился пригородный поезд.

В одном из вагонов, на лавке, расположились наши пришельцы. Изящный саквояж стоял рядом с Бенедиктом.

Сквозь оконные стёкла солнце посылало ласковые лучи. Вагон был полупустым. Кто-то из немногочисленных пассажиров уткнулся в прессу, кто-то грыз бутерброд, двое мужчин играли в нарды, трое в углу распивали пунш.

– Отлично, Владыко, ты проучил стражников! – заметил Бенедикт, отряхивая с костюма господина травинки.

– Когда дело правое, то Господь допускает вмешательство физической силы, – отозвался Повелитель. Он вытащил гребень, стал приводить в порядок длинные красивые волосы. Бенедикт упёр руки в сиденье, посмотрел в окно, подставив солнечному теплу лицо. Пригрелся на солнышке. И… на память пришла сцена из далёкого прошлого. 4 век н. э.

* * *

…На стол полетели карты.

– Ах ты, плут! – воскликнул человек со зверскими глазами, одетый в чёрный плащ. Воздух разрезала сталь кинжала, выхваченного из ножен. Трое приятелей зачинщика скандала вскочили из-за стола. Их решительные лица и позы ничего хорошего не сулили. Бенедикт, запахнутый в коричневый плащ, стал отступать к стене. Четвёрка приближалась!

– Я тебе покажу, как мошенничать в игре, шулер! – крикнул главарь и занёс кинжал.

Вдруг за его спиной возникла фигура Благодатного – трёх метров роста и прозрачная, словно сотканная из нитей воды!

Властелин схватил убийцу за волосы и кинул. Человек всё же успел задеть карлика ножом по правой щеке. Вспух глубокий порез, потекла кровь.

Тело обидчика оторвалось от каменного пола, пролетело несколько метров, со стуком врезалось в стену и безжизненной массой рухнуло вниз.

Бенедикт, широко открыв глаза, наблюдал за перипетиями туловища, не обращая внимания на кровь, стекавшую на грудь. Трое выбежали из комнаты, что-то несуразно крича, и забыв про стонущего шефа.

Бенедикт вознёс глаза к Повелителю, с чувством произнёс:

– Благодарю тебя, Бог! – и молитвенно сложил руки на груди.

БигБосс улыбнулся и растаял в воздухе.

Рыжий карлик подбежал к распростёртому человеку, наклонился, вытащил из его кармана плотный мешочек. Высыпал из мешочка горсть монет, часть отсчитал, сунул за пазуху. Оставшиеся деньги будущий святой кинул человеку, который уже начал постанывать, приходя в сознание.

– Я взял только то, что честно выиграл. Никто не обвинит Бенедикта в присвоении чужого имущества!

* * *

За окном проносились поляны, усеянные цветами, зелёные рощицы, мелькали высоковольтные столбы.

– Кушать хочется, Владыко, – невинно вымолвил старикан, трогая шрам и покосился на господина.

– Помолись, святой Бенедикт, – ответил Хозяин. Он любовно огладил прическу, спрятал гребень. – Духовное должно преобладать над плотью.

– Твою мать! – раздался сзади громкий выкрик.

Благодатный развернулся. Невдалеке трое пили пунш.

Косматый мужик – явно банкир в сей попойке, опустошил стакан крупными глотками. Понюхал рукав, зычно крикнул:

– А я заявляю – хрен этому моему свояку, а не дом! Дом, где я жил целых пять лет!

– Да-да! – поддержали кореши, жадными глазами осматривая бутыль с пуншем.

– Твою Богомать, он у меня в сортире утонет! Чмошник лупоглазый! – добавил космач. Закурил прямо в вагоне. – Разливай дальше, Вася.

Попойка продолжилась. Зазвучали другие угрозы, тосты и просто «фразы о жизни», сопровождаемые бранью…

– Люди! – прошептал Благодатный. Он мельком глянул на слугу и… удивился. – Что такое, святой Бенедикт?

Старикан сидел, обхватив голову руками, уставившись прямо перед собой. С отрешенным видом, в общем.

– Что случилось, мой верный слуга? – забеспокоился Благодатный.

– А! – карлик вздрогнул. Очнулся! – Ты посоветовал помолиться, Владыко. Вот я и вспоминаю.

– Что же?

– Э-э-э… как нужно молиться. – Старикан пожал плечами. – За то время, что я служу Тебе, мне не было нужды в молитве. Я забыл, как это делается!

Властелин не нашелся, что ответить. Растерянно заморгал. Тут к небесным жителям приблизилась старушка, положила на колени Бенедикту целлофановый пакет:

– Помяните, бомжики, моего дедушку, – предложила она и заковыляла к выходу из вагона.

Старикан встрепенулся, заглянул внутрь пакета. Обернулся, чуть запоздало крикнул:

– Благодарю, добрая старушка!

Достал пирог, впился зубами:

– С капустой! Мои любимые! – Мигом проглотил пирожок, достал варёное яйцо. Настроение у рыжего карлика поднялось, бросая скорлупки под лавку, он весело болтал. – Не всё потеряно, Владыко, мы избавим планету от пороков и беззаконий. – Бенедикт целиком запихал яйцо в рот, прожевал. – Интересно, почему она назвала нас бомжиками? Что старушка имела в виду? – Слуга глянул на господина, тот неопределённо повёл плечами. Благодатный не обращал внимания на еду, просто сидел и ждал, подчиняясь движению поезда. До того момента, как динамик забурчал:

– Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию. Не оставляйте багаж. Добро пожаловать!

– Идём! – Владыко резво поднялся. Бенедикт сразу же вскочил, подхватил изящный саквояж.

Райская пара вышла на перрон. Вокруг кипел человеческий муравейник, пассажиры сновали туда-сюда, везли поклажу, по радио объявляли посадку на поезда дальнего и ближнего следования, шастали милицейские и бомжи, промоутеры раздавали буклеты, одноногий мужлан играл на губной гармошке, собирая зрителей и мзду.

– Сан… к… т – Петер-бу-р-г, – прочёл Бенедикт надпись на здании вокзала. – Добро пожаловать в город на Неве.

Он потянулся, зевнул. Выдохнул: «Ох!». Спросил:

– Куда теперь?

– Прямо! – не задумываясь, объявил Благодатный.

Путешественники направились к дверям вокзала, ведущим в город.

* * *

Искатели без особых приключений добрались до гостиницы «Балтийская».

– Здесь мы остановимся. Потом отправимся на поиски апостолов, – Благодатный толкнул стеклянную дверь центрального входа.

Охрана подозрительно оглядела райскую пару, но пропустила к стойке портье. Коротко стриженная девушка в строгом брючном костюме и с бейджиком на груди, подняла глаза на путников. Встала. Любезная улыбка лицо не осветила.

– Нам нужна комната для ночлега, – мягко сказал Благодатный.

– А в курсе, сколько стоит у нас номер, дядя? – последовал недружелюбный вопрос. Потенциальные клиенты явно не понравились служащей. Благодатный горько поджал губы и задушевно произнес с Великонебесным Пафосом:

– Главное в жизни – любовь к людям, дочь моя! Тебе стоит научиться любви. Деньги меня не интересуют.

– Напрасно, – ответила девушка. Она встала и крикнула. – Эй, охрана! Выведите отсюда бродяг!

Действительно, вид двух длинноволосых и одного длиннобородого посетителей, одетых с излишней скромностью, не располагал к доверию портье престижной гостиницы. В самом центре северной столицы! Да, в придачу, эти странные рассуждения о любви и деньгах… Вполне, что или сектанты, или «протестное движение против Пу», которое сейчас лучше не поощрять…

Два дюжих молодца в чёрных костюмах с удовольствием поднялись со своих кресел. Хрустнули мощными шейными суставами и направились к райской парочке с плотоядными ухмылками на устах. Благодатный смотрел на портье с грустной улыбкой, не обращая внимания на опасность рукоприкладства! Но Бенедикт предостерегающе поднял руку в направлении охраны:

– Стойте, халдеи! Не искушайтесь!

Молодцы лишь ухмыльнулись, неторопливо приближаясь. И вдруг… здоровяки замерли на месте. Вокруг их лодыжек образовалось такое прозрачное «желе» – вязкая липкая масса, не дающая сделать больше ни шагу! «Желе» сковало ноги охраны, приклеило ступни к паркету! Молодцы качались и балансировали на месте, но не могли оторвать пятки от пола.

БигБосс подмигнул портье, огляделся, приметил рядом большое зеркало и отошел к нему, бросив:

– Святой Бенедикт, договорись о ночлеге, – господин занялся расчесом своих красивых длинных волос.

Портье с чувством выдохнула:

– Ах! – сняла трубку телефона, сдавленно произнесла. – Иван Палыч… тут какие-то странные типы… да… подойдите срочно, пожалуйста.

Никто ничего не успел произнести или совершить. Тотчас же из внутренних дверей, у стойки, вынырнул благообразный, седой мужчина в золотых очках – администратор Иван Палыч:

– Что у тебя, Зоя?..

– Требуют номер… – девушка неопределенно повела рукой, ме-едленно вращая круглыми глазами.

Седовласый очкарик заметил молодцов, выполняющих странные телодвижения:

– Что случилось с охраной?

Портье смогла лишь пожать растерянными плечами.

Старикан с Небес взял инициативу, и сразу за яйца!

– У вас странные правила, – встрял Бенедикт, его голова чуть высовывалась из-за стойки. – Мы попросили комнату, а на нас натравили стражников! Что за такая ерунда, мать ва… – он осекся, глянул на Благодатного. И закончил: – В общем, не вижу повода ругаться. Я плачу деньги, а вы нам обеспечиваете комфортные условия проживания! Таково наше ближайшее совместное будущее!

Да уж! Карлик не пальцем сделан. Умеет разговоры разговаривать. Тогда, когда Владыке нужен ночлег. Это точно.

Иван Палыч мигом просек ситуацию. Просек и принял правильное решение:

– Зоя Ивановна, проверьте платёжеспособность и дайте номер. Я вас лично учил, что клиент всегда прав! Было?..

– Было… – пролепетала Зоя, – но их вид…

– По виду судить нельзя! – зашипел администратор. – Клиент может ходить в тряпье, а на банковском счете иметь миллион. Просто человеку так нравится.

Бенедикт – напыжившись – поставил саквояж на стойку, достал из кармана халата мешочек, вынул монетку, пришлёпнул на стойку:

– Держи! Динарий.

Монетка ярко сверкала тем магнетическим блеском, что притягивал людей во все времена. Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, что ни разу настоящего золота не видел… «Когда ты это увидишь – ты это узнаешь», – сказал когда-то Бог.

Иван Палыч неуверенно поднял монету, поднёс к глазам, повертел… Быстро достал лупу, сдвинув очки на лоб, глянул на металл через неё.

– Что? – принимая паузу за раздумья, удивился Бенедикт. – Мало динария? – он поднялся на цыпочки, посмотрел через стойку.

Администратор яростно куснул монету. Глаза портье сделались ещё шире.

– С алхимией не дружу! – усмехнулся Бенедикт. – Подлинное золото!

Иван Палыч резво спрятал монету в карман, снял с гвоздика ключ с прицепленным номерком:

 – Номер триста четыре, третий этаж, – настойчиво махнул кому-то. – Эдик!

К стойке подбежал молодой парень в синей форменной одежде, с золотыми галунами.

– Эдик, проводи гостей и отнеси их багаж! – властно распорядился Иван Палыч.

От зеркала вернулся БигБосс, пряча гребень в карман, с любовью осмотрел всех:

– Ну, что тут у нас?..

– Приятного отдыха! – Иван Палыч гостеприимно улыбнулся и выдал дежурную фразу: – Я рад, что вы остановились именно в нашей гостинице! Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет уютным и незабываемым.

– Прошу, – лакей подхватил со стойки саквояж, пошёл вперёд.

– Благословляю сии чертоги! – Учитель двинулся следом.

– Надеюсь, трапеза входит в оплату? – задержался у стойки Бенедикт.

– Непременно, я распоряжусь! – поспешно кивнул Иван Палыч. – Всё самое лучшее, из нашего ресторана.

– Я сегодня и не обедал, – пожаловался Бенедикт. – Будь паинькой, распорядись. – И побежал догонять господина.

– Батя, что это, черт возьми? Или кто это, что без разницы?.. – сжимая глаза до нормального размера, спросила портье.

– Динарий эпохи Христа, вот что это! –  наслажденчески улыбнулся Иван Палыч. – А ещё два чудика, что таскают в карманах динарии эпохи Христа. Так вот, просто, как ты носишь тушь в сумочке… – задумался отец. – И за каждую монетку мона выручить кучу денег!

– Кучу бабла?.. – ошалело протянула Зоя Ивановна. – Ну… ты профессор истории, в прошлом, и… знаешь, вероятно, о чем говоришь…

Подбежали молодцы. Ноги обрели свободу, в связи с уходом Благодатного из поля видимости:

– Что за хрень, Иван Палыч?.. В смысле, с нами приключилась такая, на хрен, хрень! Вы же видели, да?.. Мы не виноваты…

– Пошли, на хрен, на свое место! – показал админскую суть Иван Палыч. – Измажете ща меня своими соплями, разрыдаюсь нах…

Молодцы потерянно отошли, не посмев возразить.

– Ты ведь мечтала о шубе, как у губернаторши? – спросил заботливый отец.

– Да, и до сих пор, – уверенно ответила дочь.

– Тогда объявляю запрет на бабский трёп обо все том, что здесь сейчас было! – тонко улыбнулся Иван Палыч. – Чтобы шубу не просрать… – Он отошел прочь, уронив: – Пойду, распоряжусь насчёт ужина в триста четвёртый.

* * *

Гостиничный блок № 304 утопал в роскоши! Нет смысла эту роскошь описывать, роскошь она и есть… Да-с.

 Перед огромным трюмо стоял Бенедикт и давил прыщи на лице. Бёдра карлика были плотно обмотаны гостиничным полотенцем, зеркало безучастно отражало волосатую грудь. Из душевой кабины доносился звук льющейся воды. Там – в ванной, было столько Бога, сколько не было никогда в Санкт-Петербурге, даже в те времена, когда город являлся духовной столицей России. Но никто о сём не знал, кроме верного слуги, который всей полноты вышеописанной картины не знал тоже.

Постучали. Бенедикт небрежно отер лицо другим гостиничным полотенцем и подбежал к входным дверям. Распахнул.

– Ваш заказ, – официант вкатил столик на колёсиках, накрытый белой салфеткой.

– О, ужин! – возопил святой, на ходу сдёргивая салфетку.

Официант выкатил столик на середину комнаты. Вежливо склонил голову. Отошел в сторону.

– И это мне одному! Хорошо, что Владыко сейчас в посту! – поделился радостью Бенедикт.

На столике громоздилась ваза с фруктами, рядом – две бутылки вина. Распространяя дивный аромат, замерла белая кастрюлька. Блюдо с заливной рыбой и тарелка с бутербродами дополняли вкусную идиллию.

Бенедикт нетерпеливо схватил кусок рыбы, другой рукой поднёс бутылку ко рту, зубами сдёрнул пробку, выплюнул, сделал длинный глоток, стал глодать рыбу.

Официант с усмешкой смотрел на полуголого и заросшего карлика. А тот нахваливал, смачно чавкая:

– Хороша рыбка! – небожитель отбросил голую кость, сдёрнул с кастрюли крышку, пальцами вытащил несколько кусочков мяса, засунул в рот. Рыгнул и сказал, жуя:  – Слышь, халдей, передай повару восхищение его искусством!

Официант не обиделся в силу ссучной прислужной природы, а надменно спросил:

– Чего-нибудь ещё желаете?

– Нет, не желаю! – Бенедикт глотнул изрядно вина. – Понадобишься, вызову по… – он напыжился, кивнул на аппарат в углу, на столике, – по теле-фону.

Официант подошел к порогу. Обернулся. Спросил холодно:

– Вы с теле-фоном умеете обращаться? Может, вызвать вам телефоно-обучителя?

Знаете, чем отличается ирония официантов от иронии всех других? Тем, что ирония официантов не ироничная. Не заметная, проще говоря.

Бенедикт ел рыбу, не замечая иронии официанта:

– Умею. У нас, на Небесах, каждый вторник занятия по техническим новинкам. Двести рублей час, святым и ангелам «главного Корпуса» скидки до 50 процентов. Телефоны разбираем с Эдисоном! Слыхал про такого?

Презрительный взгляд официанта был красноречивее любых слов:

– Приятного аппетита! – он вышел из номера.

Бенедикт быстренько покончил с ужином и продолжил давить прыщики.

Прошло столько-то времени. Звук льющейся воды перестал доноситься из душевой кабины. Оттуда выступил Благодатный, облачённый в махровый халат цвета сирени.

– С омовением, Владыко! – Бенедикт тщательно отер лицо, открыл платяной шкаф, натянул белые кроссовки, присел на корточки, завязывая шнурки.

– Спасибо, мой добрый слуга, – Властелин остановился перед уже известным нам трюмо, стал приводить в порядок мокрые волосы, мурлыкая под нос музыкальную тему. Кажется, «Ветер плачь» Эннио Морриконе.

Солнце посылало в величественное окно с лепнинами последние красноватые лучи. День уже умер, а ночь ещё не родилась.

– Где будем искать апостолов. Есть мысли? – Бенедикт выпрямился, снял набедренную повязку из полотенца, надел малиновый халат с буквами «Sv.» и «B.» на груди, подпоясался.

Благодатный положил гребень на трюмо, критически оглядел себя в зеркало. Чуть оправил волосы рукой. Выдержал паузу. И отдал дань меланхолии:

– Я не знаю в точности, где мои апостолы, – признался Учитель. Подбавил в тон воодушевления и продолжил: – Не знает мозг, а знает сердце! Оно и приведет меня к дорогим ученикам! Мне кажется, почему-то, что ребята все-таки в беде…

Самоуспокоение – действенный аутотренинг. Но в то же время – тупиковая ветвь эволюции. Впрочем, романтики эволюцию не чтут, и – как ни странно – отсутствие данного почтения помогает им добиваться своих целей. Не всегда, но такое случается часто.

Бенедикт немного помялся и… предупреждающе, но выпалил:

– Попроси лучше Папу о помощи? Ты не юнец и все такое, конечно. Только я плохо представляю, как, где и кого же нам искать… Всё-таки.

Две бутылки ароматного вина располагают к тому, что слуги говорят господам все, что думают. Или почти всё. А на вино пенять – последнее дело, потому что бесполезно. Хозяин сел в кресло против телевизора и подвел черту: – Завтра отправимся на поиски! – Зевнул. – Я притомился как-то… Гуляй, мой добрый слуга. Посмотри город, прикупи сувениров. Благословляю.

Старикан молча подчинился: вышел из гостиницы и пошел вдоль Малой Невки, по ходу течения. Стемнело: горели фонари, неоновым разноцветьем переливались вывески, без устали сновали дорогие авто. Толпы людей совершали хаотичные метания по набережной.

– Ну-ну, найдите в Китае двенадцать китайцев, – размыслил вслух Бенедикт, глазея на городскую сутолоку. – Апостолы, к тому же, не китайцы… А мы и не в Китае, кстати.

Любопытный взгляд карлика выхватил среди «городского кардабалета» броскую зеленую вывеску:

– Кафе «Валькирия», – прочел старикан. В животе заурчало. Ноги сами поднесли к заведению. Завели внутрь, подвели к прилавку. На маленького странного человечка никто не обратил внимания. Включая обслуживающий персонал. Бенедикт жадными глазами оглядел витрины, внимание привлёк холодильник для напитков. За стеклянной дверцей стояло множество разноцветных бутылок и жестяных банок.

 - Слышь, купчиха, чем заполнены красивые бутылки? – развязно спросил святой карлик, кивая на барный холодильник. Пухлая продавщица, с косичкой на затылке, оторвалась от журнала, искупала карлика в надменности. И снова уткнулась взором в периодику.

К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.

– Нам газ-водички, – настойчиво попросил дедуля. – По стаканчику.

Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.

– Газ… водичка, – повторил карлик. – Вода с газом, да? – Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: – Хороша! – Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:

– А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..

Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:

– Дура… треклятая!.. – икнул.

– Я заплачу! – твердо сказал дедушка, доставая бумажник. – Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.

– Не нужно скандалов, – тихо попросила бабушка. – Это ведь только вода.

Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил всё. И задумался:

– Ой-ей, а здесь другие деньги,  - пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» – Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка… Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина – горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров – душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.

У 18-этажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из авто выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Из салона вытащила тело дама. Лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:

– Валька!..

Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счет), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.

Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь –  не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!

* * *

Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.

– Какая мерзость! – скривился Учитель, поспешно переключая.

Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных, мечутся на месте.

– Ты растоптала мою любовь! – с надрывом крикнул юноша. – Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!

– «Соплей» мне хватает и так, – проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!

– Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!

По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.

– Тьфу! – осерчал Повелитель. И настроил BBC: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зеленому сукну шары. – Занятная игра, – вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.

Ровно в полночь в номере появился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.

– Влыдыко, очнись! Очнись, Владыко!..

– А! – Благодатный открыл сонные глаза.

 Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:

– Просыпайся! Я апостола Вальку нашел!

Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:

– Валентину?.. Ты уверен?

– Я её видел, как вижу тебя, – Бенедикт самодовольно улыбнулся.

– Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! – господин метнулся к платяному шкафу. – Как апостол себя чувствует?

– Я не стал подходить, и Валька меня не видела, – Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.

– Наверняка она в беде и нуждается в помощи! – вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.

– На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! – беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. – Валька не похожа на человека, который попал в беду…

Благодатный вышел из-за шкафа – полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:

– Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?

Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»! Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.

– Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?

– Идём! – Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга – покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.