Второе пришествие на землю

Ангелов Андрей

1. ДВЕНАДЦАТЬ ИЗБРАННЫХ

 

Апостол Владимир желал курить. Но курить запрещали каноны, и Владимир страдал.

Дело случилось далеко-далеко от Земли, в просторах необъятного Космоса, в уютном уголке. Стена серебристого цвета отгораживала уголок от Вселенной. Невероятной высоты и пульсирующая – Стена казалось живой!

Дизайн уютного уголка представлял собой некую эклектику различных стилей, сочетаний и форм: дивно красивые виды природы соседствовали с причудливыми по архитектуре зданиями. Низкие и высокие, с башенками и без, шаровидные и квадратоподобные… В стену, окружавшую диковинную местность, были впаяны изящные ворота – тёмные, узорчатые. Над ними голубыми, похожими на неон буквами, горела надпись: «Стучите и отворят вам». Позвольте представить – Эдем, райский сад!

Апостол сидел с внутренней стороны ворот, в мягком кресле. Большие залысины, маленькие глаза с серой поволокой, чисто выбритый подбородок. Скрытная улыбка. Из одежды на нём топорщилась золотая рубаха, заправленная в золотые же штаны. На столе громоздился компьютер, рядом пристроились экран видеонаблюдения и вентилятор, лежали шашки. Работа привратником в райском саду – не самое плохое занятие! Правда, излишне расслабляет в силу 99% ничегонеделания… На Небесах подобный расслабон считается грехом. Но не пойман – не грешник, – тоже верно… Владимир вытащил пачку «Ангельских», подумал… воровато огляделся, кинул взгляд на экран… Суетливо спрятал пачку назад – в ящик стола.

По направлению к воротам вышагивала душа – визуально как холодец: тело нежно-синего цвета, облеченное в полупрозрачное состояние. Руки-ноги, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… все есть и всё видно.

Привратник сделал строгое официальное лицо, уселся поудобнее.

Душа остановилась, тронула пальцем серебристую стену. Её затрясло, как под электротоком. Она отдёрнула руку, вцепилась в дверную ручку. Ворота бесшумно открылись, синее существо проскользнуло внутрь и застыло на месте, озираясь. «Клиент» очутился в кабинете – только кабинет без задней стены. Сразу за ним располагалось цветущее поле, тянувшееся до горизонта. То там, то тут поднимались описанные выше строения.

Привратник приветливо улыбнулся:

– Ну что, раб Божий? Подходи ко мне, коли пришёл.

Душа приблизилась к столу, испуганно-недоумённое выражение не сходило с облика.

– Садись! – кивнул апостол на гостевой стул, стоящий с другой стороны стола. Душа ничтоже сумняшеся села.

– Я – Владимир, – сказал привратник, ткнув в бэйджик на груди. – Твои фамилия, имя, а?

– Егорка я… Крутиков…

– Дата и обстоятельства смерти?

– Ч-что? – гость выпучил и без того большие глаза. Видимо, не до конца понял, куда попал.

– Когда и как ты умер? – терпеливо произнёс апостол.

– В смысле?

– Каковы последние воспоминания, перед тем, как ты попал сюда?

– Ну, это… Гнал на своём «Тырчике», тут «Жигуль» выскакивает и как припечатает меня в бочину! Я потух. Потом свет засиял…

– Ясно, – привратник пощёлкал кнопками компьютера (зажужжал принтер), спросил:

– Темный «Тырчик», регистрационный номер «а 1143 ДС», купленный у соседа?

– Чего, чего?

– Ты сколько классов закончил, Крутиков Егорка, а?

– Семь… с половиной.

– Я так и подумал. А водительские права получил по «блату». Верно?

– Да-да! – Егорка восхищённо кивнул. – А вы… вы откуда знаете?

Служащий выдернул из принтера листок, подвинул к Егорке вместе с ручкой, попросил:

– Поставь здесь свою подпись. Расписываться умеешь?

– Умею, – Крутиков исполнил просьбу.

Владимир положил листок в файлик, а файлик засунул в ящик стола:

– Однако, в данном случае, как ни странно, ты не виноват. – Апостол нажал кнопку, где-то рядом мелодично затренькал звонок. – Ответственность за аварию несёт водитель «Жигулей», который нарушил правила дорожного движения. Значит, являешься невинно убиённым. Добро пожаловать в рай! – Пивратник снова надавил кнопку на столе.

Опять раздалась мелодичная трель. Никакого ответа.

– Голиаф! – теряя терпение, крикнул апостол.

– Иду уже, – послышался грубый голос.

Позади Владимира распахнулась дверь. Из неё, нагнувшись, вышел человек двух с половиной метров роста. На теле отчётливо проступали жилы и вены, а также мышцы и ткани. Могучая грудь вздымалась и опускалась, под красной тканью угадывалось биение сердца. Из одежды на нём были лишь зелёные шорты, облик дополняла копна рыжих волос. Гигант, зевая, приблизился.

– Шевелюрку пригладь, пред гостями неудобно, – проворчал апостол. – Спал, что ли, а?

– Ну, – Голиаф лениво скользнул рукой по торчащим волосам.

– Проводи раба Божьего Егора и подыщи ему приличное жильё. Всё понял?

– Ну.

– Болт гну! – не сдержался апостол. – Шевелись!

Голиаф махнул рукой, призывая следовать за ним. Крутиков, ошарашено глядя на великана, повиновался.

Привратник глянул на наручные часы, скучающе помотал головой… посмотрел в сторону ушедших. На широкой белой полосе дороги, пролегавшей посреди равнины, отчётливо виднелись две фигуры – большая и маленькая. Голиаф и Егорка. А ещё… Там, среди полей, апостол Филипп сеял землю. Зачем он это делал в райском саду – непонятно, вероятно, не мог не сеять. Картина была до зевоты привычной, поэтому Владимир с наслаждением зевнул. Но вдруг… В знакомой обычности увиделся необычный элемент. Привратник проглотил зевок, прищурился, приставил ладонь ко лбу и пробормотал:

– Кого там ещё несёт, а?

По дороге, размахивая руками, мчалось Нечто. Вот оно приблизилось. Стало видно, что это никакой не элемент, а мальчишка, лет тринадцати. Голое по пояс тело, коричневые шорты, выгоревшие на райском солнце волосы.

– Дядя Вова! Дядя Вова! – подбежал пацан. – На сегодня назначена Благостная Весть!

– Экий ты раскрасневшийся! – заметил апостол.

– Сегодня Благостная Весть, – повторил юнец, тяжело дыша.

– С чего ты взял, Агнец?

– Там объявление висит, – мальчишка махнул рукой куда-то за поля, – за подписью Благодатного. Приписка есть – только для избранных Двенадцати!

– Ни… хрена себе! – вырвалось у апостола. Он на секунду задумался, потом вымолвил. – Спасибо, Агнец. Ступай. Хотя… подожди-ка. – Дядька обшарил карманы рубахи, ничего там не нашёл, кряхтя, приподнялся с кресла. Нащупал в заднем кармане штанов пластик жевательной резинки, протянул. – На! Скушай жевательную резинку.

Агнец выхватил жвачку, мигом сорвал обёртку и засунул пластик в рот. Подпрыгнул на месте, и убежал прочь.

Владимир огладил залысины и придвинул к себе компьютерную клавиатуру. Сейчас не до страданий по табаку, надо круто отвлечься! Несколько щелчков мыши и на мониторе возникло Боевое окно с Площадкой, по краям которой стояли Ангел и Бес, готовые к схватке! Пиратская версия игры, потому что непиратской версии не существует в природе.

* * *

Апостол Андрей полулежал на уютном диванчике – в чистой комнатке, держа в ухоженных ручках рогатку: оружие из дерева в виде буквы Y. К верхним концам рогатки привязана резинка, благодаря которой оружие являлось оружием. Кладешь камешек в резинку, оттягиваешь её и… отпускаешь. Камешек летит к цели… Целями здесь были мухи. Любовно привязанные ниточками за лапки, а другие концы ниточек аккуратно прилеплены к стене скотчем.

Последняя живая муха судорожно дрыгалась, от двадцатки её соплеменниц на стене осталась красно-зеленая каша. Андрей оттянул резину с положенным туда камешком… И отпустил. Еле слышный свист – муха превратилась в размазанное пятно!

– Есть! – сосредоточенно выдохнул апостол. Он соскочил с диванчика, подошел к стене и внимательно изучил мушиное кладбище. Грустно пробормотал. – Почему в Эдеме нет мух?.. Обидно…

Не приживаются мухи в райском саду! По Божьей воле. Приходится доставлять мух с Земли! По воле апостола. Так и существуем…

Послышался стук в дверь. И бодрый мужской голос выкрикнул:

– Эй, Андрей! Это, блин, Матфей. Отворяй! Привезли контрабандных мух.

* * *

Ах, игральные карты! Все преходяще, кроме Вас! Всегда и всюду, и во веки веков!

В просторной комнате, за столиком, два апостола входили во грех:

– Очко, Сережка, – задумчивый апостол Григорий вскрыл прикуп.

– Ммм… Тебе везёт, Гриша, – заметил визави – курчавый, с небольшой плешью, мужчина. В больших по форме диоптральных очках. Апостол Сергей.

– Ну, – дородный Григорий наморщил лоб. – Ты мне должен в итоге…

– …двадцать щелбанов, – Сергей боязливо провёл рукой по кудрям.

– Если хочешь, я поставлю только пять, – как бы между прочим заметил Григорий. –  Только дизелей…

– Как это, дизелей?

– Ну очень просто. Смотри, – Григорий положил на стол ладонь, отогнул средний палец и щёлкнул им по столешнице. Раздался мощный стук, колода подпрыгнула.

– Ой! – покачал головой Сергей. – Это побольнее будет. – Он в нерешительности поскрёб подбородок.

– Ты не бойся, – уговаривал Григорий. – Всего пять. Тем более, я могу поставить через каску! – Апостол подошёл к шкафу, достал с полки мотоциклетный шлем. Надел шлем на голову приятеля, легонько ударил по шлему кулаком: – Ну, больно?

– Неет…

– Ну видишь! Не чувствительнее комариного укуса! Ну, можешь закрыть глаза, дабы попусту не пугаться.

Сергей послушно закрыл глаза.

Григорий вытащил из-под дивана бейсбольную биту и с размаху врезал по голове, прикрытой каской. Потом ещё раз, ещё… После пятого удара бита исчезла под диваном. Сергей открыл глаза:

– Твою маму! – снял каску, на лбу взбухла здоровенная шишка, ощупал её пальцами. – Ммм! Не больнее комариного укуса!? – Придвинулся к столу, собрал карты. – Я требую реванша!

Григорий пожал невозмутимыми плечами.

И тут в дверях возникла целлюлитная фигура апостола Валентины.

– Вы, короче, просили ссудить денег, – «пропитым» голосом сказала фигура.

– Сегодня Благостная Весть! – зазвенел где-то вблизи голос Агнца. – Эй-эй, апостолыыы!..

* * *

– Вот твой контрабандный кот! – веско сказал апостол Матфей, держа за шиворот большого пушистого сибирского кота.

– А можно было взять кота, у которого шерсть покороче? – недовольно спросил апостол Эрнест. – Эм. Вообще-то мне кота треба для опытов, а не как мягкую игрушку!

Кот опасливо мяукнул.

– Отличный кот, блин! – не согласился Матфей.

– Ладно, – размыслил Эрнест, трогая мочку уха. – Давай хоть такого кота!

Кот был передан в обмен на злато. Апостолы пожали друг другу руки и разошлись.

– Эй, паренек, – обратился Эрнест к коту. – Будем работать с тобой во имя Науки! Станешь подопытным котом! А после опытов я тебя отпущу и дам рекомендацию. У меня есть знакомая пантера… эм, здесь – в Эдеме, и ей нужен детеныш. Я договорюсь с ней, даже не сомневайся!.. – Апостол по ходу монолога ловко привязал лапы кота к операционному столу. – Для начала надо взять кровь на syphilis! Сейчас разыщем у тебя локтевую вену и возьмем забор…

Кот являлся не просто контрабандным, а ещё и девственным, и поэтому сифилиса у него не могло быть по определению. Априори, – если хотите, апостол! Но. Разве для упертых ученых такие мелочи являются тормозом к действиям? Наверняка нет! И посему кот не стал мяукать, а лишь обреченно вздохнул. Коты тоже умеют вздыхать.

* * *

Залысины апостола Владимира азартно блестели от пота. Ангел и Бес наносили друг другу ожесточенные удары на мониторе компьютера! Хряст! Хряст!.. Все кончается, даже борьба между добром и злом, по причине победы в сей борьбе кого-то из… Одна из Сторон проиграла. Владимир явно ожидал, что проиграет другая Сторона. Поэтому он в досаде стукнул кулаком по столу:

– Чтоб тебя!..

Ну как тут не закурить, несмотря на каноны! Теперь точно надо закурить!

Владимир достал носовой платок, промокнул голову. Сунул платок в карман, потянулся, взглянул на видеомонитор – там было пусто, огляделся и прислушался. Никого поблизости не увидев и не услышав – из ящика стола вновь достал пачку «Ангельских». Чиркнув спичкой, прикурил, включил вентилятор. Апостол с наслаждением погрузился в табачный дым и потерял бдительность. Через пару минут эта потеря дала себя знать:

– Покайся! – услышал Владимир над ухом резкий голос.

Апостол подавился дымом от неожиданности. Кашляя, повернул голову. Пробормотал:

– Кто бы сомневался…

Над привратником возвышался человек с очень красивым и приятным лицом. В золотых ботинках.

– Иуда Искариот… – процедил Владимир. – Нехорошо подсматривать, грех, да и только. А?.. – подмигнул апостол.

– Грех во благость не возбраняется, а поощряется, – озвучил Иуда. – Ай-яй-яй! Покайся и выбрось сигарету! Стань свободным от окаянства!

Владимир меланхолично нахмурил бровь и увидел три пути-дороги:

№1. Показать праведнику парочку приемов дзюдо. Однако, костылями на недельку можно наградить ангела или святого, а с одним из Двенадцати такое не пройдет. То есть, пройдет, но себе дороже выйдет…

№2. Просто отослать Иуду на три известные буквы. Или четыре-пять, – смотря на каком языке отсылать… Но с праведниками надо говорить на их диалекте, диалект «трех известных букв» они понимают плохо…

№3. Явить смирение и раскаяние. И праведник, торжествуя, уберется.

Иуда Искариот праведник? Дело в том, что Здесь вещи немножечко другие, чем видятся Там… Эдем – он и есть Эдем, что с него взять.

– Я каюсь, – твердо затушил окурок Владимир.

На том и порешили. Иуда ушел довольный. А сторож Небес занялся уборкой рабочего места – время надо как-то коротать.

* * *

– Пой и танцуй, чувак! – попросил приказным тоном апостол Роман. Он сел на диванчик, принял гордую позу. В тоне неприкрытый Пафос. – Я банкую, а ты мне доставляешь удовольствие! Таков расклад, – прозвучал щелчок господскими пальцами.

Апостол Борис изобразил на лице умильную радость, поддернул сценическое платье, и понеслась… Легкая песенка под залихватский танец! Фонограмма-минус. По ходу действия Роман кидал под ноги танцору монеты, хлопал в ладоши, кричал «Брависсимо!».

– Стойте! – вдруг воскликнул свидетель сцены – крепкий старик Николай.

– Что? – апостолы свернули сюжет. – Что не так, чудотворец?..

– Вы не те! Не те вы люди! – напористо заявил Николай-чудотворец. – Напомню, у нас опера «Богач и эстрадная Звизда». Рома наслаждается зрелищем, а Боря зрелище доставляет. Ротшильд и Ла-Скала! Только… нет искомого, а вижу двух клоунов, не боле. РжуНиМагу. Не верю! – дед покинул комнатку и уже из-за порога проорал: – Вы не актеры, а вполне себе фуфло!

Лицедеи грустно посмотрели друг на друга.

– Тоже мне режиссер… – проворчали оба.

– … Весть… есть… будет!.. – наполнял Агнец голосистым звоном райский сад. – …апостолыыы!..

* * *

На гостевой стул присел человек: маленького роста, плюгавый, с большой головой. В золотом костюме. Апостол Дмитрий – брат Владимира. Почти родной!

– Здрав буде, Владимир!

– Привет, Димка, – Владимир кинул салфетку (коей обтирал мониторы) в угол, сам сел в свое кресло. Улыбнулся. – Рад  видеть дорогого малька…

– На себя-то посмотри! – самдуракнул Дмитрий. – Сам ты… – Он суетливо вскочил.

– Знаю, знаю, – резко перебил Владимир. Он хмуро поднялся. – Мы похожи внешне, оба небольшого роста, оба говнистые и все такое. Ты зачем пожаловал, гадости мне глаголить, а?..

Дмитрий не умел перечить брату. Он опустился на свое место и поделился новостью:

– Изволь! Сегодня Благостная Весть!..

– Слыхал, – кивнул Владимир и осклабился. – К чему бы, а?..

– Одно могу сказать, что-то важное…

– Необычайно важное, – подправил Владимир. – Учитывая спешку… Когда мы собирались на Благостную Весть последний раз, а? Лет сто уж прошло.

– Вроде того. Отца Благодатного на пенсию провожали.

Возникла первая пауза. Которая быстренько была нарушена.

– Слушай, брат… Тебе не надоел золотой цвет, а?

– Ты о чём?..

– Почему мы – избранные ученики из числа Двенадцати, должны всегда носить золотую одежду? – Владимир внимательно ощупал рукав своей рубашки. Помял и рассмотрел как полотняное чудо. – У евангелистов свой цвет, у святых свой, Благодатный непременно в сиреневом цвете…

– Таковы традиции, – торжественно изрек Дмитрий. – Каждому рангу присвоен определённый цвет!

– Ты брось! – крикнул Владимир. – Ты это брось! Дурацкая традиция, замечу! И дурак тот, кто её придумал! Не вижу повода для торжества…

Вот так вот – бунт на Небесах может спровоцировать всего-то какой-то там цвет.

– Осторожненько, братишка, – заволновался Дмитрий. Он кинул опасливый взгляд туда-сюда. – Что на тебя нашло?

– Мне надоело выполнять никому не нужные обряды, произносить хвалебные песнопения, петь молитвы, написанные тарабарским языком! У людей на земле цивилизация, а мы забились здесь, как мыши! Всё у нас по старинке! Благодатный глаголет одними библейскими цитатами… Сижу в данной каморе уже две тысячи лет, а смысл? Нет, Дима, нужно срочно всё менять! Сроч-но!

– Богохульствуешь, брат, – не очень уверенно заметил Дмитрий, – лучше смириться…

– Я не одинок… – многозначительно усмехнулся Владимир. – Аминь, забыли…

А если не забыли – то бессмысленно не забывать. Бог есть Бог. А апостол – всего лишь апостол, если перед Богом.

– Прибывших душ много? – явил дипломатию Дмитрий.

– Сегодня одна… Вчера ни одной, позавчера три…

Возникла вторая пауза. Которую никто не нарушал. Всем всё было ясно.

– …апостолыыы!.. – звучал и звучал голос Агнца над райскими кущами.