Всегда вчерашнее завтра

Абдуллаев Чингиз Акифович

Глава 38

 

Полиция допрашивала всех подряд. Особенно досталось игрокам, сидевшим за одним столиком с Потапчуком. По предложению комиссара их увезли в полицию для более обстоятельного допроса. Улучив минуту, Дронго подошел к Савельеву.

– Надеюсь, вы не собираетесь проводить здесь ваш аукцион? – гневно спросил он.

– Собираюсь, – услышал он ответ Иезуита, – только не здесь. Мы перенесем нашу встречу на завтра. В «Кафе де Парис» в Монте-Карло. Встретимся в Монако, там самое большое казино, и там закончим наш аукцион. Завтра в семь часов вечера. Я предупрежу остальных. Остановимся в отеле «Малибу».

Дронго обратил внимание, что Иевлев появился в казино почти в ту минуту, когда был убит Потапчук, но подполковник и близко не подходил к столу, за которым сидел бывший «ликвидатор».

– Вам не кажется, что пора заканчивать этот балаган? – устало спросил Дронго. – Уже и так слишком много трупов. По-моему, вполне достаточно. Из-за вашего упрямства погиб ваш двоюродный брат. Может, хватит аукционов, Савельев? Скажите конкретно, чего вы хотите?

Савельев сверкнул глазами.

– Я пять лет гнию без родины, а вы спрашиваете, чего я хочу. Я хочу денег и мести. Мне нужно знать, кто убил Олега и кто заплатит больше денег.

– Не переигрывайте, – посоветовал Дронго, – не стройте из себя кавказского мстителя. Тоже мне, родовая кровь. Зачем вы все это делаете? Хотите получить больше денег, прикрываясь неутешным горем? Или у вас есть другой план?

Савельев побледнел, но промолчал. Рядом стоял полицейский, и споры в такой обстановке выглядели нелепо. В половине второго ночи их выпустили из казино. Фрезер холодно кивнул на прощание, Иевлев сухо сказал «пока» и отправился к себе в номер. Савельев сел в такси и уехал. А Дронго пешком зашагал в свой отель.

Подавая ключ, улыбающийся портье спросил, где его друг.

– Ему в казино стало плохо, – сказал Дронго.

Он поднялся к себе и, не раздеваясь, сел в кресло. Когда в дверь постучали, он даже не пошевелился. Постучали еще раз, потом третий. Он тяжело поднялся и пошел открывать. На пороге стоял возбужденный Маир.

– Выиграли! – радостно кричал он. – Мы выиграли пять тысяч франков!

– Поздравляю, – равнодушно сказал Дронго, собираясь закрыть дверь, но Маир уже входил в номер.

– Ты видел мою спутницу? – возбужденно спрашивал он. – Не женщина, а вулкан, ураган, комета!

– Почему комета?

– В смысле метеора. Мы так здорово играли. Я даже думал снять там номер. Но в Монте-Карло номера еще дороже, чем в Ницце. И знаешь, кого я там увидел? Одного типа, с которым сегодня беседовал твой напарник Виктор Николаевич.

– Какого типа? – не понял Дронго.

– Не знаю, я его никогда раньше не встречал. Он играл в казино, но за вход не платил. У него «золотая карточка гостя». Наверное, снимает номер в одной из трех самых шикарных гостиниц Монте-Карло. Если живешь там, они дают «золотую карточку», по которой можно проходить в казино бесплатно.

– Подожди, подожди, – отмахнулся Дронго, – про казино потом расскажешь. Ты ничего не путаешь?

– Нет, конечно. Он был там. Я его сам видел. Это тот самый тип, с которым говорил Потапчук. А где Виктор Николаевич? Я стучался к нему в номер.

– Когда вы приехали из Монте-Карло?

– Час назад.

– Мы едем туда немедленно, – сказал Дронго, – я соберу вещи.

– Уже два часа ночи, – изумился Маир, – куда мне ехать? Я только что оттуда.

Дронго посмотрел на часы.

– Верно. Тебе ездить со мной не стоит. Я поеду один.

– Возьми с собой своего Виктора Николаевича, – посоветовал Маир. Он был немного навеселе. От выигрыша и выпитого шампанского.

– Не получится, – возразил Дронго.

– Что не получится? – не понял Маир.

– Ничего не выйдет. Потапчук умер четыре часа назад.

– Как умер? – Маир испуганно взглянул на Дронго.

– В казино «Рулл». Взял и умер.

Маир вздрогнул. Стал озираться.

– Почему умер? – шепотом спросил он. – Его убили?

– Этого я не знаю. Но он умер и теперь не сумеет поехать со мной в Монте-Карло. Хотя подожди, мне тоже нельзя ехать. Черт возьми, полиция решит, что это я убил своего спутника и теперь хочу сбежать. – Он подошел к телефону, попросил соединить с полицейским комиссариатом. Когда ему ответили, выяснилось, что дежурный офицер не говорит по-английски. Игнорируя английский, на котором общался весь мир, французы таким образом демонстрировали своеобразный вызов.

Наконец нашли офицера, знающего английский язык, и Дронго долго объяснял ему, что хочет уехать в Монте-Карло и просит на это разрешения. Полчаса ушло на переговоры, пока офицер не понял, что именно желает сказать ненормальный иностранец.

– Вы можете уезжать куда угодно, мсье, – сказал наконец офицер, – главные подозреваемые все у нас. А остальные клиенты казино могут не волноваться. Мы установили, что никто из них не подходил к столу, где сидел ваш знакомый в тот момент, когда ему принесли виски. Бутылку мы тоже проверили, она нормальная. Значит, яд мог положить только кто-то из сидевших за столом. Поэтому вы все вне подозрений.

– Спасибо, – раздраженно сказал Дронго, бросая трубку. И начал собирать вещи.

– Ты хочешь прямо сейчас уехать в Монако?

– А ночью разве машины не ходят?

– Ходят, конечно. Можешь дать сто долларов таксисту и добраться туда. Или за десять долларов на поезде. Но зачем тебе понадобилось туда так срочно?

– У меня важное дело. – Дронго задумался, потом обратился к Маиру: – Я попрошу тебя об одной услуге. Завтра утром ты должен приехать в Монте-Карло. Где-то в десять – в половине одиннадцатого. Сумеешь приехать?

– Конечно. Я прилечу на вертолете. Пятнадцать минут лёта. Это же интересно.

– Договорились. Буду ждать тебя. Лучше я позвоню тебе через час сюда, в «Негреско». Ты еще не ляжешь спать?

– Через полчаса ко мне придет гостья. Почему я должен спать? Я же не идиот.

Он довольно быстро восстановил равновесие, нарушенное смертью Потапчука. Маир был человеком легким и коммуникабельным. Наверное, это больше всего и ценили в нем его многочисленные подружки. Дронго уже заканчивал сборы, когда в дверь еще раз постучали.

– Я открою, – вскочил Маир, бросаясь к двери.

На пороге стояли Стасюлявичюс и Хургинас.

– Добрый вечер, – поздоровался Стасюлявичюс.

– Вы куда-то уезжаете? – поинтересовался Хургинас.

– Заходите. – Дронго сделал приглашающий жест рукой. – Маир, я тебе завтра позвоню, – сказал он на прощание, и приятель понял, что ему лучше удалиться.

Он подмигнул Дронго и вышел из номера.

– Что у вас случилось? – спросил Стасюлявичюс. – Говорят, в Ницце произошло убийство русского туриста. Мы боялись, что убили именно вас.

– Пока нет. Но убили моего напарника, бывшего сотрудника группы полковника Савельева Виктора Потапчука, – пояснил Дронго. – И, судя по всему, вполне может статься, что следующей жертвой окажусь именно я.

Стасюлявичюс устало вздохнул.

– Мы летели через всю Европу, чтобы с вами встретиться. Хорошо, что успели.

– Какие у вас новости? – спросил более нетерпеливый Хургинас.

– Во-первых, у меня несколько часов назад убили напарника…

– О нем мы не договаривались, – вставил Хургинас.

– Во-вторых, – уже не обращая внимания на замечание, продолжал Дронго, – Савельев и Семенов решили устроить своеобразный аукцион, вызвав сюда представителей английской и российской разведок.

Оба литовских гостя быстро переглянулись, перекинулись парой слов на своем языке.

– У вас точные сведения? – спросил Стасюлявичюс.

– Оба посланца предлагали мне сотрудничество, – пояснил Дронго, – они считают, что я выполняю заказ неизвестного клиента, чья фамилия может фигурировать в списках «агентов центрального подчинения».

– Вы их разубедили? – уточнил Стасюлявичюс.

– Я отказался от сотрудничества. Но до этого возникло еще несколько моментов, о которых я хотел бы вас проинформировать. Судя по всему, против нас действует достаточно мощная организация. Сначала они убрали вашего дипломата в Вильнюсе, потом устранили полковника Лякутиса в Москве. Мне удалось выйти на Потапчука, бывшего сотрудника группы Савельева, который подтвердил мое подозрение о том, что Савельев и Семенов остались в живых и сбежали в августе девяносто первого за рубеж. Мы выехали в Киев, чтобы встретиться с Лозинским, но нашли его убитым. Более того, кто-то даже пытал его перед смертью.

Стасюлявичюс внимательно слушал. Хургинас нетерпеливо постукивал пальцами по столу.

– Нам удалось узнать, где назначена встреча Лозинского и Сарычева, бывшего офицера КГБ, ответственного за контакты группы Савельева с руководством КГБ. Во время встречи произошло очень неприятное ЧП. В баре, где предполагалась встреча, убили одного из посетителей. Ранили сотрудника ФСБ. Очевидно, убитый служил прикрытием для вашего резидента, у которого должен был состояться контакт с Сарычевым, – пояснил Дронго, обращаясь к Хургинасу.

– Почему вы ничего не говорили о ваших резидентах? – спросил Стасюлявичюс по-литовски.

– А вы разве рассказываете нам о работе ваших послов? – быстро парировал Хургинас. – У каждого своя работа.

– Позднее мы встретились с Олегом Савельевым, бывшим офицером Западной группы войск в Германии. Он служил начальником штаба дивизии и уже затем остался за границей. Благодаря ему нам удалось выйти на Игната Савельева и прилететь в Ниццу для встречи, которая окончилась так трагически для моего напарника.

– У вас все? – спросил Стасюлявичюс.

– За исключением того факта, что Олега Савельева убили после нашей встречи. Естественно, это не понравилось его двоюродному брату, и он решил в виде своеобразной мести устроить аукцион и заработать на документах большие деньги.

– Значит, ничего хорошего, – подвел итог Стасюлявичюс. – Мы еще могли бы рассчитаться с вами. Мы могли бы заплатить и Савельеву. Но состязаться с английской и российской разведками, имеющими деньги, равные бюджету нашей страны, мы просто не в состоянии. Получается, что мы проиграли.

Хургинас продолжал постукивать пальцем по столу. Потом спросил:

– Какие у вас предложения?

Он понимал, что Дронго не станет просто так жаловаться на свои неудачи.

– Я думаю, еще не все потеряно, – спокойно сказал Дронго. – Как раз перед вашим приездом я собирался в Монте-Карло, где пройдет следующий этап наших переговоров. После убийства Потапчука Савельев решил перенести встречу в другое место.

– Понимаете, Дронго, – сказал Стасюлявичюс, задумчиво потирая лоб, – вы разрешите вас так называть? – спросил он и, получив утвердительный кивок, продолжал: – Дело в том, что эти документы для нас не просто очень важны. Они как бы проба нашей независимости. Символ нашего окончательного освобождения и выхода из бывшей империи. Для маленьких наций такие вопросы очень болезненны. – Он помолчал и, вздохнув, продолжал: – Не секрет, что некоторые силы в Москве и в Вильнюсе все еще мечтают повернуть историю вспять. Им все еще кажется, что нас удастся загнать в единую страну. И документы, о которых идет речь, помогут уничтожить нашу независимость. Они сыграют на руку тем силам в обеих столицах, которые все еще рассчитывают на реванш.

По данным опросов, которые проводят независимые социологические службы в Литве, многие граждане нашей республики не верят, что независимость и суверенитет, которых мы добились окончательно и бесповоротно, закрепили наше нынешнее положение. Многие считают, что мы сумеем продержаться лет пятнадцать-двадцать, до тех пор, пока окрепшая Россия снова не поглотит нашу маленькую страну. Это, если хотите, наше всегда вчерашнее завтра. И мы не хотим такого завтра.

Именно поэтому нам нужны документы на агентов Москвы. Нам необходимо знать, кто сотрудничал с КГБ, мы должны реально представлять степень угрозы людей, занимающих высшие государственные посты в нашей стране. У нас просто нет другого варианта, Дронго. Только самая острая необходимость заставила нас обратиться к вам.

Он замолчал, глядя в глаза Дронго. Это были глаза раненого зверя, который уже сознает, что не сумеет спастись от приближающегося охотника, и последним усилием воли пытается заставить себя встретить смерть достойно.

– Вы обязаны найти документы, – жестко сказал Хургинас, – это ваша главная задача. Вы получаете за это большие деньги.

– Не нужно так ставить вопрос, – поморщился Дронго.

– Подождите, Хургинас, – уже по-русски сказал Стасюлявичюс, – я думаю, мистер Дронго все отлично понимает. Нам нужны документы, и мы просим вас сделать все возможное, чтобы они не попали в руки представителей других спецслужб. Иначе наша независимость окажется под страшной угрозой.

– Я просто хочу напомнить, что он обещал нам достать эти документы, – запальчиво сказал Хургинас.

– Я никогда не обещал достать документы. Я обещал сделать все, что в моих силах. И сегодня уверяю вас, что делаю все возможное.

Хургинас хотел еще что-то сказать, но, заметив предостерегающий взгляд Стасюлявичюса, передумал. Только и спросил:

– Каким образом мы с вами свяжемся?

– Где вы собираетесь остановиться?

– Может, нам лучше самим поехать в Монте-Карло? – спросил Стасюлявичюс.

– Нет, не лучше. Там все окажутся на виду, и вы можете испортить все дело.

– В таком случае договорились, – согласился Стасюлявичюс, – мы ждем вашего звонка. Надеюсь, вы позвоните достаточно быстро, а то в этом отеле очень дорогие номера.

Он поднялся. Следом встал Хургинас. Уже провожая гостей, Дронго спросил:

– А почему вы ничего не говорили мне о контактах вашего человека с Сарычевым?

– Это наше внутреннее дело, – напряженным голосом сказал Хургинас. Он так и сказал – «внутреннее» вместо слова «личное». Впрочем, он говорил по-русски с сильным акцентом.

Они вышли из комнаты. Дронго посмотрел на часы. Половина третьего ночи. Он вышел из номера, прикрыв дверь. Обернулся и увидел сидевшую в холле Марианну. Она курила, глядя на него.

Он растерялся. Он действительно растерялся и не знал, что ему делать. Он просто стоял у двери и смотрел на нее. А она смотрела на него.

– Вы уезжаете? – спросила женщина чуть дрогнувшим голосом.

– Да, – сказал Дронго, сознавая, что никакие слова уже ничего не изменят.

– Я получила ваше письмо, – печально сказала она.

– Я хотел извиниться, – пробормотал он.

– У вас погиб товарищ? – спросила женщина.

– Да. Он умер прямо во время игры в казино.

– Странно. А мне сказали, что его отравили.

– Нет. Это ошибка. У него было больное сердце, – соврал Дронго. – Поэтому вы уезжаете?

– Нет. – Оправдываться не имело смысла, а говорить правду тем более.

Сам того не желая, он попал в капкан, поставленный обстоятельствами. Привыкшая к удовлетворению любого своего каприза, женщина не понимала, почему ее настойчивые домогательства отвергаются этим загадочным типом. И непонимание возбуждало еще больший интерес и желание разобраться в странном поведении этого непредсказуемого мужчины.

– Вы уезжаете из-за меня? Вам кажется, что я слишком настойчива? – чуть покраснев, спросила она.

– Конечно, нет, – тяжело вздохнул Дронго, – как вам такое могло прийти в голову! В другое время и при других обстоятельствах я считал бы себя самым счастливым из людей. Но сегодня я самый несчастный человек на земле, поскольку обстоятельства вынуждают вести себя подобным образом. Простите и поймите меня, если сможете.

Она смотрела на него, уже ни о чем не спрашивая. Потом вдруг поднялась с кресла.

– Подождите меня, – сказала она, – у меня в номере есть орхидеи. Я вам подарю. У вас останется память обо мне.

Она стремительно бросилась к своему номеру. Он стоял, застыв на месте. Через минуту она вернулась, протягивая ему цветок.

– Он уже засохший, поэтому не пахнет, но зато сохранится долгие годы, – словно оправдываясь, сказала она.

Дронго бережно взял цветок и положил его в небольшую сумку, которую обычно носил с собой.

– Я его сохраню, – пообещал он.

– У меня в Париже есть дом, – сказала она, – вот моя визитная карточка. Здесь указаны адрес и телефон. Если вы когда-нибудь будете в Париже, можете позвонить.

Он взял карточку, положил в карман. Потом наклонился, целуя ей руку. Женщина сделала какое-то движение, словно собираясь что-то сказать, но в коридоре появились ее телохранители, и она, собрав всю свою волю, просто улыбнулась ему на прощание.

– До свидания.

Он вдруг подумал, что может все бросить и просто остаться. Остаться в этом отеле еще на один день, еще на одну ночь. В конце концов, он живой человек и имеет право на обычную человеческую жизнь. Но если он останется здесь, то убийцы могут прийти и в «Негреско». И тогда следующей жертвой может стать эта молодая красивая женщина, которая ему так нравится.

Он прекрасно знал, как опасно заводить связи в его ситуации. Именно поэтому заставил себя улыбнуться еще раз. И направился к лифту.

Внизу, в холле отеля, его нетерпеливо ждал Хургинас. Увидев выходившего из лифта Дронго, он шагнул навстречу.

– Я подумал, вдруг вам понадобится какая-нибудь помощь, – негромко сказал Хургинас. – Может, вам нужно личное оружие для защиты? Я мог бы это организовать.

– Спасибо, – отдав свои вещи швейцару, Дронго направился к выходу, – я предпочитаю обходиться без оружия. Так спокойнее и надежнее.

– Да-да, конечно, – согласился Хургинас, идя следом.

У подъезда Дронго уже ожидало такси. Он обернулся, чтобы попрощаться с Хургинасом, и в этот момент тот крикнул:

– Ложитесь!

Из проезжающей мимо машины раздались выстрелы. Пять-шесть выстрелов. Хургинас толкнул Дронго и сам бросился на землю. Машина, из которой стрелял неизвестный, стремительно уносилась прочь. Дронго поднял голову и успел заметить пролетающий белый «Ниссан».

Он поднялся на ноги. Вокруг кричали и суетились люди.

– Уезжайте быстрее, – толкнул его к автомобилю Хургинас, – рядом с вами опасно даже стоять.

– Спасибо за ваш толчок. – Дронго протянул ему руку и после крепкого рукопожатия сел в машину. – В Монте-Карло, – велел он водителю такси.

Уже отъезжая, он увидел, как Хургинас что-то объясняет подъехавшим полицейским.