Воспоминание о дружбе

Неруда Пабло

 

Всегда настолько одержим был мой приятель Рупертино, что бескорыстно отдавался сомнительным делам: открыл давно открытые культуры, наладил производство дырок для бубликов и учредил клуб героических вдовиц, пустил в продажу дым в бутылках. При донкихотствующем друге ходил я с детства в санчо пансах — с энтузиазмом доброй тёти я поддержал его идею выращиванья апельсинов на старых крышах Нотр-Дама. Потом, устав от этих бредней, я бросил друга в тот момент, когда он стал производить бот «Саркофаг» и лодку «Гробик» для будущих самоубийц, — терпению пришёл конец, я предпочёл ретироваться. Когда же мой несчастный друг стал президентом Костарагуа, он тут же пригласил меня в генералиссимусы, с просьбой оборонять его владенья, потом последовал приказ занять кофейные державы — владенья злобных королей, грозивших Рупертино смертью. Из-за безвольности моей, по старой отроческой дружбе, я принял эти эполеты и двинулся к границам с войском из сорока недобровольцев, изведав горечь пораженья, когда между Слоновой Костью и Костарагуа от зноя мои вояки испарились, доверив мне скрестить оружье с полсотней злобных королей. Так я, раскаявшись в войне, негералиссимусом стал, а мой приятель-донкихот исчез, как будто канул в воду. Я разыскал его в Канаде, он продавал пингвиньи перья (пингвины не имеют перьев, но этот факт не волновал отчаянного бизнесмена). Учтите, что в любое время он может заявиться к вам, вот мой совет — не спорьте с ним: в конце концов, в любом вопросе не я был прав, а Рупертино.

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977