Вольный полет

Бадей Сергей

Глава 16

 

Семен с некоторой смесью удовольствия и неодобрения наблюдал за моей утренней разминкой. Благодаря стараниям Орантоэля, в нее входили разогревающий комплекс для суставов, комплекс упражнений с мечом — «бой с тенью» и метание ножей. Ножи я добавил в утреннюю разминку, уже в порядке собственной инициативы.

Можно задать вопрос: а почему смесь удовольствия и неодобрения, на лице Семы? Да потому, что он считает меч оружием варваров. Меч, как говорит Семен, он наносит страшные раны. Это так не эстетично, когда в разные стороны хлещет кровь и летят куски мяса, вперемежку с костями. То ли дело — лук!

Лук — оружие элегантное и для избранных. Не надо входить в контакт с намеченным клиентом. Ближний бой? Фи! А если твой оппонент наелся чеснока или лука? Это же, вообще, кошмар! Он на тебя дышит этой ужасающей смесью, в то время, пока ты вспарываешь ему живот, или отчекрыживаешь ему голову. Вот стрелоукалывание — это совсем другое дело, особенно если знаешь точки. Бывает очень пользительно, воткнуть в эти точки по стреле до полного обездвижения организма. Чисто, красиво и без ненужного близкого контакта.

Вот что-что, а стрелять из лука Семен насобачился очень хорошо. Скорость и меткость поражали, особенно меня, которому это искусство не давалось, хоть плачь. И что интересно. Я вот метаю ножи. Метаю хорошо, без ложной скромности. Метко, сильно и быстро. А вот из лука — мажу, как будто мои глаза мне изменяют, а руки не слушаются.

Уж не знаю, чему там учит Семена Мармиэль, но успехами моего друга он доволен. «Лет через триста, Семенэль может стать достойной личностью и занять высокое положение, если по милости некоторых из присутствующих, его не угробят до этого срока!» — патетически восклицал Мармиэль, кося взглядом в мою сторону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто именно может стать виной безвременной кончины столь выдающейся личности. Я, в ответ на это, бессовестно скалился, особо не переживая по этому поводу.

И вот сейчас я в темпе проделывал комплекс, орудуя своим мечом в воображаемой битве с противником. Я был настолько погружен в процесс разминки, что не заметил появления еще одного наблюдателя.

Когда я переводил дыхание, то услышал довольно жидкие аплодисменты. Мармиэль, улыбаясь, вяло хлопал в ладоши. Что-то мне в его улыбке не понравилась.

— Я решил проблему с сопровождением Семенэля, — благосклонно сообщил Мармиэль мне, когда мы поднялись в мой дом, на ветке дерева.

На этом месте этот эльф сделал паузу, видимо, надеясь на изъявления восторга и пламенного энтузиазма. Ни того, ни другого не последовало. Мы с Семеном подозрительно уставились на него. Я — с нарастающим чувством большого подвоха. Очень уж благожелательно поглядывал на меня Мармиэль. Не к добру это!

Мармиэль проделал пару жестов руками в мою сторону, его губы шевелились, шепча одни, только ему известные, слова заклинания.

По моему телу, снизу вверх, прошла волна покалываний и пощипываний. Глаза Семена округлились, его губы вытянулись трубочкой, готовые присвистнуть.

— Вот теперь, ты полностью соответствуешь требованиям, — удовлетворенно сказал Мармиэль.

Семен кис от сдерживаемого, здорового, ржача.

— Ты чего это со мной сотворил? — мягко поинтересовался я.

Семен очень хорошо знает, что именно означает этот мягкий тон в моем исполнении. Испуганно хрюкнув, он вывалился в проем и исчез.

Я сместился в сторону, одной рукой зашарив по полке в поисках зеркала и фиксируя взглядом побледневшего Мармиэля.

— Ты чего со мной сотворил, гад? — повторил я, увидев свое отражение. — Я тебе сейчас второй фонарь под другим глазом для симметрии подвешу! А ну, крути кино назад!

Это что же такое делается?! В зеркале я увидел то, чего подсознательно боялся все это время. Ну, вы, конечно, догадались, что я там увидел. Ага! Миндалевидные глаза и уши, типичные для представителей местного населения. Это что же? Не мытьем, так катанием? Не получилось сразу, так при помощи своей магии?

Мармиэль увидев мое, перекошенное злобой лицо, моментально все осознал. Ловко увернувшись от моей протянутой к нему руки, он отскочил к дальней стене, успокаивающе подняв руки, ладонями ко мне:

— Это же иллюзия! Ты же хочешь идти с Семенэлем?

— Простая иллюзия? — донеслось из-за дверного проема.

— Ну, почему, «простая»?! — возмущенно повернулся в ту сторону Мармиэль.

— Ты мне не ври! — рявкнул я. — При всей своей темноте в этих вопросах, я все же кое-что знаю! И я знаю, что при иллюзиях, в зеркале отражается истинная картина. Это означает, что в зеркале я должен был увидеть свое обычное лицо. Но то, что я сейчас наблюдаю, обычным, назвать — язык не поворачивается.

— Это потому, что я придумал новую форму иллюзии.

— Ах, так ты еще и выдумщик? — продолжал бушевать я, подбираясь к Мармиэлю поближе. — Я сейчас вспомнил, что если прибить того, кто иллюзию навесил, то она сама рассеется. Я сейчас эту теорию проверю на практике.

Мармиэль сделал какой-то жест рукой, и я уткнулся носом в мягкое, но неподатливое что-то.

— Выслушай меня внимательно! — резко сказал Мармиэль. — Можешь ты это сделать?

— Ну-ну, — буркнул я, отступая на шаг. — Выслушаю. Но учти, если что не так, то твои защитные экраны меня не удержат. Семен! Хватит там за порогом отлеживаться! Заходи в дом!

В проеме двери появилось физиономия моего друга. Он заинтересованно обвел глазами помещение, сосредоточился на Мармиэле и разочарованно вздохнул.

— Ты гляди! Живой? Влад, я тебя не узнаю. Ты часом не захворал?

— Юмором решил блеснуть? — поинтересовался я ласково.

— Никак нет! — браво вытянулся по стойке «смирно» Семен. — Просто обычно ты сначала действуешь, а потом начинаешь выяснять, «а почему, собственно?». Помнишь тех троих местных, из Крыма, которые хотели (всего-то!) спросить, чем мы занимаемся в пещерах? — Это они потом говорили, что только хотели спросить, — огрызнулся я.

— Так я могу начать объяснение? — осведомился Мармиэль.

— Валяй! — махнул рукой я, присаживаясь на табурет. — Сема, твой учитель подзабыл, вместе с ушами и глазами, меня чувством детектора лжи наделить. Так что, ты уж, будь другом, проследи за тем, чтобы он был правдив!

Семен серьезно кивнул головой, показывая, что мою просьбу он уважит.

— Это необычная иллюзия, — начал Мармиэль. — Относительно обычных, ты прав, когда говоришь о том, что зеркало является мерилом их истинности. Есть еще один важный фактор. По мере удаления от того, кто эти иллюзии наложил, сами иллюзии слабеют и постепенно сходят на нет. Но тут другой принцип. И я могу сказать без излишней скромности, что именно мне принадлежит честь называться их автором.

— Короче, Склифосовский, — буркнул я.

— Как ты меня назвал? — обратил на меня внимание Мармиэль.

— Э…. Это я так, по ассоциации.

— Ты, Семенэль, понимаешь, о чем говорит твой друг?

— Он просит переходить непосредственно к теме, — перевел Семен.

— Хорошо, — Мармиэль кинул на меня еще один подозрительный взгляд. — Я решил привязать иллюзию непосредственно к личности Влада. Таким образом, он и все вокруг видят саму иллюзию. При этом неважно, на каком расстоянии от меня он находится. Оригинально? Что интересно, иллюзия подпитывается самим Владом. У наших магов, правда, было сомнение. Влад магией не обладает. Но таково мнение остальных наших магов. Я придерживаюсь другого мнения, и у меня есть несколько очень существенных замечаний по этому поводу. Кстати, я отключил подпитку иллюзии, а она продолжает держаться. Следовательно, это еще один довод в мою копилку.

— Ты что это копишь? — поинтересовался я прокурорским тоном.

— Да. Действительно, что-то я отвлекся — покосился на меня Мармиэль. — Таким образом, Семенэля будет сопровождать….

— Еще один эльф, — радостно подхватил Сема, бросая взгляд гордости за своего учителя, на меня.

— Нет, — поправил Мармиэль, — полукровка. И это согласуется с нашими традициями, и не будет вызывать удивления у других.

— Вот здорово! — восхитился Семен.

Я его восхищения не разделял. Меня немного успокоило то, что на ощупь, мои уши, вроде бы, остались прежними (а пощупал я их, в первую очередь). Но перспектива появления на международной арене двух ушастых красавцев, меня не вдохновляла. Был еще один момент, который не давал мне покоя.

— А она, эта иллюзия не даст сбой в какой-нибудь ответственный момент? — спросил я.

— Нет, не даст. Ведь она привязана к твоей личности — уверенно ответил Мармиэль.

И вот тут, на его чело легла печать задумчивости. Вот! Именно это я и имел в виду.

— Ну, рожай! — не вытерпел я. — Что за пакость с этой иллюзией?

— Я мужчина! — высокомерно ответил Мармиэль. — Мужчины не могут рожать!

— Хочешь, я тебе сейчас докажу обратное? На практике? — вызверился я. — Тут не надо обладать вашим чувством, чтобы сообразить, что есть какие-то «но».

— Да! — с запалом уставился на меня Мармиэль. — Есть! Тебе надо избегать укусов, я подчеркиваю, именно укусов, вампиров и оборотней. Именно они могут изменить твою суть, личность. Именно с изменением сути, личности, пропадет иллюзия.

— Ты гляди! — восхитился я. — Так в вашем зоопарке еще и эти клиенты водятся?

— Что такое парк, я знаю, — повернулся Мармиэль к Семену. — А вот, что такое «зоо»?

— Это значит, что парк, несколько…, необычен, — промямлил Семен, бросая на меня уничтожающий взгляд.

— Так значит, если эти веселые твари меня порвут и схарчат — это не беда. Главное — чтобы они меня не кусали, — горько подвел итог я.

— Да! — твердо ответил Мармиэль.

— А если я их покусаю? Они станут похожи на эльфов? — деловито поинтересовался я.

Вот тут Мармиэль, конкретно вошел в ступор. Он уставился на меня застывшим взглядом, пытаясь осмыслить суть моего вопроса. Что-то с чувством юмора у Мармиэля слабовато! Семен снова кувыркнулся за проем. Хрюканье и взвизгивание подтвердили, что он-то, как раз, осознал ситуацию.

Мармиэль отошел от столбняка. Он прислушался к непотребству, вытворяемому Семой, и снова посмотрел на меня. Вот это взгляд! Таким взглядом можно сжигать дотла!

— Шутим, значит? — осведомился он. — А не пошутить ли и мне? А добавлю, пожалуй, я еще кое-что к своей иллюзии!

— Ты и так уже сделал все, что смог, — отозвался я. — Когда Семенэль придет в себя, можешь с ним проконсультироваться, чем чреваты излишества в отношении меня. И только после этого, тщательно подумав и написав завещание, можешь добавить несколько штрихов к задуманной тобой иллюзии.

В проеме снова появилась физиономия Семы.

— Ты гляди! Живой? Учитель, я тебя не узнаю. Ты часом не захворал?

— Юмором решил блеснуть? — поинтересовался Мармиэль ласково.

— Вот! — философски обратился Семен к потолку. — Они, понимаешь, тут юморят вовсю, а мне даже слова вставить нельзя! Плохие вы! Уйду я от вас…, куда-нибудь.

— Угу! — согласился Мармиэль, — Только вот, заберешь этого нахала, прежде чем уйти. Да, если возвращаясь, ты его где-нибудь потеряешь, я особо расстраиваться не буду.

— И не надейся! — мило улыбнулся я. — Я буду твоим проклятьем до тех пор, пока ты не найдешь выход в мой мир.

Возмущенно фыркнув, Мармиэль покинул нас.