Властный зов любви

Уилкс Дорис

4

 

Хилари отчетливо услышала голос мужчины. Он коротко выругался. Потом наступила тишина. Ей стало страшно. Или у меня галлюцинации, или происходит что-то странное. Словно только что очнувшись после Тяжелого забытья, она никак не могла вспомнить, как оказалась здесь. Какой-то чужой шикарный номер, кресло, обитое шелком, босые ноги утопают в мягком ворсе ковра, шторы опущены, в комнате полумрак. Немного кружится голова и очень хочется спать...

Она медленно подняла голову.

Рядом стоял Артур Уорнер и держал в руках тонкий стакан с какой-то жидкостью.

— Вам уже лучше?

— Что это? — спросила Хилари, показывая глазами на стакан.

— Успокоительное. Выпейте. Должно помочь.

Она отрицательно покачала головой. Потом стала рассматривать своего новоявленного «доктора». Когда он успел переодеться? Она видела его сегодня утром. Он был в светлой рубашке и брюках. Сейчас его узкие бедра стягивали светло-голубые джинсы, а широкие плечи и грудь рельефно выступали из-под облегающей спортивной майки. Как она оказалась в его номере? И почему он раздевался? Неужели у нее настолько отключилась голова?

— Во-первых, — с нажимом сказал Артур, — вы выпьете то, что я вам принес. Я чуть не поранил руку, пока пытался открыть бутылочку с лекарством. Так что вы мне должны за мои мучения.

— А во-вторых? — поинтересовалась Хилари.

— А «во-вторых» будет тогда, когда выпьете «во-первых».

Она поняла, что спорить бесполезно, протянула отяжелевшую руку, чтобы взять стакан, и, зажмурившись, проглотила темноватую жидкость. Это была настойка из трав — даже приятный вкус, удивилась Хилари.

— А во-вторых, — продолжил Артур прерванный разговор, — почему вы так странно смотрите на меня?

— Пытаюсь понять, — медленно произнесла она.

— Как вы оказались в моем номере?

Хилари кивнула. Про одежду она пока спрашивать не будет.

— А вы совсем ничего не помните? — удивился он, и глаза его заблестели лукавством.

— Я не имею привычки задавать лишние вопросы. Я не понимаю, как могла оказаться здесь.

— Все не так романтично, как вы думаете, — с сожалением вздохнул Артур. — Вы шли к сцене, чтобы передать записку Джоэлу, потом остановились, потом упали.

— Ведь я упала не у вас в номере?

— Мы очень испугались. Особенно Джоэл. Все суетились, звали врача. А вы лежали посреди этой толпы такая одинокая и мертвенно-белая. Я решил спасти вас.

— Вы не боялись?

— Нет. Я просто растолкал их, взял вас на руки и отнес к себе в номер. Я живу в этом отеле, если вы помните. И сказал, чтобы врач пришел сюда, когда его найдут.

Артур забрал у Хилари стакан, который она все еще держала в руках, и поставил его на стол. Они молчали. Вдвоем в пустом номере. Оба чувствовали, что в этом есть опасность.

Она пошевелилась в своем кресле.

— Я не решился положить вас в спальне, — сказал он, отводя глаза, — потому что боялся, что вы не так все поймете. Доктор сейчас придет. Потерпите. Только не вставайте, прошу вас. Еще одного вашего падения я не выдержу.

Он говорил это полушутя, но Хилари знала, что прячется за легкостью разговора.

— Я не буду вас расстраивать, — сказала она, видя, как напряжены его тело и лицо. — Честно говоря, такое произошло первый раз в моей жизни. Поэтому у меня странное чувство. Это не похоже на сон. Скорее полет в космос. Земля как будто уходит из-под ног и начинает кружиться.

— Не волнуйтесь, с каждым может случиться... — Он делал вид, что ничего необычного не происходит.

Но Хилари прекрасно все понимала. В ситуации с чьим-либо обмороком она вела бы себя иначе: заставила бы всех покинуть помещение, вызвала врача, а потом отправила бы пострадавшего в больницу, чтобы провели обследование. Не было бы никакой нужды тащить больного к себе в номер.

— А что Джоэл?.. — поинтересовалась она.

— Ваш босс?

— Да, мой бывший босс, — поправила Хилари.

— Он был со мной совершенно согласен. Даже бежал впереди и открывал двери.

Что-то в ответе Артура не понравилось ей, но она не стала напрягать себя. Потом...

— А где он сейчас?

— Ведет деловую игру. Если вы помните, сегодня тренинги для новых членов корпорации. У него, кстати, здорово получается. Если бы его клиентом был я, то не стал бы даже раздумывать. Он очень убедителен.

— Значит, вы несли меня сюда на руках, а он помогал вам, открывая двери, — проговорила Хилари медленно, как бы пробуя информацию на вкус. — Какая забота и какое чувство локтя...

— Хилари, мы спасали вас, как могли, — засмеялся Артур. — Не сердитесь. Если бы я знал, что вы хотели, чтобы на руках вас нес он, то двери с удовольствием открывал бы я.

— Я бы предпочла очнуться в больнице или у себя в номере, — ответила она, не принимая его шутки. — Мне было бы гораздо уютнее.

— Потерпите немного, — уже тоже серьезно сказал Артур. — Сейчас придет врач. Если все будет хорошо, я потом отвезу вас в ваш отель.

Хилари милостиво кивнула. Она опять закрыла глаза, чтобы не видеть это самое красивое в мире лицо, белые, выгоревшие волоски на загорелых руках, стройные сильные ноги, не пытаться проникнуть взглядом за вырез спортивной майки... Она физически не могла находиться с ним так близко и не дотрагиваться до него. Ей хотелось провести пальцами по его мощной груди, дотронуться до соска и почувствовать, как он затвердеет от ласкового поглаживания, потом коснуться его языком, потом легонько сдавить зубами...

О какой совместной работе может идти речь, если она нескольких минут не может выдержать рядом с ним без эротических фантазий? Нелегкую задачу предложил решить ей Джоэл. Мысли ее перекинулись на бывшего мужа. Да, ему этот обморок был явно на руку. Что же происходит, если он готов собственноручно отдать ее другому мужчине? Джоэл никогда не позволял прикоснуться к ней даже взглядом, а сейчас оставил в номере с Артуром совершенно одну. А сам ведет семинары... Фантастика!

Хилари решила, что обязательно разберется в этой истории. К тому же ей уже давно не хватало остроты ощущений. Вот она, романтика приключения!

Артур сидел в кресле напротив и наблюдал за Хилари. Он здорово испугался, когда она вдруг упала. У него до боли сжалось сердце и остановилось дыхание. Он просто никому не позволил к ней прикоснуться, подхватил ее на руки и понес подальше от толпы, на ходу приказав вызвать врача. Никто даже не пытался ему возражать. Он готов был держать ее на руках, пока она не очнется, но понимал, что тогда Хилари может испугаться или возмутиться.

Как жаль, что она скоро уйдет отсюда. И судя по всему, деловой обед с ней тоже придется отложить. Единственное, что он может сделать сегодня, это отвезти ее в отель и проводить до номера. А пока есть возможность насладиться мгновениями тишины и уединенного общения с этой женщиной.

В дверь постучали. Вот и все, тоскливо подумал Артур, вставая с кресла.

За дверью были врач и портье. Артур молча распахнул дверь и указал в сторону комнаты, где находилась Хилари. Ему хотелось присутствовать при осмотре, чтобы сразу понять, насколько серьезно то, что произошло с ней. Но он сдержал себя и ушел в другую комнату номера, решив пока выпить, чтобы не волноваться и не прислушиваться к голосам за дверью.

Хилари очнулась от своих мыслей, только когда прохладная рука доктора коснулась ее лба. Ей стало смешно. Врач вел себя нетипично. Ему следовало бы сесть напротив и начать задавать вопросы, потом попросить ее измерить температуру. А этот милый старик, совсем как мама в детстве, пощупал ее лоб.

— Ну-с, прекрасная леди, что это вы вызвали такой переполох? — спросил он, открывая шторы на окнах.

Она на минуту зажмурилась: солнце буквально ворвалось в прохладную комнату.

— Потрепите, — ласково проворчал старик, — иначе я не смогу как следует вас осмотреть. Цвет лица больного иногда может сказать больше, чем самые современные приборы.

— Я просто долго была в темноте, — начала оправдываться Хилари.

— Что вас беспокоит? — спросил он, усаживаясь в кресло напротив.

— Я не знаю, доктор. До сегодняшнего дня меня ничто особенно не беспокоило. Честно говоря, я не помню, что и как произошло.

— А с вами бывало такое раньше?

— Нет. Знаете, совершенно новое ощущение. Как в космос слетала.

— Температуры у вас нет, а вот давление надо измерить, — сказал врач, вынимая тонометр.

Потом он провел еще целую серию манипуляций: слушал ее, выстукивал, заставлял приседать, ходить по комнате, наклоняться, внимательно осмотрел кожу. Потом вынес вердикт.

— Ничего опасного у вас нет, милая леди. Во всяком случае, пока нет, — добавил он, покачав головой. — Покой, прогулки на свежем воздухе, сбалансированное питание... Пожалуй, все.

— Доктор, а почему я упала? Мне так неловко. Там было столько людей. А я отвечала за проведение конференции. Если подобное случится еще раз, меня просто не станут приглашать на работу.

— Видите ли, — вздохнул врач, — судя по всему, вы слишком эмоциональный человек. При этом вы не привыкли давать выход своим эмоциям. Вместо того чтобы поплакать или покричать, вы уговариваете себя, что надо держать себя в руках. На стресс начинает реагировать ваше тело.

— А как же мне с этим справляться? — растерялась Хилари.

— Постараться быть спокойной и по-настоящему счастливой. У меня были случаи, когда любовь буквально поднимала на ноги. Я не должен об этом спрашивать, потому что данная область не в моей компетенции, но позволю себе... Вы счастливы в любви? Вы удовлетворены сексом?

— Доктор, какое это имеет значение? — Хилари покраснела. Никто и никогда не задавал ей подобных вопросов.

— Я не прошу ответа, — улыбнулся старик. — Вы сами скажите себе, так это или нет. Только и всего.

— Это вопросы перспективные, — засмеялась Хилари. — Поговорим лучше о том, что произошло сегодня.

— Вы просто перенервничали. Такое бывает. — Доктор поднялся, чтобы уйти. — А по поводу того, что я сказал, подумайте. Неудовлетворенность эмоциональной и сексуальной жизнью может привести к серьезным физиологическим проблемам. Особенно в вашем случае. Сегодняшнее происшествие — только первый звонок.

— Спасибо, доктор. Вы меня обнадежили.

— Отдохните сегодня. Пообщайтесь с приятными людьми, полежите под пальмами, выпейте вина. И постарайтесь побольше смеяться.

Он поклонился и направился к выходу. Хилари грустно смотрела ему вслед, думая, что он, безусловно, прав. Она крайне не удовлетворена своей эмоциональной и сексуальной жизнью. У нее две эти сферы просто разошлись во времени и пространстве. Несмотря на то что Джоэл был великолепным любовником, он будил только ее тело, а душа и сердце всегда оставались у нее отстраненными наблюдателями. Хилари часто ловила себя на том, что после любовных утех ей всегда было немного стыдно за свою чувственность. Она никогда не отдавалась ему до конца. А иногда ей было даже смешно вспоминать некоторые эпизоды ночи: так нелепы казались их позы и ласки.

Хилари вдруг впервые поняла, что не Джоэл ее не устраивал, а она сама себе не нравилась в их семейных отношениях. Будто бы все время ждала чего-то другого, будто знала, что это все лишь игра в семью. Даже рождение Питера ничего не изменило. Они не стали ближе. Их отношения не приобрели той интимной доверительности, которая так необходима, когда у кого-то из супругов нет пылкого чувства. А у Хилари его никогда не было. Она вышла замуж за Джоэла из-за тоски и отчаяния. Ей просто было одиноко. Знал ли об этом Джоэл? Вчера она поняла, что знал. Но он думал, что общее дело и общая постель смогут заставить ее почувствовать в нем не только партнера и товарища. Не удалось...

Она опять вздохнула и посмотрела на дверь, ведущую в другую комнату. О чем так долго можно говорить с доктором? Неужели врач счел нужным просветить и Артура относительно природы ее обморока? Решив вмешаться, она встала с кресла. В ушах чуть-чуть шумело, но передвигаться оказалось ей вполне по силам.

В тот момент, когда она дотронулась до ручки двери, та распахнулась, и Хилари почти уткнулась в грудь своего благодетеля.

— Разве доктор разрешил вам вставать? — грозно спросил Артур.

— Не только вставать, — ответила она с довольно независимым видом. — Он приказал мне напиться сегодня пьяной, танцевать всю ночь и напропалую флиртовать с мужчинами.

— Именно так и сказал?

— Ну, почти так, — кокетливо произнесла Хилари и подняла на Артура глаза.

Если он сейчас же не поцелует ее, она точно еще раз упадет в обморок. Ее мутило от желания прикоснуться к этим упрямым, жестким губам. Ей очень хотелось в сию же минуту испытать, как влияют на здоровье положительные эмоции и единство души и тела.

Артур Уорнер напрягся и окаменел: он чувствовал волну желания, которая исходит от этой странной женщины, и не мог в это поверить. Скорее всего, он приписывает ей свои собственные желания. Надо поскорее проводить ее в отель. А ему нужно остыть и прийти в себя. С этой женщиной надо быть предельно осторожным и деликатным. Он не хочет потерять ее после первой, бестолковой близости. Пожалуй, остаток дня ему необходимо провести в спортивном зале: это убивает желания.

— Если вы в полном порядке, то я могу вызвать машину и отвезти вас в отель, — сказал он чуть охрипшим голосом.

Хилари подавила вздох разочарования. Артур просто не хочет ее. Эксперимент придется отложить.

— Да, я в порядке. Вызывайте свою машину, — сказала она и вернулась в кресло.

За те несколько минут, пока они ждали сообщения портье, что машина внизу, ими не было сказано больше ни одного слова. А что оставалось? Альтернатива очевидна: надо или отбросить вежливую сдержанность и перестать играть в эту игру, или молчать. Оба выбрали самый безопасный вариант.

Дверь номера открыла Мэри. Питера не было.

— Что случилось? — она была очень встревожена. — Джоэл велел разыскать нас на пляже и передал, чтобы я срочно отправлялась в номер и ждала тебя.

— Как видишь, все в порядке, — ответила Хилари, делая страшные глаза. — Я потом тебе все объясню.

Мэри открыла было рот, но за спиной сестры увидела Артура Уорнера. Ее брови поползли вверх.

— Я доставил вашу сестру в целости и сохранности, — сказал он, не входя в номер. — Теперь позвольте откланяться. Будьте осторожны, Хилари, не выпивайте сегодня слишком много.

— Постараюсь, мистер Уорнер, — ответила она и пожала протянутую ей руку. — Всего хорошего. Вы второй раз спасаете мне жизнь.

— Всегда к вашим услугам, — поклонился он, с неохотой выпуская ее пальчики из своей широкой ладони. — Надеюсь, до завтра.

— До завтра, — сказала Хилари и повернулась к сестре.

Мэри недоуменно переводила глаза с одной на другого, понимая, что так церемонно могут разговаривать только те, кому есть что скрывать. Она вся кипела от вопросов. Когда они остались одни, Мэри не выдержала:

— Ты мне объяснишь, что здесь происходит?

— Объясню, если ты дашь мне сказать, — спокойно ответила Хилари.

— Тогда я молчу и слушаю. — Мэри села в кресло у столика.

— Я сегодня упала в обморок на глазах у изумленной публики. Как это случилось, не помню. Очнулась в номере спасителя детей и женщин. Потом пообщалась с врачом. Вот и все. Ничего страшного.

— Какой обморок? Ты всегда была очень здоровым человеком. На тебя даже беременность не произвела впечатления.

— Сама не знаю. Доктор сказал, что перенервничала, — повела плечами Хилари.

— Милая, я именно об этом и спрашиваю, — надулась Мэри. — Что у тебя происходит? В последние дни мы почти не видимся. Я понимаю, что ты занята конференцией. Я стараюсь не мешать тебе. А потом ты падаешь в обморок и появляешься с этим господином.

— Мэри, не мучай меня, — взмолилась Хилари. — Я сама не понимаю, что происходит. Видимо, судьба решила поиграть со мной. Я случайно оказалась в центре какой-то интриги, которую затеял Джоэл. Как всегда пожалела его. А этот господин приглашает меня работать. Я между двух огней. Хочется собрать чемодан, взять Питера и улететь в Антарктиду.

— Там холодно, — задумчиво сказала Мэри.

— Мэри, как только я пойму, что происходит, все расскажу тебе. — Хилари погладила сестру по руке. — Не обижайся. Мы не так планировали провести отпуск, я понимаю.

— Дело не в отпуске. — Мэри отвернулась. Она была обижена на сестру за то, что та не хочет рассказывать ей подробности. — Дело в тебе. Что-то происходит с тобой, а ты опять затаилась и молчишь.

— Скажи мне лучше, где мой сын, — Хилари попыталась закрыть тему. — Я почти не вижу его.

— Внизу, возле теннисных столов. К счастью, его пока не волнуют сердечные тайны и заговоры взрослых. Он наслаждается отдыхом. — Мэри понимала, что, сколько бы ни обижалась на Хилари и ни злилась, все равно ничего не добьется. — Ты помнишь, что мы послезавтра уезжаем? Или совершенно забыла из-за своих приключений?

— Мэри, не дуйся, — попросила Хилари. — Мне и так скверно. Давай лучше устроим сегодня праздник. Умоемся, накрасимся, оденемся и пойдем флиртовать со всеми мужчинами подряд. Доктор сказал, что мне очень нужны положительные эмоции. Я должна получать полное эмоциональное и сексуальное удовлетворение.

— Твой доктор открыл Америку, — засмеялась Мэри. — Посмотри на меня. Никаких обмороков. Только я очень скучаю по Билли. Мне не хватает сексуальной удовлетворенности. Я так благодарна судьбе, что мы с ним встретились.

— Мэри, всегда помни об этом, — вздохнула Хилари с грустной улыбкой. — И никому не давай вмешаться в вашу жизнь.

— Пусть попробуют, — грозно сказала сестра и опять засмеялась.

Хилари любовалась ею. Счастье делает женщину не только красивой и желанной, но еще сильной и бесстрашной. Может быть, и я когда-нибудь буду счастлива? Мне дали второй шанс, неужели я упущу его?

— Мамочка! — Питер с воплем ворвался в номер и кинулся матери на шею. — Я так тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, — засмеялась Хилари. Ее сын редко бывал столь порывист и откровенен.

— Я все равно больше, — ответил Питер весело и замер, вдыхая запах ее волос.

— Рассказывай, — велела Хилари, усаживая его на колени.

— Знаешь, кого я видел? — хитро спросил мальчик и, не дожидаясь ответного вопроса, выпалил: — Его.

— Кого «его»? — Хилари сделала вид, что не поняла.

— Того, кто был тогда на берегу, — ответил Питер, обходя неприятное воспоминание о том, что он чуть не утонул.

— Ну, и где же ты его видел?

— Мам, он всех обыграл.

— Во что обыграл?

— В настольный теннис!

— Всех-всех?

— Мам, ну перестань смеяться, — возмутился сын. — Он пришел и за полчаса обыграл всех. Знаешь, какая у него подача?!

— Питер, а почему он тебе так нравится? — серьезно спросила Хилари.

— Потому что он сильный и улыбается. Он всех обыграл, а потом рассмеялся и всех ребят угостил кока-колой. Он даже не стал этим гордиться.

— Правильно сделал, — заметила Хилари, — ведь он обыграл мальчишек.

— Там были и взрослые, — обиделся мальчик. — Им дали пива.

— Ты с ним поздоровался?

— Конечно, и договорился вечером погонять с ним на мотоцикле.

Хилари вздохнула: вот она, независимая мужская жизнь. Женщина у окошка, а мужчины развлекаются.

— Питер, мы решили с Мэри устроить для нас праздник, потому что вы скоро уезжаете и мы долго не увидимся... — начала было Хилари.

— Мамочка, я хочу с ним покататься, — перебил ее Питер. — Идите, куда хотите. Я же понимаю, что вам хочется поболтать. Мне будет неинтересно. Он проводит меня, и я просто лягу спать. Я же уже большой.

— Большой, — погладила его по голове Хилари. — Просто огромный. Хорошо, если ты настаиваешь, мы пойдем одни. Только я предупрежу портье, чтобы присмотрел за тобой. Идет?

— Идет. — Малыш чмокнул мать в щеку, на бегу взбил волосы Мэри и умчался по своим делам.

— Таковы мужчины, — засмеялась Мэри. — Они все решают без нас. Давай поваляемся, а потом будем готовиться к вечеру. Я так поняла, что ты сегодня не будешь прикидываться синим чулком, а превратишься в роковую женщину. Давно пора.

Хилари хитро посмотрела на сестру, с удовольствием потянулась и отправилась принимать ванну. Она заслужила сегодняшнее веселье. Мы еще посмотрим, у кого будет больше трофеев в виде покоренных сердец, мистер Уорнер!

Артур Уорнер тем временем занимался совершенствованием своего тела. В тренажерном зале никого не было, поэтому он неторопливо переходил от одного снаряда к другому и с наслаждением растягивал сухожилия, напрягал мышцы, разрабатывал суставы. Он привык заниматься каждый день. Но дома этому было отведено определенное время, а здесь он был более свободен. Артур уже посетил зал рано утром и сделал все необходимые упражнения, а сейчас просто пытался остановить наваждение в виде Хилари. Через час его мышцы будут гудеть, поэтому он обязательно пойдет в парную, потом в бассейн. Так можно протянуть до самого вечера.

А вечером он обещал сыну Хилари погонять с ним на мотоцикле. К слову сказать, он уже забыл то время, когда сидел за рулем. Молодость ушла, а вместе с ней — все атрибуты свободной жизни. Теперь он должен соответствовать имиджу главы корпорации и ездить на очень дорогих машинах, носить пиджаки и галстуки. Таковы были правила игры. В деловых кругах встречают по одежке. Хорош бы он был на заседаниях совета директоров в джинсах и майке. Здесь на отдыхе, казалось, можно позволить себе расслабиться. Но и то он видел удивленные взгляды, которые на него бросала почтенная публика. Раз так — пусть все будет по правилам. Тем более что он уже не мальчик, а мода на молодежный эпатаж уходит в прошлое. Людей надо жалеть. Для многих имидж — фетиш. Пусть забавляются.

К тому же он старался забыть самого себя, каким был лет десять назад. Слишком горьким оказался конец его детских и юношеских забав. Он тогда сделал все, что считал нужным, но помнить о том времени не хотел.

Сегодня ради Питера он вел себя как мальчишка. Надо же, он играл в теннис не для своего удовольствия, а для того, чтобы доставить радость мальчику. Тот смотрел на него не отрываясь и ужасно гордился тем, что Артур оправдал его надежды и «всех сделал». Питер после игры подошел к нему и протянул руку, чтобы поздравить. Мальчишке было важно, чтобы взрослый, сильный человек воспринимал его тоже как взрослого. Интересно, как он ведет себя с отцом, подумал Артур и разозлился.

Он не мог простить Хилари, что у нее было свое, не связанное с ним прошлое, что какой-то другой мужчина прикасался к ее лицу, гладил спину, целовал пальцы, занимался с ней любовью. Наличие сына ясно доказывало, что все это было. Когда-нибудь он заставит ее забыть всех мужчин, которые раньше хоть что-то для нее значили.

Не фантазируй, приказал он себе, пусть все идет своим чередом. Завтра они встретятся и обязательно пообедают вместе. С этой жизнеутверждающей мыслью Артур Уорнер двинулся к следующему снаряду.

Хилари лежала, распластавшись под тонким покрывалом, и смотрела на звезды. В ушах до сих пор звучали смех, музыка и комплименты мужчин. Давно она себе не позволяла так веселиться. Сначала они с Мэри поужинали в маленьком уютном кафе на берегу моря. Они не говорили ни о чем серьезном. Была установка на праздник раскрепощения, поэтому они болтали о всякой чепухе и с удовольствием хохотали.

В течение всего вечера возник только один момент, когда Хилари перестала смеяться. Мэри спросила ее об Артуре. Но, поняв, что этой темы лучше не касаться, махнула рукой и принялась рассказывать ужасно смешные истории о своей работе в качестве секретаря собственного мужа. У Мэри была способность наблюдать людей и очень точно их копировать. Хилари казалось, что за их столом сидят еще как минимум человек тридцать. Некоторых из них она знала, поэтому смеялась от души над пародиями.

После ужина Хилари позвонила портье и, когда убедилась, что Питер вернулся и сейчас находится в номере, совершенно успокоилась. У них с Мэри была впереди целая ночь. Они решили, что еще достаточно молоды, чтобы пойти на дискотеку.

В танцевальном зале резвилась молодежь. Хилари заказала сок и села в самый дальний темный угол. Ей было достаточно того, что она находилась в атмосфере молодости, бесшабашности, любви, эротики. Но Мэри такое времяпрепровождение не устраивало, поэтому она настояла на том, чтобы Хилари выпила чего-нибудь покрепче сока и пошла с ней танцевать. Противостоять напору сестры было достаточно трудно, к тому же Хилари сама ее сюда притащила.

Первый танец дался тяжело. Сестры видели, что вокруг танцуют по-другому. Несмотря на то, что они каких-то несколько лет назад были лучшими танцовщицами на дискотеках, время неумолимо зачислило их в разряд родителей, которые не умеют танцевать танцы детей. Но поскольку настроение оставалось отличным, девушки быстро приспособились.

Уже через час их окружала целая толпа юных поклонников, которые наперебой предлагали свои услуги по обучению современным танцам. Сестры переглядывались и хохотали. Это была победа! Они все еще вызывали восторг у юных мужчин.

Наслушавшись вдоволь комплиментов и натанцевавшись до боли во всем теле, Мэри и Хилари просто сбежали с дискотеки, как золушки с бала. Многозначительные взгляды и обещания райских наслаждений были частью игры. Это будоражило кровь, но продолжения не хотелось.

В отеле они расцеловались и довольные друг другом отправились в номера. Хилари совершенно не хотелось спать, но она знала, что следует остановиться, чтобы молодое веселое вино не превратилось в уксус. Утром за завтраком они с удовольствием обсудят сегодняшний вечер, а сейчас она решила, что надо побыть одной.

Артур откинул скомкавшееся покрывало. Он никак не мог заставить себя заснуть. Не помог ни холодный душ, ни аутотренинг, ни подсчет баранов. В голове все время крутились картины сегодняшнего дня. Господи, как же близко она была сегодня к нему! Он мог дотронуться до ее тонких золотистых волос, погладить почти прозрачную руку, ощутить аромат ее тела. Она была безвольна и беззащитна. Мягкая и податливая. Именно такой и должна быть женщина. Среди людей она казалась совершенно другой: уверенной, спокойной, властной и отстраненной. Он поймал себя на абсолютно эгоистичной идее: он хотел, чтобы она всегда была слаба и беззащитна и полностью зависела от него. Странно, но другие женщины никогда не вызывали у него такого желания. А вот с этой все иначе: хотелось качать ее на коленях, купать в ванной, промокать ее гладкое влажное тело пушистым полотенцем.

Он крякнул и провел рукой по лицу, отгоняя видения. Ее нельзя получить как приз. Такая женщина должна сама выбрать и добровольно прийти к мужчине. Когда-то она выбрала своего мужа и родила ему сына. Именно эта мысль о ее сыне — маленьком мальчике, который недавно сидел впереди него на мотоцикле и самозабвенно рулил, положив ладошки на его руки, — не давала ему покоя.

В тот момент, когда крепкая спина мальчишки прижалась к груди Артура, тот понял, что всегда мечтал об этом. Ему нужен был сын. Смешной, умный, упрямый, самостоятельный, доверчивый... Они неслись по пустынной заброшенной трассе среди колючих кустарников, рассекая ночь, и были совершенно одни на свете. Скорость, горячий ветер, белый свет фары и бескрайняя дорога. Артуру хотелось, чтобы она никогда не кончалась.

Питер иногда поворачивал к нему голову, чтобы поделиться своим счастьем. Артур знал, что мальчик чувствует такое же упоение от езды. Он не видел его лица, только чувствовал кожей, как тот весь поворачивается к нему, и боялся произнести хоть слово. Из-за сильного потока воздуха разговаривать было невозможно, и Артура радовало это: голос мог его выдать. От щемящей нежности к этому маленькому существу у него стоял ком в горле. Дети не прощают взрослым слабости, надо изображать из себя непобедимого героя. Они летели дальше в ночь, прижатые друг к другу, восторженные и тихие.

Артур никогда не имел дела с детьми, считая, что до определенного возраста с ними просто не о чем разговаривать. А если люди не обмениваются информацией, то и общаться не стоит. И вообще, он детство считал периодом тяжелой умственной отсталости. Но не сегодня. Ему вдруг захотелось говорить с малышом, рассказывать ему свои истории, спрашивать его мнение, видеть реакцию, делиться своим знанием. Но он так и не смог вымолвить ни слова. Когда пришло время возвращаться в отель, Артур просто развернул мотоцикл и они полетели обратно. Потом он проводил Питера в номер, пожал ему руку и ушел. Нет, конечно, произносились какие-то слова. Питер благодарил его, сказал, что все было здорово, Артур пообещал еще что-нибудь придумать. Но все это не то. Он хотел завладеть душой этого мальчика, хотел, чтобы тот доверял ему, а как это сделать, не знал...

Ты просто созрел для семьи, усмехнулся Артур. Тебе нужны жена и дети. Хватит носиться по земле, доказывая всем, что ты чего-нибудь стоишь. Значителен ты или нет, могут рассказать тебе только дети, которые или захотят быть такими как ты, или не захотят. Сын — это не продолжение тебя, это твое зеркало. Оно никогда не будет врать. Тоска по другой, реальной, настоящей жизни, в которой есть простые понятные вещи, — вот "что не давало ему спать. Он слишком устал бороться, обгонять, доказывать. Он хочет ясности и покоя.

А для того чтобы все это иметь, нужно закончить то, ради чего он сюда приехал. Закончить и попытаться понравиться этой женщине и этому мальчику.

Неужели отец Питера никогда не показывал своему сыну мужскую жизнь, подумал Артур, закрывая глаза и опять пытаясь заснуть. По мальчишке было видно, что для него их сегодняшний полет по пустой дороге — откровение. Артур дал ему почувствовать себя мужчиной и героем, которому подвластны техника, время, природа. Только так и можно воспитать сына. Давать ему возможность быть сильным. Он должен сам понять, что сила и мужество — не обязанность или привилегия сильного пола. Не «так надо», а «так хочу» — вот что должно быть двигателем любых благородных мужских порывов.

Когда-то так поступал с самим Артуром его отец. Он никогда не говорил «делай так, потому что ты мужчина», он говорил «попробуй быть сильным и принимать решения, тебе это понравится». Он научил его одной самой важной вещи — получать удовольствие от выполнения тяжелых, но правильных поступков, основанных на собственной воле.

Мысли о своем отце и принятое решение наконец успокоили Артура. Он ощутил, что уплывает в сон. Я хочу сына, хочу этого сына... — последнее, что подумалось ему.